A peer behind the mask

      Дазай ухмыльнулся, когда выиграл игру. Крик Чуи о поражении с другой стороны автомата, прозвучал для него как победный звон колокольчиков. Другой мальчик сосредоточился только на том, чтобы бить своего противника сильно и быстро, не задумываясь о стратегии, что сделало его легкой мишенью для Дазая.       Дазай позаботился о том, чтобы сравнить проигрыш первого пари с собакой выполняющей команды, зная, что это приведет противника в ярость.       Таким образом, когда я дам ему слабую надежду отменить пари, предложив новое, он будет еще отчаяннее стремиться его заключить.       Теперь мне остается только насмехаться над ним за то, что он использует свою силу вместо своего мозга. Если я упомяну, что он никогда не был хитер в играх или загадках…       Он наверняка заглотит наживку.       И, конечно же, Чуя зацепился за упоминание о загадках, позволив Дазаю перейти к его предложению об изменении их пари.       Он ухмыльнулся, когда Чуя ударил ногой по автомату и указал на него поверх, крича, что согласен на новый спор.       Ухмылка Дазая и его глаза стали темными и довольными.       Попался.

***

      Ацуши посмотрел на Чую, который кричал на Дазая о том, что он «коварный ублюдок даже в пятнадцать лет», когда решил вмешаться, — Эм, Чуя-сан?       Чуя посмотрел на него, — Да? — спросил он.       Ацуши моргнул в легком замешательстве, когда заговорил, — Ну, просто… — он слегка наклонил голову, прежде чем продолжить, — Вы заключили пари, чтобы доказать, что вы хитры и владеете тактикой, но разве не было бы более хитрым и соответствующим тактике просто… не принимать спор?       Чуя на мгновение замер, прежде чем медленно открыть рот. Затем он снова закрыл его. Он выглядел так, словно Ацуши поймал в воздухе большую рыбу и ударил его ею.       Он замер, услышав приглушенный смешок Дазая. Медленно повернувшись, он с рычанием нацелился на него.       Вот ублюдок…       Дазай согнулся пополам, зажимая рот одной рукой, а другой держась за живот, изо всех сил сдерживая смех, — Поздравляю, Ацуши-кун, — наконец, выдохнул он, — Ты только что за три минуты понял то, чего Чуя не мог понять годами, — он, наконец, перестал сдерживаться и просто позволил себе рассмеяться, игнорируя возмущенное выражение лица Чуи.       Чуя и Ацуши на мгновение остановились, осознав, что никогда раньше не слышали, чтобы Дазай смеялся так открыто и искренне. Чуя, в общем-то, не хотел, чтобы смеялись над ним, но он полагал, что мог бы простить это при таком раскладе. В конце концов, это было много лет назад.       И он никогда бы не признался в этом, но Дазай выглядел еще лучше, когда так искренне улыбался, забывшись в своем смехе.       В любом случае, прошло много времени с тех пор, как он видел, как тот смеется по-настоящему.       Дазай наблюдал, как двое членов Овец вошли и начали разговаривать с Чуей. Сначала он выдал позицию Чуи, чтобы посмотреть, какую информацию об Арахабаки он сможет получить от кого-то менее осторожного, чем Чуя, но, пока он слушал, они только подтвердили то, что он уже знал. И не только это, но и кое-что еще, о чем он подозревал: Овцы использовали Чую только ради его силы, думая, что это делает их неприкасаемыми и способными делать все, что они захотят. И Чуя подчинялся их прихотям, хотя было очевидно, что он знал, что его в какой-то степени используют.       Его преданность была интересной, хотя и неуместной.       Он слушал, как Чуя отчитывал их за то, что они тайком покидали свою территорию, чтобы украсть выпивку в разгар конфликта. Было ясно, что Чуя беспокоился об их безопасности, но они отмахнулись от этого. Казалось, они больше заинтересованы в том, чтобы Чуя был рядом и сражался за них в их мелких битвах, и открыто пытались обвинить его в этом.       Эти люди были такими раздражающими. Дазай почувствовал, как в нем всколыхнулось глубокое раздражение, когда он увидел, с каким правом они действовали, используя силу, которая им даже не принадлежала. Он не знал, почему его так сильно раздражало, что эти люди так обращаются с Чуей, но он знал, что положит этому конец.       Только он мог владеть Чуей.       С этими мыслями он проницательно прокомментировал, насколько сильно Чуя вел себя как овца перед стаей волков, несмотря на свою силу, зная, что это ненадолго отделит его от его банды. Однако остальным он мог причинить больше вреда, поэтому он бодро сообщил им, что Чуя пока не может вернуться с ними, так как помогает Портовой мафии.       Он чуть не рассмеялся, когда один из членов банды направил на него крошечный складной нож. Он поднял руки и изобразил испуг, достав свой телефон и потребовав, чтобы Мори отпустил заложников. Он знал, что мужчина согласится, вероятно, уже догадываясь о мотивах Дазая.       Теперь они подумают, что у Чуи нет причин продолжать работать с нами, и они подумают, что он собирается их предать. Они не понимают, насколько ему интересно узнать об Арахабаки.       И тогда они решат действовать первыми.       Дазай встал, чтобы уйти, и жестом пригласил Чую следовать за ним. Двое членов Овец пытались уговорить Чую вернуться с ними, но он отказал им, сказав, что Арахабаки важнее.       Дазай сухо сказал им, что только у Чуи есть возможность выбирать, как использовать свою силу, и что даже дети могут это понять. Отмахнувшись как от угроз, так и от людей, он направился к выходу, уверенный, что Чуя последует за ним.       Он ухмыльнулся, услышав уверенные шаги Чуи позади себя.       Я вбил клин между Чуей и Овцами. А эти идиоты позаботятся обо всем остальном за меня.       Как забавно.