A peer behind the mask

      Шуджи резко обернулся, его глаза слегка расширились, когда он увидел, что находится перед ним. Там была большая собака, которая обычно служила сторожевой собакой в поместье, она оскалила зубы и сердито глядела на него. Ему никогда не нравилась эта собака, так как однажды она уже гонялась за ним, и с тех пор ее полагалось держать взаперти, не считая ночного времени.       Однако сейчас пес стоял перед ним, его черно-оранжевая шерсть выглядела нечесаной, а в голубых глазах застыла ярость. Но, пожалуй, больше всего настораживала пена, которая, казалось, шла у него изо рта.       Шуджи, не сводя глаз с собаки, медленно пятился назад, пытаясь уйти, не спровоцировав ее.       Но безуспешно.       Собака снова зарычала и бросилась вперед. Шуджи повернулся и бросился к своему лучшему укрытию — ближайшему дереву. Чистый страх и адреналин заставляли его двигаться быстрее, чем когда-либо прежде, он подпрыгнул и ухватился за ближайшую ветку, прежде чем подтянуться и забраться на ветку выше, просто чтобы быть в безопасности.       Чуя, тем временем, прекрасно проводил время, задыхаясь от смеха.       Дазай лишь слегка нахмурился, глядя на него, — О, заткнись, чиби. Ты просто болеешь за своего родственника.       — Я отчасти впечатлен тем, что вы не закричали, Дазай-сан, — сказал Ацуши, наблюдая, как младшая версия его наставника цепляется за ветку с таким выражением на крошечном личике, которое почти идеально походило на испуганную и сердитую кошку.       — Да, я всегда довольно редко повышал голос, — подтвердил Дазай, — Иногда оказывалось кстати, что у меня не было такого рефлекса, — в конце концов, многие миссии прошли бы гораздо более неудачно, если бы он выдал свою позицию просто от испуга.       Наконец отдышавшись, Чуя улыбнулся Дазаю, — Вот почему ты всегда ненавидел собак, не так ли? — спросил он.       Дазай скрестил руки на груди, — Да, это одна из причин. Собаки ужасны. Они шумные, злые и глупые, — он демонстративно вздернул подбородок и властно произнес, — Кошки намного лучше во всех отношениях, верно, Ацуши-кун? — он выжидающе посмотрел на своего ученика и протянул руку, чтобы взъерошить ему волосы.       Ацуши улыбнулся с нежным раздражением, — Думаю, я от природы предвзят, Дазай-сан, — но он закрыл глаза, чтобы насладиться ощущением взъерошенных волос.       Посмотрев на собаку, Дазай, наконец, прокомментировал, — Странно осознавать, что сейчас я намного выше, чем была собака. Когда я вспоминаю этот момент, я помню, что был примерно одного роста с собакой.       — Что? — Чуя дразнит его, — Ты боишься, что собака будет такой же высокой, как ты сейчас?       Дазай улыбнулся Чуе, обнажив зубы, — Я просто рад, что, в отличие от одного знакомого мне чиби, я действительно вырос из десятилетнего возраста.       Чуя схватил Дазая за рубашку, чтобы притянуть к себе, не обращая внимания на то, что его улыбка ни на секунду не угасла, — Что это, ублюдок? Ты хочешь, чтобы я закончил то, что начал вон тот пес? — спросил он.       — О, как мило со стороны собаки добровольно помочь сородичу! — проворковал в ответ Дазай.       Ацуши вздохнул и проигнорировал сердитый визг Чуи и дразнящий смех Дазая, — Пожалуйста, не травмируйте друг друга здесь. Мы не знаем, какой эффект это может возыметь.       Надеюсь, у нас с Акутагавой никогда не будет все так плохо, подумал он, игнорируя тот факт, что у них, по сути, уже все так и было.       Чуя, наконец, неохотно отпустил рубашку Дазая и повернулся, чтобы посмотреть на Шуджи, — И как долго ты там торчал? — он спросил.       — Час или около того, — сухо ответил Дазай.       Чуя присвистнул от такого. Это было немалое время, чтобы застрять в снегу на дереве.       Конечно же, при следующей смене сцены они остались на том же месте, но было немного темнее. Шуджи дрожал от холода, а его губы посинели. К тому времени, казалось, только гравитация удерживала его на ветке, но пес остался под ней, продолжая дико лаять на него.       Внезапно раздался выстрел.       Шуджи посмотрел вниз со своей ветки и увидел, что собака лежит мертвая, истекая кровью из раны на голове. Как сквозь туман, первой мыслью Шуджи было, что красная кровь, проливающаяся на чистый белый снег, по-своему странно красива.       Даже что-то настолько ужасное, как это создание, в конце концов, оказалось смертным, да?       Масуда подбежал к нему, — Шуджи-кун, ты в порядке? — спросил он, убирая пистолет в кобуру. На его лице ясно читалось беспокойство, хотя он старался говорить профессиональным голосом.       Шуджи только моргнул, глядя на него сверху вниз, — Ты убил его, — наконец решился сказать он.       Пожилой мужчина печально кивнул, — Да. Я должен был избавить его от страданий. Теперь он обрел покой.       Обрел покой? И это все, что нужно? Шуджи почувствовал, что его глаза закрываются, когда Масуда снял его с ветки.       Исчезнет ли, наконец, это ужасное чувство пустоты, если я умру?       Если я умру…       Обрету ли я тоже покой?       С этой последней обнадеживающей мыслью Шуджи потерял сознание в объятиях Масуды.       — …Ох, — сказал Чуя. На это больше нечего было сказать. Больше он ничего не мог сказать.       Но он чувствовал странную боль в сердце за ребенка, который так и не вырос из этой пустоты.