Путь к тьме

Сяо никогда не был склонен к самообману. Он знал свои слабости, знал свои пределы и давным-давно принял правила игры, в которой существовал. Он — вампир. Он — изгой. Он — смотритель порядка в этом лесу, и этого достаточно. Всегда было достаточно. До недавнего времени. Теперь он ловил себя на том, что возвращается к поваленной сосне чаще, чем нужно. Что прислушивается к звукам леса не в поисках нарушителей, а в ожидании знакомого запаха дешёвых духов. Что, сидя на ветке старого дуба, он думает не о сорвавшихся с цепи вампирах, которых нужно выследить, а о золотоволосом охотнике, который почему-то не выстрелил. Это было странно. Неправильно. И Сяо нехотя признавал, приятно. Он помнил их первую встречу: январский лес, колючий снег, запах серебра от револьвера. Тогда он был уверен, что мальчишка выстрелит как все. Но тот не выстрелил. Спросил имя. Пришёл снова. И снова. И снова. Шаги уже раздавались вдалеке, лёгкие, уверенные, человеческие. Знакомый запах коснулся ноздрей, и Сяо против воли выпрямился. Итэр вышел на прогалину, когда солнце уже клонилось к закату. Золотистые волосы растрепались от ветра, на щеке свежая царапина (видимо, ветка хлестнула по дороге), а в глазах тот самый огонёк, который появлялся каждый раз, когда он видел вампира. — Я так и знал, что ты здесь, — сказал он вместо приветствия. — Твоя дедукция поражает, — отозвался Сяо, но без едкости. — Ты ищешь меня каждую неделю. Логично, что находишь. — Может, ты просто не прячешься. — Может. Итэр сел рядом, ближе, чем в прошлые разы. Их плечи почти соприкасались. Сяо покосился на это безобразие, но ничего не сказал. — Чем занимался? — спросил Итэр, доставая из сумки флягу с водой. — Выслеживал одного идиота, который возомнил, что восточный сектор его личная столовая. — И? — И я его переубедил. — Убил? — Провёл воспитательную беседу, — Сяо чуть усмехнулся уголком губ. — Иногда достаточно просто показать, что ты сильнее. Не все вампиры идиоты. Некоторые умеют считать. Итэр хмыкнул и отпил из фляги. Какое-то время они сидели молча, и это молчание было удивительно комфортным. Не таким, как в первые встречи, натянутым, полным недоверия. Другим. Тёплым. — Знаешь, — сказал вдруг Итэр, — я тут подумал. Мы встречаемся уже в четвёртый раз, а я до сих пор ничего о тебе не знаю. Кроме того, что ты смотритель, живёшь в лесу и не любишь, когда нарушают твои порядки. — Тебе мало? — Мне интересно. Сяо вздохнул. Этот парень был невыносим. Упрямый, любопытный, абсолютно лишённый инстинкта самосохранения. И всё же… — Что ты хочешь узнать? Итэр повернулся к нему, и в золотистых глазах заплясали искры закатного солнца. — Что ты чувствуешь? Ну, как вампир. Ты ведь не спишь, не устаёшь, не болеешь. А что-то человеческое осталось? — Странный вопрос. — У меня все вопросы странные. Ты уже должен был привыкнуть. Сяо задумался. Ему никогда не задавали таких вопросов. Люди либо пытались его убить, либо бежали прочь. Другие вампиры обходили стороной. Никто не интересовался, что он чувствует. — Холод, — сказал он наконец. — Я всегда чувствую холод. Не тот, что снаружи, а тот, что внутри. Как будто в груди — кусок льда, который никогда не тает. Итэр нахмурился. — Это из-за того, что сердце не бьётся? — Не только. Это… — Сяо осёкся, подбирая слова. — Как память о том, что я потерял. Что-то было раньше, до обращения. Я не помню что. Но осталось ощущение пустоты. Он замолчал, удивлённый собственной откровенностью. Итэр смотрел на него — серьёзно, без тени жалости или страха. Просто слушал. — А ты? — спросил вдруг Сяо. — Что ты чувствуешь? — Сейчас? — Сейчас. Рядом со мной. Итэр задумался. Потом медленно, будто пробуя слова на вкус, ответил: — Тепло. И спокойствие. Странно, да? — Странно, — согласился Сяо. Они снова замолчали. Но теперь молчание было другим, заряженным, напряжённым, как воздух перед грозой. Сяо чувствовал, как что-то происходит между ними, что-то, чему он не мог дать имя, но что пугало его до дрожи. В хорошем смысле. Или в плохом. Он уже не различал. Итэр повернулся к нему всем корпусом и посмотрел прямо в глаза, долгим, изучающим взглядом, от которого у вампира перехватило дыхание. — Можно? — спросил Итэр тихо. — Что? — То, что я хочу сделать. Можно? Сяо понял его без слов. Понял по тому, как дрогнул его голос, как расширились зрачки, как участилось дыхание, человеческое, живое, такое тёплое. Он должен был сказать «нет». Должен был отстраниться, раствориться в тенях, оборвать этот безумный, невозможный разговор. Вместо этого он едва заметно кивнул. Итэр наклонился медленно — так медленно, что Сяо мог бы сосчитать удары его сердца, если бы захотел. Но он не считал. Он просто смотрел, как золотистые глаза приближаются, как закрываются ресницы, как исчезает расстояние между ними. Губы Итэра коснулись его губ. Это было не похоже ни на что, что Сяо помнил. Тепло. Мягкость. Лёгкая, осторожная нежность, от которой что-то внутри треснуло и осыпалось ледяной крошкой. Он замер, боясь пошевелиться, боясь спугнуть это ощущение, боясь поверить, что оно настоящее. Но ладонь Итэра уже легла на его щёку, тёплая, живая, и это было самым реальным, что случалось с ним за долгие, долгие годы. Сяо ответил. Неумело, неуверенно, с задержкой в долю секунды, за которую успел проклясть себя за слабость и поблагодарить неизвестно кого за эту же самую слабость. Его холодные пальцы сжались на плече Итэра, притягивая ближе, хотя разум всё ещё кричал: «Отпусти. Беги. Это опасно». Разум остался без ответа. Когда они наконец отстранились, закат уже догорел. Над лесом висели первые звёзды, бледные и робкие, будто сами не верили, что уже весна. Сяо смотрел на Итэра и чувствовал, что внутри что-то изменилось. Кусок льда в груди никуда не делся, но теперь вокруг него разливалось тепло, тихое, упрямое, живое. — Ты точно дурак, — прошептал Сяо. — Ты это уже говорил, — Итэр улыбнулся, и его улыбка была мягче, чем весенний закат. — Придумай что-нибудь новое. — Безнадёжный, — сказал Сяо. — Самоубийца. Ходячая катастрофа. — Уже лучше. Сяо фыркнул, почти беззвучно, почти смешливо, и вдруг понял, что до сих пор держит Итэра за плечо. Он неохотно разжал пальцы и отвёл взгляд. — Тебе пора, — сказал он. — Знаю, — Итэр поднялся с бревна, отряхнул куртку. — Но я вернусь. — Я не сомневаюсь. Итэр ушёл, оставив вампира одного в темноте. Сяо сидел на поваленной сосне и смотрел ему вслед, пока человеческое сердцебиение не затихло вдали. Потом поднял руку и коснулся своих губ, тех, что всё ещё хранили тепло чужого поцелуя. — Дурак, — прошептал он в пустоту. И улыбнулся, впервые за многие, многие годы.