Ярче

      Смеющиеся светло-зелёные глаза встретились с укоризненным взглядом участкового. Младший лейтенант толкнул стилягу в кабинет.       — Арсений Сергеевич.       — Будет.       Попов медленно снял очки и указал Антону на стул перед собой. Дверь кабинета хлопнула, оставив их наедине. Арсений потёр переносицу.       — Господи, Антон, какого чёрта? У тебя такие длинные ноги, а пользоваться ими не умеешь.       — Может, и умею, — расплывчиво ответил Шастун и словил скептичный взгляд Арсения.       — Возможно, я сейчас покажусь очень мнительным, но только не говори, что это из-за встречи со мной, — красноречивое молчание дало Арсению куда больше, чем мог дать любой положительный ответ. — Серьёзно? Шаст, ты знаешь, где я живу, — Попов всплеснул руками, не сдержав ироничной усмешки. В общем, он был даже рад увидеть Антона, но ему очень хотелось бы, чтобы их встречи всё же проходили в неформальной обстановке.       Антона, однако, очень заинтересовало упоминание последнего факта.       — Это приглашение или что?       — Как угодно, но я никогда не говорил, что против видеть тебя у себя дома, — Арсений пожал плечами и вернулся к бумагам. — Посиди тут немного для приличия, я пока закончу с одним делом.       Антон кивнул и откинулся на спинку стула. Ни одна вещь в этом кабинете теперь не могла скрыться от его внимания. Шастун блуждал взглядом по всем поверхностям, обследовал каждую полочку и каждую стопочку, и в какой-то момент ему начало казаться, что всё в этом месте относилось непосредственно к работе. Как будто характер Арсения проявлялся только в расположении всех этих документов и сортировке, но никак не в отдельных предметах, которые как раз и интересовали Антона!       Взгляд зацепился за фотографию в деревянной рамке и Шастун чуть не подпрыгнул на месте: «Оно!» Человек десять-пятнадцать выстроились в две линии, кто-то присел на корточки перед ними, чтобы все поместились на снимке, а один человек на переднем плане даже лежал, подперев голову рукой. Антон присмотрелся повнимательнее и признал в лежащем человеке Арсения. Весёлая улыбка тут же заиграла на его лице.       Попова начала смущать тишина. Ему всегда казалось, что Шастун из тех людей, кто не умеет её соблюдать, и теперь наблюдать обратное было даже удивительно. Участковый поднял взгляд на Антона и лыба на его лице смутила ещё больше. Правда, Арсений быстро успокоился, когда выяснил, к чему же всё-таки прилипли глаза Антона. Попов тихонько улыбнулся и бесшумно подался вперёд.       — Ш-шаст! — шикнул Арс и рассмеялся, когда Антон вздрогнул.       — Да ну тебя! Чего пугаешь? — Шастун пытался звучать возмущённо, но веселье вытеснило всё его негодование.       — Чтобы не расслаблялся, — почти что пропел Арсений и отложил ручку в сторону. — Молча фоточки мои рассматриваешь?       — Да она там одна! — они столкнулись взглядами, и Антон смело продолжил: — Да.       — И что думаешь?       Шастун снова взглянул на снимок.       — Что тебе, кажется, нравилось играть. Это же из театра?       — Ага, — Арсений слегка пождал губы и отвёл взгляд от фотографии. Он вдруг очень сильно понадеялся, что Шастун додумается не спрашивать его о том, как он оказался здесь и почему бросил театр. По крайней мере, не здесь и не сейчас.       И Антон обладал достаточным эмоциональным интеллектом, чтобы повернуть разговор в другое русло.       — О! — Шастун подобрался и нетерпеливо поёрзал на стуле. — Я вообще что хотел сказать. Если тебе так нравится театр, приходи к нам! Кое-кто помог нам раздобыть ключики, — Антон придвинулся ближе к Арсению. — В пятницу в восемь, а? Театр имени Горького. Что скажешь?       Арсений тоже придвинулся к Шастуну и задумчиво подпёр голову рукой. Собрание стиляг в театре, значит? Там будут все свои… И Шастун. Соблазн оказался слишком велик.       — Я приду. Спасибо, — и улыбнулся.       От этой улыбки Антону поплохело.       Попов вскоре отпустил своего стилягу и остаток дня для него прошёл весьма быстро и просто. Оказалось, что не только дышится, но и работается легче, когда ты действительно счастлив.       С работы Арсений выходил в приподнятом настроении. Чёрта с два теперь хоть что-то сможет его испортить! Эта упёртая мысль всё крутилась в голове, пока Арсений счастливо брёл домой с улыбкой на лице. Завтра как раз пятница! И конец рабочей недели, и начало чего-то наверняка очень и очень приятного.       Но улыбка Попова померкла, когда он поднялся на свой этаж и увидел, что у двери его уже поджидали.       — Привет, — Стас отлип от стены и неловко выступил Арсению навстречу.       — Что-то случилось? — Арсений пожал другу руку и прошёл вперёд, чтобы открыть дверь.       — Хотел с тобой поговорить.       Арсений глянул на Стаса через плечо и медленно кивнул, пропуская его в квартиру.       — Слушай, я с работы…       — Я быстро, — Шеминов поднял руки в примирительном жесте. На самом деле, он сомневался, что это будет быстро, но он просто не мог отступить, когда наконец решился на выяснение отношений.       Арсений провёл его в гостиную. Они сели друг напротив друга — Стас на диван, Арс на стул. Одно только расположение уже начинало злить. Шеминов сделал глубокий вдох.       — Арс, — мучительная пауза. Попов выжидающе смотрит. — Мы вместе уже десять лет. Десять лет мы живём и развиваемся бок о бок друг с другом, — снова пауза. — Скажи мне, что я делаю не так?       — Я не понимаю, — сдался Попов из-за отсутствия подсказок.       — Ты самый умный человек из всех, кого я знаю. Не прикидывайся дураком.       — Ты не ответил на мой вопрос, — развёл руками Арсений. — Откуда мне знать, что у тебя на уме?       — Почему Антон?       — Ты спрашиваешь, почему он, а не ты? — брови Попова подскочили вверх.       — Именно.       — Нахер ты вообще сейчас заводишь этот разговор? Мы это уже обсуждали.       — Не «нахер», — медленно, по слогам повторил Стас. — Я всю жизнь за тобой гоняюсь, а какой-то мальчик за два дня просто взял и покорил тебя? Это просто смешно!       Арсений открыл было рот, но решил промолчать — было ясно, что Шеминов только начал.       — Что у него есть такого, чего нет у меня?       — Тебе реально ответить?       Попов начинал потихоньку закипать. Он не был намерен слушать какие-то возгласы и упрёки после полного рабочего дня в участке, когда этот хер наверняка и трёх часов сегодня не отработал, при этом получая в разы больше, чем Арс, который был слишком близок к тому, чтобы жить от зарплаты до зарплаты. Неприятное чувство усталости навалилось на Попова, который был абсолютно счастлив и окрылён каких-то десять минут назад, и сейчас этот контраст ощущался особенно остро.       — Я всегда тебе говорил, что мы не подходим друг другу.       — Это не причина.       Арсений вдруг решил, что с него хватит. Хватит подбирать слова и пытаться не задеть чужие чувства. Стас должен был быть готовым к этому, раз посмел без предупреждения появиться у него на пороге с твёрдым намерением выклевать ему мозг.       — Почему Антон, а не ты? — снова повторил Арсений, ещё больше акцентируя внимание на своём выборе. — Да может, потому что кого-то слишком сильно заботит мнение общества? Потому что кто-то не может расслабиться ни на секунду, даже когда рядом никого нет? Ты постоянно трясёшься о каких-то людях и срать тебе хотелось на наши отношения.       — Когда я впервые тебя увидел, — Стас встал с дивана, вынуждая Арса тоже подняться на ноги. — Я подумал: «Какой он яркий!» Я решил, что стану режиссёром и буду снимать Арса. Тебя. Ты ведь тоже хотел этого! Почему ты ушёл из театра? Бросил свою карьеру? Ты же знаешь, я всегда был готов тебе помочь!       — Поэтому! — Арс начал повышать голос. — Какого хера ты вообще решил, что можешь приходить ко мне вечером и закатывать скандалы? У тебя-то жизнь очень даже хорошо устроилась! Зачем ты продолжаешь цепляться ко мне?!       — Потому что я хочу тебе помочь! Потому что ты всё ещё мне… — Стас осёкся. Стены. Чёртовы тонкие стены.       Арсений хорошо видел эту заминку и уже без какой-либо жалости выпалил:       — Антон за эти «два дня» сделал меня счастливее, чем ты за десять лет!       Это был удар ниже плинтуса. Стас задохнулся от возмущения, не зная, что ему ещё сказать. Они всегда были рядом, видели и переживали взлёты и падения друг друга, а теперь Арс говорил такое?..       — Ты мог сразу сказать «нет».       Арсений молча сверлил Стаса взглядом. Да, действительно, мог. Вот только чувство безопасности тогда было Попову гораздо дороже.       — Обидно пиздец, но знаешь, ты и так в днище! Гордый осёл. Признай, что тебя просто бесит, что я моложе, а добился куда большего, чем ты, — выплюнул Стас, только чтобы обидеть, но в следующую же секунду пожалел о своих словах.       — Выметайся нахуй отсюда! — заорал Арс и в два счёта оказася рядом, схватил Стаса за шкирку и вышвырнул его из квартиры, пока тот пытался как-то отбиться и сказать что-то невнятное в своё оправдание.       Тяжёлая дверь едва не отбила Шеминову руки. В горле застряли маты и удушливые слёзы.       В квартире повисла звенящая тишина. Попов пытался успокоить свой гнев и вместе с тем заглушить это отвратительное чувство, которому он не мог найти названия, как бы ни пытался. Пару минут он ещё смотрел на закрытую дверь, прежде чем смог найти в себе силы пойти в душ, и после — спать.       Даже если Шеминов говорил правду.       Даже если теперь из друзей у него остался один только Позов.       Спал он отвратно, как и ожидалось. Какой вечер, такой и сон. Утром пытался привести себя в порядок, нещадно обливая лицо ледяной водой, пока щёки не начало щипать, а руки не онемели, и это немного, но помогло. Арсений пытался абстрагироваться. Всякое в жизни бывает, он найдёт, как выкрутиться, даже если всё без исключения пойдёт не так, как он планировал изначально. Стас не должен был, да и не мог стать слишком большой потерей. И тем не менее… Попов поморщился. Алая линия горела на скуле, как пощёчина. Порезался.       Работу по участку делал на автомате. Был вежлив с коллегами, как и обычно, иногда вежливо улыбался, так же вежливо молчал или кивал, когда ситуация того требовала. А сам отсчитывал часы до восьми. Десять часов. Семь. Шесть. Пять. Два. Шёл домой с твёрдым намерением напиться в театре. Если бы ему месяц назад сказали, что он снова вернётся туда, даже не на сцену, а на подпольное собрание стиляг, он удивился бы так же сильно, как если бы ему сказали, что он купит себе самолёт. Впрочем, куда его только жизнь не заносила. Скажи кто-нибудь Арсению-актёру, что он в недалёком будущем бросит всё и уйдёт работать в участок, реакция была бы примерно та же. Только, возможно, этот человек ещё бы по шапке получил.       Попов долго стоял перед шкафом в раздумье. Какой из костюмов ему надеть? Думал долго, но рассудил, что сегодня ему хочется надеть тот, в котором ему было хорошо. К тому же, и Антону так будет проще найти его, да и Арсению была к лицу эта цветовая гамма. Лёгкая улыбка коснулась тонких губ, когда руки стали умело завязывать галстук. Сладкое предвкушение приятно морочило голову.       Перед выходом он снова задержался у зеркала: поправлял причёску, не сильно пышную, хотя из отросших волос можно было сделать что-то интересное, но всё равно довольно красивую. Когда ему надоело мучить волосы своим перфекционизмом, он бегло скользнул взглядом по утреннему порезу, вздохнул и напоследок улыбнулся своему отражению. Неплохо. Антону должно понравиться.       Арсений подоспел на место как раз вовремя. Несколько весёлых людей, среди них девушки в пышных горящих платьях и парни в клетчатых костюмах, прямо на его глазах завалились в любезно открытые для них двери. Попов подошёл к охраннику в чёрном костюме и фуражке, с улыбкой кивнул ему в знак приветствия, и его без вопросов пропустили внутрь. Уже в вестибюле играли заводные мотивы танцевального джаза. Арсений расслабленной походкой шёл вглубь театра, и людей вокруг него становилось всё больше. Несмотря на то, что вечер только начался, кого-то уже жали к стенам и горячо целовали, а бокалы игристого ходили из рук в руки.       Честно, Попов не представлял, как тут можно было найти Шаста, поэтому пустил всё на самотёк: занял место у бара, заказал выпивку и наблюдал за происходящим со стороны. Здесь было куда приятнее, чем в тех подпольных пивных, где всё было пропитано вялой развязностью и унынием. Арсений не раз и не два ловил на себе жаркие взгляды дам, и примерно столько же раз с вежливым сожалением отказывался от предложений потанцевать или уединиться, прикрываясь тем, что он ждал кое-кого. Что, в общем-то, было правдой.       С его места хорошо была видна сцена. Пара человек с саксофонами дёргались в такт музыке, ещё один человек был на барабанах и чётвёртый сидел за пианино. Солист извивался с микрофоном в руках и пел, к слову, вполне недурно. Импровизированный танцпол в это время сходил с ума. Попову было только слегка за тридцать, но глядя на то, что молодые люди вытворяли друг с другом в этом сумасшедшем водовороте тканей и тел, у него даже немного закружилась голова. Он пригубил шампанское, когда одна композиция плавно сменилась другой и на сцену вышло ещё трое парней. Знакомый розовый пиджак и салатовые штаны заставили Арса покинуть свой наблюдательный пост.       Он огибал людей и парочки и маневрировал меж столов, пока не нашёл хорошее место поближе к сцене, где его не могли бы сбить с ног танцующие. Сцена всё ещё была далековато, но Попову этого было достаточно. Пока. Он с улыбкой глядел на сияющего Антона. Все четверо одновременно пели в один микрофон, иногда право голоса на куплете переходило к кому-то конкретному, но Арс, к своему сожалению, так и не услышал сольной партии Шастуна.       Под конец песни, когда Антон шутливо посылал воздушные поцелуи в зал, его взгляд прошёлся по краям танцпола и вдруг остановился на Арсении. Попов усмехнулся и отсалютовал ему бокалом. Шастун тут же под шумок сбежал со сцены и с некоторым трудом прорвался через толпу к Арсению.       — Ты здесь! — Антон порывисто обнял Арса.       — Я же сказал, что приду.       — Ну, да, — он забавно улыбнулся и качнул головой. — А вдруг? В любом случае, теперь мы на одной стороне. Будешь сам за собой гоняться?       — Уже бегу, — Арсений осушил бокал, чтобы точно ничего не пролить. — Хорошо поёшь. Жаль, тебе не дали микрофон.       — Я сам не взял, — смущённо отозвался Антон. — Петь, конечно, прикольно, но я не думаю, что могу обрекать народ на такие муки.       — Да? — Арсений поднял бровь. — Я бы с удовольствием послушал. Дашь сольник?       — Я подумаю.       Антон потащил Арсения от танцпола. Попов с сильным чувством дежавю оглядывал колонны в приглушённом свете, догадываясь, в какое укромное местечко мог его сейчас тащить Шаст. На втором этаже было немного тише. Антон плюхнулся на свободный диванчик, скрытый за резным горшком с пышной растительностью, и потянул Арсения за собой. Попов не ожидал такого манёвра и потерял равновесие, в последнее мгновение успев опереться о подоконник над головой Шаста.       — Давай, — шепнул Антон, повторяя свою попытку усадить Арсения рядом, в этот раз удачную. Шастун развернулся к Попову вполоборота и положил обе руки на его щёки. — Какой же ты красивый, господи…       Арсений замер, позволяя Антону делать всё, что ему вздумается. Антон мягко провёл большим пальцем по чужой скуле.       — Ты меня извини, но ты участвовал в эпичной перестрелке или просто бриться не умеешь?       Попов скользнул по этим наглым губам взглядом и усмехнулся.       — Ни то, ни другое, — и утянул Антона в глубокий поцелуй, пока тот не успел сморозить ещё какую-нибудь глупость.       — В этот раз, — начал Шастун, переведя дух. — В этот раз можно?       — Ты об этом? — Арсений нахально провёл рукой по бедру Антона и намеренно задел пальцами область паха.       — Как подло.       — Проницательно, — Попов с нежностью посмотрел на Антона и крепко стиснул его в объятиях, не в силах больше противиться этому желанию. — Можно, если ты не против немного посидеть так.       Шастун опешил от неожиданности, но всё равно кивнул, хотя Арсений не мог уже этого видеть. Что-то в груди забилось раненой птицей, и Антон надёжно закрыл напряжённую спину своими руками, чувствуя, как это напряжение медленно уходило в его объятиях. «Невероятно красив», — подумал Шастун, уперевшись головой Попову в висок.       Так было даже лучше.              Золотистое утро нежно заглядывало в окна. Тёплое солнышко мягко грело постельное бельё, зайчиками плясало на голой стене над разложенным диваном. С улицы доносились глухие разговоры прохожих, и, хотя было позднее утро, вовсе не звуки и не время разбудили Арсения. Попов промычал что-то невнятное и повёл плечом, чувсвуя, как что-то щекочет его со спины. Или кто-то. Он нехотя разлепил глаза и повернул голову в сторону.       — Отвернись, я созвездие собираю, — негромко ответили ему, и прикосновения на секунду прекратились.       — Боже, какой ты сладкий, — поморщился Попов со смущённой улыбкой на лице и снова впечатался щекой в подушку.       — Поговори тут ещё, — улыбнулся Антон — это было слышно в его голосе, — и продолжил нежно целовать россыпь родинок на спине Арса.       — Да Шаст, щекотно, — не выдержал Арсений, когда поцелуи спустились к лопаткам и ушли немного вбок. Антон стойко проигнорировал это замечание, и Арсению пришлось развернуться к этому нахалу лицом. Ну и кого он пригласил к себе в постель? Тело приятно ныло после вчерашнего. Конечно, вопрос был риторическим.       Арсений, всё ещё сонный, попытался задавить Антона своим строгим взглядом, но тот только солнечно улыбался ему в ответ. Попову пришлось оставить свои попытки пристыдить этого юнца. В общем-то, плевать.       Где-где, а здесь он ни капли не прогадал.