the titan body swap fiasco/фиаско с обменом тела титана

— Вы уверены, что это сработает? — спросил Жан, с явным опасением глядя на шприц в руке Ханджи. Шприц завис в опасной близости от сгиба руки, но больше его беспокоило возбуждение, пляшущее в глазах Ханджи, а не жидкость, которая вот-вот потечет по его венам. Он взглянул на свежую рану от укуса на своей руке, уже жалея о своем решении участвовать в этом экспериментальном испытании. — Конечно! Ну...— Ханджи на мгновение нахмурили брови. — На 90%. – 90%?! — вскричал Жан, его тело напряглось от тревоги, когда шприц все ближе и ближе приближался к намеченному месту на руке. Костяшки пальцев побелели, когда он вцепился в подлокотник кресла, размышляя о том, стоит ли отказываться от предложения стать добровольцем в качестве подопытного. Он был известен как неудачник, но, по крайней мере, он был бы жив, чтобы рассказать своим внукам о том, как он избежал смерти с помощью какого-то безумного гипотетического решения, чтобы исправить проблему наследования титанов разведчиком. Эрен предупреждал его о противоречивых идеях и методах Ханджи. Однако каждое слово Эрена Йегера встречало у Жана лишь сопротивление. Это была взаимная неприязнь: если Жан предупредит Эрена об отравленном супе, Эрен, скорее всего, выпьет его до дна, лишь бы насолить ему, и плевать на последствия. И вот он оказался на грани превращения в титана - не безмозглого, пожирающего людей, который бродил за стенами, но все же титана. По сути, грандиозный план Ханджи заключался в том, чтобы не пожирая Эрена передать его титанические способности кому-то другому. Жан должен был признать, что идея обмена титанами среди членов отряда специального назначения была совсем не глупой. Очевидно, за исключением Конни. Слова Эрена эхом отдавались в его голове: «Ты об этом пожалеешь» и «Не делай этого. Ханджи ничего не знает о возможных побочных эффектах, иначе они не стали бы рассказывать о них» ... И пффф… он не был маленьким цыпленком, которого запугивает немного сумасшедшие, но тем не менее гениальные Ханджи. Ладно, может быть, Жан и был немного напуган потенциальной возможностью превратиться в безмозглого гигантского придурка, но он никогда бы не отказался от возможности возвыситься над маньяком-самоубийцей, которым был Эрен Йегер, его личный заклятый враг. Плюс, он уже пережил, как Эрен вгрызается в его руку, отвратительный опыт, который бросил вызов его рвотному рефлексу, — и это было достаточной причиной, чтобы довести дело до конца. По крайней мере, если он превратится в безмозглого монстра, то сможет забыть об отвратительном воспоминании о губах Эрена на своей коже. Несмотря на то, что его рука непроизвольно дернулась, когда Ханджи схватили его за запястье, чтобы удержать на месте и не дать отступить, Жан смирился со своей участью, почувствовав короткий укол иглы, пронзившей его кожу. Зажмурив глаза, он попытался успокоить бешеное сердцебиение, пока жидкость распространялась по организму. Сколько времени нужно, чтобы превратиться в титана? Он начал считать, предчувствуя худшее. Готовый потерять рассудок, он съежился в кресле. Когда через 20 секунд он все еще чувствовал себя самим собой, он осмелился снова открыть глаза. Он вскрикнул и опрокинулся на стуле, увидев лицо Ханджи в нескольких сантиметрах от своего, пристально смотрящих на него. —Так... — Ханджи задумчиво потерли подбородок: — Похоже, это не сработало. Слава богу, подумал Жан, хотя никогда бы не признался в этом вслух. Застонав от боли, он потер затылок, который ударился о твердый каменный пол. * Пару часов спустя за ужином ничего примечательного не произошло. Жан почувствовал необычную внезапную усталость, но приписал ее напряженному спаррингу, который они провели под палящим полуденным солнцем. Леви был особенно безжалостен к ним, в результате чего Конни стошнило после десятого круга, когда он по ошибке попал камнем в него, а не в Сашу. К сожалению, Жан и остальные посмеялись над инцидентом, за что вся группа тут же получила пятьдесят отжиманий. Эрен смотрел на Жана с яростью, обвиняя его в том, что он смеется, и называя его "уродливым лошадиным ртом", из-за которого они вообще и попали в беду. О, стены, он хотел задушить Эрена прямо там, но воздержался, опасаясь гнева Леви, если тот снова застанет их за препирательством. Поэтому Жан не смог сдержать зевок, проскользнувший мимо его губ, едва держа глаза открытыми, когда он сонно зачерпнул тепловатую похлебку в рот, подперев голову рукой. Было еще не так поздно, но ему казалось, что он уже целую вечность не спал. По диагонали от него самый большой придурок в истории человечества отразил его усталое выражение и тоже зевнул. Хмуро смотря на Эрена, он был раздражен им и его тупым присутствием. Эрен не имел права быть таким уставшим; в конце концов, он восстанавливал свои силы быстрее, чем кто-либо другой. Везучий ублюдок. И единственное, что он получил от всего этого, — это гребаные следы зубов Эрена Йегера, украшающие его руку. Жизнь действительно была несправедлива. — Пожалуй, я пойду спать, — объявил Эрен, вставая и оставляя остатки еды на усмотрение Саши. Она принялась за дело, как только Эрен положил ложку, едва не столкнув Армина со скамейки. И серьезно? Жан хотел сказать то же самое, но теперь ему не хотелось покидать столовую одновременно с Эреном. Мысль о том, что придется идти бок о бок в общую спальню с этим невыносимым идиотом, вызывала у него внутреннюю рвоту. Нет, он подождет еще несколько минут, а потом заберется в свою одинокую постель, надеясь заглушить надоедливый храп Эрена, которого он уже давно не слышал. Может быть, Эрен придумал, как заткнуть себе нос, а может, Армину наконец надоело, и он заткнул его рот подушкой или еще чем-нибудь. От размышлений его оторвал самый прекрасный голос, который он когда-либо слышал. — С Эреном все в порядке? Он выглядит немного измученным, — Микаса не спрашивала никого конкретно, хотя, скорее всего, Армина. Хотя Жан фыркнул при упоминании Эрена, потому что Микаса, конечно же, беспокоилась о маньяке-самоубийце, но он впитывал каждое ее слово, глядя на ее идеально пухлые, красные губы и фарфоровую кожу. Проклятье, он бы посвятил свое сердце только ее любви, если бы она только дала ему шанс. Человечество могло подождать. Микаса была настоящей ценой Вселенной. К сожалению, она была слишком занята заботой о занозе в заднице человечества, чтобы заметить, что они практически созданы друг для друга. — Хм, — пожал плечами Армин и посмотрел в ту сторону, куда ушел Эрен. — Я не знаю. Может, эксперименты Ханджи сказываются на нем. — О, да ладно...— простонал Жан, отодвигая полупустую миску в сторону. Он больше не хотел есть, а тема Эрена Йегера убила его последний остаток аппетита. — Ему даже не пришлось ничего делать сегодня. Просто предложить немного своей крови и укусить мою руку. «Крови? Укусить?» — в унисон спросили Армин и Микаса, заставив Жана застонать еще громче. — Для эксперимента по передаче титана? — Когда оба друга ничего не ответили, он продолжил. — Тот, в котором титан Эрена должен перейти ко мне? «А» — все за столом согласились, и он ударил себя по лицу. Это был его знак вставать; он тоже собирался спать. Он больше не мог выносить ни своих глупых товарищей, ни шумно отвратительные привычки Саши к еде. У нее все было залито бульоном и мясом. Не прощаясь, Жан вернулся в общую спальню, где, как он ожидал, Эрен уже крепко спал — возможно, храпел. Но, к его удивлению, комната была пуста. Эрена нигде не было, что было, мягко говоря, приятным сюрпризом. Он не стал бы жаловаться на возможность заснуть до того, как Эрен успеет загрязнить окружающее пространство своим запахом пота и громким дыханием. Свет в глазах Жана погас, как только он упал на матрас лицом. * Губы Микасы были мягкими и нежно прижимались к его губам. Жан никогда не уставал целовать ее, даже если это происходило только в его снах, и она издавала самые милые, самые нежные стоны, когда позволяла его языку проникать в ее рот. Его руки переместились к ее груди и сжали ее, вызвав еще один прекрасный стон. Оторвавшись от поцелуя, он приник ртом к ее шее, всасывая свежий синяк в бледную кожу чуть выше ключицы. Жан глубоко вдохнул ее характерный запах. Он мог различить ее запах из всех остальных, сладкий запах роз и свежескошенной травы, летнего дождя и - нет, на самом деле она пахла не так, как обычно. Запах был более пряным, чем-то напоминал теплый мятный чай с молоком в холодный зимний день и свежевыстиранное белье, с намеком на скрытый мускус. И все же это было неплохо, по-другому и не так затягивающе, но он был достаточно возбужден, чтобы смягчить перемены и посвятить себя тому, чтобы тереться своей эрекцией о её живот, пока она сидела у него на коленях в ночной рубашке. —Мх, Жан, ты такой хороший, — Микаса шептала ему на ухо, покусывая мочку и заставляя его вздрагивать. Перевернув их, он прижал ее к себе сзади, продолжая ласкать ее груди, и впился в ее горло. Микаса вздрогнула от его ласк и жалобно застонала. Самая сладкая мелодия, которую он когда-либо слышал. Сосредоточившись на ощущении упругих сосков между пальцами, Жан потянул за них, не замечая, что ее грудь идеальной формы исчезла, когда он разминал ее, сменившись плоской, мускулистой грудью. Давление на его твердый член отвлекло его от того, чтобы заметить перемену, когда он крутил бедрами и тёрся о ее задницу, уткнувшись носом в короткие волосы на затылке. Он не был уверен, почему в его мозгу вдруг возникла ассоциация со стрижкой, а не с густыми прядями черных волос Микасы, но, опять же, он не стал задаваться этим вопросом. Ее стоны становились все глубже, пока он играл с ее грудью и снова вдыхал аромат чая и белья. Ладно, может быть, запах был немного слишком мужественным для него. Его веки дрогнули, обретая некоторое сознание, но не открылись. Однако тело в его руках не исчезло, и он был уверен, что все еще находится во сне с этой странной версией Микасы. К счастью, его разум был достаточно любезен, чтобы избавить их от одежды, поэтому теперь он ощупывал ее без тонкого слоя ее платья между ними. И он не жаловался на то, что сам внезапно оказался голым. Да, сны иногда были такими удобными. — Нгх, Эрен...— выдохнула Микаса, явно нарочно произнеся неправильное имя, чтобы еще больше его разозлить. — Мне нужно, чтобы ты был внутри меня прямо сейчас. Когда последние слова сорвались с ее губ, она перевернула их и снова оседлала его, упираясь голой задницей и потираясь о его пах. Черт, это было потрясающе. Жан застонал, положил руки на ее бедра, которые стали не такими мягкими, как несколько мгновений назад, и откинул голову на подушку. — О боже, Микаса, — с его губ слетела фраза, и движения по его члену резко прекратились. — Что ты только что сказал? — низкое рычание угрожало ему, когда рука Микасы обхватила член и больно сжала его. Но боль была слишком реальной, совсем не похожей на сон, и без лишних слов Жан распахнул глаза. На него сверху вниз смотрел не кто иной, как капитан Леви, полностью голый, с гордо стоящей между ног эрекцией, он сидел на заднице рядом с тем местом, где его рука держала член Жана. Не зная, что еще предпринять, Жан закричал. Так громко и неожиданно, что он застал Леви врасплох, и тот отпустил его член. Леви вскочил со своего места, глядя на него в шоке и гневе. — Какого хера, Эрен? — крикнул капитан, вставая рядом с кроватью и накидывая одеяло на свое обнаженное тело. Отползая к дальнему краю матраса, чтобы оставить между ними как можно большее расстояние, Жан заорал в ответ: «Эрен?!» Почему Леви обращался к нему как к суицидальному маньяку, и почему он вообще оказался в этой ситуации? Что случилось после того, как он заснул? Это был какой-то больной и извращенный розыгрыш, или его разум играл с ним? Каким образом он оказался в постели с капитаном Леви, который сидел на нем сверху и просил трахнуть его? Тяжело дыша, Жан наконец посмотрел на себя и громко ахнул, теперь действительно начав задыхаться. Потому что член между ног ему точно не принадлежал, да и ноги тоже. Они были загорелыми, без каких-либо шрамов, лобковые волосы вокруг члена были темно-коричневыми и вьющимися, не такими аккуратно подстриженными, как он делал это со своими каждый второй день, когда был один в душе, а член — черт возьми — он был огромным. Не то чтобы у Жана был маленький, но этот... Ему пришлось несколько раз моргнуть, разинув рот, но даже когда зрение снова сфокусировалось, чудовищная штука все еще гордо болталась между его бедер, и Жан снова закричал. — Что со мной случилось?! Он прикрылся руками, и подтянул колени, раскачиваясь взад-вперед. — Что значит, что с тобой случилось? Какого черта, Эрен? — спросил Леви, в голосе которого звучала такая ярость, но в то же время и озабоченность, что Жан был слишком занят выяснением того, почему капитан злится на него за панический приступ в такой ситуации, чтобы снова заметить неправильное имя. Но, к счастью, его гордость была на высоте, и он не позволил себе некрасивого оскорбления. — Почему я голый в постели с вами, почему мой член превратился в гигантский член и почему вы называете меня этим невыносимым именем? — он отшатнулся назад, сотрясаясь от сухого дыхания: — Я... я... я сожалею, капитан. Что бы ни случилось прошлой ночью, пожалуйста, не наказывайте меня за это слишком строго, потому что я действительно не могу найти объяснения тому, как я здесь оказался. Он захныкал, уже боясь последствий этих обстоятельств. Возможно, просто убить себя было бы менее болезненно, чем то, что должно было произойти, когда Леви снова оденется. Плотнее закутавшись в одеяло, Леви скрестил руки на груди и нахмурился. — Во-первых, потому что ты заснул во время секса, и я не знаю, как и почему это произошло, но я даже не злюсь, потому что сам устал. Во-вторых, почему ты вдруг засомневался в своем размере? И в-третьих, потому что это твое гребаное имя, сопляк! Он посмотрел на Жана так, словно он был сумасшедшим в комнате прямо сейчас, а не его полуголый начальник, говорящий о его члене так, будто это самая обычная вещь в мире. И Жан не был неуверенным в своем размере... ну, по крайней мере, до этого момента. Вычеркнув из памяти слова Леви о том, что они спали вместе перед всей этой катастрофой, потому что иначе он, скорее всего, потеряет голову по-настоящему, Жан снова зациклился на неправильном и отвратительном имени. — Меня зовут не Эрен, а Жан! — воскликнул он в ярости. Но капитан только еще больше нахмурился. — С какой стати я должен называть тебя именем Кирштейна? — фыркнул Леви, закатив глаза. И, стоп, почему он говорит так, будто его, Жана, вообще нет в комнате? Подойдя ближе к месту, которое Жан занимал на матрасе, Леви протянул руку и мягко положил ладонь ему на колено, заставив его вздрогнуть. Выражение его лица стало еще более обиженным, чем было от его испуганного крика — Ты ударился головой или что-то в этом роде? Ханджи снова накачали тебя наркотиками? У тебя галлюцинации? — Голос Леви был полон искреннего беспокойства, его глаза тоже это показывали, и Жан не знал, как к этому относиться. Он никогда раньше не видел его таким заботливым, и это было даже страшнее, чем тот факт, что он почти засунул член в задницу своего капитана. О Боже, что, черт возьми, произошло, когда он был в отключке? — Н-нет...— Жан начал заикаться, изо всех сил стараясь не взбеситься от прикосновения руки Леви к его колену: — Ханджи только пытались передать мне титана Эрена, но ничего не вышло. — Как Ханджи могли передать тебе твоего же титана? — Леви нахмурился и убрал руку. — Ну... Эрен укусил меня за руку, а потом Ханджи ввели мне его кровь и... Он прервал себя, рот его раскрылся, когда осознание произошедшего осенило его. Его глаза расширились, кожа побледнела, и он был близок к обмороку. Нет, нет, нет... Вскочив с кровати и чуть не упав в процессе, Жан бросился к зеркалу, висевшему на стене над раковиной. Да, обморок сейчас - это точно лучший вариант, подумал он про себя и заорал еще громче, чем в первый раз, увидев не свое отражение, а отражение Эрена Йегера. Не теряя времени, он выбежал из комнаты — вероятно, капитана Леви — и помчался по коридору, крича «Ханджи!» во всю мощь своих легких, не обращая внимания на отсутствие одежды и на то, что он, вероятно, похож на суицидального маньяка, которым он сейчас был. Он убьет Ханджи за это, точно убьет. * Эрен резко проснулся от своего спокойного сна, разбуженный пощечиной и резкими словами: «Просыпайся, гребаный придурок», брошенными ему голосом, которого он не узнал. Моргая от утреннего света, он открыл глаза и увидел ошеломляющее зрелище, которое не имело никакого смысла: его собственное лицо смотрело на него, а Леви стоял рядом, глубоко нахмурившись. Конечно, он, должно быть, все еще спит. Может быть, его голова придумывала одну из его странных сексуальных фантазий, включающих секс втроем с Леви и его клоном... но нет, даже для него это было слишком самовлюбленно и странно. Так что, возможно, его будущее «я» навестило его во сне, чтобы предупредить о чем-то, что должно было произойти на их следующей миссии. Может быть, будущий Эрен уже поговорил об этом с Леви, и это было причиной его милого, но обеспокоенного выражения лица. — Ты не спишь, Эрен, — сказал Леви, прорываясь сквозь его мысли и отвечая по крайней мере на один из многих вопросов, которые у него сейчас были. Каким-то образом Леви всегда точно знал, что происходит в голове Эрена. «Ха?» — это было все, что смог вымолвить Эрен, его замешательство росло, когда не-будущий Эрен ущипнул себя за переносицу с раздраженным вздохом и что-то пробормотал себе под нос. — Может, тебе стоит посмотреть в зеркало, — предложил Леви, хотя и нерешительно. — Зачем мне это делать и почему мой двойник смотрит на меня так, будто я его смертельный враг? — спросил Эрен вместо того, чтобы последовать предложению. — Потому что я не твой двойник или что-то в этом роде. Я - Жан, — сказал двойник и, прежде чем Эрен успел что-либо спросить в ответ, добавил: — Ханджи случайно поменяли наши тела. Усмехнувшись, Эрен не поверил ни единому слову своей копии, потому что какого черта? Это не могло быть ничем иным, как глупым розыгрышем. Скорее всего, Жан отточил маскировку Эрена и хотел проверить, как легко он снова попадется на его дурацкую уловку. Но кивок Леви - выражение лица, полное беспокойства и дискомфорта, - заставил его замереть. Леви никогда не стал бы участвовать в том, что он считал «глупым и тупым дерьмом», как он любил называть всё, что состояло из сырых яичных желтков в обуви и фальшивых любовных писем. Тем не менее Эрен молился титанам в стенах и всем, кто его слушал, что он слишком сильно ударился головой и сейчас все это выдумывает. Сделав глубокий вдох, он осмелился взглянуть на свои руки. Они были грубее и розовее, чем его обычные загорелые, а на левой виднелся отпечаток зуба. В ужасе он перевел взгляд на нелепые пижамные штаны в горошек, которые безошибочно принадлежали Жану. Он видел их достаточно часто. Он часто смеялся над ними. — О боже...— Эрен ахнул, — о боже... о боже. — Уставившись на одеяло вокруг своих — Жана — ног, он пытался осознать, что застрял в теле своего врага. — Нет. Блять! — Черт, — Эрен выругался и перевел взгляд на Леви: — Капитан... что нам теперь делать? Леви вздохнул: — Можешь без звания, Эрен. Жан проснулся от того, что я почти оседлал его член — или твой член, хрен его знает. Так что больше нет причин скрывать наши отношения. Эрен чуть не задохнулся, прежде чем закричал: «ОН ЧТО?!» — Это была не моя вина, ясно?! — Жан тут же защитился, укрывшись за спиной Леви. Встав с кровати, Эрен шагнул вперед, и его гнев вспыхнул, когда он уставился на Жана. — Ты трахался с моим парнем, а он не знал, что это был ты? — прорычал он, и Леви успокаивающе положил руку ему на грудь, чтобы удержать. — Я этого не делал! — запротестовал Жан. — Он этого не делал, — Леви подтвердил это, убирая руку и скривившись. — Прости, но прикосновение к тебе - это так неправильно. Осознание снова настигло Эрена. Черт, он сейчас выглядел как Жан. Как настоящий, мать его, Жан Кирштейн. Наступила паника. О боже, Леви больше никогда не прикоснется к нему, возможно, даже разлюбит его. Его сердце бешено колотилось, а легкие с трудом дышали. Он собирался закончить жизнь в одиночестве, брошенный любовью всей своей жизни, доживая свои дни в роли самого уродливого человека на земле. — Ты плачешь? — спросил Леви, заметив, что у Эрена подрагивает нижняя губа и слезятся глаза. — Я отвратителен, и ты больше не будешь меня любить, — Эрен шмыгнул носом, изо всех сил пытаясь сдержать подступающие слезы. — Прости? — крикнул Жан, потянувшись через плечо Леви, чтобы схватить Эрена за рубашку, но Леви быстро выкрутил ему запястье, заставив взвыть от боли. — Ах! Черт, как больно! — Не могли бы вы двое хоть на минуту прекратить пытаться убить друг друга? — отругал их Леви, сначала посмотрев на Эрена, а затем повернув голову и посмотрев на Жана, все еще выкручивая ему запястье, так что тот остался хнычущим беспорядком. — Кажется, моя рука вот-вот сломается, — Жан заскулил, его лицо исказилось от боли, и - о боже - Эрену стало неловко, увидев жалкое выражение на том, что раньше было его лицом. Почему никто не предупреждал его о том, что, когда ему больно, он похож на уродливого тритона, делающего последний глоток воды? — Расслабься, все пройдет само собой, — пробормотал Леви, но отпустил запястье Жана. Проглотив последние слезы, Эрен потер руку. — Итак... какой теперь план? — Ждать, пока Ханджи вернется и разберется с этим бардаком, — заявил Леви. — Как думаешь, они смогут поменять нас? — спросил Эрен. — Придется, иначе я сам их убью. — Не можешь обойтись без члена титана, ха? — пробурчал Жан, явно не думая о том, что он только что сказал перед Леви... о своем капитане. Он только что подписал себе смертный приговор, и его глаза расширились от испуга. Да, возможно, сейчас было самое время увидеть, как Леви наконец-то надерет задницу Жана — Эрена — окончательно, и Эрен не собирался жаловаться на это. Он не знал, что может бегать так же быстро, как Жан, но, возможно, это было и к лучшему, учитывая, как дернулась вена на виске Леви, а его глаза сузились до блестящих щелочек. * Ожидание возвращения Ханджи из города было худшими пятью часами в жизни Жана. Леви не переломал ему все кости, потому что полчаса прятался в кладовке с картошкой, пока Саша не наткнулась на него в поисках перекуса между завтраком и обедом. Но минуты, предшествовавшие встрече с ней, были невыносимо долгими и тревожными. Он не мог перестать думать о том, в какой совершенно поганой ситуации он оказался: Проснуться в роли Эрена, когда в постели лежит его устрашающий, вечно ворчливый капитан, который мог убить десятки титанов, не моргнув глазом, и от которого тряслись от страха военные и его собственный отряд, — было достаточно плохо. Леви не был тем человеком, которого Жан ассоциировал бы с термином отношения или любовь, не говоря уже о сексе. Но он был там... сидел на его члене, готовый скакать на Жане, как на гребаном жеребце в битве. Эта картина не исчезнет из его памяти в ближайшее время. Бля. Жан очень хотел бы думать о чем-нибудь другом, кроме как о том, что Леви сидел на нем сверху, и что еще хуже... он принимал. От одной этой мысли он скривился и содрогнулся. Кто в здравом уме осмелится нагнуть Леви Акермана, самого сильного солдата человечества? У кого хватит смелости засунуть свой член в капитана отряда специальных операций? Судя по всему, Эрен принял вызов, снова оправдав прозвище «суицидальный маньяк. И только раз в жизни Жан почувствовал к нему странное уважение. А еще у Эрена Йегера был огромный член. Как такое вообще возможно? По крайней мере, это объясняло, почему мозгу Эрена не хватало крови для нормального функционирования - все шло наперекосяк, устремляясь к этой чудовищной штуковине внизу. Руки Жана покалывало от невысказанной, но возникающей зависти к члену, он не гордился этим, но не мог от этого избавиться. Неужели Леви на самом деле нравится, когда он насаживается на этот член? Как это вообще возможно для такого маленького человека, как Леви? Неужели Леви был неравнодушен к боли? Неужели он получает удовольствие от того, что его разрывают на части? Может, это какая-то травма? Нет! Отбой! Неправильные мысли, неправильные мысли, Жан! И тут дверь открыла Саша, озадаченно глядя на его тяжело дышащую фигуру. — Эй, Эрен, почему ты сидишь в куче картошки? — спросила она, протягивая руку, чтобы помочь ему подняться. Точно, Эрен. Все еще было так странно слышать это имя в свой адрес. Должен ли он вести себя как маньяк-самоубийца? Вообще-то, они втроем так и не смогли обсудить, как лучше поступить в этой запутанной ситуации. Должен ли он был держать отношения Эрена и Леви в секрете? Да и были ли это вообще серьезные отношения? Вспомнив грубый и всхлипывающий комментарий Эрена про «я отвратителен, и ты больше не будешь меня любить», Жан закипел. А еще он понял, что то, что происходит между ними, вероятно, серьезнее, чем ожидалось. Проклятье, Эрен влюбился в Леви или наоборот? Это было почти так же абсурдно, как и сама ситуация. И как, черт возьми, им удалось сохранить свои отношения в тайне? Встав, он смахнул с брюк пыль и засохшую землю. — Мне просто нужно было немного времени, чтобы подумать… — сказал он вместо того, чтобы объяснить свое затруднительное положение. — Плохой день? — Саша сочувственно улыбнулся. — Ты даже не представляешь… — пробормотал он. — Что ж, я нашла тебя, и тебя искал Жан. — Жан? Ум… — он проклинал себя. — Я имею в виду — что нужно от меня этой уродливой лошадиной морде? — Он не мог поверить, что сейчас оскорбляет самого себя, но, вероятно, именно так сказал бы настоящий Эрен. Саша пожал плечами, схватив горсть картофеля. — Не знаю... Но он сказал, что хочет поговорить с тобой наедине. — Чтоб тебя… — пробормотал Жан, смирившись с тем, что рано или поздно ему придется встретиться с Эреном, чтобы обсудить, как они будут действовать дальше. * — Итак, ты предлагаешь нам сообщить остальным о проблеме? — спросил Жан, скрестив руки на груди и скептически глядя на Эрена. — Да, — подтвердил Эрен, оглядывая укромное место в глубине столовой, — только не упоминай ничего о Леви и обо мне. — А почему бы и нет? — Он бросил вызов, потому что это был идеальный материал для шантажа, который можно было использовать против Эрена впервые в жизни. — Во-первых, Леви рассказал мне, что ты называешь его Микасой, и меня весьма интригует тот факт, что тебе снятся мокрые сны о моей подруге детства. Во-вторых, ты шантажируешь не только меня, но и Леви. Я не уверен, как твой милый, всегда милый и совсем не пугающий капитан отреагирует на новость о том, что какая-то жалкая лошадь пытается использовать против него личную информацию, — Эрен закончил свое объяснение самодовольной ухмылкой, и Жан должен был признать, что своё лицо выглядело чертовски сексуально с этой самодовольной улыбкой. Хотя было совсем не круто, что она была направлена ​​на него прямо сейчас. Естественно, его собственное выражение лица испортилось. Он не подумал так далеко вперед. Черт. Он никогда бы не рискнул навлечь на себя ужасную сторону Леви, что, вероятно, уже произошло благодаря его утреннему нескромному комментарию. И он никогда бы не подумал, что капитан такой маленький стукач. Возможно, это связано с его реальным размером тела. — Ладно, хорошо, — фыркнул Жан, — по крайней мере, мне не придется терпеть, когда меня называют не тем именем. — И никто не спросит, почему я всегда позорюсь, — добавил Эрен. — О, иди на хуй, ты, ублюдок! — Бу-ху, — издевался Эрен, потирая глаза с надутыми губами, — бедный Жан-чан расстроен тем, что я прав? — Пффф, — Жан оскалился еще сильнее, пальцы чесались от желания сделать выпад вперед и влепить Эрену пощечину. Он спрашивал себя, есть ли какая-то оправданная причина для членовредительства, потому что сейчас, глядя на собственное лицо, он не чувствовал ничего, кроме ярости. Но он был зрелым человеком и не собирался опускаться до уровня величайшего идиота человечества. — У тебя слишком большое эго для того, кто является всего лишь жалким подобием солдата. — Но не такое большое, как мой член, — парировал Эрен, и это стало последней каплей Жана. Не прошло и секунды, как он ударил его - себя - по лицу. Несмотря на то, что ему пришлось смотреть на свое отражение с синяком под глазом, оно того стоило. * Собрать остальных членов отряда после того, как Армин и Микаса нашли их борющимися на земле и растащили их, оказалось на удивление легко. Однако, чтобы распутать их и удержать раздельно, Армину и Микасе потребовалось несколько минут. И они бросили на них озадаченные взгляды, когда Эрен закричал «суицидальный маньяк», а Жан закричал «уродливая лошадиная морда», а не наоборот. Да, это определенно вызвало некоторое замешательство среди их товарищей, когда Армин сдерживал не того Жана, а Микаса сдерживала не того Эрена. Настоящий Жан почувствовал легкое головокружение, когда Микаса сжала его руку, прижимая его к своей груди, чтобы он не напал на настоящего Эрена. Он лелеял каждую секунду телесного контакта, хотя она понятия не имела, кого она трогает. Теперь они сидели за столом напротив Конни, Саши, Армина и Микасы в середине обеденного зала, пытаясь объяснить всю ситуацию — удобно опустив ту часть, где Жан чуть не потерял девственность из-за задницы капитана Леви. Да и была ли это вообще девственность, если в ней не участвовал его член? Он не знал наверняка. Весь инцидент все еще был всего лишь травмирующим и сбивающим с толку. Жан снова вздрогнул. Может быть, это превратится в его новую привычку: заново переживать ужасы дня и вздрагивать. — Ты ведь шутишь? — Микаса заговорила первой, как только Эрен закончил излагать события. — К сожалению, нет, — Эрен покачал головой. — О боже...— она выдохнула, в ее взгляде не было ничего, кроме пустого ужаса. — Это ужасно. Жан не знал, как ему относиться к этому заявлению. Она чувствовала жалость к Эрену, к ним обоим или к нему? Предположительно, первое, и эта мысль поразила его до глубины души. Он никогда не станет приоритетом для Микасы, что само по себе было плохо, но то, что это место занял его заклятый враг, делало ситуацию еще хуже. Армин пробормотал согласие и нахмурил брови: вероятно, он уже обдумывал план решения проблемы, но Жан сомневался, что без присутствия Ханджи ее можно как-то решить. — Честно говоря... Я думаю, это чертовски смешно, — Конни гоготнул, нарушив депрессивное настроение и заставив всех в унисон уставиться на него. Это было еще одним подтверждением того, что в голове у Конни только шарики и глина - глина там только для того, чтобы шарики не звенели слишком громко. За это замечание Саша шлепнула его по затылку. — Леви об этом знает? — спросил Армин, пока Конни массировал место, куда его ударила Саша, переводя взгляд с Жана на Эрена. — Это…— пробормотал Эрен, и его лицо и лицо Жана покраснели одновременно. — Да-, да, он знает. О нет… образы возвращались. — Что он рекомендует? — Армин наклонился вперед, все его внимание теперь было направлено на них двоих. — Не покидать помещение, пока Ханджи не вернется и не найдет способ вернуть нас обратно, — сказал Жан, его голос был полон разочарования. Как он должен был выжить весь день в теле Эрена? — Хм… — Армин задумался, — это, вероятно, лучший вариант. Открывшаяся дверь привлекла их внимание, и, говоря о другой проблеме Жана, в комнату вошел капитан Леви. — Привет, сопляки, — Леви поприветствовал их, остановившись перед шестью товарищами, но не глядя ни на кого из них. Его взгляд был направлен на стену, когда он говорил своим типичным равнодушным голосом, звучащим немного раздраженно — так что ничего необычного. — Эрен… идем со мной на минуту, мне нужно поговорить с тобой. — Какой Эрен? — спросила Саша, хотя Жану было очевидно, о ком говорил Леви. Закатив глаза, Леви ответил: «Настоящий Эрен». — Подожди…— Конни нахмурился. — Кто настоящий Эрен? — Ради всего святого, Конни, — Эрен застонал и ударил себя по лицу, — он имеет в виду меня. — А, точно. — Да, — Эрен произнес это слово, проявляя свою пассивную агрессивность. — Сумасшествие. — Боже правый, я больше этого не вынесу, — вздохнул Жан, закрыв лицо руками со вздохом. Он был окружен идиотами, и он в какой-то степени понимал, почему Леви постоянно был в таком плохом настроении, взаимодействуя с собственным отрядом. Он даже не мог его винить. Все уставились на Эрена, а Леви терпеливо ждал, пока он встанет. Эрен пожал плечами, когда друзья бросили на него вопросительный взгляд, и подчинился. Жан надеялся, что штаны этого тупицы останутся на нем и что он сам не почувствует на языке незнакомую слюну или другие телесные жидкости, когда вернется в собственное тело. Когда Эрен и Леви выходили из комнаты, Конни снова заговорил: — Подождите... почему Жан идет с Леви, я думал, он хочет поговорить с Эреном? Это не может быть правдой. — Я не Эрен, это он Эрен, — Жан снова объяснил. — Ах, да, — лицо Конни засветилось, как одинокая лампочка в его голове. А потом снова потускнело. — Виноват, Эрен. — Я Жан, ты идиот! * — Я так понимаю, ты сказал Жану держать рот закрытым? — спросил Леви, как только они остались одни в его кабинете, прислонившись к закрытой двери, скрестив руки и изогнув бровь. Черт, он снова выглядит таким милым и крошечным, как ворчливый кот, подумал Эрен и досадливо поморщился от несправедливости того, что не может просто взять и поцеловать Леви. Нет, он не стал бы этого делать. Это было бы чертовски неловко. — Да, конечно, — он подтвердил кивком. Никогда в своих мечтах он не посмел бы не выполнить приказ своего любимого начальника. — Я угрожал ему, хах, — добавил он, пытаясь подавить желание прикоснуться и погладить любую часть Леви, до которой мог дотянуться. Видя его в серой футболке с длинными рукавами, он почувствовал то, что не должен был. По крайней мере, сейчас. — Угрожал ему? Как? — недоверчиво спросил Леви, окинув его угрюмым взглядом. — Упомянул твое имя? Этого было достаточно. Леви фыркнул, но не смог сдержать ухмылку, растянувшуюся на его губах. — Конечно, помогло. Эта красивая и злая ухмылка... Она снова притянула Эрена к себе. Не его вина, что его парень был самым красивым мужчиной на земле, и видеть его улыбку, которую он делал только когда они были одни, было достаточно, чтобы у него подкосились колени. Естественно, он действовал мгновенно, движимый своим обожанием. — Вы довольно пугающий, вы знаете это, капитан? — согласился он, придвигаясь ближе и становясь прямо перед Леви. Он прошептал, его голос понизился, а глаза потемнели, когда он наклонился вперед, предвкушая поцелуй. И тут же его оттолкнули сильной рукой, а лицо Леви исказилось от отвращения. — Прости, Эрен, но пока я смотрю на Кирштейна, ничего не выйдет, — Леви извинился, покачал головой, и точно... Эрен на мгновение совсем забыл об этом, ослепленный соблазном этого ходячего мокрого сна мужчины. — Черт, извини, — он сглотнул. Это было даже хуже, чем застрять не в том теле. Не прикасаться к Леви было его личным адом, и он уже чувствовал симптомы абстиненции, его нижняя губа подрагивала. — Ты опять собираешься плакать? — спросил Леви, настороженно глядя на него. — Нет? — Эрен попытался солгать, но его неуверенный голос сразу же выдал его. — Пожалуйста, не плачь. Я не могу сейчас воспринимать тебя всерьез. — Х-хорошо, — и Эрен все равно начал это делать, к большому огорчению Леви. * После того как его выгнали из кабинета Леви и он всхлипнул, жалея себя за жалкое положение, в котором он оказался — без душевной поддержки любви всей его жизни, — Эрен отправился в общую комнату. Ему действительно нечем было заняться, выходить на улицу ему было запрещено, как и Жану. Леви ясно дал понять, что они должны оставаться незаметными и не привлекать к себе внимания, что наверняка произойдет, как только они выйдут на улицу. Так что нет. Никому из них, в отличие от остальных членов отряда, не разрешалось покидать помещение. Остальные выходили на улицу и выполняли свои обязанности: рубили дрова, ухаживали за лошадьми и так далее. Даже Леви оставил их в покое — заперся в своем кабинете, чтобы избегать их обоих до конца дня, пока Ханджи не вернется с задания в штаб. Ничего не оставалось делать, кроме как жалеть себя, и Эрен решил извлечь максимум пользы из своего уродливого положения после того, как книга о боевых навыках в его руках превратилась в слова, которые он прочитал, но не усвоил. Положив книгу обратно на полку, он ухмыльнулся про себя и озорно потер руки. Это была лучшая идея за всю его жизнь, если можно так выразиться. На цыпочках пройдя через холл, в общую спальню, а затем в общую ванную, Эрен положил бритву и мыло на раковину. Жан убьет его за это, но если уж ему придется застрять в его теле еще на пару часов, то не мешало бы придать своему новому лицу необходимый блеск. Вообще-то он был просто придурком, но всегда мог найти достаточно веский повод, чтобы позлить своего врага. Глядя на свое отражение в зеркале, Эрен поморщился. Жалкая попытка отрастить усы смотрела на него, практически умоляя, чтобы их сбрили. Он регулярно издевался над Жаном за это, поэтому с его стороны было почти милосердно избавить Жана от дальнейшего унижения из-за его печального оправдания растительности на лице. Намылив возле рта и подбородок мылом, он уже собирался сделать первое скольжение бритвой, когда дверь с громким стуком распахнулась, и Жан уставился на него через зеркало. — Что, по-твоему, ты делаешь? — прорычал Жан, подходя ближе. — Бреюсь? Эрен ответил так бесстрастно, как только мог. Его рука снова двинулась, почти срезав первую щетину над губой. — Только попробуй, ублюдок, — Жан угрожал, его голос был ниже, чем Эрен мог предположить. Возможно, он мог бы попробовать это в спальне с Леви, когда все это закончится. — Я просто делаю тебе одолжение, лошадиная морда. — Одолжение?! — закричал Жан, делая выпад вперед и сжимая его в замок. — Опусти лезвие, мать твою, сейчас же! — Он крепко сжал руку вокруг его горла, и Эрену с трудом удалось удержать бритву в руке. — Нет, — Эрен захрипел, его лицо покраснело, но он не собирался так просто сдаваться. Извернувшись, он ударил ногой прямо в голень Жана, отчего тот потерял равновесие, споткнувшись и поскользнувшись на мокрой плитке. Они оба ударились головами о раковину и с громкими и болезненными стонами упали на пол. Черт возьми, это будет не просто шишка, и не просто маленькая. Голова закружилась, в ушах зазвенело, и Эрен нащупал на плитке выскользнувшее из руки лезвие. Он вскочил с пола, предчувствуя возможность броситься наутек, пока Жан с закрытыми глазами потирал затылок. Оправившись от падения, он на дрожащих ногах вышел из ванной. Несмотря на то что ему удалось вырваться вперед, Жан бежал по пятам, возмущенно выкрикивая его имя. Пробежав по коридорам, Эрен ворвался через черный ход и оказался на тренировочной площадке. Остановившись на мгновение, чтобы оглядеться и обдумать, куда идти дальше, он дал Жану достаточно времени, чтобы догнать его. Не зная, что с ним делать, он снова оказался на земле, а Жан повалил его на землю. Остановившись на мгновение, чтобы осмотреться и обдумать, куда идти дальше, у Жана было достаточно времени, чтобы наверстать упущенное. Не понимая, что его ударило, он снова поцеловал землю, а Жан боролся с ним. — Ты гребаный засранец, тебе конец! — Жан схватился за лезвие в руке и вскрикнул, когда случайно порезался. — Знаешь, что я сейчас сделаю, Йегер? — Он угрожающе усмехнулся: «Я сделаю тебе новую стрижку». Задыхаясь от сухой пыли на земле, Эрен прошипел: «Ты не посмеешь». Все тревожные колокольчики зазвонили. Только не его волосы. Не его прекрасные длинные пряди, которые он пытался отрастить уже полгода, потому что Леви любил тянуть за них, и он любил это так же сильно, если не больше. Так что этого не произойдет. Собрав всю свою силу, он повернулся и ударил Жана прямо по лицу, заставив его упасть на землю рядом с собой. Его ладонь обожгло, она тут же покраснела, но прекрасный светящийся отпечаток руки на лице Жана — или, скорее, на его собственном — был достаточной наградой. Чего, как он потом подумал, он, вероятно, не должен был делать. Катастрофа развернулась с громоподобным грохотом и желтой молнией быстрее, чем Эрен успел крикнуть «дерьмо!», и он понял, что облажался по-крупному, когда гигантское колено чуть не раздавило его насмерть. Перекатившись на бок и поднявшись, он впервые в жизни уставился на свою титаническую форму, и, святая Сина, он выглядел устрашающе. Однако изумление Эрена было недолгим, поскольку Жан издал оглушительный крик, пронзив его пылающим взглядом. Он знал, что, возможно, сейчас он делает свой последний вздох. — О нет, нет, нет, нет, нет… — он выругался, осматривая окрестности в поисках места, где можно было бы спрятаться от монстра, готового наброситься на него. К сожалению, безопасного укрытия не нашлось, и когда огромный кулак сделал замах, он не нанес того удара, который он ожидал. Вместо этого рука с мощным грохотом упала прямо перед ним, отрезанная у самого плеча и исходящая паром. Жан снова зарычал, но титан не успел выместить свою ярость, как Леви взмахнул рукой и пронесся по воздуху так быстро, что обычный человеческий глаз не смог бы уловить, в считанные секунды перерубив гиганту конечность за конечностью. Огромное туловище рухнуло на землю, когда Леви перерезал ему шею и извлек из нее оцепеневшего Жана. На его лице не было ничего, кроме раздражения. — Ты не убьешь моего пацана под моим присмотром, сопляк, — Леви отругал Жана, подняв его за воротник и неодобрительно нахмурившись. — Даже если он чертовски надоедливый. * — Ты слышал это? Жан застонал, опустив голову вперед, когда он сделал глубокий вдох, пытаясь уцепиться за то немногое здравомыслие и достоинство — особенно достоинство — что у него осталось. Инцидент на тренировочной площадке был достаточно унизительным, и то, что он немного обмочился от ужаса, находясь в ловушке внутри этого монстра, не помогло ему обрести самообладание. — Он назвал меня своим пацаном , — Эрен вздохнул рядом с ним, весь счастливый и совершенно не обеспокоенный их нынешним положением. — Ради всего святого, — он пробормотал и снова застонал, выдохнув и закрыв глаза. Почему Леви не мог дать ему беруши, чтобы пережить последний час, пока Ханджи наконец не вернется? Вместо этого он застрял на стуле со связанными руками, как и Эрен, и ему не оставалось ничего другого, как терпеть любовные бредни Эрена о его отношениях с Леви. Словно плотину прорвало, когда Эрену было с кем поговорить о «самом милом человеке на этой земле». Жан мог бы поспорить. Это было даже хуже, чем их обычные споры. — Ты знаешь, что Леви любит быть маленькой ложечкой? Он такой милый. — Умоляю тебя, — заныл Жан, — пожалуйста, заткнись. Игнорируя его мольбы, Эрен продолжил: — И он пахнет свежевыстиранным бельем и чаем. Глаза Жана распахнулись. Он знал, что запах свежего белья и чая будет преследовать его долгие годы, а может, и всю жизнь, и ассоциироваться с Леви. Он был на грани слез — слишком знакомое состояние для него сегодня. И он не был плаксой, как эта глупая особа рядом с ним. Поэтому к тому времени, как Ханджи вернулись и решили проблему, поменяв их местами, Жан был уверен, что оплачиваемый отпуск в психиатрической клинике может быть единственным способом восстановить его рассудок. Впечатления от этого испытания остались на всю жизнь: он не переставал видеть зад капитана Леви всякий раз, когда тот проходил мимо, а также взгляд Эрена или случайный пинок под столом, когда Жан отводил глаза. И он поклялся себе, что больше никогда не станет добровольно участвовать ни в одном из экспериментов Ханджи.