Путь к тьме

Зимние экзамены остались позади. Морозный воздух ещё покалывал щёки, но снег уже начал оседать, обнажая пожухлую траву и острые камни лесной тропы. Несколько свежесформированных отрядов стояли у кромки леса, проверяя амуницию. Их первое задание звучало просто: найти пропавшую ученицу. Официально — поисково-спасательная операция. Неофициально — зачистка. Никто не верил, что Коллеи жива. Слишком много времени прошло с её исчезновения, слишком красноречив был погром в комнате общежития, перевёрнутая мебель, сорванные шторы, глубокие царапины на полу. Бурые пятна, впитавшиеся в половицы. Единственное, что они упустили крошечный блокнот в потрёпанной кожаной обложке, завалившийся в щель между стеной и изголовьем кровати. Его нашли уже потом, после того как отряды снарядили в лес. Страницы, исписанные дрожащим, сбивчивым почерком, обрывались внезапно, будто пишущий просто отложил перо и ушёл. Или его заставили уйти. Последние записи выглядели хуже всего: «Третий день без еды. Вода не держится, рвота сразу. Я слышу сердцебиение соседей через стену, слишком громко. Простите. Простите. Я не знаю, сколько ещё продержусь.» А на самом последнем листке, вырванном наполовину: «Мона и Скарамучча пропали год назад. Я думала, они мертвы. А теперь… они приходили ко мне. Обещали, что мы снова будем все вместе. Я не…» Дальше только неровная линия чернил, уходящая вниз, как сорвавшаяся в пропасть мысль. Никто из преподавателей, зачитавших эти строки, не придал значения именам. Мало ли что мерещится умирающей от одиночества девушке? Старые друзья, пропавшие год назад, вряд ли имели отношение к её исчезновению. Официальное объяснение было куда прозаичнее: нападение вампира, обращение, побег. Закрыть дело, отправить новичков на практику. Пусть понюхают пороху. Но если бы кто-то удосужился поднять старые архивы, он бы обнаружил странную закономерность. Мона Мэгистус и Скарамучча эти двое пропали практически одновременно, за год до Коллеи. Ни тел, ни следов. А до них ещё несколько случаев. Все молодые, все из одной академии, все друзья или хотя бы знакомые друг с другом. Цепочка тянулась во тьму, но никто не потрудился за неё потянуть. — Значит так, желторотики, — раздался бодрый голос, и перед строем возник их куратор. Тарталья поправил ремень винтовки на плече и обвёл отряд весёлым, чуть насмешливым взглядом. Рыжеватые волосы торчали из-под форменной шапки, на поясе позвякивали подсумки с серебряными патронами, а в движениях сквозила та особенная, пружинистая собранность человека, который привык убивать быстро и без лишних раздумий. Типичный обэжэшник — с юморком, слегка задорный, но с холодной сталью в глубине глаз. С такими легко на занятиях и страшно в бою. — Знаю, вы все тут звёзды академии, — протянул он, поигрывая незажжённой сигаретой в пальцах, — экзамены сданы, слюни подтёрты, лицензии получены. Но лес — не тир. Вампир — не мишень. Он быстрее вас, злее вас и, скорее всего, гораздо голоднее вас. Поэтому: держимся пар, не разбредаемся, и если увидите красные глаза сначала стреляете, потом орёте. Вопросы? — А если это будет не вампир, а кто-то… ну, выживший? — спросила Сян Лин, нервно теребя ремешок мушкета. Девушка с круглым лицом и вечно голодным блеском в глазах, она и сейчас умудрялась жевать какую-то травинку, найденную на обочине. Тарталья посмотрел на неё долгим, странным взглядом. — Выживших в таких делах не бывает, девочка, — сказал он, и юморок на секунду исчез из его голоса. — Через год после исчезновения в лесу находят либо кости, либо обращённого. Третьего не дано. Ты либо убьёшь его, либо он тебя. Всё, выдвигаемся. Отряд рассыпался по лесу цепью. Под ногами хрустел наст, голые ветки цеплялись за одежду, а холодное солнце едва пробивалось сквозь серую пелену облаков. Лес был старый, глухой, и чем дальше они заходили, тем тише становилось вокруг умолкали птицы, замирал ветер, будто сама природа задерживала дыхание в ожидании беды. Итэр шёл чуть в стороне от основной группы, внимательно вглядываясь в тени между стволами. Златоволосый парень с серьёзным, не по годам спокойным лицом, он был одним из лучших выпускников потока, не за счёт грубой силы, а благодаря какому-то врождённому чутью, умению предвидеть опасность за секунду до её появления. Вот и сейчас он замедлил шаг, чувствуя спиной чужой взгляд. За его плечами тихо переругивались двое. — Аль-Хайтам, ты можешь хоть раз в жизни не анализировать каждую чёртову ветку? — А ты можешь хоть раз в жизни свериться с картой прежде, чем ломиться в овраг? Вероятность сломать ногу прямо пропорциональна твоему энтузиазму. — О, прости, что мне не плевать на пропавшего человека! В отличие от некоторых, у кого эмоций меньше, чем у лабораторного манекена! Кавех, светловолосый, экспрессивный, с вечной искоркой возмущения в глазах всплеснул руками, едва не выронив фонарь. Аль-Хайтам, его ровесник с холодным, отстранённым лицом и привычкой всё раскладывать по полочкам, поймал его за локоть машинально, даже не взглянув. Кавех осёкся на полуслове, бросил короткий взгляд на чужие пальцы на своей руке и резко высвободился, пробормотав что-то неразборчивое. Их вечная перепалка была громкой, почти ритуальной, но сейчас, в мёртвой тишине леса, звучала до жути неуместно. — Заткнитесь оба, — бросил Тарталья, не оборачиваясь. — Вы не в академической аудитории. Ещё раз откроете рты без дела – пойдёте в авангард. Кавех и Аль-Хайтам переглянулись и одновременно фыркнули, но замолчали. Итэр не слушал их перебранку. Он ушёл дальше. Между деревьями мелькнуло что-то светлое, не снег, не блик солнца. Тень? Нет. Фигура. Он шагнул в сторону, обходя густой кустарник, и оказался на небольшой прогалине. Земля здесь была усыпана сухой хвоей, а у самого края, на поваленном стволе старой сосны, кто-то сидел. Вампир. Итэр замер. Рука сама легла на рукоять револьвера. Вампиру, на первый взгляд, было не больше двадцати. Молодой мужчина.. нет, скорее юноша на грани зрелости, с тёмными волосами, в которых проглядывали бирюзовые пряди, тускло мерцающие в сумеречном свете. Черты лица острые, точеные, будто вырезанные из бледного камня. Одежда потрёпанная, дорожная, на шее теплый вязаный шарф. А глаза… глаза янтарные, кошачьи, с вертикальным зрачком, который лениво скользнул по застывшему охотнику. И никакой агрессии. Только бездонная, застарелая усталость. — Долго стоять будешь? — голос у вампира оказался низким, хрипловатым, с нотками безразличия. Он даже головы не повернул. — Я тебя за полмили учуял. Духи у тебя так себе. Итэр медленно выдохнул, не снимая пальца со спускового крючка. — Ты не нападаешь. — Ты тоже, — вампир пожал плечами, по-прежнему глядя в пустоту между деревьями. — Обычно ваши сначала стреляют, а потом задают вопросы. — Обычно ваши не сидят спокойно, поджидая охотников. Вампир издал короткий смешок — сухой и совершенно безрадостный. — Я не обычный вампир. Он чуть повернул голову, и янтарные глаза наконец встретились с золотистыми глазами Итэра. На мгновение между ними повисла странная, звенящая тишина. — Как тебя зовут? — спросил Итэр, сам удивляясь своему вопросу. — Сяо. ответил он после короткой паузы. И, будто спохватившись, добавил с лёгким вызовом: — А ты всегда спрашиваешь имена у тех, кого собираешься убить? — Я ещё не решил, собираюсь ли тебя убивать. Сяо фыркнул, почти беззвучно, но уголок его губ дрогнул. — Честно. Это редкое качество. Он поднялся с поваленного ствола одним плавным, хищным движением, в котором не было ни скованности, ни усилия. Итэр напрягся, но вампир не стал ни приближаться, ни убегать. Просто стоял, засунув руки в карманы куртки, и разглядывал охотника с тем же спокойным, чуть отстранённым любопытством. — Что ты здесь делаешь? — спросил Итэр. — Это территория академии. Сюда не суются вампиры в здравом уме. — А кто сказал, что я в здравом уме? — Сяо склонил голову к плечу, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на тень улыбки. — Я здесь охочусь. — На людей? — На тех, кто нарушает наши законы. Итэр нахмурился. — У вас есть законы? — Не убивать без нужды. Не обращать без согласия. Не вторгаться на земли людей, — процитировал Сяо бесцветным голосом, будто читая выцветший устав, в который сам давно не верил. — Большинство плевало на них с высокой колокольни. Но есть те, кто совсем переходит черту. Вот их я и выслеживаю. Он говорил сухо, отрывисто, и Итэр чувствовал что за этими словами стоит что-то большее. Что-то личное. — Ты убиваешь собственный вид? — Я убиваю бешеных псов, — отрезал Сяо, и в его голосе впервые прорезалась эмоция. Не гнев, презрение. Холодное, почти брезгливое. — Тех, кто режет людей ради забавы. Тех, кто оставляет за собой горы трупов и подставляет под удар всех остальных. Если тебе от этого легче, считай меня изгоем. Он отвернулся, глядя куда-то в чащу. — Другие вампиры обходят меня стороной. Это взаимно. Я не ищу их общества, а их не привлекает мой образ жизни. Все довольны. Итэр молчал, переваривая услышанное. В голове не укладывалось: вампир, который охотится на вампиров же. Каратель собственного вида. Одиночка, презираемый обеими сторонами. — Зачем ты мне это рассказываешь? — спросил он наконец. Сяо пожал плечами. — Скучно стало. Давно не говорил ни с кем, кто не пытается меня убить в первые же секунды. Развлечение, не более. — Я могу и попытаться, — предупредил Итэр, но угрозы в его голосе не было. Так, констатация факта. — Можешь, — легко согласился Сяо. — Но не хочешь. Я чувствую это. Он снова посмотрел на Итэра — прямо, открыто, и в этом взгляде было что-то, отчего у охотника перехватило дыхание. Не магия. Не вампирские чары, о которых их предупреждали на лекциях. Просто странное, непривычное ощущение будто тебя видят насквозь, и это не пугает, а… интригует. — Твои спутники скоро начнут искать тебя, — нарушил тишину Сяо. — А в лесу есть те, с кем вам лучше не встречаться. Уходите к западной тропе, там чисто. И не лезьте к восточным оврагам. — Почему я должен тебе верить? — Ничего ты мне не должен, — Сяо шагнул назад, в тень деревьев, и его силуэт начал таять, растворяться в сумерках. — Это просто совет. Из… любопытства. Уже почти исчезнув, он обернулся. Янтарные глаза вспыхнули в полумраке, как два тлеющих уголька. — И, охотник… спасибо, что не выстрелил. — Я все ещё могу, — Вновь предупредил Итэр, слегка сжав кобуру пальцами. Сяо не ответил. Только тень его губ дрогнула в намёке на улыбку — странную, усталую, почти печальную. А потом лес сомкнулся вокруг него, и он исчез. Итэр ещё несколько секунд стоял неподвижно, глядя в пустоту, где только что был вампир. Сердце стучало быстрее обычного, но не от страха. От чего-то другого, чему он пока не мог подобрать название. — …Итэр! Ну ёлки-палки, ты куда пропал?! Хруст веток, тяжёлое дыхание, звон амуниции. Из кустов вывалился Кавех — раскрасневшийся, взъерошенный, с фонарём в одной руке и коротким мечом в другой. За ним, ступая почти бесшумно, появился Аль-Хайтам с неизменным каменным выражением лица. — Отдаление от группы более чем на пятьдесят ярдов без уведомления куратора является нарушением протокола номер семь дробь четыре, — сообщил он ровным голосом. — О боги, Хайтам, завали уже со своими протоколами! — Кавех закатил глаза и уставился на Итэра. — Ты с кем тут болтал? Я слышал голоса. Два голоса. Итэр убрал револьвер в кобуру. Посмотрел на пустой поваленный ствол, где только что сидел вампир с янтарными глазами и усталым голосом человека, несущего непосильную ношу. — Ни с кем, — сказал он. — Показалось. — Ага, «показалось», — передразнил Кавех, но тут из-за деревьев вышла Сян Лин, радостно жуя сухарь, а за ней и Тарталья с винтовкой наперевес. — Живы, и на том хорошо, — хмыкнул куратор, окидывая всех цепким взглядом. — Отставить балаган. У нас вампиры в лесу, и, судя по следам, их минимум двое. Работаем. Он подбросил в руке серебряный патрон, и тот тускло блеснул в вечернем свете. Отряд двинулся дальше, и никто не заметил, как Итэр на секунду задержался, бросив взгляд в чащу. Где-то во тьме леса, на ветке старого дуба, янтарные глаза смотрели им вслед. И их обладатель, вопреки собственным правилам, всё не мог отвести взгляд. — Интересный человек, — прошептал Сяо в пустоту. И растворился в тенях окончательно.