Путь к тьме

Утро, снова это гадкое утро… Я сдержанно приоткрыла глаза, словно дразнясь с новым днем, и привстала с кровати, потирая сонные веки. Звонкий раздражающий звук будильника резонировал в тишине, нарушая утренний покой. Время идти в мою любимую академию. Эту мысль было трудно назвать искренней, но слабо пережевывая её, я перевела дух и принялась за привычную рутину. После щекотливого тепла постели я нырнула в душ, позволяя струям горячей воды окутать меня, постепенно смывая ночь. Жесткая мочалка не оставляла мне шанса остаться в покое: я старательно сдирала с себя всю грязь, что образовалась за длинную ночь. В этом погружении в свою безмолвную, терзавшую дневную заботу я не успела еще узреть себя в зеркале, но по прошествии нескольких минут, выйдя из душа, я наконец подошла к раковине. Вид был ужасным. Мои глаза, опухшие от недосыпа, были обрамлены темными мешками, а губы искусаны от стресса, словно являясь напоминанием о моих бессонных ночах, что проходили за усердной учебой. Тусклая лампа, которая сопровождала меня каждую такую ночь, вредила моему и без того плохому зрению. Зубной щеткой я скребла свои зубы, раздражая нежные десна, и с облегчением я покинула ванную комнату, чувствуя, как обида на собственное отражение потекла прочь вместе с водой. Открыла свой помощник — дневник, чтобы посмотреть сегодняшнее расписание. Я и не заметила, как он стал моим верным спутником, хранившим в себе мои заметки, тайны и тревоги. Бросив взгляд на него, я закинула все тетрадки и пенал, сплошь забитый всем необходимым канцелярским снаряжением, в свою коричневую, тканевую сумку. С одного из кармашков на ней свисал милый брелок, который мне когда-то дарил отец. Слова, что он произнес, когда привез сувенир из командировки в другом городе, все еще отголоском напоминали мне о том дне: "Как только увидел его, понял, что тебе такое понравится." Этот маленький подарок оставлял тепло в моем сердце, наполняя душу ностальгией. Насильно возвращаясь в реальность от теплых, ностальгических воспоминаний, я резко вспомнила, что опаздываю. Паника, вкравшись в мое сознание, обожгла мышцы, и я накинув потертый полосатый коричневый свитер и серые джинсы клёш в спешке выбежала за дверь, громко хлопнув ею, как ветер, стучащий в окно при первом морозе. На улице лежал белоснежный, хрупкий снег, словно покрывало, укутывающее землю в нечто волшебное. Каждый шаг оставлял за собой звенящий, хрустящий след. Белые хлопья снега, словно мелкие кристаллы, раздражали мои глаза, еще не привыкшие после сна. Я почувствовала, как кожаные ботинки, что крепко облегали берцовую кость больно натирали и без того ноющие мозоли, пока я спешила в направлении академии. Проходя по коридорам училища, я заметила первокурсников, с которыми мы, второкурсники, делили одно учебное здание. Устало нашаривая взглядом среди них, я могла понять по их неловким лицам — большинство все еще не ориентируется между кабинетами, хотя прошло уже одно учебное полугодие. Их неопытность напоминала о моих первых днях в стенах этой академии. Тяжело выдохнув, я с усилием направилась к аудитории, в которой у нас планировалась вампирская анатомия, хотя сама мысль о предстоящем уроке вызывала трепет. Заходя внутрь, я почувствовала, как привычное волнение полностью переполняет мои внутренности, словно еще немного и вырвется наружу. Я плюхнулась на свое обычное место — первую парту, расположенную прямо перед преподавателем. Плоская поверхность парты казалась почти что родной. Разложив все свои разноцветные ручки и тетрадки на столе, я с нетерпением уставилась в пустоту, ожидая начала лекции. В последние годы мир изменился до неузнаваемости. Нечисть, которая когда-то пряталась в темных уголках, теперь выползала на улицы, словно пощупывая жизнь, которая раньше ей была недоступна. Это заставило нас, людей, объединиться и создать охотничьи отряды, чтобы защитить себя от новых угроз. Я же сейчас проходила подготовку перед вступлением в один из таких отрядов, а на повестке дня стояла лекция о вампирах — существах, которых стало так много, что даже в самый светлый день на улице порой ощущалась угроза. Слухи о том, что предыдущего преподавателя по вампирской анатомии загрызли кровопийцы, только подстегнули мое любопытство. Я нервно прикусила губу, размышляя, кто же займет его место. Прошлый преподаватель был настолько скучным и невыразительным, что его речь больше походила на усыпляющую колыбель, и вместо записей в тетради я зачастую просто рисовала узоры, пытаясь унять тоску. Поправляя свои непослушные зеленые волосы, которые вылезали из маленькой, небрежной дульки на макушке, я услышала скрип двери. В аудиторию вошел высокий голубовласый мужчина, его серо-красные глаза сканировали класс, словно проникая в самую душу. Он положил учебник на стол и хлопнул в ладоши, заставляя всех обратить на него внимание. — Итак, вы все наверняка знаете, что случилось. С этого дня я буду вашим новым преподавателем по этой учебной дисциплине. Меня зовут Иль Дотторе, попрошу запомнить. — произнес он низким и немного хрипловатым голосом, и снова обвел взглядом аудиторию, словно ища в нас что-то особенное. Перед тем, как надеть свои квадратные очки с металлической оправой, он протер их салфеткой, и я заметила, как его глаза, полные таинственности, углубились в текст книги. Уточнив тему, на которой мы остановились, он начал вести лекцию с такой страстью и увлечением, что я не могла отвести от него взгляда. Его слова были схожи с волшебными нотами, создающими мелодию, которую хотелось слушать бесконечно. Я ловила каждое слово, а между записями изучала его. То, как он поджимает губы, то, как его острый, выпирающий кадык движется вместе с тем, как слова срываются с его губ. Я ощутила, как внутри что-то ранее незнакомое, теплое, почти обжигающее, расплывается по груди. Когда лекция закончилась, в классе послышался гул — кто-то за спиной начал собираться, стремясь поскорее покинуть аудиторию. Я же, с трудом оторвавшись от своих мыслей, закинула в сумку, заполненную новыми записями тетрадь и прочую канцелярию. Почти моментально собравшись, я подошла к Дотторе, чтобы записаться на привычные мне дополнительные занятия. Каждый раз, когда я думала о предстоящих заданиях, во мне завязывалась каша из страха и отчаяния. Мне было страшно видеть то, как мир меняется на глазах, мне было страшно осознавать, что мы все в постоянной опасности, мне было страшно вновь пережить потерю близкого человека. Я ходила на дополнительные занятия по каждому предмету, в поисках новых знаний и опыта. По правде говоря мой самый главный страх — пасть от руки нежити в мучениях, как мой любимый отец, ставший их жертвой. Необходимость пройти все три курса и вступить в отряд охотников, стала для меня главной целью. Мое сердце терзало болезненное желание мести, и, хотя это был не единственный фактор, я полагала, что именно он толкнул меня в ряды охотников. Я понимала, что сильно отличалась от храбрых вершителей порядка — они были олицетворением силы и уверенности, в то время как я ощущала себя трусливой и слабохарактерной. Мои колени дрожали, как листья на ветру, а в груди нарастало волнение — смогу ли я когда-нибудь стать такой же как они... или может они такие же, как я? Может быть, они вовсе и не храбры, а так же одержимы целью защитить близких, на самом же деле лишь скрывая мерзкий, липкий страх, окутывающий их, и заставляющий ноги подкашиваться. Перед тем как я перевелась в академию, моя старая матушка с тревогой смотрела на меня, настойчиво отговаривая. Ее слова звучали в моей голове, как звонкие барабаны, отбивая размеренный ритм. Я понимала её опасения — работа не из безопасных. А отец… наглухо забитую дверь в бездну воспоминаний о его трагической судьбе мне не следовало открывать. Но я не могла больше подвергать свою семью опасности, зная, что мать — единственное, что осталось от этого слова, уязвима в этом бесконечном мире угроз. Чем больше я сидела, размышляя об этом, тем сильнее росло моё непреодолимое желание защитить её, вперемешку со страхом. — Вы что-то хотели, мисс… — твердым голосом произнес Дотторе, словно пробуждая меня из транса собственных мыслей. Тогда я поняла, что обращается он ко мне, осторожно уточняя моё имя. В тот момент я почувствовала, как в моей груди расползается ненавистное мне волнение. — Коллеи, — ответила я хриплым из-за долгого молчания голосом. — Я бы хотела записаться на дополнительные занятия…