I Slept With Someone From the 118 and All I Got Was A Broken Nose (Eddie Diaz Can't Relate)

Свет в переполненном зале слишком яркий. Он вспыхивает на лице Эдди разными формами и цветами, подстраиваясь под ритм, по его мнению, ужасной музыки, которую диджей в данный момент играет через динамики, пока Эдди терпеливо ждет, когда бармен закончит готовить им напитки. Эдди смотрит на 118, сидящих все вместе за столом, в основном скрытым от других людей. Он замечает, как Бак начинает оживленно жестикулировать руками, вероятно, готовый пуститься в какое-то оживленное объяснение на, без сомнения, нишевую тему. Все 118 тусуются в The Firehouse — не в самой пожарной части, а в печально известном баре с таким же названием, с большой буквы T и F, в нескольких кварталах отсюда. Их 24-часовая смена закончилась особенно тяжелым вызовом. Было три жертвы. И Эдди знает, что они сделали все, что могли, и что могло быть намного, намного хуже. Но никогда не становится легче, когда есть тела, которые нужно унести, и жизни близких людей, которые вот-вот изменятся навсегда. Так что, идти куда-нибудь с командой, это не просто традиция. Это потребность. Им всем это нужно, нужно отбросить все ужасы и трудности дня и просто попытаться немного расслабиться. И даже если Эдди совсем не хочется, он пытается. Он делает единственное, что ему дается легко, а именно, сосредотачивает все свое внимание на Баке и слушает его болтовню. Он слышит конец тирады Бака, когда тот подходит к их столику, сжимая в руке свои и Бака напитки. «—так что да, вот почему никогда не следует оставлять своих кошек одних во время грозы». Эдди не может сдержать ласковой, вероятно, очевидной улыбки, появляющейся на его лице, когда он передает Баку его пиво. «Вы хорошо проводите время?» — спрашивает он. Бак реагирует на его голос почти мгновенно, поворачиваясь на своем месте. Эдди клянется, что видит, как сверкают глаза Бака. Они выглядят как океан, когда на него падает солнце. Мерцающие. Красивые. «Он как раз рассказывал нам о безопасности кошек во время грозы», — отвечает Хен с другого конца кабинки. «Это было очень познавательно, на самом деле». «Откуда ты вообще это знаешь? У тебя нет кошки. Или вообще какого-либо домашнего животного, если на то пошло», — спрашивает Эдди, и в его голосе слышится веселье. Бак просто пожимает плечами и улыбается. «Я просто делаю это. О, Эдди, кстати, посмотри», — он поднимает телефон к лицу Эдди, яркое пятно перед ним. Эдди приходится несколько раз прищуриться, прежде чем он может прочитать то, что на экране. Состав участников фестиваля Los Angeles Sun Festival 2024: Fall Out Boy, My Chemical Romance, Paramore присоединяются к сет-листу «Сегодня утром я случайно наткнулся на статью! Разве это не потрясающе? Держу пари, Крису очень понравилось бы пойти и посмотреть на свои любимые группы. Я уже позвонил менеджеру фестиваля. Он сказал мне, что есть такая штука, как Accessibility Passes, которая дает нам ранний вход, чтобы мы могли оказаться где-нибудь в первых рядах». И Эдди, он просто... он тает. Потому что, да, Крису бы понравилось это. Он был бы на седьмом небе от счастья, если бы пошел, на самом деле; Fall Out Boy и My Chemical Romance — две его любимые группы. И Бак ищет что-то, связанное с Крисом и Эдди, это не новость. Вообще-то нет. Бак делает такие вещи с тех пор, как встретил этого ребенка. Но Эдди все еще немного удивляется каждый раз, когда ему напоминают, как сильно Бак заботится об этом ребенке, как будто это его собственный сын. "Эдди?" Эдди запоздало понимает, что он на самом деле еще не ответил Баку. Вместо этого он просто стоял там, глядя на Бака, как влюбленный дурак, без сомнения. «О, да. Да, Бак. Это действительно потрясающе. Он будет так взволнован, когда увидит это», — отвечает Эдди. Бак с энтузиазмом кивает. «Так мне стоит их забронировать?» — спрашивает Бак. Эдди с энтузиазмом кивает. «Да, определенно!» Эдди собирается спросить Бака, какие еще артисты уже были объявлены, когда замечает костыли Бака, лежащие рядом с ним на полу. Он указывает на них. «Ты в порядке?» Бак кивает. «Да», — отвечает он. «Просто… не мог толком опереться на ногу после смены. Наверное, я как-то повредил ногу, спрыгнув с крыши той машины, или что-то в этом роде». Эдди внимательно смотрит на него. «Это также может быть из-за слишком долгого стояния. Последний вызов занял некоторое время, и ты стоял на ногах практически все то время», — отвечает Эдди. «Я пожарный, Эдди. Я не могу просто сесть, когда мне хочется. К тому же, это не так уж и плохо», — отвечает Бак с легкой улыбкой на лице. Это должно было успокоить. Однако Эдди может читать Бака как книгу. Он видит, как его глаза выдают «это неважно, я привык». Эдди смотрит на него взглядом, что-то вроде: " Тебе не нужно притворяться со мной. Ты не обуза, если тебе больно". «Просто — дай мне знать в следующий раз», — отвечает Эдди. Дай мне знать, чтобы я мог позаботиться о тебе. Бак дарит ему одну из своих улыбок Бака — тех, что освещают всю комнату и заставляют желудок Эдди чувствовать себя так, словно там рой бабочек просыпается от спячки, — и Эдди знает, что он имеет в виду именно это, когда говорит: «Да, хорошо. Я так и сделаю, Эдди. Спасибо, что заботишься обо мне». Эдди собирается ответить, сказать что-то вроде: «Не беспокойся об этом , и ты никогда не должен чувствовать себя виноватым или плохим из-за того, что хочешь, чтобы кто-то принял во внимание, что тебе тяжело, потому что это должно быть чем-то элементарным, здравым смыслом, и я буду спорить со всеми, кто заставит тебя чувствовать себя дерьмом из-за этого», но внезапно в комнате раздается другой голос, заставивший вздрогнуть и Бака, и Эдди. «Всем привет, извините, я немного опоздал». Эдди чувствует себя плохо из-за того, что он совсем забыл о Томми Кинарде. Бак поворачивается к Томми и отвечает с улыбкой. «Привет», — говорит он. В то же время Хен говорит: «Тебе уже слишком поздно слушать, как Бак рассказывает факты о кошках». Томми смеется, но Эдди слышит по тому, как он выдавливает это изо рта, что Томми не находит рассказы фактов Баком такими забавными или милыми, как другие пожарные, Эдди. Позор, на самом деле. (..) Еще несколько напитков в этот вечер, и Эдди чувствует, что он становится немного свободнее. Он расслаблен на стуле, вся левая сторона его тела прижата к Баку, голова немного откинута назад, когда он смеется над одной из шуток Рави — по общему признанию смешной. Его голова кажется менее полной, и комната начала немного кружиться. И если кто-то увидит, что его взгляд задерживается на лице, рту, носу, щеках Бака немного дольше, он просто спишет это на алкоголь. В целом, все, что он чувствует сейчас, ощущается хорошо. Но тут Томми возвращается из бара, и маленькая темная грозовая туча, кажется, влетает в комнату, портя настроение Эдди. Когда Томми занимает место рядом с Баком и обнимает его за плечи, Эдди сглатывает жгучую ревность, которая, как он чувствует, поднимается к горлу. Он неохотно отстраняется от Бака. Затем заиграла какая-то старая песня, и Томми что-то шепчет на ухо Баку. Эдди, вероятно, должен отвести взгляд, потому что это личное. Но с другой стороны, Бак его друг, и это более-менее свободная страна, так что он может делать все, что, черт возьми, захочет. (Он понимает, как по-детски это звучит, но что поделать.) И тут Бак громко говорит: «Нет, Томми», и разговор становится очень напряженным, и вдруг все уже не такое личное. Потому что Томми на самом деле повышает голос. «Эван, послушай…» «Я сказал нет, Томми. Я не хочу сейчас танцевать». «Но эта песня! Она потрясающая. К тому же, тебе нужно немного расслабиться. Ты просидел на этом месте весь вечер! Тебе что, восемьдесят? Поживи немного». Эдди считает, что это очень нагло, учитывая, что это говорит человек, который находится в двух шагах от того, чтобы оказаться в доме престарелых. «Я не думаю, что танцы — это хорошая идея прямо сейчас. Моя нога все еще очень болит», — говорит Бак. Эдди замечает две вещи. Во-первых, как напряженно звучит его голос. Во-вторых, как трудно Баку признать это. Он даже шепчет последнюю часть, по-видимому, боясь, что его услышат другие люди. Конечно, Томми этого не замечает. Его голос старательно громкий, когда он говорит. Или, по крайней мере, так воспринимает это Эдди. И, судя по тому, как Бак морщится, он тоже. «Как это вообще возможно, что твои ноги так болят после вызова? К тому же, ты выглядишь нормально. Ты просто придумываешь оправдания, потому что не хочешь танцевать со мной!» Выражение лица Бака — именно то, чего и боялся Эдди. Смущенное. Виновное. Неловкое. Грустное. Эдди сейчас чертовски кипит. Он хочет... он не знает, что хочет сделать. Но он хочет, чтобы этот человек ушел. Он смотрит в глаза Баку, и они ведут молчаливый разговор. Что-то вроде «Я хочу его убить» , должно быть, отразилось на его лице, потому что Бак слегка качает головой, сообщая вариацию печально известного «Все в порядке, я в порядке, не волнуйся». Томми издает раздраженный звук. "Похрен." Эдди думает: если бы у меня был Бак, как у тебя, я бы обращался с ним гораздо лучше, чем ты когда-либо мог. Я бы держал его сердце в своей ладони и никогда не отпускал. Но он этого не говорит. Вместо этого он подносит бутылку пива к губам и делает большой глоток. Поначалу атмосфера действительно напряженная. Эдди несколько раз пытается привлечь внимание Бака, даже пытается дотянуться до него, но теперь между ними словно воздвигнут невидимый барьер. Он замечает, что Бак на самом деле не с ним, а в его собственной голове, думая Бог знает о чем, и все из-за Томми, блять, Кинарда, который изначально не заслуживал любви Бака. И Эдди знает, что это ужасно думать так о парне своего лучшего друга. Но он просто ничего не может с собой поделать. С тех пор как Бак был с Томми, он не видел его по-настоящему счастливым, ни разу. Но затем Эдди наконец-то удается привлечь внимание Бака, успокаивающе сжав его бедро. Бак встречается взглядом с Эдди, и Эдди использует этот момент, чтобы начать новый разговор с Баком. Бак начинает разговор о животных в зоопарке и начинает суммировать миллион разных фактов; то, что он узнал во время одной из своих поездок в зоопарк с Крисом, но также и то, что он сам исследовал в гугле, когда ему было скучно между вызовами. И Эдди слушает. Он всегда так делает, когда дело касается Бака. Он слушает его, уделяет ему внимание и задает ему вопросы. Ему это нравится. Ему нравится слушать, как Бак разглагольствует о тигрятах, выдрах и пингвинах, и ему нравится , как глаза Бака сверкают, когда он вспоминает забавное воспоминание о том, как они с Крисом проходили мимо ламы, которая на самом деле плюнула в них, и он... Да, ему это очень нравится. Итак, некоторое время после этого все, кажется, идет отлично. Однако Эдди замечает, как Бак пытается, но не может вовлечь Томми в разговор более одного раза. Каждый раз, когда он задает ему вопрос или рассказывает ему факт, Томми просто издает неопределенный звук или неопределенно кивает, прежде чем снова начать прокручивать что-то на своем телефоне. И каждый раз, когда Томми делает что-то подобное, энтузиазм Бака, кажется, немного угасает. Блеск в его глазах тускнеет вместе с ним. Поэтому, когда Томми встает со своего места, чтобы пойти в туалет, Эдди легонько подталкивает Бака плечом. «Ты в порядке?» Бак просто пожимает плечами. «Да, все в порядке». «Но так ли это?» "Что ты имеешь в виду?" «Он мог проявить хотя бы какой-то интерес». Бак теребит нижнюю губу между зубами. «А, Эдди, все в порядке. Это не проблема, не волнуйся». И Эдди хочет что-то сказать. Хочет сказать Баку, как это важно и как он никогда не будет обращаться с Баком так. Как он будет ловить каждое слово, которое вылетает из уст Бака. Но это не то, что Бак хочет услышать, не от него. У Бака есть парень, черт возьми. Ужасный, но все же парень. Вместо этого Эдди смотрит на часы. Пять минут первого ночи. У них с Баком завтра ранняя смена, так что ему, наверное, пора идти. Вот только он не может оставить Бака здесь с Томми. Не так. Не тогда, когда Эдди почти на сто процентов уверен, что Бака не пригласят в квартиру Томми позже, потому что, по всей видимости, другому мужчине «нужно личное пространство» и «еще рановато приезжать и ночевать здесь, ты так не думаешь, Эван?», что означает, что Бак вернется в свой лофт, чтобы побыть наедине со своими мыслями, и да, к черту все это. Эдди везет Бака домой. «Я отвезу тебя домой, ладно? Уже поздно». Они оба знают, что «дом» не означает лофт Бака. Бак кивает. «Ладно. Но сначала я попрощаюсь с Томми». Эдди кивает. Он выходит из за стола и забирает обе куртки. Он идет к бару, чтобы заплатить, оставляя Бака постоять у стола некоторое время. Когда он возвращается, Томми как раз выходит из туалета, его брови подняты. «Эй, Томми. Мы, э-э, мы уходим», — говорит ему Бак. Томми смотрит на Бака с непроницаемым — или, может быть, просто бесстрастным — выражением лица. «Уже?» Эдди вмешивается: «У нас завтра ранняя смена». Томми выглядит раздраженным. «Я ожидал, что сегодня смогу потанцевать с тобой хотя бы один раз, Эван». Бак смотрит вниз. Эдди замечает, как он прислонился к столу, перенеся весь свой вес на одну ногу. «Я, э-э-э, прости, Томми. У меня сегодня действительно плохой день. Н-но, эй! Мы можем пойти в тот шикарный итальянский ресторан завтра вечером, если хочешь? Я могу зарезервировать нам столик. Будет весело!» Томми выглядит не впечатленным. «Верно». Бак сдувается. «Томми, я...» «Нет, Эван. Все в порядке. Иди домой. Или что ты там задумал. Я ведь для тебя не имею никакого значения». Бак вздрагивает от этих слов. "Что?" Но Томми только закатывает глаза. «Не прикидывайся дураком, Эван. Ты мне сегодня почти ничего не говорил». Ну, это просто несправедливо. Потому что Бак действительно, блять, пытался вовлечь Томми в разговор, с горечью думает Эдди. Это Томми было наплевать. Бак, должно быть, думает то же самое, потому что его слова резки, когда он их произносит. «Но я говорил». «Да, конечно». Эдди искренне хочет, чтобы Томми просто замолчал. Бак стоит на своем. «Что? Я же с тобой говорил!» «Да, о животных в зоопарке». «Что не так с животными в зоопарке?» — спрашивает Бак, искреннее замешательство смешанное с гневом и раздражением. Да, думает Эдди, что не так с животными в зоопарке? Неужели это такая тяжкая ноша — слушать, как Бак воодушевляется чем-то? «Боже, Эван». Бак на это просто огрызается. «Что?» Томми качает головой. «Ничего, просто…», — он вскидывает руки в воздух, как будто показывая, что он закончил разговор. Хорошо, потому что Эдди перестал его слушать еще до того, как он успел открыть рот. Но, судя по всему, Бак не готов отпустить его. Что, собственно, и хорошо, думает Эдди. Пора ему наконец сказать Томми, что он о нем думает. «Почему тебя это никогда не волнует?» "Что?" «Когда я говорю о чем-то, о чем угодно. Тебе никогда не интересно. Тебе никогда не интересно то, о чем я говорю!» «Боже мой, Эван». Бак продолжает, на его лице написан гнев. Это как взорвавшаяся бомба. «Что? Это правда. Тебе наплевать. Ты даже не пытаешься притвориться, что тебе интересно, тебе наплевать!» Честно говоря, сердце Эдди разбивается на миллион маленьких кусочков. Бак вообще не заслуживает того, чтобы чувствовать себя так. «О Боже, Эван, иногда я забываю, какой ты чертовски навязчивый». И Эдди на самом деле не собирался этого делать. Он, конечно, не раз думал об этом. Но думать о чем-то и делать это на самом деле — это две совершенно разные вещи. (Эдди бы знал, ведь он тоскует по Баку, но ничего не делает. Хотя Бак, вероятно, знает. Учитывая, насколько очевидным порой бывает Эдди, это, вероятно, трудно не заметить.) Кроме того, он не считает себя жестоким человеком — по крайней мере, больше. Сдерживать свой гнев, выплескивая его на ринге, — это уже не он. Так что на самом деле он не собирался этого делать. Но Томми Кинард, который ни разу не проявил никакого интереса или энтузиазма за те два месяца, что он был с Баком, — только что назвал Бака навязчивым. И — ну. Эдди даже не может описать ту абсолютную ярость, которая наполняет его с головы до ног, когда он слышит эти слова из уст другого мужчины. Он также не упускает из виду боль, отражающуюся на лице Бака. Так что да, он ни в коем случае не считает себя жестоким человеком. Но он все равно бьет Томми прямо в нос. После этого все происходит как в тумане. Эдди смутно улавливает хруст, тошнотворный звук в тот момент, когда его кулак сталкивается с носом Томми. Он морщится от боли, проходящей через его руку, раскалывая костяшки пальцев. Затем раздается шум. Много шума. Удивленный крик Томми. Голос Бака, выкрикивающего его имя. Его имя — не Томми, а его — подсказывает его полный надежд маленький мозг. Нос Томми выглядит — не очень, на самом деле. Вероятно, сломан. С рукой Эдди тоже не все в порядке, но он сам навлек это на себя, ударив другого мужчину по лицу. Бак смотрит на него. Его лицо красное. Эдди не знает, что происходит, только то, что за какие-то десять секунд он крупно облажался. Он запинаясь произносит эти слова, отрывая взгляд от Бака и уставившись на свои руки. Он понимает, что дрожит. «Чёрт, Бак, я...» Голос Бака краток, когда он отвечает: «Пошли, Эдди». "Что?" «Я сказал, пойдем» . Бак не произносит больше ни слова, вытаскивая Эдди из бара и усаживая его в свой джип. (..) Прошло пятнадцать минут. Не то чтобы Эдди считал он считал. Бак молчал всю дорогу до дома Эдди. Я облажался, я облажался, я облажался, голова Эдди крутится на повторе. Саундтрек его жизни, на самом деле. Когда они входят на кухню Эдди, Бак находит стул, безмолвно приказывая ему сесть. Эдди делает то, что ему «сказали». Он молча наблюдает, как Бак достает аптечку из одного из кухонных шкафов и ставит ее перед Эдди на стол. Затем он берет свой собственный стул и садится рядом с Эдди, их колени соприкасаются. Бак открывает аптечку и осторожно берет руку Эдди в свою, внимательно ее разглядывая. Руки у него мягкие. Эдди это знает, но все равно иногда удивляется, насколько они мягкие. Он берет дезинфицирующее средство, ватные диски и начинает осторожно проводить ими по слегка окровавленным костяшкам пальцев Эдди. Все это кажется таким интимным. Таким нежным. Эдди мог бы закричать. Но Бак все еще не смотрит на него. И ничего не говорит. Когда Бак разматывает бинт и прижимает его к руке Эдди, Эдди больше не может этого выносить. Он делает неровный вдох. «Можешь что-нибудь сказать, пожалуйста?» Тишина. «Бак?» По-прежнему ничего. «Извини, ладно? Я знаю, что ты сейчас, наверное, на меня злишься. Черт, я злюсь на себя». Это окончательно выводит Бака из себя. «Я злюсь, но не по той причине, о которой ты думаешь, Эдди». "Что?" Бак вздыхает. «Мне все равно, что ты ударил Томми — что, вероятно, само по себе хреново, но что поделать. Я не злюсь из-за этого. Я злюсь из-за того, что ты подвергаешь себя опасности. И ради чего?» Ради что? Он буквально назвал тебя... «Он назвал тебя навязчивым!» — кричит Эдди, возмущенный воспоминаниями. Бак перестает накладывать повязку и просто поднимает брови. «Он меня так назвал — ладно». У Эдди отвисает челюсть. "Ладно??" Бак выглядит более чем удивлённым. Он отпускает теперь забинтованную руку Эдди. Эдди почти скулит от потери мягкой, теплой ладони Бака на своей собственной. «Да, ладно? Я имею в виду, что меня называли и похуже». Это совсем не помогает Эдди чувствовать себя лучше. «Это не делает это нормальным! Он не имел никакого права так тебя называть. Так тебя обижать. Грёбаный мудак», — бормочет Эдди. Бак усмехается. «Я могу позаботиться о себе, Эдди. Я не какая-то девица в беде, которую нужно спасать, или что-то в этом роде». После этого он сердито встает со стула и идет в гостиную. Эдди следует за ним. «Я знаю, что ты не такой! Черт, Бак. Я знаю, что ты можешь постоять за себя. Я знаю, что ты мог бы легко сделать это в одиночку. Но тебе не нужно этого делать , в этом-то и суть!» Эдди чувствует, что начинает расстраиваться, поэтому он делает глубокий вдох. Ответ Бака приходит быстро. «Я просто... Я не хочу, чтобы ты пострадал из-за меня. Честно говоря, я просто не хочу видеть, как ты страдаешь, и точка». «Ты же знаешь, что это невозможно, Бак». «Я знаю это, Эдди. Боже, я знаю. Просто...» — он в отчаянии вскидывает руки. «Я знаю. Прости. Боже, Бак. Прости меня. Я просто... Я терпеть его не могу». «Да. Я понял это, когда ты ударил его по лицу». Эдди морщится. Да. «Он просто… он обращается с тобой как с дерьмом». «Эдди», — это звучит как предупреждение. Однако Эдди не отступает. «Нет, он так делает. Это все, что он делает. Или не делает. Кажется, ему никогда нет дела, он думает, что ты навязываешься на самом деле он назвал тебя навязчивым еще час назад, он никогда не принимает во внимание ничего важного. Его нет рядом с тобой, Бак. Никогда не было». "Похрен." Эдди усмехается. «Похрен?» «Да. Похрен. Но это не твоя проблема. Просто брось это». «Бросить это?» Бак вздыхает. «Да. Брось это. Почему тебя это так волнует?» «Почему меня это так волнует?» «Да. Почему?» «Ты серьезно понятия не имеешь?» — спрашивает Эдди, сбитый с толку. Он думал, что его удар Томми выдаст его чувства. «Эдди, что?» И, вероятно, ему не следует этого говорить. Вместо этого ему следует сделать еще один глубокий вдох и вообще прекратить разговор. Следует снова спрятать все это, поглубже в ящик, откуда оно и пришло, и никогда больше не поднимать эту тему. Однако у него не самый лучший послужной список в принятии разумных решений. Поэтому он не прячет это в ящик. Вообще. На самом деле, он как бы взрывается. И затем он повсюду. «Потому что я, блять, люблю тебя, Бак. Потому что я, блять, не могу смотреть, как у него появляется возможность — целовать тебя, трогать тебя и, блять, любить тебя, но он совершенно ничего из этого не делает». "Эдди-" «И я, наверное, сильно облажался, сказав тебе это, но мне уже все равно. Я люблю тебя. Я влюблен в тебя. На самом деле, уже давно. И я знаю, что не могу быть с тобой. Я знаю, что ты не чувствуешь того же. Но я люблю тебя, и это убивает меня, но я никогда не перестану любить тебя». "Эдди." «Нет, Бак, все в порядке. Я не против, ладно?» Бак делает шаг вперед. «Я не люблю Томми». «Ты... ладно?» Бак сглатывает. «Я даже не уверен, нравится ли он мне — на самом деле». «То же самое» , — думает Эдди. И тут его мозг догоняет, что на самом деле имеет в виду Бак. Что? «Есть только один человек, которому принадлежит мое сердце. Я просто никогда не рассматривал это как возможность, — Бак подходит еще ближе, — до этого момента». "Хм?" Ого. О, ладно. Ладно! «Эдди», — повторяет Бак, на этот раз тише. «Пожалуйста, скажите мне, если я неправильно понял», — говорит Эдди, делая шаг к Баку и заставляя его отступить назад так, чтобы он оказался прижатым к спинке дивана. Бак сглатывает. Эдди следит глазами за движением в его горле. «Определенно ничего неправильного», — шепчет Бак. И затем Бак в конце концов сокращает расстояние маленьким, нерешительным поцелуем в губы Эдди. Это сладко, нежно и невинно. Это также закончилось слишком быстро и честно? Эдди этого недостаточно прямо сейчас. Поэтому он делает единственное, что имеет смысл в этой ситуации: хватает Бака за воротник и жадно впивается губами в его губы. Руки Эдди почти сразу же находят талию Бака. Он чувствует горячее прикосновение губ Бака к своим, и прежде чем он успевает осознать, что целует Бака, своего лучшего друга почти десятилетия, он чувствует, как язык Бака скользит по его губам, требуя входа. «Такой нуждающийся», — бормочет он в губы Баку. «Тебе нравится», — отвечает Бак. Он прав. Он почти сразу же открывает его для Бака, не теряя больше времени, и позволяет ему тщательно и медленно облизать свой рот. Затем его собственный язык находит язык Бака, и он дрожит с головы до ног от контакта. «Блять , — думает он. — Нам надо было сделать так раньше». Они расстаются на секунду, потому что, как бы им ни хотелось продолжать, в какой-то момент им нужно сделать вдох. Однако не прошло много времени, как их рты снова столкнулись. Эдди клянется, что губы Бака словно магнит, постоянно притягивающий его, снова и снова и снова. Когда руки Бака скользят от талии Эдди к его заднице, Эдди не может не выдохнуть имя Бака себе в рот. Это отдаленно напоминает молитву. Когда Бак перетаскивает Эдди со спинки дивана к ближайшей стене и начинает оставлять синяки на его шее, Эдди на мгновение задумывается, не так ли ощущается Рай. Он думает, что это может быть так. (..) «Прости, что я сегодня пострадал», — шепчет он, когда они сидят рядом на диване позже тем же вечером. «Ты прощен», — отвечает Бак. «Просто постарайся больше так не делать. Твои руки слишком красивы, чтобы быть ранеными и окровавленными». «Ты думаешь, у меня красивые руки, Бак?» «Да. Я думаю, что каждая часть тебя прекрасна». «Ты заставляешь меня краснеть». «Я знаю», — бормочет Бак ему в губы. «Так красиво». (..)