Глава 16
9 сентября 2024 г., 19:22
Дазай ухмыльнулся, глядя на накрытый стол перед ним. Это был идеальный набор десертов, чтобы отпраздновать свою победу. Рандо сидел на противоположном конце стола, еще один необходимый участник этой вечеринки.
Если Овцы не выгонят Чую сами, я прикажу ему уйти, что является частью нашей сделки. Хотя я не думаю, что до этого дойдет.
Когда он говорил с Рандо и признался, что уже знает, что за всем стоит этот человек, он начал задаваться вопросом, почему Чуя так медлит.
Затем он услышал знакомый крик, который становился все ближе.
Вздохнув, Дазай перевел взгляд на окно. Конечно, подумал он, ничуть не удивившись. Окно тут же распахнулось, и Рандо отлетел в сторону от силы удара Чуи.
Похоже, это было больно, подумал он, посмотрев вниз, а затем удивленно приподнял бровь. И теперь в торте есть стекло.
Какое расточительство.
С этими мыслями он встал и спустился в нижнюю часть склада, где находились двое других.
***
— Кто-то вообще убрал этот торт? — спросил Чуя, по какой-то причине испытывая смутное любопытство. Дазай помолчал, а затем кивнул, — Да, его убрала команда, которая позже приехала, чтобы уничтожить следы боя, — он приподнял бровь с недовольным выражением лица, — Команда уборщиков из мафии, безусловно, лучшие в своем деле. Чуя фыркнул, зная, что его собеседник думает о некоторых более беспорядочных сценах, которые они оставляли на попечение уборщиков, — Так оно и есть, — сардонически подтвердил он.***
Дазай наблюдал, как Чуя и Рандо говорили об Арахабаки. Они оба казались такими убежденными, что этот бог реален. Может быть, это какая-то массовая галлюцинация? Он следил за Чуей, пока тот шел к Рандо, гадая, что тот собирается сказать. Затем Чуя сказал, что он Арахабаки. Глаза Дазая расширились, — Что? — спросил он, на этот раз застигнутый врасплох.***
Глаза Ацуши расширились, — Вы Арахабаки, Чуя-сан? Чуя ухмыльнулся, увидев благоговейный трепет на его лице, — Ага, — сказал он, уперев руки в бока, — Хотя на самом деле это не так круто, как кажется. В основном это сплошная головная боль. — Однако, это хороший козырь, — вставил Дазай, — Порча, безусловно, могущественна, хотя ее лучше использовать только в качестве последнего средства. Чуя фыркнул и скрестил руки на груди. Он не хотел признавать, что Дазай когда-либо проявлял к нему заботу, но даже он не мог отрицать, что Дазай всегда делал все возможное, чтобы Порча использовалась только в качестве крайней меры. И только если сам Чуя давал на это согласие. Раньше ему казалось странным, что его напарник, который без проблем командовал им, как собакой, ни разу не попытался заставить Чую использовать всю свою силу. Он всегда оставлял окончательное решение за Чуей. Но теперь, когда Чуя узнал немного больше о том, какими людьми были родители Дазая, о том, что у них не было проблем с тем, чтобы заставлять Дазая использовать свой интеллект для собственной выгоды, хотел он того или нет, он смог немного лучше понять его. Это также объясняло глубокое раздражение, которое испытал младший Дазай, когда Ширасэ попытался приказать Чуе использовать свою способность для них, хотя тот в то время даже не знал о Порче. Конечно, в этом было детское чувство собственничества, но также и неприязнь к самому действию. Чуя почувствовал, как на его лице появляется легкая улыбка, когда он вернулся к просмотру воспоминаний. Возможно, в тебе больше хорошего, чем ты думаешь, Дазай.***
По мере того, как Чуя говорил, удивление Дазая росло. Очевидно, Чуя помнил, что сам был Арахабаки до того, как обрел человеческое тело. Как странно. Глаза Дазая следили за фигурой Чуи, когда он пронесся мимо него, пораженный атакой Рандо. Он врезался в стену, и Рандо активировал способность, заключив все здание в свое подпространство, а затем заточив Дазая отдельно. Он наблюдал, как Рандо начал наносить удары по Чуе. Он наблюдал за тем, как это работает, и мысленно отмечал возможные слабые места в способности Рандо. Затем Чуя сказал Рандо, что способность Дазая легко справится с его собственной. Рандо ответил, что Чуя был прав, и что даже на западе не было никого со способностью как у Дазая. — На западе? — он спросил. Это то, откуда он на самом деле родом? Однако, прежде чем Дазай смог как следует это обдумать, он быстро развернулся, почувствовав чье-то присутствие позади себя. Как только он повернулся, что-то полоснуло его по груди. Он захрипел, отлетая назад, ударился о землю и схватился за кровоточащую грудь. Дазай поднял глаза и увидел перед собой старого босса с гигантской косой в руке. Он поприветствовал его, надеясь, что его голос не прозвучал слишком напряженно. Это определенно он. Так как же это он? Дазай задал свой вопрос Рандо, который затем объяснил, как работает его способность. По мере того, как Дазай переваривал услышанное, его интерес возрастал. Какая мощная способность. И нет сомнений, что он хочет, чтобы Чуя заменил старого босса. Дазай воспользовался моментом, чтобы спросить, кем на самом деле был Рандо. Мужчина объяснил, что раньше он был западным шпионом, посланным украсть бога, который попал в руки Японии. Он объяснил Чуе, что хочет взять его в качестве нового сверхъестественного существа под свой контроль. Так и знал. Тогда Рандо сказал, что Дазаю нужно умереть, так как за Рандо будут охотиться, если его предательство раскроется. Дазай на мгновение замолчал, думая о том, как Мори-сан сказал, что в этом деле не будет никакой опасности. Он задавался вопросом, сколько из этого было предсказано другим человеком. Он был так близок к смерти, активно применял свои стратегии, наблюдал, как все это разворачивается… Работая с Чуей. Все это поразило его одновременно. Его желание по-настоящему понять смерть, трепет от наблюдения за тем, как его планы воплощаются в жизнь, заставили его внезапно захотеть пожить еще немного. Желание выжить было для него в новинку, но он не мог отрицать, что это было приятно, хотя и знал, что это ненадолго. Он схватился за свою окровавленную рубашку. Мне это нравится, прошептал он сам себе с легкой усмешкой, прежде чем повернуться к рыжеволосому мальчику. — Эй, — окликнул он Чую, — Давай убьем их, — он помолчал немного, — Вместе. На лице Чуи было столько же замешательства, сколько и в его голосе, когда он ответил, — Что?***
Ацуши нахмурился, слушая, как более молодая версия его наставника объясняет своим мысли о смерти и о том, как она соотносится с жизнью. Он понимал большую часть того, что тот говорил, но в его философии было что-то в корне неправильное. Он не знал, как точно выразить это словами, но чувствовал сердцем. Он действительно надеялся, что с тех пор Дазай изменил свой образ мыслей.***
Дазаю пришлось быстро двигаться, чтобы увернуться от ударов косы. Увидев просвет, он бросился к нему с протянутой рукой, надеясь отменить действие способности. Но у него уже было предчувствие, что это не сработает. И, как он и предсказывал, Рандо снова расширил стену за пределы своей досягаемости. Дазай ухмыльнулся и посмотрел на Чую, чтобы спросить, понял ли тот, что ему нужно делать. — Не приказывай мне, — огрызнулся Чуя. Но Дазай совершенно ясно слышал, что за этим кроется. Да, я понял. Дазай почувствовал, как уголки его губ слегка приподнялись. Приятно работать с кем-то, кто может следить за моими планами и претворять их в жизнь. Чуе пришлось быстро отскочить назад, когда Рандо нанес ему еще несколько ударов, едва не задев его. Затем мальчик перешел в наступление, прыгнув, чтобы напасть на Рандо с близкого расстояния. Дазай был занят тем, что уворачивался от ударов косы, но успел заметить, как Рандо поймал Чую за голень в отдельном подпространстве. С того места, где он находился, Дазай не был до конца уверен, сломалась ли кость, но звук был такой, будто что-то сломалось. Затем он увидел, как Рандо бросил Чую на пол, прежде чем нанести ему сокрушающий удар. Чуя сумел смягчить урон, увеличив свою гравитацию и плотность, удивив Рандо. Затем Чуя поднял глаза и объяснил, что причина, по которой он держал руки в карманах до этого момента, заключалась в том, что он чувствовал, что если когда-нибудь дойдет до того, что ему понадобится использовать свои руки в бою, то возможно, это даст ему повод полюбить свою человечность. Дазай решил, что пришло время действовать. — Давай, Чуя! Чуя, однако, встал на ноги и протянул руку. Он крикнул, что Дазай должен двигаться первым. Дазай ухмыльнулся в ответ, продолжая уклоняться, прежде чем оказаться с другой стороны, от старого босса и развернуться к нему лицом, зная, что сейчас последует атака. Когда коса устремилась ему навстречу, он поднял свой гипс как раз вовремя, чтобы блокировать удар. Он почувствовал, как что-то теплое на мгновение разлилось в его груди, когда он услышал взволнованный крик Чуи. Удар косы пробил гипс, врезавшись в металл под ним, и позволил Дазаю использовать инерцию удара, чтобы броситься к Чуе с протянутой рукой. Когда он скользнул вперед и сжал руку Чуи, его первой безумной мыслью было, что это первый раз, когда он держал кого-то за руку.***
Чуя слегка фыркнул, — Боже мой, это очаровательно, — он выглядел искренне удивленным, его губы изогнулись в улыбке. Дазай посмотрел на своего ученика сверху вниз, его лицо оставалось бесстрастным, — Ацуши-кун, ты не мог бы убить меня? Кажется, я решил, что умереть прямо сейчас — это правильный выбор. Покачав головой, Ацуши не ответил своему наставнику. В конце концов, он прилагал слишком много усилий, чтобы тоже не улыбаться или немного не смеяться.***
Дазай огляделся, и его способность затмила все остальное в округе, синие ленты света заполнили воздух вокруг них. С другой стороны комнаты он услышал, как Чуя швырнул Рандо на землю, словно тот был очень старым волейбольным мячом. Дазай решил воспользоваться моментом и расправиться со старым боссом напрямую, ударив его кулаком в лицо. Вытащив кулак изо рта старого босса, он начал ослаблять болты, скреплявшие металл на его руке. Он отслужил свое, и теперь был слишком тяжел, чтобы держать его на себе. Опустив металл, он подошел к Чуе, чтобы вместе с ним допросить Рандо. Рандо все им объяснил. Что у него был напарник, который предал его, и что он выпустил Арахабаки чтобы сбежать, и потерял память. Говоря это, он сказал Чуе, что он почти уверен, что Чуя — это не Арахабаки сам по себе, а человеческий сосуд, выбранный для его содержания. Дазай задумчиво моргнул. На самом деле, я, вероятно, мог бы это доказать. Однако он не сказал этого вслух.***
Чуя нахмурил брови и повернулся, чтобы посмотреть на Дазая, — Как ты мог доказать, что я не просто Арахабаки? Дазай пристально посмотрел на него в ответ, прежде чем вздохнуть, как будто был чрезвычайно удивлен, — Ладно, хорошо. Я мог бы это доказать, — он порылся в карманах, прежде чем с торжествующей улыбкой вытащил скрепку, — И я докажу это вот этим. — Ты собираешься доказать, что я человек… скрепкой для бумаг? — Чуя покосился на собеседника, задаваясь вопросом, не сошел ли тот окончательно с ума. Дазай жестом попросил Чую протянуть руку, что тот и сделал, прежде чем уронил в нее скрепку, — Хорошо, — сказал Дазай, — теперь просто приподними скрепку немного выше своей ладони. Все еще не понимая, к чему тот клонит, Чуя решил послушаться. Затем Дазай жестом попросил Чую протянуть другую руку. Чувствуя себя немного нелепо, Чуя подчинился. Дазай протянул руку и нежно обхватил пальцами обнаженное запястье Чуи. Исповедь заработала, и скрепка упала обратно в руку Чуи. Затем Дазай кивнул и посмотрел на другого, — Так ты все еще ты? У Чуи отвисла челюсть, прежде чем он снова закрыл ее, — Я… что? — спросил он, все еще растерянный. Дазай держал свои пальцы на запястье Чуи, говоря, — Когда я прикасаюсь к тебе, во время использования способности, она аннулируется. И то же самое касается Порчи. Если Порча — это «истинная форма» твоей способности, то это также и твоя самая истинная форма Арахабаки, — Дазай встретился взглядом с Чуей и продолжил, — Если, когда я прикоснусь к тебе, твоя личность исчезнет, и ты превратишься в пустую оболочку, то это будет означать, что ты Арахабаки. И поскольку весь Арахабаки должен исчезать, когда я прикасаюсь к тебе, тот факт, что ты продолжаешь оставаться самим собой, не теряя ничего кроме своей способности доказывает, что ты человек, а не Арахабаки как таковой. Чуя почувствовал, как его глаза расширились. Он был… честно говоря, я был ошеломлен. Дазай много думал об этом, и Чуя почувствовал странное облегчение, потому что знал, что Дазай прав. Он почувствовал, как-то, что всегда внушало ему сомнения, наконец-то успокоилось. Дазай, казалось, погрузился в свои мысли, забыв, где находится, и продолжил почти про себя, — Я всегда думал, что это так странно, что ты сомневаешься в своей человечности, — пробормотал он, рассеянно поглаживая внутреннюю сторону запястья Чуи большим пальцем, — Несмотря на то, что в тебе живет бог, ты всегда был одним из самых болезненно человечных людей, которых я знал. Ты чувствуешь все так ярко и страстно, — его веки опустились вместе с голосом, — С другой стороны, я, возможно, и родился человеком, но не думаю, что когда-либо был им по-настоящему. В конце концов, у тебя это всегда получалось намного лучше, чем у меня, — в его голосе звучали нежность и тоска. Как будто он тоже хотел быть таким человеком. У Чуи перехватило дыхание. Это было… Это было самое доброе, что Дазай когда-либо говорил или делал для него. Это было нечто большее, чем просто забота, это было что-то совсем другое. Чуя не думал, что когда-либо в своей жизни он чувствовал себя настолько тронутым или понятым, — Дазай… — сумел прошептать он. Взгляд Дазая снова сфокусировался, когда он встретился взглядом с Чуей. Его собственные глаза расширились, как и у Чуи, когда он осознал все, что только что сказал. Он отпустил запястье Чуи, словно обжегшись, и слегка попятился, явно желая сбежать. Ацуши выбрал именно этот момент, чтобы вмешаться, — Это было очень мило с вашей стороны, Дазай-сан! — сказал он, гордо улыбаясь своему наставнику. Всегда готовый воспользоваться малейшей возможностью, чтобы отвлечься, Дазай притворно обиженно прижал руку к груди, — Мне больно, Ацуши-кун! Ты хочешь сказать, что обычно я не такой милый? — он обиженно надулся на своего ученика, выкручивая клоунаду до упора, чтобы скрыть промах своей маской. Но Чуя увидел. Чуя увидел в тот момент настоящего Дазая, скрытого где-то под его многочисленными масками, и пообещал себе не забывать об этом. Он запечатлел все это в памяти: отсутствующий взгляд Дазая, когда он говорил, легкое, как перышко, прикосновение, когда он держал запястье Чуи, как будто это было что-то, к чему нужно относиться бережно, когда он успокаивающе поглаживал кожу. Болезненная тоска, которая слышалась в его голосе, когда он говорил о том, что он человек, хотя этот идиот все еще думает, что им не является. Нежность, с которой он говорил о самом Чуе. Кажется, я принял решение, Дазай. Однажды ты посмотрел на меня и решил, что хочешь, чтобы я был рядом. Что ж… Я думаю, что тоже найду способ удержать тебя.
