Ты мне стал лобковой костью в горле

      Тем временем Свон после пары направлялся домой, счастливо размахивая пакетом и пугая весь Форкс халатом, который стирки не видел с 1 курса (того что 10 лет назад был).       Карлайл же метнулся кабанчиком в трупарку. Это было его место слабости и силы. Там Каллен переживал все свои краши на студентиков, возвращая себе осознание того, что трупы абортышей всё же лучше.       Тесная комнатушка встретила его темнотой и пронзающим холодом. Карлайл с трудом, но всё же нащупал во мраке выключатель, и заставил старую лампочку в одиночку бороться с тьмой в помещении, а быть может и в душе Каллена. С треском воспламянула искра, рождая тусклый и неуверенный, тёплый свет. Висящая на несчастном проводе, лампочка то ритмично мигала, то угасала, на несколько долгих секунд снова погружая комнату во мрак. Карлайл всегда находил это успокаивающим, порой даже терапевтичным. На деле то к психотерапевту ему сходить не помешало бы. Но пока довольствовался лампой. Наверное потому и не менял.       От томного присаживания на табурет, казалось, заскрипел в тишине морга не только табурет, но и брюки Карлайла. С тяжелейшим вздохом, после которого следовал здох, он опустился лбом на металлический стол для вскрытий.       Нужно поспать... Мысль в голове Каллена загорелась внезапно. У вас тут кровать, но вампиры же не спят? А она не для сна. А стол в трупарке как раз для него. На нём предназначалось лежать мёртвым. Карлайл своего рода был тоже мёртв, мёртв внутри. Барашки порождали жажду веганской крови, поэтому вместо них доктор предпочёл посчитать сколько будет 1000-7. А в мысли лезли лишь проблемы кроме моей башки. Аборт мозга, биполярка, ВИЧ, гепатит, дауна синдром.. Продолжать не стоит. С такими барашами и отключился.       Нежные прикосновения тёплых ладоней, горячее дыхание обдавало шею, заставляя нехотя вздрагивать. Он хотел казаться холодным, невозмутимым, но как тут сердцу в лужицу не растопиться, когда так отчаянно чужие пальцы в забвении окутываю своим теплом каждый миллиметр ледяной кожи. Беспорядочно, завораживающе. Рваные громкие вздохи, всхлыпы. Казалось, Карлайл начал забывать как не дышать. Вампиры не дышат. В такие моменты он будто становился живым заново. Обжигаясь об горячие руки, рассыпался пеплом, словно феникс, затем собирал себя снова. Взлетал до седьмых небес в новом найпрекраснейшем обличии, полностью обнажённый и с лёгким румянцем стеснения на бледных как мрамор щеках. Откидывал голову, закрывал глаза от наслаждения, хватал воздух ртом, руками, всем, чем было возможно. Тонкие пальцы прятались в блондинистых волосах, аккуратно скользя между прядей, успокаивая, позже желая большего. Подставлялся в требовательном ожидании, не будучи способным уже ни на какую физически проявляемую инициативу. Благо просить дважды не нужно. Чужые губы прикасались ласкаво, трепетно, растворяя весь мир вокруг в нежном поцелуе. Пока руки тянулись всё ниже. Едва уловимые касания там, где не стоило. С уст предательски срывался тихий стон, заставляя больно прикусить губу, не показывать как хорошо, как хочется.       "Слава бобру!"       Из новой, но увы и ах-ахахах порождённой влажными мечтаниями реальности, Карлайла выдёргивает настойчивый звук чьи-то шагов по скрепящему полу. Всё громче и громче. —Эй, кто здесь? — хриплым напуганным голосом, в котором читалось сомнение, выкрикивает Каллен, ожидая уже чего угодно. —Здравствуйте Карлайл, эмм... Мистер Каллен! Я бы хотел приходить сюда для дополнительной самоподготовки.