Путь к тьме

Кабинет директора академии располагался в северной башне – самой старой части здания, помнившей ещё те времена, когда о вампирах слагали легенды, а не учебные пособия. Высокие стрельчатые окна выходили на лес, каменные стены хранили холод даже в разгар отопительного сезона, а воздух пах старыми книгами, сандаловым деревом и едва уловимым металлическим оттенком не то от древних доспехов, украшавших холл, не то от чего-то, что Чжун Ли предпочитал не обсуждать. Сам директор сидел за массивным дубовым столом, заваленным бумагами, отчётами, картами и пустыми чайными чашками. Высокий, статный, с длинными тёмными волосами, собранными в низкий хвост, и спокойными янтарными глазами, которые, казалось, видели куда больше, чем им показывали. Он не выглядел старым, но в его присутствии всегда ощущалось что-то древнее будто он был здесь всегда и всегда будет, как эти каменные стены, как этот лес, как сама академия. Дверь открылась без стука. — Ты когда-нибудь спишь? — раздался с порога знакомый голос. Чжун Ли поднял взгляд от отчёта. Тарталья стоял, прислонившись плечом к дверному косяку, и лениво улыбался той самой улыбкой, которая на полигоне заставляла курсантов нервно переглядываться, а на преподавательских совещаниях вызывала у половины присутствующих желание закатить глаза. Он был всё ещё в полевой форме после возвращения из леса: пыльные сапоги, расстёгнутая куртка, винтовка за спиной. Рыжеватые волосы взъерошены ветром, на щеке царапина, которую он даже не потрудился обработать. — Могу задать тебе тот же вопрос, — отозвался Чжун Ли, откидываясь в кресле. — Как прошла практика? — Скучно, — Тарталья прошёл в кабинет, даже не подумав закрыть за собой дверь. — Два низших вампира на весь лес. Мелкие, тупые, даже серебра жалко. Ребята справились нормально, хотя девчонка чуть не свалилась в овраг, а этот светленький… Кавех, кажется?.. чуть не подрался со своим напарником прямо на марше. — Аль-Хайтамом, — подсказал Чжун Ли. — Ага. Тот ещё зануда. Но толковый, признаю, — Тарталья пересёк кабинет и без приглашения уселся в кресло напротив стола. Закинул ногу на ногу, сцепил руки на колене. — Пропавшую не нашли, как и ожидалось. Ни следов, ни останков, ничего. Как сквозь землю провалилась. — Это не новость, — Чжун Ли побарабанил пальцами по столешнице. — Коллеи пропала несколько месяцев назад. Шансы найти её живой были призрачными с самого начала. — Тогда зачем было отправлять новичков? — Потому что совет настаивал, — в голосе директора прорезалась усталость. — Им нужны результаты. Им нужно видеть, что мы «принимаем меры». Ты же знаешь, как это работает. Тарталья хмыкнул. Знал, ещё как знал. Бюрократия академии охотников была, пожалуй, страшнее любого вампира. И куда более живучей. — Дай угадаю: совет недоволен, что мы до сих пор не поймали тех двоих, что пропали год назад? — Мона и Скарамучча, — Чжун Ли кивнул. — Да. Их исчезновение до сих пор висит открытым делом. И теперь, когда добавилась Коллеи, вопросы стали громче. Трое студентов за полтора года — это уже тенденция, а не случайность. — Тенденция, которую никто не расследовал толком, — Тарталья прищурился. — Я поднимал старые файлы. Мону и Скарамуччу списали как «предположительно обращённых» и закрыли дело. Даже не искали толком. — Потому что те, кто принимал решение, решили, что искать некого, — Чжун Ли поднялся из-за стола и подошёл к окну. Вечернее солнце золотило его профиль, и в этом свете он казался почти нереальным, статуя, сошедшая с пьедестала. —Обращённый вампир перестаёт быть человеком. Для совета это аксиома. Искать его пустая трата ресурсов. А теперь, когда пропала третья, они хотят видимости действий, а не настоящего расследования. Тарталья поднялся и подошёл к нему ближе, чем позволяли приличия. Остановился за спиной, почти касаясь дыханием его волос. — А ты что думаешь? Чжун Ли не обернулся. — Я думаю, что студенты не пропадают просто так. И что в этом лесу завелось что-то, чего мы пока не видим. Что-то… методичное. — У тебя есть подозрения? Пауза. Долгая, тяжёлая. — Нет. Пока только ощущение, — Чжун Ли наконец обернулся, и их лица оказались непозволительно близко. — Ты ведь поэтому поднял старые файлы, верно? Тоже что-то чувствуешь. — Я чувствую, что меня пытаются сделать крайним, если всё пойдёт по одному месту, — усмехнулся Тарталья, но тут же посерьёзнел. — И ещё я чувствую, что ты не спишь третью ночь подряд, сидишь над бумажками и пьёшь чай, который давно остыл. Я же говорил тебе это вредно. — Ты мне не нянька. — Я твой инструктор по огнестрельному оружию, — в тон ему ответил Тарталья, и в его глазах мелькнули озорные искры. — У меня профессиональная обязанность следить, чтобы ты не загнал себя в могилу раньше времени. Кто тогда будет подписывать мои рапорты? Чжун Ли позволил себе тень улыбки редкую, почти незаметную. — Твои рапорты всегда опаздывают на неделю. Боюсь, я справлюсь без них. — Вот как, — Тарталья сделал вид, что оскорблён. — Тогда, может, мне вообще не подавать рапорт о сегодняшней вылазке? Оставить тебя в неведении? — Ты этого не сделаешь. — Почему же? — Потому что тогда у тебя не будет повода заявиться в мой кабинет в нерабочее время и жаловаться на скуку. Тарталья расхохотался открыто, искренне, и этот смех заполнил холодный кабинет теплом, которого ему так не хватало. — Ладно, ты меня раскусил, — он поднял руки в капитуляции. — Рапорт будет завтра. А сегодня… Он не договорил. Вместо этого осторожно, почти невесомо коснулся пальцами его запястья там, где рукав рубашки обнажал тонкую полоску кожи. Чжун Ли вздрогнул, но не отдёрнул руку. Между ними повисло напряжение не боевое, не опасное, а то самое, личное, которое они оба старательно игнорировали на людях и позволяли себе лишь в эти редкие минуты наедине. — Сегодня ты идёшь отдыхать, — закончил Тарталья тише, почти шёпотом. — Бумаги подождут. Совет подождёт. Даже пропавшие студенты и те подождут до завтра. А ты ляжешь спать, и я прослежу за этим. — Ты слишком много на себя берёшь, — отозвался Чжун Ли, но голос его звучал мягче обычного. — Кто-то же должен. Пауза. Их пальцы переплелись, на мгновение, украдкой, будто пробуя запретный плод. — Останешься? — спросил Чжун Ли тихо-тихо. — У меня где-то был рапорт, который нужно написать, — Тарталья усмехнулся, но руку не убрал. — Но он точно опоздает ещё на день. Ты же знаешь, я ужасный прокрастинатор. — Ты ужасный лжец. — И поэтому ты меня терпишь? — Кто-то же должен, — эхом повторил Чжун Ли его слова, и на этот раз улыбка тронула его губы по-настоящему. За окном сгущались сумерки. Лес молчал. Академия засыпала, не слыша приглушенный скулёж доносящийся из глубин подвала.