Ты мне стал лобковой костью в горле

      "Слава бобру!" — облегченно выпаливает девушка, пролетая мимо спящей бабки-охранницы. Слава бобру за то, что охранникам не платят нихуя, ибо иначе её бы тут не было. Студенточка быстро натягивает халат для работы с маслом, поскольку другого у неё то и не было никогда, и выносит с головы дверь в трупарку. Внезапно из ниоткуда вьебал лютый ремикс на арамзамзам slowed+reverb, с огромным трудом после пьянки девушка догнала, что это всего лишь её сигнатурная песня. "Эй! Кто здесь блять?!" ***       Привет дорогой психиатр... Меня зовут Лукреция Шлюхандрино и я студентка 2 курса художественной академии нашего маленького подзалупинска. И поскольку анатомию в шараге нам посчастливилось изучать лишь по сосиске 80+ летнего препода pdf-файла, я, изучив культурологию по чату gpt, решила таки закосплеить художников ренессанса. Штурмую трупарки под покровом холодной ночи.

***

— Я тут блять! Ты че ожил нахуй? — орёт в ответ голосам подсознания Лукреция, понимая, что из самого мертвого тут, скорее всего, бабка охранница. —Че за хуй? — доносится в ответ, — я же вроде как всех подобивал. —А я живучая, — кричит Лукреция в темноту, понимая, что у неё с собой имеются кисти, а их можна засунуть в очко. Она проходит вглубь трупарки и краем уха замечает в верхнем правом углу чью-то светящуюся белую морду. —Ебать ты клоун, костюма не хватает, — с насмешкой говорит она живому уголку кафедры анатомии. А он то и ответить ничего не может, привык же, что обычно сам студенток подьебывает. "Детачка, ты ваще нармальная!? ДВА!!" — даные слова в обиходе мужчины уже давно вытеснили пресловутые "здравствуйте" или "пожалуйста". —Ну че расскажешь? Завоз хоть был? Или ты единственное, что тут мне остаётся ловить? — Спрашивает Лу, попутно доставая из кармана телефон. Строчит сообщение в чат "Хочем Карлайлу", пытаясь доведаться, её клоун из морга это Фаина или сука Голошка.

***

      А началось всё на злополучном заседании суда. Вырвавшийся из-под стражи подсудимый Лимонов таки решил навернуться к Богу и начать штурмовать пути истинные. Сразу же после закрытия дела по причине судья ахуел от этого пиздеца, подал оставшиеся документы, включая повестку в суд, в медицинский. Как трушного мазохиста, его, разумеется, сразу же приняли. И началось кино во всех кинотеатрах страны с первого сентября. "Зомби апокалипсис". На первой же паре в аудиторию вошёл препод анатомии, и встали не только студенты. Тут-то Лимонов и обрёл свою сигнатурную песню: "Вчителько моя, кали кажеш "встань!" встаю не тока я". Наглаженный, лица цвета унитаза препод, вальяжно снял свой плащ-пальто, с улыбкой Джокера осматривая аудиторию новопосвященных живых мертвецов. Его окрестили Карлайлой церковные эксперты из чата "Хочу Карлайлу", немного подрочив и подредачив пол. А так и лучше, а то тупое мужло.        Тут завидно стало всем. И Лукри, что он не их препод анатомии, и Лимонову, что они предмет не изучают по сосиске препода. Маленьким огоньком цвета янтарных глаз Карлайлы горела в сердцах будущих медиков надежда, что они после первой же пары не понесут заявление на отчисление по собственному желанию. А понесёт только Карлайла.       Он был прекрасен. От него несло запахом трупарки и спальни, но не для сна, по глазам сразу читалось что он добри бобер. А глаза... Они разрушили счастливые отношения всей женской половине группы. Для студенточек Карлайла стал главной мотивацией ходить на пары и скупать мешками шмотки в шлюшарском магазине неподалёку. Для учёбы, ясное дело.  А для парней... Ну что уж, Карлайла был тем мужчиной, ради которого даже не становясь геями они готовы были стать раком. "И что вам всем надо от меня в 15 часов утра?", думает Карлайла и уже строит план побега с урока. Похуй что выпустился, похуй что с универа. Но пара не шмара, поматросить и бросить нельзя, провести нужно. — А сколько вам лет? — подает писк какая-то студенточка с задних рядов. На этом уже всё понятно. После долгих раздумий отвечать 42 или 43, Каллен таки решает не гневить Бога и отвечает "уже много". Девушку, кажется, этот ответ не устроил, но она всё равно записала какую-то пометку в свой конспектик. Главное чтобы не пометку "педофилия" к фф про него и себя. — Давайте начнём с лобной кости, — называет Карлайла тему сегодняшней лекции, но в конспектах студентов уже ровненько пишется лобковая. —Находится где-то там где у вас мозги. А все в аудитории думают уже явно не мозгами, а как раз тем, что находится в районе лобковой кости.

***

      За 15 минут до конца пары в аудиторию врывается не очень то и молодой человек. Статный, серьёзный мужчина; волосы цвета коры ветхого дуба украшают его светлую голову, а над губой играют в лучах золотого осеннего солнца пропуски в трусики. Единственные пропуски, что у него остались после потери пропуска в общежитие. Усы над такими сладкими и притягательными устами выдавали не только возраст студента, но и его потенциал оставаться на второй год уже который раз подряд. —За кого вас отметить? — спрашивает преподаватель, таки решив пощадить учащегося. И так ясно, что с 10 лет попыток на каждый курс сей гений и до интернатуры не доживёт. —Чарли. Карлайл быстро пробегает глазами по списку группы —Чарли Свин, ой, Свон. Где-то я уже такое слышал. Вы что папа из фильма Шмепа дочь нардепа? Или какой-то родственник по линии собаки новой пассии моего сына из детдома? Самого тупого из них... Чарли хотел ответить "Я тут только ваша невеста", но не решился сделать такой ответственный шаг до покупки кольца из пачки кукурузных палочек. Теперь Карлайла волновал вопрос: что нужно делать, чтобы столько лет оставаться на второй год. Ну и конечно губы караси опоздавшего. Интересно, как воспитали Чарли его родители, любят ли они его, или нет. А если и не любят, то полюбит он, суровый и холодный доктор Каллен, с каменным сердцем, что сейчас так трепетало, как крылья бабочки на ветру.       И никогда я так не любил, никогда... Впервые за короткие 365 лет Карлайла с головой захлестнули чувства. А и правда, 365 лет — совсем ничто, по сравнению с такой мелочной и обречённой вечностью, что он хотел провести с любимым. Каллен сидел в тесной и душной подсобке, как зверь любви в его золотой грудной клетке. А хотелось ведь выйти в окно, проломить эти стены, вырвать дверь нахуй, найти первокурсника где-то в туалете курящим, заключить в свои обьятия... И держать долго-долго. Томным голосом шепнуть в его ушко: "Студенточка?"; услышать в ответ испуганно-дрожащее "Молоденькая". И стать на колени. Так быстро. Целовать его бёдра, сжимая в руках предмет изучения следующей лекции, срывать такую ненужную в моменте одежду. И плевать, что халат не 40 гривен стоит...       Следующие несколько часов после пары для Карлайла словно растворились в тумане. Он забыл, казалось, где у него лобковая кость а где лобовая. Но путь к лобковым вошам Свона по дорожке мокрых поцелуев на горячем торсе помнил наизусть. Каллен словно стал нетрезвый. Опьяненный жаждой горячей крови, отнюдь не оленя — барана. Он судорожно листал документы, его холодные пальцы дрожали от волнующего возбуждения, унять которое самостоятельно Карлайл был не в силах. Доктор чуял — они были соулмейтами. Безошибочно, как стрелка компаса, к студенту вёл его вставший хуй, поборов все законы анатомии. Как у вампира может встать, когда крови нет? Но Бог всё учёл.