Зелёное на красном

И массивные двери захлопнулись с оглушительным звоном защёлок. Ловушка закрылась. Они стояли там, в Большом зале, ожидая вступительного слова директора, смешков Пожирателей смерти, надменного фыркания чистокровных сокурсников, да чего угодно, что могло рассеять гулкую тишину. Отец говорил Теодору, что стоит готовиться к чему-то подобному. Он многое знал, будучи близким соратником Тёмного лорда. Снова. Отец говорил Теодору, что в этот раз им не простят ошибок. Зал прежде не был так мрачен, он едва подсвечивался несколькими свечами, но видно было всё. Теодор смотрел не глазами. Он слышал напряжённый шёпот, истеричные всхлипы и сдерживаемый плач. Будто бы сам воздух передавал ему состояние учеников его родной школы. Теодор прекрасно всё понимал, дураком он не был. Что-то тёмное больше не грядёт. Оно настало. И всё, что им остаётся — это терпеливо ждать своей участи. Глазами он пробежался по факультетам, сам не зная, чего ожидал увидеть. Многие нервничали. Предсказуемо. Некоторые дёргались, то и дело посматривая на закрывшиеся двери, будто бы всё было шуткой. Будто бы никто не слышал голоса Тома Мракса в своей голове. Будто бы никто не знал, что Ордена Феникса больше нет. Будто бы никто не знал, что всех сопротивленцев уничтожили в их постелях при помощи древней тёмной магии, делающей даже самых верных людей предателями. Вдруг Нотт заметил её. Заметил и излишне шумно, как ему показалось, вздохнул. Ему казалось, что девчонка достаточно умна, чтобы сбежать при первом подозрении на опасность. Но нет. Она так и стояла тут. Вместе с другими гриффиндорцами. Чёртов красный цвет бросался в глаза и нервировал их. Она стояла с таким лицом, будто бы находилась на своём любимом зельеварении, закусывая нижнюю губу и складывая руки вместе, под грудью. Теодор часто видел, как она так делает, когда пытается сосредоточиться или справиться с напряжением. Он с недовольным выражением прикрыл глаза. О, он бы помог ей с её напряжением. Честно говоря, он еле сдерживался, когда она кусала свою губу. Еле сдерживался, когда наблюдал за ней на совместных уроках, глядя, как она поправляет свою коротенькую гриффиндорскую юбку, вероятно, внутренне сетуя на то, что её шармбатонская форма была длиннее и приятнее на ощупь. Глядя, как она пьёт мятный чай в Большом зале, сидя за какой-нибудь дополнительной справочной литературой по зельеварению, готовясь разрабатывать новые рецепты зелий на продажу, а её ключицы слишком явно очерчиваются сквозь возмутимо тонкую ткань её дешёвой рубашки. Глядя, как лучи света, падающие через весь класс, достигают её дальнего ряда, у стены, и отражаются от её пшенично-светлых волос, падающих на хрупкие плечи лёгкими волнами. Такие хрупкие, что можно сломать одним лишь взглядом… Да, Теодор Нотт сдерживался, но один раз чуть не сдержался. Тогда, на Астрономической башне, когда он ждал Блейза, который отправился в Хогсмид за виноградными сигаретами «Дэлс». Он так и не дошёл, трахаясь где-то в коридорах с Пэнс. А вот она дошла. Да и ещё как. Запыхавшаясь, со взъерошенными волосами и вздымающейся от быстрой ходьбы грудной клеткой, кое-как прикрытой мантией. Он старался не говорить с ней раньше, лишний раз не провоцируя их столкновения, ведь когда он увидел её в одном полотенце, с влажными распущенными волосами и раскрасневшимися после душа щеками, такую невинную и беззащитную… Он больше и думать не мог о других. Его больше не тянуло на эксперименты с Пенелопой, развлечения с Боунс вместе с друзьями больше не приносили ему удовольствия, Дафна вместе с её напускным желанием вызывали лишь отвращение. Короче говоря, с тех пор он начал наблюдать за ней, незаметно и скрытно, но когда грязнокровка Элиана Моргана Ройс была рядом, он всегда следил. Пару раз он думал, а что же будет, если он пригласит её куда-нибудь? Прогуляться или в ресторан в Хогсмиде… Нет. Этого не произойдёт, ведь ему, как наследнику, суждено жениться на аристократке. Нечего питать ложных надежд. Отец разрешил выбирать. Отец был на его стороне. Увы, как назло, его тянуло не к аристократкам, с которыми можно строить отношения. А к безродной девчонке. Без денег, без связей, без семьи. С грязной кровью. Ничейной. А он так жаждал, чтобы она была его... Несмотря на миловидную внешность, беззащитной она не была, это он понял, когда она разбила нос одному из дружков Диггори, её парня, когда он нелестно отозвался о её бывшей подружке, Шерил Д’Арбен Бельер. Само собой он её не боялся. Но и не знал, чего ожидать. Непредсказуемая. На Астрономической башне он зашёл далеко с ней. Признаться, он давно хотел спровоцировать её. Обратить внимание на себя и заставить реагировать. Блестящая возможность. Он проглатывал каждый жест, каждую её эмоцию, обнажаясь перед ней, позволяя себя касаться. Каким же дурнем был Диггори, если не додумался раскрепостить её раньше. Как же Теодору повезло, что она связалась с дурнем, которому не удалось затащить малышку в свою кровать… Хотя какое ему дело? Она его не хотела, это уж точно. Она осматривала его, словно колдомедик на приёме, а не как заинтересованная девушка. Он вообще не знал, чего она хотела. А вот в данный момент, в Большом зале, полном студентов и Пожирателей, она казалась даже скучающей. Оторвать глаза от пола она смогла только благодаря звучному голосу директора, прогремевшему среди учеников. — Ситуация в мире несколько… изменилась. Теперь, когда партия Пожирателей Смерти вновь у власти, значительные перемены затронут каждого из вас. Наш новый министр, Том Мракс, подписал новый указ. Теодор и думать не хотел о том, какой же указ станет первым. Он знал, что бóльшая часть важных реформ уже начата, а от всего, что он слышал от своего отца, в Хогвартсе, среди старших курсов могли сообщить лишь об одном. Знал, но до конца не верил. Нет. Не могло ему так повести. Он вернул свой взгляд на побледневшее лицо блондинки в тот момент, когда Дамблдор продолжал свою речь, на которую Тео не обращал никакого вримания до этого: — … и каждая маглорождённая будет кому-то принадлежать. Теодор знал подробности. И знал, как они хотят выяснить кто кому будет принадлежать. Поэтому у него не было никаких сомнений. Девушка достанется ему. Как только директор закончил, в зал начали спешно заходить колдомедики, появились их помощники, аппараты и оборудование. У всех студентов, достигших восемнадцати взяли кровь, у каждого. Лишь парни грязнокровки не вызывали интереса колдоцелителей, но их всё же проверили. На всякий случай. Многие смотрели с недоумением, в том числе и Элиана, как заметил Нотт. Но только не он. Сам-то он знал, что кровь вольют в древний кубок Морганы, помогающий распознать магическую связь. Новому министру было важно продолжение магического рода. Он намеревался скрестить маглорождённых девушек с чистокровными и полукровными волшебниками. Да, война внесла коррективы в их жизни. Магов стало катастрофически мало. Моргана жила тысячи лет назад, и зачаровала кубок таким образом, что чувства, которые испытавает волшебник к магически подходящей ему ведьме, обостряются. Теодор знал, что как только его кровь окажется там, это будет лишь вопрос времени, когда он, увидев носителя подходящей именно ему магии, начнёт испытывать жажду до ломки костей. Должно быть, неприятные ощущения. Нотт почему-то считал, что именно она подойдёт ему. Иначе к чему всё это его влечение? Должно быть, его магии нравится её магия. А это может означать лишь их общий конец. И вот настала её очередь. Дурацкий красный затерялся среди зелёного.