Музыка и лотос

      — Время для занятий музыкой, А-Юань, — напомнил Лань Ванцзи своему воспитаннику. Сычжуй положил руки на струны гуциня. — Будет сложно, Ханьгуан-цзюнь? — спросил он осторожно. — Не думай о том, что это будет сложно, — посоветовал Лань Ванцзи. — Думай о том, что с помощью музыки ты сможешь исцелять, давать жизнь, даже создавать живописные полотна, если захочешь. — Я действительно всё это смогу, Ханьгуан-цзюнь? — спросил Сычжуй с восхищением. — Непременно, — пообещал Лань Ванцзи.       Сычжуй просиял. Гуцинь словно ожил под его руками, будто только и ждал, когда Сычжуй коснется струн. Сычжуй закрыл глаза, ныряя в транс — так упражняться оказалось намного легче. Игра на гуцине в трансе оказалась совершенно иной, чем вне такового: теперь Сычжуй мог воспринимать музыку так же, как живописец воспринимает цвета и оттенки, и звуки складывались в мелодии удивительно легко. Он не только слышал, но и словно бы видел, как музыка гуциня преображается в цвета, а те складываются в узоры, зарю на небе, чудесных птиц и растения.       Лань Ванцзи, направляя Сычжуя и помогая ему в игре, тоже видел всё это, и ему казалось, что игра его сына могла бы впечатлить и самих небожителей. Возможно, подумал вдруг Лань Ванцзи, если бы он играл с таким искусством, с каким играет сейчас его приемный сын, ему бы всё же удалось найти дух Вэй Усяня? — Как это может быть, Ханьгуан-цзюнь? — вывел его из раздумий вопрос Сычжуя. — Я исполняю музыку, но одновременно и чувствую целительное тепло и вижу цвета и сияние, столько цветов, один прекраснее другого… — Продолжай, — одобрительно кивнул Лань Ванцзи. — Только береги себя от переутомления, оно тебе вредно.       Сычжуй закончил игру и, взяв, кисточку, стал класть на шёлковое полотно мазок за мазком, судя по всему, воспроизводя то, что видел в трансе во время игры. Это не был узор или некая определенная картина — лишь полосы разных цветов, но при одном взгляде на последовательность цветов, воспроизводимую Сычжуем, глаза словно бы исцелялись, ощущая покой. — Ты видел именно это, когда играл? — заинтересовался Лань Ванцзи. — Не только, Ханьгуан-цзюнь, но и это тоже, — подтвердил Сычжуй. — Превосходно, — похвалил Лань Ванцзи, эаставив воспитанника расцвести счастливой улыбкой. — Все это благодаря Ханьгуан-цзюню и дяде Хуаню с наставником Ланем, — ответил он. — Но ведь многого А-Юань добился и сам, — тоже улыбнулся Лань Ванцзи, хотя и едва заметно.       Лань Сичэнь и Лань Цижэнь, узнав позднее о новом опыте воспитанника, были немало впечатлены и также весьма довольны им.