Глава 26
19 сентября 2024 г., 18:16
Дазай слегка поморщился, когда понял, где именно они были в его воспоминаниях на этот раз. Они стояли в одной из многочисленных комнат для допросов мафии, фигуры в плащах сидели, прислонившись к стенам, и все они были мертвы.
Он вспомнил этот момент. И, хотя он не признавался в этом, это было одной из причин, по которой он до сих пор не полностью признал Акутагаву. Неконтролируемая тяга мальчика к насилию и необходимость проявить себя стоили им ценного актива в виде захваченных членов Мимика.
Если бы они не были убиты, возможно, дополнительная информация, которую они могли бы получить от них, привела бы к тому, что с Мимиком можно было бы разобраться раньше, и… возможно, Одасаку остался бы жив.
Дазай знал, что это всего лишь принятие желаемого за действительное, и что теоретически многое можно было бы сделать по-другому, чтобы добиться такого результата, но Дазай никогда не утверждал, что умеет прощать. В последнее время он старался больше, потому что знал, что именно этого хотел бы для него Одасаку, но это был особый инцидент, который, как знал Дазай, ему было гораздо сложнее простить, чем большинство других вещей.
И он, конечно, никогда не простит Мори.
Они наблюдали, как младший Дазай расспрашивал своих людей о мертвых пленниках, на которых он специально расставлял ловушки, чтобы поймать живыми. Мужчины явно растерялись, понимая, что они со своим начальником зашли на опасную территорию, прежде чем Акутагава выступил вперед и сказал Дазаю, что это он убил захваченных мужчин.
Чуя поморщился, когда мальчик заговорил, зная, что реакция его напарника не будет хорошей. Дазай никогда не отличался милосердием к тем, кто препятствовал выполнению заданий, особенно когда это было сделано намеренно.
О чем, черт возьми, думал этот парень? Даже я должен признать, что это было чертовски глупо и невероятно расточительно.
Честно говоря, я почти удивлен, что Дазай оставил его в живых после этого.
***
Дазай наблюдал за своим учеником, пока перечислял, как мог использовать живых заложников, чего их только что лишил этот мальчик. Глупый ребенок явно не слушал, продолжая настаивать на своих действиях, несмотря на то, что Дазай ясно говорил ему, что он совершил ошибку. — Информация? — парень начал, напыщенно прикрыв глаза, — Как будто я бы… Он был прерван быстрым ударом Дазая в лицо. Мальчик отлетел назад от силы удара, перевернулся по инерции и приземлился, поскользнувшись на ногах, прежде чем рухнуть на четвереньки. Дазай направился к нему, не обращая внимания на перепуганных людей вокруг, — Тебе, должно быть, показалось, что я ждал каких-то оправданий, — начал он с кажущейся беспечностью. Наблюдая, как его ученик начинает кашлять кровью, он продолжил, — Прости, что ввел тебя в заблуждение. Протянув руку к ближайшему члену мафии, Дазай спокойно приказал, — Дай мне свой пистолет, — мужчина быстро подчинился, явно желая избежать подобной участи, и передал его. Дазай начал рассказывать Акутагаве о том, что у него есть друг, который приютил сирот, и что если бы он был тем, кто нашел Акутагаву вместо него, он бы терпеливо и твердо руководил им. Он посмотрел вниз на своего ученика, который к этому моменту уже отхаркал небольшую лужицу крови, его нос, вероятно, был сломан. — Однако, я человек, который ненавидит поступать правильно. Такие люди, как я… — с этими словами Дазай опустил пистолет, целясь парню в лоб, — Делают это со своими бесполезными подчиненными, — он выстрелил из пистолета три раза подряд, гильзы со звоном упали на землю. На несколько мгновений воцарилась полная тишина, прежде чем загорелся красный огонек способности Акутагавы, остановившей пули, — О? — спросил Дазай с усмешкой. Он знал, что способность мальчика поможет спасти ему жизнь и, в свою очередь, докажет его правоту. — Видишь? Ты можешь это сделать, — он говорил обманчиво легким тоном, — Сколько раз я тебе говорил? — спросил он, и в его глазах промелькнуло недовольство, — Кромсать несчастных заложников — это не единственное, на что ты годишься. Ты тоже должен уметь использовать свои силы для защиты. Акутагава болезненно захрипел, — Раньше у меня никогда не получалось это сделать, — сказал он, пытаясь восстановить дыхание. — Но ты только что это сделал, — начал Дазай, — Разве это не здорово? — спросил он, и в его голосе послышалось веселье, которого он не почувствовал. Он заметил, как Акутагава сердито посмотрел на него, стараясь не показывать боль, которую все еще испытывал от удара, — В следующий раз, когда ты облажаешься… — Дазай на мгновение умолк. На этот раз, когда Дазай посмотрел на своего ученика, его глаза были темно-красными, как лужа засыхающей крови, которая была пролита без пощады и раскаяния. И в его взгляде не было ничего, кроме огромной пустоты, которая грозила поглотить Акутагаву целиком и ничего от него не оставить. — Я ударю тебя дважды и выстрелю пять раз. — Понял? — спросил он после небольшой паузы, и его голос был таким же неумолимым, как и взгляд. После еще нескольких мгновений тишины, когда, казалось, все остальные члены мафии боялись даже дышать, Дазай повернулся, полностью отбросив Акутагаву за ненадобностью, и начал отдавать приказы своим людям обыскивать тела.***
— Дазай-сан? — начал Ацуши, широко раскрыв глаза, — …Думаю, я рад, что встретил вас именно тогда, когда встретил… а не раньше, — он был уверен, что немного дрожит, но не хотел, чтобы это было заметно. Однако он ничего не мог с собой поделать. Акутагава, который казался ему таким грозным, был так легко сбит с ног своим наставником, который, по-видимому, был намного сильнее, чем позволял всем думать. Ацуши и раньше слышал, что Дазая называли Демоническим вундеркиндом, но выражение его лица после того, как он выстрелил в Акутагаву, впервые заставило Ацуши подумать, что его наставник выглядит по-настоящему демонически. Кроме того, это был первый раз, когда сам Ацуши почувствовал небольшой страх перед своим наставником. Дазай поморщился при мысли о том, что Ацуши был бы его учеником тогда, а не сейчас. Хотя ему, вероятно, было бы гораздо легче относиться к Ацуши, потому что мальчик действительно слушал инструкции и учился на своих ошибках, он все равно был бы не в том настроении, чтобы воспитывать мальчика так, как он старался сейчас, — Думаю, я тоже рад, Ацуши-кун, — ответил Дазай, взглянув на мальчика с серебряными волосами. Он бы не признался в этом вслух, но Дазай знал, что он по-своему защищал своего ученика, и ему была ненавистна мысль о том, что кто-то снова причинит мальчику эмоциональную боль. Особенно, та его версия себя из мафии. Чуя молча наблюдал за ними обоими, скрестив руки на груди. Хотя он не был слишком удивлен поведением Дазая, поскольку был его напарником и видел, как тот поступал гораздо хуже, он мог понять шок, который, должно быть, испытал парень, увидев это. Дазай из прошлого и Дазай, который существовал сейчас, были двумя похожими, но в то же время невероятно разными существами. Чуя был просто рад, что перемены, казалось, были к лучшему.***
Дазай сидел рядом с кроватью, на которой лежал Одасаку. Медики мафии вытащили его из леса, где он потерял сознание. По-видимому, в его организме было небольшое количество яда. Достаточное, чтобы нанести серьезный ущерб, если его не лечить сразу, но его также было легко диагностировать и исцелить. Так что, скорее всего, его поместил туда кто-то, кто хотел, чтобы Одасаку на некоторое время исчез из поля зрения, но не умер или не пострадал. Это также должно исходить от кого-то, кто знал, как работает способность Одасаку и как ее обойти. Так что, скорее всего, это был Анго. Дазай нахмурился, услышав ход своих мыслей, но не мог сказать, что был удивлен. В конце концов, он предсказывал, что нечто подобное произойдет задолго до того, как оно произошло. Он снова посмотрел на своего друга, лицо которого было залито светом заходящего солнца. Дазай почувствовал, как его захлестывает волна привязанности к этому человеку. Дазаю придется купить Одасаку красивый блокнот, чтобы он мог записывать в него идеи для рассказов или что-то в этом роде, когда все закончится, чтобы компенсировать все это испытание. Внезапно его внимание привлекло то, что глаза Одасаку начали медленно открываться, — Ты не спишь, Одасаку? — спросил он, заметив, что взгляд мужчины переместился на него, пока он говорил. Это было хорошо, это означало, что он, по крайней мере, частично соображал, — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, и в его голосе любому, кто хорошо его знал, было заметно беспокойство. В конце концов, всегда был шанс, что что-то пошло не так, пока он лечился от яда. Одасаку медленно сел и заговорил, — У меня такое чувство, будто я испытываю все похмелья, которые будут у меня в ближайшие пятьдесят лет, одновременно, — его голос действительно соответствовал описанию, как будто он изо всех сил старался говорить внятно через головную боль. Дазай сделал мысленную пометку попросить кого-нибудь дать ему обезболивающее в ближайшее время.***
Ацуши улыбнулся своему наставнику, на мгновение забыв о своих прежних страхах, — Вы были ему действительно хорошим другом, Дазай-сан. Некоторые друзья не стали бы вот так сидеть у чьей-то постели, чтобы убедиться, что с ними все в порядке. Дазай почувствовал, что слегка краснеет, все еще не привыкший слышать искреннюю похвалу. В конце концов, он никогда даже близко не считал себя хорошим другом. На самом деле, обычно он думал наоборот. — Да, и где же было это внимание все те разы, когда я застревал в больнице? — спросил Чуя, шутливо обидевшись. Дазай небрежно пожал плечами, — Я пытался навестить тебя, но когда я спросил, в какой палате ты находишься, никто не смог тебя найти, потому что ты слишком маленького роста, чтобы тебя можно было разглядеть, — он быстро отклонился назад, чтобы избежать удара, который Чуя нацелил ему в лицо, и слегка ухмыльнулся. Он, честно говоря, скучал по частым перепалкам с Чуей, и у него было ощущение, что Чуя тоже скучал по этому, судя по легкой ухмылке, которая все еще была на лице другого, несмотря на оскорбление. Может быть, я смогу придумать какой-нибудь предлог, чтобы почаще доставать его в нерабочее время…***
Дазай объяснил общую ситуацию, после чего указал рукой вперед, — Мы в невыгодном положении. Одасаку оглянулся, — Этот Акутагава — один из твоих подчиненных, не так ли? — спросил он, — Я слышал, что у него сильная атакующая способность, — мафия была полна слухов, это точно. — Он словно обнаженный меч без ножен, — возразил Дазай с усталостью в голосе, — Я уверен, что в ближайшем будущем он станет самым сильным одаренным членом мафии, но прямо сейчас ему нужен кто-то, кто научил бы его вкладывать клинок в ножны, — он оглянулся и увидел удивленное выражение на лице своего друга. Дазай слегка улыбнулся, — Извини, это было похоже на нравоучение.***
Чуя фыркнул, — У парня, наверное, случился бы сердечный приступ от радости, если бы он узнал, что ты такое о нем сказал, — затем он упер руки в бока, свирепо глядя на своего партнера, — Но что, черт возьми, ты имеешь в виду под «самым сильным одаренным членом мафии»? — Чуя мог признать, что Акутагава был силен, но он был уверен, что все равно сможет размазать его по полу в драке. С чего это Дазай взял, что этот парень будет сильнее его? Дазай закатил глаза, видя, что его собеседник надулся из-за пренебрежения его способностями, — Успокойся, чиби. Я имел в виду самого сильного из обычных мафиози. Ты не в счет, — однако вслух он отказывался признавать, что всегда мысленно относил Чую к отдельной категории. У Слизняка бы так выросло эго, что его крошечное тельце не могло бы его выдержать. …Дазай сделал мысленную пометку использовать это оскорбление против него в ближайшее время. Он, вероятно, отреагирует довольно забавно, и Дазай хочет это увидеть. Чуя был достаточно успокоен этим заверением, — Хорошо, тогда я могу это принять, — он кивнул, что-то решив для себя, — Мне нужно в ближайшее время провести спарринг с парнем и дать ему советы о том, как лучше мыслить во время боя. В конце концов, у него действительно есть большой потенциал и для защитных приемов. Губы Дазая дрогнули. Спарринг с Чуей действительно пошел бы Акутагаве на пользу. Интересно, смогу ли я убедить его провести спарринг и с Ацуши тоже…***
Дазай проинформировал Одасаку о нападении, которое в данный момент происходит с участием Мимика и подчиненных Дазая. Он замолчал и поднял глаза, услышав, как его друг надевает кобуру с оружием. — Одасаку? — спросил он, слегка нахмурив брови и с беспокойством в голосе, — Ты же не всерьез собираешься идти, не так ли? — обычно у Дазая не было бы особых проблем с этим, но, в конце концов, мужчина только что очнулся после отравления. Одасаку оглянулся со своего места, — Мы ударим по ним всем, что у нас есть, верно? — спросил он так, как будто подвергать свою жизнь опасности, чтобы помочь другим, было чем-то, что сделал бы каждый. — Я не думал, что тебя заинтересует конфликт, ведь ты не убиваешь людей, — заметил Дазай, который уже был в курсе планов своего друга. — Я — нет, — мужчина встал и направился к двери. Дазай весело рассмеялся, — Тогда почему? Одасаку ответил, что за свою жизнь он накопил много долгов, и что если подчиненные Дазая в опасности, то им нужна помощь. Сказав это, он вскоре вышел из комнаты, направляясь им на помощь. Дазай мягко улыбнулся, его глаза, казалось, впервые стали цвета расплавленного меда, — Тебе следует забыть о своих долгах, — его голос был тих и полон невысказанной симпатии. — Никто не помнит, чем ты им обязан. Вскоре после этого он достал свой телефон, чтобы написать одному из членов медицинской бригады в здании, чтобы тот передал Одасаку обезболивающее, которое он должен принять перед уходом в бой.***
У Чуи защемило в груди. Он никогда раньше не слышал, чтобы голос Дазая звучал так открыто и нежно. Дазай потерял человека, который на самом деле сумел добиться от него такого тона голоса… Как бы сильно Чуя ни хотел узнать, что произошло, он начал бояться этого. Он лучше, чем кто-либо другой, знал, что некоторые вещи заслуживают того, чтобы остаться похороненными в прошлом. Дазай грустно улыбнулся воспоминаниям. Это был один из последних случаев, когда он мог провести время с Одасаку, не испытывая при этом негативных эмоций. Он скучал по тому легкому ощущению, которое раньше дарило ему общение с Одасаку. Он скучал по тому, как раньше они могли часами просто болтать ни о чем за выпивкой. Он скучал по тому, как сильно Одасаку доверял ему, знакомил его со своими детьми. Он скучал по тому, что Одасаку никогда ни за что не осуждал его, всегда просто принимая Дазая таким, какой он есть. …Он скучал по Одасаку.
