Они

      Дави, конечно, слышал, что не только у подростков бывают проблемы с кожей, но не ожидал, что такие. Он только что зашёл домой, размотал шарф, скрывавший почти всё лицо, и теперь не без отвращения разглядывал себя в зеркале в ванной.       К тому, что эпителий на этой части тела соглашался разве что выплёвывать нечто, что только неизбалованному человеку можно было выдать за бороду, он уже привык. Волосы, которые, похоже, испугались открывающегося в непосредственной близости от них зрелища и сбежали, он тоже не винил — его стильная — да, точно — шапка легко скрывала их отсутствие. Но с тем, как теперь выглядели его щеки, смириться он уже не мог.       Дави осторожно выдвинул ящик под раковиной и уставился на хаотично сваленные тюбики, баночки и одну грязную кисть. Не малярную.       Трогать чужое было нехорошо. Явиться на работу в балаклаве — невозможно. Он наугад открыл несколько круглых штук, пока не наткнулся на пудру. Или это были румяна? Он перевернул контейнер. Содержимое тут же вывалилось на пол. Дави в панике собрал, что мог обратно и утрамбовал пальцами. Потом этими же пальцами попробовал придать себе румяный вид. Стало хуже. И было очень заметно, что кто-то (а кто ещё это мог быть, если в квартире не было никого, кроме него и Финли?) оставил свои румяные отпечатки пальцев повсюду. — Дьявол.       Дави думал, что произнёс это шёпотом. Но Финли тут же оказался за дверью и спросил: — Где? — Кто? — Дьявол. — Нет никакого дьявола! — Поспорим? — Отвали. — Что случилось? — Пролетел с повышением на работе. Ничего, переживу. — Ахахаха! Смешно. Открывай, я всё равно узнаю.       Спорить с этим было бесполезно. Финли всегда всё слышал и всегда всё узнавал — это жутко бесило. Дави вздохнул и распахнул дверь, совсем не драматично тут же скрывшись за шторкой для душа, которую, похоже, не меняли со времён Реформации. — Лицо? — догадался проницательный сосед по квартире. — Ага. — Я знаю одного врача… Но надо ехать в Нидри. — Господи Иисусе! — Зато дёшево. — Моё любимое слово. — И моё! — Я тут… — Дэви выглянул из-за шторки и кивнул на коврик, который демонстрировал новое пятно — на этот раз цвета ржавчины. — А, плевать. Я две за фунт купил. Поехали? — А разве не нужна предварительная запись? — Не-е-е-е-ет, ты что! Если мы позвоним, нас отошьют, а так можно будет поныть и поумолять, — Финли выглядел совсем не обеспокоенным этой перспективой. — Обожаю ныть. Нет, — Дави вздохнул, напялил шапку, хотел оттереть следы румян, но его ударили по рукам и бросили в его сторону шарфом.

***

— Я думал, будет хуже, — признался Дави, когда они вышли из автобуса и зашагали по мощёной мостовой среди одинаковых двухэтажных домов. Если не считать того, что дома были многоквартирными, а размер газонов перед ними едва превосходил размером носовой платок, Нидри ничем не пугал человека, заехавшего из другого района Эдинбурга. — Ну, внутри будет хуже, — успокоил его Финли. — Но не намного. — Может, не надо? — робко поинтересовался его сосед по квартире, который у врачей бывал только в случае крайней необходимости, а уж представить, что придётся идти то ли к косметологу, то ли к пластическому хирургу, вообще не смог бы ещё совсем недавно. — Что тебе терять?       Действительно, хуже вряд ли могло быть.       Через пару минут они остановились у решётки, перекрывавшей путь во внутренний двор. Финли, ничуть не колеблясь, нажал кнопку домофона. — Здрасьте. Мы к доктору Раттана. — Имя? — без ответного приветствия потребовал шипящий и потрескивающий голос. — У нас новенький, — это не было именем, но калитка почему-то открылась.       Бабушка Тйори предупреждала маленького Дави с самого рождения, что, стоит ему зазеваться, он попадёт в плохую компанию и остаток своей (недолгой) жизни будет только и делать, что зарабатывать на наркотики. Финли на плохую компанию не походил. Но, возможно, он хорошо это скрывал за своей улыбкой, дешёвыми румянами и волосами, уложенными так, что их не брал пронизывающий ветер и налетавший снег. А вообще, если отбросить Финли, подозрительно всё это было. Пока они шли ко входу в клинику, их преследовал стойкий запах мусора и ещё чего-то не совсем приятного.       Крошечная вывеска сообщала, что перед ними «Молитвенное собрание Нижнего Нидри. Открыто круглосуточно, кроме Рождества». — Мы точно правильно пришли? — Дави очень не хотелось заходить внутрь. Может, да ну его, это лицо? Сказать, что уснул на улице и отморозил нос, щёки и губы и теперь до конца жизни будет ходить в бинтах? Нормально же звучит? — Тебе понравится. То есть… в общем, увидишь.       Прежде всего входящий видел стену, на которой в приказном порядке замысловатым шрифтом требовали: «Помолимся!». Справа размещалась стойка для зонтов, а слева — узкий коридор, вдоль которого стояли стулья и лавки. Заняты из них были три, ещё пара посетителей стояла в дальнем конце, где из-за ужасного освещения можно было рассмотреть только их очертания. Чуть поодаль находилось то, что, наверное, здесь называли стойкой администратора: стол, на котором лежали две толстые тетради, калькулятор и ручка. Сидела за ним женщина, лицо которой изображало сложную гамму чувств, где любой желающий мог найти что-то для себя — если он не искал приветливость — такого там не водилось. Перед ней парила аромолампа, а за ней находился вход в какое-то тёмное помещение.       Если бы буквально все посетители не уткнулись в телефоны, можно было перепутать век — нигде не наблюдалось ни компьютера, ни кондиционера, ни каких-нибудь сенсорных экранов, на которых, пока вы их не остановите, бесконечно крутятся видео, восхваляющие умелые руки и тонкий вкус данного пластического хирурга/косметолога. Видимо, он был уверен в себе и не нуждался в позитивном подкреплении. Как и его пациенты. Хотя Дави не отказался бы сейчас от чего-нибудь позитивного. — Добрый день, — Финли подошёл к администратору. — Когда доктор сможет принять моего друга? — А я почём знаю? — женщина закатила глаза. Потом, видимо, вспомнив, что за вывеска приветствовала вошедших, добавила: — На всё воля Божья, — и рассмеялась своей же шутке. Финли её поддержал. Дави с трудом удержался от того, чтобы не перекреститься. — Ну примерно? — Вот все, кто перед вами. И они будут перед вами, а не за, так что приземляйте свои задницы, — никогда, никогда в жизни Дави не слышал таких слов от медицинских работников. Даже когда один раз медсестра ему в эту самую задницу ставила укол — тогда она удержалась от комментариев по поводу представшего перед ней одновременно плоского и костлявого вида. Поразительно, как игла тогда не попала в кость, потому что зад Дави был не просто плоский, а даже какой-то втянутый. Не то что это мешало ему жить. — Но нам только консультацию, а? — Вот видишь ту женщину? — прошептала администратор и мотнула подбородком в сторону дамы средних лет в платке и тёмных очках. — У неё дети. Которые живут с ней. Уловил? Не хотите сидеть — погуляйте пока. Бесплатного вайфая нет. Платного тоже, — дав понять, что на этом разговор закончен, она подняла с пола коробку с бумагами и грохнула ею об стол.       Сколько они ждали, сказать было сложно — у Дави с недавних пор стало плохо с восприятием времени, и ему приходилось ставить напоминания как о том, что пора пойти на работу, так и о том, что с неё надо уйти. Единственное, что он мог сказать точно: на улице стемнело, а он успел долистать до конца всё, что предлагал ему Инстаграм. Фитнес-браслет ещё предлагал встать и размяться. Надо уже отключить эти непрошенные советы.       Тем не менее, очередь до него дошла. Когда администратор ткнула в него пальцем и сказала просто: «Ты», он умоляюще посмотрел на Финли. Да, это походило на то, будто ему девять и он пришёл с мамой к педиатру. Плевать!       Финли не стал возражать, зашёл следом и подтолкнул его к креслу, которое не сильно отличалось от того, какие встречаются у стоматологов, ещё до того, как врач что-то сказал.       На кресле-кушетке были какие-то коричневато-бурые пятна — это удручало. Но потом Дави вспомнил, какие пятна были на нём самом, и не стал привередничать.       Доктор Раттана запер сейф, у которого стоял, когда пациент вошёл, и произнёс первые слова. Это было не «Здравствуйте» и даже не «Что вас беспокоит?», а: — Там не ключ и не комбинация цифр. Открывается только после сканирования моей сетчатки. Не работает на холодном глазу. На немигающем тоже.       Ошарашенный таким приветствием, Дави изо всех сил старался не хлопать своими не такими уж холодными, но быстро пересыхающими глазами. Но его реакции и не ждали, потому уже в следующее мгновение доктор оказался рядом, подтянул маску, опустил защитный щиток, натянул перчатки и, включив лампу, схватил пациента за подбородок, повернул его вправо и влево, улыбнулся и произнёс внезапно сюсюкающим голосом: — А кто это у нас такой красивый?       Никогда, ни разу за его 25 лет Дави Корина не называли красивым. Бабуля говорила, что он ловкий (льстила, но ей можно), многие родственники лет до семи отмечали, что он довольно мил для «породы Коринов», учительница драмы в школе как-то заявила, что у него очень характерное лицо — но она странная женщина, что с неё возьмёшь. Но красивый? Нет.       «А, он просто иностранец и путает слова!» — догадался Дави, пока его скулы и лоб ощупывали, бормоча что-то про сохранность костной структуры и прикрепление мышц. Доктор Раттана, действительно, не смог бы слиться с толпой коренных эдинбургцев: он был компактным, улыбчивым и расслабленным. А его лицо, брови и шея явно получали больше внимания и заботы, чем лица, брови и шеи как минимум 90000 типичных гэлов вместе взятых. — Доктор… — Зови меня Киттиса, — улыбнувшись и оттянув до предела ухо пациента, он пояснил: — Это моё имя. — Китти…са. Очень приятно. — В последнее время Дави крайне плохо переносил присутствие людей в своей личной зоне, которая, будь его воля, распространялась бы на 20 футов минимум. Эх, хорошие времена были в недавнюю пандемию… Он и работу выбирал так, чтобы не надо было людей трогать, часто с ними разговаривать или нюхать. Это привело к тому, что дни напролёт он нюхал рыбу в огромном холодном помещении. Но он не жаловался. У него теперь был так отточен навык потрошения, что он представлял себя искусным хирургом. Вот как доктор Раттана… Киттиса, он же искусный? Ну, по крайней мере, его не хочется оттолкнуть и убежать, хотя прямо сейчас он, кажется, пытается оторвать выдающийся нос Дави.       Закончив с лицом, врач отошёл, потянулся и сказал: — Раздевайся. Я должен посмотреть, как далеко это зашло.       Никто не предложил зайти за ширму. Никто не протягивал ему одноразовый халат или хотя бы стринги.       Финли, и так делавший вид, что смотрит только в экран телефона, стал делать этот вид ещё усерднее.       Дави встал. Наконец-то снял куртку. Стащил толстовку. Всё остальное он не снимал… пришлось крепко задуматься — недели три? Или семь? В этом не было необходимости, а вот риск увидеть что-то, чего он не хотел лицезреть никогда — был. Но здесь, ощутив вдруг мало чем обоснованный оптимизм, он решил, что справится с увиденным. Футболка прилипла в районе живота. Киттиса протянул мокрую губку. Это помогло. Всё-таки врачи молодцы — умеют притворяться, что ничего особенного не происходит!       После десяти минут хождения вокруг пациента, приседаний, довольно бесцеремонного верчения, поднятия рук и всего, что можно было поднять, Киттиса кивнул и сказал: — Если хочешь, одевайся.       Дави хотел.       Напялив на себя всё, включая шапку, он в нерешительности стоял, пока его не попросили сесть уже на обычный стул.       Доктор стянул перчатки, сложил руки домиком и довольно участливо спросил: — Какие части тела тебе нужны? — Все? — это прозвучало как писк. — Мы все хотим невозможных вещей, — Киттиса вздохнул. — Я имею в виду, насколько естественно ты хочешь, чтобы это выглядело? Ну, лицо понятно, а остальным ты собрался светить или нет? Потому что если нет, выйдет намно-о-о-о-о-ого-о-о-о дешевле. — А что… что там будет? — Ну, смотри, на лице, шее и в зоне декольте — у тех, кто им пользуется, мы используем две техники: пересадку и «естественную», — он изобразил очень неестественные воздушные кавычки, — регенерацию. Выглядит окей. Если тебе нравятся гепарды. — Что? — Да шучу я. Не настолько большой контраст, но без косметики всё равно никак. А вот куда солнце не заглядывает можно и более грубую работу произвести — знаешь, просто, чтобы дальше не отваливалось. — Я… можно я подумаю?       Врач посмотрел на него слегка удивлённо, как будто такие как Дави обычно не претендовали на эстетику, но кивнул. — Какая у тебя страховка? — NHS? — без особой надежды прошептал взыскательный пациент. Раттана только слегка прыснул от смеха, Финли же заржал как гиена. — Есть способы подзаработать, — доктор подмигнул и похлопал его по руке.