Глава 2
26 августа 2024 г., 17:03
— Шуджи-кун? — позвал старик, оглядывая комнату, — Ты здесь?
Мужчина стоял в дверном проеме, его седеющие волосы были элегантно зачесаны назад. На нем был простой темно-серый костюм, на кончике носа красовались прямоугольные очки. Выражение его лица было строгим, но в то же время в нем чувствовалось беспокойство. В конце концов, его взгляд упал на ребенка, сидевшего у окна, — А, вот и ты. Я искал тебя повсюду, знаешь ли. Тебя очень трудно найти, когда ты этого не хочешь.
Чуя медленно перевел взгляд на Дазая, — …Шуджи? — наконец спросил он, — Это твое настоящее имя, не так ли? — его глаза сузились.
Дазай нахмурился, — Ну, теперь это не мое настоящее имя. Я изменил его в ту ночь, когда Мори нашел меня. «Шуджи», — сказал он, показав пальцами кавычки, — Умер давным-давно.
— Я действительно не могу представить вас в роли «Шуджи», Дазай-сан, — пропищал Ацуши, с любопытством моргая, — А каким было ваше полное имя до того, как вы его сменили?
Дазай вздохнул, — До того, как я сменил имя, меня звали Цушима Шуджи. Семья Цушима была известна своей беспощадностью, когда дело касалось бизнеса, поэтому мои родители обычно были заняты им, — он пожал плечами, — Масуда-сан, — сказал он, указывая на старика, — В основном был моим воспитателем. В его обязанности входило присматривать за мной и поддерживать порядок в доме.
Масуда подошел к ребенку и взял кота на руки, — Ей следовало бы знать, что нельзя выпускать своего кота из комнаты прислуги, — пробормотал он себе под нос, не заметив, как глаза ребенка затуманились от разочарования, когда у него забрали кота. Он повернулся к двери и улыбнулся, заметив, что кто-то проходит мимо, — Сазаки-чан, прекрасно! Как раз та, кого я искал!
Женщина, которая проходила мимо двери, обернулась и просунула голову внутрь, — Да? — спросила она с ноткой нетерпения в голосе, — Ты звал?
Ее каштановые волосы были собраны в тугой пучок, а платье служанки было безупречно чистым. Выражение ее лица было жестким, а глаза сузились еще больше, когда она посмотрела на Шуджи.
Мужчина просто приподнял бровь, прежде чем демонстративно взять кота в руки, — Я полагаю, это принадлежит тебе?
Сазаки молча кивнула и подошла, чтобы взять кота, прежде чем развернуться на каблуках и выйти.
Масуда вздохнул и покачал головой, прежде чем снова повернуться к Шуджи, — Почему ты читаешь в темноте? Ты мог бы включить свет, — сказал он, подходя к ребенку.
Шуджи снова оторвался от своей книги, — Зачем? — спросил он, — Света из окна достаточно.
— Так ты повредишь себе глаза, — последовал мягкий укор.
— У меня и так прекрасное зрение, — возразил Шуджи, — Значит, оно может выдержать некоторый ущерб, прежде чем это станет тревожным.
Мужчина просто снова вздохнул и отвернулся к окну, — О, я и не знал, что идет снег.
Шуджи поднял на него глаза, — Снег идет уже несколько часов, — бесцветным голосом ответил он.
— Полагаю, этого и следовало ожидать от Канаги в это время года, — сказал Масуда, задумчиво скрестив руки на груди.
Ацуши моргнул и наклонил голову набок, — Вы жили так далеко на севере, Дазай-сан? — ему сразу стало любопытно. Он никогда там не был, так как никогда не выезжал за пределы своих безнадежных странствий после того, как его выгнали из приюта.
Дазай кивнул, — В Йокогаме намного жарче, чем в Канаги. Я предпочитаю более холодную погоду. Возможно, это потому, что я родился в таком холодном месте.
Чуя усмехнулся, — Это также объяснило бы наличие ледяной глыбы на месте твоего сердца, — он не сводил глаз с младшей версии своего партнера, пока говорил, все еще пытаясь понять, как этот парень вырос и стал тем Дазаем, которого он знал. Помимо внешности, единственное, что он мог заметить общего — это то, каким странно пустым был ребенок. Разве ребенок в таком возрасте не должен быть более энергичным?
Масуда решительно хлопнул в ладоши, возвращая их внимание к воспоминаниям, — Почему бы тебе не выйти на улицу и не поиграть в снегу, Шуджи?
Тусклые глаза Шуджи только моргали, не выказывая никаких других признаков движения, — Зачем? — спросил ребенок.
— Ты мог бы повеселиться, — ответил старик, — Ты мог бы слепить снеговика или что-то в этом роде.
Ребенок тихо вздохнул, — Никогда ничего не бывает веселым. Можно я просто продолжу читать?
Масуда покачал головой, — Просто попробуй ради меня. Если через час тебе не понравится, я приду за тобой и приготовлю горячего какао, чтобы компенсировать это.
Он в любом случае приготовит мне горячее какао, проницательно подумал Шуджи, он просто хочет уговорить меня на это.
Думаю, на этот раз я ему подыграю.
— Хорошо, — сказал Шуджи, вставая, — Тогда я схожу погулять ненадолго.
Масуда кивнул с довольной улыбкой на лице, — Очень хорошо. Я приготовлю для тебя зимнюю одежду. Подожди минутку, пожалуйста, — он склонил голову и вышел из комнаты. Шуджи встал и начал расставлять некоторые книги по их законным местам.
Он замолчал и оглядел комнату. Светло-серые стены контрастировали с темно-серыми занавесками, обрамлявшими окна. По сравнению со снегом за окном все деревья без листьев казались черными, даже небо было серым, облака закрывали солнце.
Все такое безжизненное и серое, подумал Шуджи. Или это я такой пустой? В конце концов, я чувствую себя так, даже когда светит солнце.
— Ребенком ты тоже был депрессивным, Дазай, — сухо сказал Чуя.
Дазай только тихо фыркнул в ответ.
Размышления Шуджи были прерваны возвращением Масуды, — Вот, пожалуйста, — сказал мужчина, передавая одежду Шуджи.
Шуджи молча кивнул и ушел, чтобы одеться.
Внезапно сцена изменилась. Они моргали, пытаясь привыкнуть к внезапной смене обстановки. Они стояли на снегу, хотя не чувствовали его холода и не оставляли на нем никаких отпечатков. Они наблюдали, как ребенок, уже одетый потеплее, закрыл дверь и вышел во двор. Шуджи огляделся и вздохнул, на его лице все еще читалась скука.
Не знаю, зачем я вообще пытаюсь, вяло подумал он, вряд ли произойдет что-то интересное.
Ребенок раскидал немного снега в нерешительной попытке развлечься. В конце концов, сдавшись, он просто сел и стал рисовать пальцем на снегу. Он опустил голову на руку, которой в данный момент не рисовал, и позволил своим мыслям блуждать.
Затем, не слишком далеко позади него, раздалось рычание.
