Как мне устоять?

В лифте они спускались молча. Мобэй-цзюнь с бесстрастным видом смотрел прямо, но телом чувствовал жар, исходящий от Шан Цинхуа, и словно бы даже слышал его бешено стучащее сердце. «Хочу». Дверь открылась. Мобэй-цзюнь вышел первым и спокойно же направился к машине. Сегодня за рулем будет он. Двери машины захлопнулись. В салоне повисла звенящая тишина. Шан Цинхуа отчаянно мял пальцами брюки и кусал губы, стараясь не смотреть на Мобэй-цзюня. Тот же в свою очередь неотрывно смотрел на Шан Цинхуа, раздумывая, стоит ли начать здесь или все-таки потянуть до дома. – Цинхуа, – его голос оказался более хриплым и голодным, чем он сам от себя ожидал. Юноша вздрогнул, когда ладонь Мобэй-цзюня скользнула ему сзади на шею, заставляя посмотреть в темные от желания глаза. – Мой… Я… – Ты, – согласился Мобэй-цзюнь, склоняясь над его лицом. Их носы почти соприкасались, но Мобэй-цзюнь крепко удерживал Шан Цинхуа от того, чтобы тот потянулся навстречу. – До дома ехать двадцать минут. – Д-да, мой Ко- – Цинхуа, – большой палец Мобэй-цзюня снова чуть оттянул нижнюю губу молодого человека вниз. – Как меня нужно называть вне офиса? – Мобэй, – выдохнул Шан Цинхуа, обхватывая его палец губами. – Молодец. Мобэй-цзюнь все-таки не выдержал и, склонившись еще ниже, скользнул языком по верхней губе Шан Цинхуа и отстранился, не давая тому продолжить. – Я так хочу тебя выебать, – горячий шепот на ухо и слова, от которых Шан Цинхуа чуть в обморок не упал. В ушах загудело, перед глазами заплясали темные точки. – Дыши, Цинхуа, – острые зубы слегка прикусили его щеку, и юноша пришел в себя, глубоко вдохнув. – Умница. Постарайся прийти в себя и сделай так, чтобы встречи на завтра начались после 12.00. – У-уже… Вам же по утрам нужно время, поэтому я всегда ставлю встречи после 12.00, – Шан Цинхуа тут же переключился в рабочий режим, что отчасти привело его в чувство. Мобэй-цзюнь улыбнулся ему в губы и, чмокнув в нос, отстранился, нажимая на педаль газа. Он не помнил, как доехал до дома. Все, о чем он мог думать в этот момент, – перевозбужденный юноша на пассажирском сидении, что отчаянно делал вид, что все в порядке, стараясь смотреть в боковое окно. Но как только они останавливались на светофорах, его глаза так и норовили уставиться на губы Мобэй-цзюня, соскальзывая вниз на точеный угол его челюсти, на крепкую шею и часто вздымающуюся грудь, стянутую рубашкой. От этого взгляда Мобэй-цзюнь был готов наброситься на него прямо здесь, в машине посреди улицы, но он десятилетия тренировал свои холодность и безразличие, так что отлично держал лицо. Однако непривычно частое сердцебиение заставляло его чувствовать себя готовым наплевать на все правила. Единственная причина, по которой он ничего не сделал с Шан Цинхуа в машине заключалась в том, что он хотел растянуть удовольствие, а не перебиваться быстрой дрочкой под камерами на парковке. Такого удовольствия своим старшим родственничкам он не доставит. Нет, нет. Шан Цинхуа на ватных ногах вошел в лифт следом за Мобэй-цзюнем. Яркий свет после темноты салона машины заставлял его чувствовать себя неуютно. Первое возбуждение спало, так что теперь Шан Цинхуа скорее чувствовал стыд и растерянность, чем страсть. Но в этот момент, словно почувствовав его сомнения, сильная ладонь Мобэй-цзюня легла на его плечо, крепко сжав. Шан Цинхуа слегка кивнул и блестящими глазами посмотрел на Мобэй-цзюня снизу вверх. Тот в ответ медленно моргнул, чуть улыбнувшись, а когда открыл глаза, его взгляд с утешающе-нежного снова стал опасно голодным. – Дыши, Цинхуа, – тот снова судорожно вдохнул и вышел из лифта первым, подталкиваемый рукой Мобэй-цзюня. Когда они вошли, никакого страстного вжимания в только что закрывшуюся дверь, ни жадных укусов и откровенно-пожирающего поцелуя не последовало. Мобэй-цзюнь молча и чинно провел его в ванную комнату, чтобы помыть руки и освежить лицо, налил ему воды и немного бренди, выпил сам, а затем, опершись о столешницу спиной, сложил руки и изучающе посмотрел на сидящего за столом напротив Шан Цинхуа, чуть склонив голову вбок. – Я не сделаю ничего, чего ты не захочешь, – снова повторил Мобэй-цзюнь. Шан Цинхуа судорожно кивнул и сжался на стуле еще больше. – И у меня есть только массажное масло. Но… Если ты захочешь повторить, в следующий раз я это исправлю. Извини. По дороге было не до аптеки. – Я п-понимаю… – Снова кивая, пискнул Шан Цинхуа. – Хорошо. Мобэй-цзюнь отлип от столешницы и медленно пошел в сторону Шан Цинхуа. Он оперся руками на стол и спинку стула, заставляя юношу почувствовать себя в клетке и склонился над его лицом. Он смотрел на него спокойно. Изучающе. Невозможно интенсивно. Давая возможность ему сделать первый шаг. – Мобэй… – Выдохнул Шан Цинхуа, осторожно касаясь его щеки, пробегая большим пальцем по нижней губе. – Цинхуа, – Согласился Мобэй-цзюнь, обхватив палец губами и слегка прикусывая. – Даже не вздумай меня уволить, если что-то не понравится, – лицо Шан Цинхуа на мгновение снова стало дерзким и решительным. – У меня, знаешь ли, свои планы на ближайшие десять лет! «Упс! Не стоило этого говорить! Лишняя, лишняя информация! Аааргх!» – У меня, знаешь ли, тоже. Так что будь добр, привыкай. «Ойкс! Как же он на меня смотрит…» Шан Цинхуа хитро улыбнулся. – Тогда договорились, – и он обхватил шею Мобэй-цзюня руками, вставая следом и вжимаясь в него всем телом. Ладони Мобэй-цзюня легли на его ягодицы, крепко сжав, от чего Шан Цинхуа чуть охнул. Все-таки так его еще не трогали. Нет, у него были какие-никакие отношения в университете, но это все были девочки. К тому же… Он был не особенно популярен и, если быть объективным, секса у него скорее не было, чем был. Что ж… Никогда не поздно расширять горизонты, так сказать. Тем более, что из-за этих своих развратных снов, ему-таки пришлось учить «матчасть» и выяснять разные особенности и тонкости «сборников Лунъяна». Из размышлений его неугомонный ум вернул в реальность смешок Мобэй-цзюня, который, очевидно, устал ждать, наблюдая, как Шан Цинхуа снова «завис» прямо посреди действа. Он склонился над его ухом и слегка прикусил хрящик, возвращая внимание к себе. Затем его губы, чуть касаясь уха, опустились ниже, крепко прижимаясь к чувствительной точке под мочкой. Когда по коже скользнул его язык, Шан Цинхуа крупно задрожал, снова вспоминая, кто он, где он и зачем он здесь. Руки Мобэй-цзюня действовали более решительно. Они вытащили из-за пояса края рубашки Шан Цинхуа и начали неспешно ее расстегивать. А губы же, тем временем, не отрывались от его шеи и подбородка. Распаляя, но не давая насладиться своим вкусом. Шан Цинхуа крепко держался за Мобэй-цзюня, ибо в таком положении, с чуть запрокинутой назад головой и довольно щурящимися глазами, совершенно не доверял своим ногам. Особенно теперь, когда… – Ах! – Ладонь Мобэй-цзюня скользнула вверх по его спине под рубашкой и слегка вдавившись ногтями в кожу, опустилась вниз, снова крепко сжимая ягодицу Шан Цинхуа. «Что ж… Похоже боли он не боится… Хорошо…» – Цинхуа, – низкий раскатистый голос обжег ухо. Следом последовал горячий язык. Шан Цинхуа от неожиданности качнулся назад, потягивая Мобэй-цзюня следом за собой и уперся спиной в стену. «Да, так поустойчивее». – Мобэй… – Его губы потянулись навстречу губам Мобэй-цзюня, стараясь поймать и насладиться ими, но Мобэй-цзюнь был жесток и отстранился, мешая Шан Цинхуа до себя дотянуться. – Такой нетерпеливый… – Ладонь Мобэй-цзюня легла на бугор под ширинкой, умеренно сильно сжимая, причиняя легкую боль. – Ах, да! – Шан Цинхуа не сдержался и рефлекторно толкнулся навстречу. Его пальцы потянулись к пуговицам Мобэй-цзюня. Но они так дрожали, что ничего дельного у него не получалось. – Так? – Мобэй-цзюнь снова сжал член Шан Цинхуа, заставляя застонать, и слегка потер его открытой ладонью. – Да… Ха! Ладони Шан Цинхуа легли на тазовые косточки Мобэй-цзюня, не решаясь направиться ниже. Он впился в них пальцами, причиняя легкую боль и потянул бедра Мобэй-цзюня на себя. В низ живота ему уперся крепкий крупный член, заставляя задрожать от возбуждения. Руки сами собой скользнули на него, ощупывая и оценивая через ткань брюк. – С-с-с-с… – Мобэй-цзюнь зашипел и уперся рукой в стену рядом с лицом столь опрометчиво действующего юноши. – Цинхуа… Я так не смогу сдерживаться. Шан Цинхуа поднял на него довольный хитрый взгляд. – И не нужно, мой Король. Зачем вам сдерживаться, когда здесь есть я… – Его руки ловко расправлялись с ремнем и ширинкой. Пара мгновений и перед глазами Шан Цинхуа предстал довольно внушительный член, истекающий смазкой и явно болезненно-возбужденный. Шан Цинхуа облизнулся и опустился на колени, примериваясь. – Позволишь? От этого взгляда и близости лица Шан Цинхуа к его члену сердце Мобэй-цзюня пропустило несколько ударов. Он тяжело дышал и единственное, о чем сейчас думал, так это о том, чтобы не наброситься на него и не выебать его рот так, чтобы он не мог дышать. Шан Цинхуа несколько раз рукой прошелся вверх-вниз по возбуждению Мобэй-цзюня, а затем, осторожно лизнул стекающую смазку и обхватил головку губами. – Рргхх… – Мобэй-цзюнь не сдержал рык, когда его член проник глубже в тесный горячий рот Шан Цинхуа. Его ладонь автоматически опустилась на его затылок и насадила его еще глубже. Одновременно он толкнулся в него бедрами, заставляя закашляться от неожиданности. Все-таки слишком возбужден… – Ха, да! Шан Цинхуа снова вернулся к своему, на удивление, увлекательному занятию. Он чувствовал, как член Мобэй-цзюня дергается у него во рту, как тот реагирует на движения языка, как, не сдерживаясь, жестко толкается в него бедрами, одновременно вдавливая его лицо в свой пах. Шан Цинхуа как мог расслабил горло и позволил Мобэй-цзюню погрузиться еще глубже, чувствуя солоноватый вкус, и впиваясь пальцами ему в ягодицы. – Да, Цинхуа… Еще… По кухне разносились пошлые причмокивания и мычащие стоны Шан Цинхуа, который одной рукой держался за бедра Мобэй-цзюня, а другой быстро-быстро ласкал свой член. Мобэй-цзюнь же взял на себя процесс и, удерживая голову Шан Цинхуа, выходил наполовину и снова входил в него, каждый раз чуть ли не рыча от удовольствия от того, как головка его члена, упираясь в горло, проскальзывает ниже. – Блять, Цинхуа… Ха! Мобэй-цзюнь резко вышел и, поймав член рукой, кончил в кулак, не решаясь сделать это внутрь Шан Цинхуа или на его лицо. Тот также застонал и чуть осел, кончая на пол. Оба тяжело дышали и смотрели друг на друга темными голодными глазами. – В душ. – Приказал Мобэй-цзюнь. – Ага… – Кивнул Шан Цинхуа, кое-как поднимаясь с колен. Его слегка покачивало, губы раскраснелись и припухли, волосы у висков увлажнились от слез и слюны и прилипли к щекам. Рубашка и ширинка расстегнуты, а по груди разливаются розоватые пятна после оргазма. Из-под рубашки при движении показались тугие от возбуждения соски. – Блять, Цинхуа… Мобэй-цзюнь не сдержался и, ухватив его за пучок, снова вжал в стену, яростно целуя, трахая его рот теперь еще и своим языком.