Стратегия примирения

      У Арсения появился байк. И вроде эта новость любому могла показаться обыденной: «И что в этом такого?», но в случае Антона: «Хьюстон, у нас проблема размером в гребаный метеорит». Ведь когда он узнал, сколько было слито денег в это ведро с гайками, ему ничуть не было жаль от сказанных слов. Не хотелось ближайший месяц просидеть на каше с водой. Не то чтобы они жили бедно, но порой некоторые хотелки приходилось затыкать. Нет, они оба работали и даже приобрели машину, гараж, снимали хорошую квартиру, но… «Какого хрена байк, Арс?!» ‌‌Антон изо всех сил старался подавить нахлынувшую обиду, но мысли о том, что Арсений — на минутку, кстати, его парень, его любимый, — теперь ставит его на второй план, не давали ему покоя. Раньше их отношения были гармоничными, но с появлением мотоцикла все изменилось. Каждый разговор о байке, о его скорости, о том, как удачно удалось его перекупить, пронзал душу Антона холодными стрелами ревности. Вспомнилось их обещание: никаких секретов и недосказанностей. Но теперь между ними словно возникла пропасть: бездна недоверия и недопонимания, которая поглощала не только их прежнюю близость, но и те искры тепла, что когда-то так ярко зажглись между ними. Антон, страдавший от незримой боли, остро чувствовал, как их отношения рушились на глазах. Он помнил, как они делились мечтами, строили планы на будущее и всегда были друг для друга опорой. Теперь же их отношения стали хрупкими, как тонкий лед, что мог треснуть в любой момент. Он жаждал вернуть прежнюю гармонию и утонченную близость. Антон пытался понять, в какой момент все пошло не так. Может быть, он сам был виноват? Может быть, он недостаточно разделял увлечения Арса и не давал ему свободу выбора? Арсений долгие месяцы, откладывая деньги под шумок, стремился к исполнению своей мечты. Для него это был не просто транспорт, а свобода, символ незавершенных приключений, которых он так долго жаждал. Каждый раз, когда он видел мотоциклистов на улице, его сердце замирало. Но, увы, Антон этого не знал, он сравнивал это с ребяческими фантазиями. И единственным вариантом теперь казалось начать все с нуля, не нарушая привычного ритма их жизни. Стоя рядом с блестящим байком во дворе, Антон понимал, что мечта его парня может обернуться разрушительной бурей для их отношений. Его поглотили разочарование и гнев, ведь его просто поставили перед фактом, элементарно даже не посоветовавшись, как это принято у любящих и ценящих друг друга партнеров. Сам же он не решался поднять разговор на эту тему. Антон был уверен, что если бы они все обсудили заранее, то он более спокойно отнесся бы к этому приобретению. А теперь на протяжении месяца он, психованный, ходит по дому, мечтая наебнуть байк парня и выслушивая предупреждающее: — Не смей к нему прикасаться, Антон. — Я и не собирался. — Ты меня услышал. Хуйня твои угрозы. Антон ревнует. Ревнует к чертовому байку Арсения, который с него пылинки сдувает и при каждой свободной минутке полирует. Как Кощей над златом чахнет. Он в гребаном гараже постоянно, кроме того времени, когда он на работе, либо же когда прерывается от своего занятия, чтобы по-быстрому перекусить. Антон зачастую сам приносит ему еду, потому что Арсений может за делом пропустить обед или ужин, а совесть колит оставлять его голодным. Каждый раз, когда Антон заходит в гараж, его охватывает волна зависти: он смотрит, как Арсений бережно орудует инструментами, словно это его любимые игрушки. В глазах брюнета сверкает гордость, когда он рассказывает о каждом элементе байка, который стал для него не просто средством передвижения, а отражением его души. Антон же чувствует, как его собственные надежды обратить на себя хоть долю внимания медленно тают, когда он наблюдает на лице парня неуемное восхищение своей работой. Единственное, что он слышит в оправдание: «Ты не поймешь. Это раритет. Этой малышке требуется трепетный уход». Бесит. Бесит, что Арсений даже близко не подпускает к байку. Бесит, что не дает покататься, а мог бы и сам прокатить. И байк по большей части стоит как музейный экспонат, на который даже дышать карается преступлением. Раздражает. Раздражает до трясучки, что по возращении домой Арсений, неловко мазнув Антона в губы, переодевается и летит в свое уже излюбленное место. Он даже специально пару подушек-кресел купил в этот захламленный и пыльный гараж, где вальяжно сидит, попивая пиво, и дрочит на свой байк. До усрачки чешутся руки сделать пакость. Байк словно за последнее время стал Арсению ближе, чем Антон. Хотя тот тоже хорош: мог бы подойти и поговорить, высказать недовольство, поделиться мыслями, что постоянно преследуют. А вместо этого он по ночам отворачивается спиной к Арсению, придвигаясь ближе к своему краю и от обиды прикусывая губы. В такие моменты Антон чувствует, как между ними воздвигается невидимая стена, построенная из недопониманий и нерешенных конфликтов. Каждый взгляд, каждый жест, каждая тень на лице Арсения подчеркивают собственное внутреннее противоречие. Антон хочет сблизиться, но гордость мешает ему сделать первый шаг, а Арсений никак не комментирует сложившуюся ситуацию, будто ничего и не происходит. Конечно, пару раз Антон пытался переманить внимание на себя, и да, черт возьми, в ход он пустил тяжелую артиллерию и грязные приемы по соблазнению. Бессовестно, с краснеющими щеками и ушами, он вышел встречать любимого в чем мать родила, сверху накинув первую попавшуюся рубашку. Конечно, хотелось сказать прямо о том, что ему не хватает не только секса, но и самого Арсения целиком и полностью, но его останавливали мысли о вставшем между ними байке, у которого какого-то хуя преимуществ, судя по всему, оказалось больше. Когда в очередной вечер Арсений вернулся домой, Антон встретил его буквально с распростертыми руками, в кричащем образе «Вот он я, просто подойди и возьми уже». Кокетливо закусывая губы, он игрался с воротником рубашки, даже не стараясь прикрыть подолом пикантную часть тела и уже мысленно давая себе пять за свою креативность, будучи уверенным, что Арсений сегодня хрена с два спустится в гараж. Но вместо горячего секса и возможного разговора, Арсений встретил его со смехом и улыбкой, приговаривая, мол, что за брачные игры устроил Антон, и добавляя: «Оденься, дома прохладно». Легонько чмокнув парня в щеку, он ушел переодеваться, на ходу бросив: «Я в гараж. Ужинать не буду». Антон от злости врезал кулаком по стене рядом. На вопрос Арса: «В чем дело?» он скрылся в ванной, демонстративно громко хлопнув за собой дверью. «Я на тебя и не готовил, козел!», — мысленно выругался парень. А через пару часов, "поджав хвост", он с едой поплелся в гараж, под пронзительный взгляд Арсения всучив тому в руки ужин, и гордо побрел обратно. Как будто это уже обыденность. К слову, в очередную ночь атмосфера в квартире становилась лишь тяжелее, как предгрозовая туча. Антон, не в силах больше терпеть напряженную тишину, устроился на диване в гостиной, механически переключая каналы на телевизоре. Его взгляд блуждал по экрану, но все его мысли были сосредоточены лишь на беспокоящей его ситуации. Арсений, не говоря ни слова, прошел мимо него, зевая на ходу, и направился в спальню. Словно все было в порядке вещей, словно ничего не изменилось. Но Антон чувствовал, что их отношения висят на волоске, как паутина на ветру. В этот момент он невольно вспомнил, как всего несколько месяцев назад их жизнь была наполнена любовью, смехом и нежностью. Но теперь их общение свелось к сухому «доброе утро» и «спокойной ночи». Антон раздраженно взбил в ногах покрывало, гневно скидывая его на пол, и, сложив руки на груди, повернулся на бок, зло сопя. Сердце его билось в бешеном ритме, голова кипела от негативных мыслей. Действовать надо радикально. Если Арсений так просто променял Антона на эту приблуду, то полный крах их отношений не заставит себя долго ждать. Конечно, сдаваться рано, но тревожные мысли все чаще стали посещать. На следующее утро Антон проснулся ближе к обеду, сонно направившись на кухню к холодильнику, на дверце которого он обнаружил стикер: «Уехал по делам. Видел, ты уснул на диване, не стал будить. Скоро вернусь.» С дергающимся глазом Антон скомкал записку, бросив её на столешницу, и потянулся за упаковкой сока, делая глоток и параллельно размышляя о том, как ему быть. Перечеркивать отношения длиной в три года тоже ведь не дело. Предъявить? Антон слишком ссыкло, потому и молчит как партизан, хотя высказать хочется многое. И вроде бы они еще на начальной стадии построения отношений перешли эту грань: что-то не устраивает — говорить прямо, не затягивать. Но при этом Антон хочет, чтобы его парень почувствовал вину за сокрытие своих накоплений. Той ночью Антону пришла гениальная идея, от которой ему сразу стало по-детски забавно. К приходу Арсения он решил устроить небольшой сюрприз. Как там говорится? Если гора не идет к Антону, то он сам к ней придет. А вернее к байку... Настолько в нем играл азарт, что он немедля решил приступить к действию. Наскоро сняв с себя одежду, Антон аккуратно откладывает вещи в сторону. Нервничает он жутко, вспоминая холодные и полные серьезности глаза Арсения и его предупреждения о том, что ему запрещается притрагиваться к байку. Но это именно то, что он намерен сделать. Правда, он собирается трогать еще и себя, сидя верхом на этой железяке и демонстрируя свое тело во всей красе, пока Арсений не застанет его за этим занятием. А он точно первым делом заглянет сюда. Антон мысленно молится всем богам, чтобы Арс его за эту шалость не прикончил. Ну ведь не убьет же в самом деле? Антон, обнаженный, устраивается на байке, стараясь подобрать более удачную позу, чтобы Арсений со своего ракурса смог лицезреть представление в полной мере. Антон вытягивается, животом почти облокачиваясь на сиденье и немного подрагивая от соприкосновения холодного металла с оголенными бедрами. Транспорт устойчиво закреплен, поэтому страх навернуться почти отсутствует. Ноги он расставляет по бокам, на выхлопных трубах, и, немного прогнувшись, выпячивает задницу кверху. Антон щелкает крышкой тюбика смазки, выдавливая небольшое количество и растирая по еще не окрепнувшему члену, судорожно вздрагивая от ощущений холодного лубриканта и гуляющего воздуха в помещении. Он выливает на ладонь еще порцию, и, немного растерев ее в руке и выронив бутылек на пол, прогибается, заводит руку назад, осторожно прикасаясь пальцами к дырочке и обводя её по контуру, глотая хриплый стон. Расположившись в пол-оборота ко входу и головой к ручке руля, он ощущает себя уязвимым и слегка нелепым. Но ведь он этого хотел. Хотел, чтобы Арсений застал его таким доступным, открытым на обозрение. Сам Антон хоть и не сможет его увидеть, но точно почувствует его присутствие. Конечно, он не совсем уверен, насколько устойчив будет байк для секса, но для дразнящего представления самое то. Все его тело колотит от усилий лежать неподвижно, когда собственный палец проскальзывает внутрь. На мгновение сердце Антона замирает, а после, тяжело выдыхая, он проталкивается глубже, несмотря на мышечное сопротивление. Последний раз, когда он себя самостоятельно растягивал, уже и не вспомнить. То было давно и по просьбе самого Арсения, который в тот момент стоял у входа в спальню, небрежно облокотившись на косяк, и ел что-то из китайской кухни, любуясь картиной. А Антон тогда на четвереньках почти распластался на постели, в голос умоляя... Антону не особо комфортно в позе, которую он принял. А осознание того, что он находится один в гараже в таком развратном виде, с опущенной головой и вздернутым задом, заставляет чувствовать себя еще более уязвленным. Несмотря на это, он насаживается уже на два пальца, представляя Арса, который, возможно, уже стоит позади, по-змеиному скользя взглядом по обнаженному телу и размышляя о том, как бы наказать Антона за его выходки. Антон скулит от этой мысли и тут же прикусывает губу, чтобы заглушить особо громкий стон, эхом раздавшийся по гаражу. Он хочет слышать, как войдет Арсений. Он хочет знать, что тот рядом. Но он не может контролировать свое тяжелое дыхание и шумные выдохи по мере приближения к оргазму, поэтому беспокоится, что Арса все еще нет. И, возможно, он больше не протянет, кончит, обернется и увидит вокруг лишь пустоту. Антону с трудом удается оттянуть руку от своей задницы, и он тут же расцарапывает бедро до красных полос в попытках сохранить самоконтроль и не сорваться раньше времени. Немного переведя дыхание, он отлипает от кожаного сидения и, опираясь свободной рукой перед собой, прикасается к члену со стекающим предэякулятом, начиная совершать плавные движения. — Арс, — выдыхает он. Это не совсем стон, не совсем просьба, а скорее их совокупность. Откуда-то позади доносится резкий вдох. Арсений. Он здесь. А значит, он все слышал и видел. Опорная рука Антона начинает дрожать, но он старается не обращать внимания, вновь немного прогибаясь в спине. — Тебе нравится? — голос Арсения звучит отчетливо, будто он совсем близко. — Нравится знать, что я здесь? — Да, — чуть ли не мычит Антон, не находя в себе сил выдавить хоть что-то разборчивое. Кажется, он сейчас вообще ни на что не способен, будучи охваченным неимоверным желанием как можно скорее испытать подступающий оргазм. А если ему в этом еще поможет Арсений... О, как же его подогревает осознание того, что Арс рядом, наблюдает, знает, что все это представление лишь для него, словно замысловатый вызов. — Видел бы ты себя. Трахаешь свой кулак, подаешься назад, словно твоя задница жаждет чего-то большего. Как думаешь, чего тебе не хватает? Моих пальцев? Члена? Языка? — грязное предложение, на которое Антон лишь протяжно стонет, сбиваясь с ритма и давясь воздухом, отчего тут же слышится довольный смешок Арсения. — Поэтому ты ослушался меня, когда я просил не подходить к байку? Поэтому запрыгнул на него голышом? Потому что хочешь мой язык в свою задницу? Так толкаешься бедрами. Хочешь, чтобы я вылизал тебя? Трахал тебя языком, пока ты касаешься себя? Кожа Антона горела от потребности в прикосновении. Он желал ладони Арсения на своих ягодицах. Хотел, чтобы он сжал их, развел в стороны. Хотел быть заполненным. Хотел кончить с языком Арса в своей заднице. — Посмотри только на себя, — восхищенно говорит парень. — Так отчаянно подаешься назад, а ловишь лишь воздух. Уверен, если бы я предложил тебе палец, ты бы с удовольствием насадился на него, да? Я мог бы даже не двигаться, ты бы сделал все сам. Принял бы все, что я тебе предлагаю. Ты ведь даже не до конца себя растянул, но уже чувствуешь, как этого мало. Как недостаточно. Антон слишком поздно осознает, что Арсений просто дразнит, и от разочарования до боли сжимает рукой свое плечо, проглатывая ругательства. Изначальный план провалился с безупречным крахом, и в ловушке со зверем оказался он, а не наоборот. Думать о том, где он просчитался, не хватает сил. Единственное, чего он сейчас желает — прикосновений. Любых. Он жаждет связи с Арсением. Жаждет чего-то за гранью его дразнящих фраз и тяжелого прожигающего взгляда на заднице. — Ну же, кисунь, — намеренно издевательским тоном произносит Арсений. — Тебе этого мало? Мало воображения? Антон думает о том, какой же его парень чертов сукин сын. Он сжимает зубы, пытаясь оттолкнуть подальше обиду и боль в плече. Ему действительно мало. Хочется почувствовать в себе распирающее ощущение, чтоб до хруста в спине, от которого заложило бы уши. Но Арс хочет увидеть, как Антон самостоятельно доводит себя до оргазма. Мол, первый затеял эту игру, так имей силы довести до конца. Антон проигрывает в голове последний образ, представляя пальцы Арсения меж ягодиц и предвкушая восторг, который накрыл бы с головой. Как поджался бы живот. Как он насаживался бы сам, целиком отдаваясь и принимая до упора, и вместе с тем толкался бы навстречу своей руке. Антон представляет, как Арсений стоит позади него полностью одетый и собранный. В чертовой темной кожанке, которая так подчеркивает его бунтарский вид. Спокойно, равнодушно наблюдает, пока Антон распадается на тысячи молекул, лишь воображая, как вбирал бы в себя чужие пальцы. — О боже, — сбивчиво выдыхает парень, представляя, как Арсений забывается, оттягивая палец назад, и как сам он отчаянно пытается насадиться обратно. — Арс, пожалуйста, прости, я... — с низким стоном он кончает прямо в руку. Теплое семя медленно стекает по пальцам, пачкая обивку сидения. Все тело затягивает судорогой, и Антон падает на живот, прикладываясь головой о холодный металл. Сзади слышится шорох, а после Антон чувствует прикосновение прохладной ладони, что мягко оглаживает поясницу, плавно передвигаясь к взмокшей спине, и, наконец, останавливается на шее, слегка её то ли массируя, то ли сжимая. Арсений зарывается пальцами в волосы Антона, запрокидывая его голову назад и наклоняясь к уху. — На колени. Антон прекрасно понимает сейчас всю злость Арсения, который крайне недоволен тем, что его ослушались. Он не церемонится, ждёт от Антона повиновения. А тот в растерянности и смущении замирает, не в силах выдавить из себя ни слова. Он предугадывал подобную реакцию, но рассчитывал, что после увиденного зрелища Арсений с ним хотя бы поговорит, поэтому реагировать на требование не решается, замешкавшись. — Я сказал, на колени. Дрожа всем телом, Антон медленно перекидывает одну ногу с байка на пол. Оказавшись в паре метров от Арсения, он опускается на колени, так и не осмеливаясь поднять взгляд. Рука брюнета проходится по щеке Антона, оглаживая в нежном жесте, после чего он приподнимает голову парня за подбородок и проводит пальцем по розовым искусанным губам. Конечно, до Антона доходит не сразу, что от него требуют, но он не сопротивляется. Арсению даже вслух произносить ничего не нужно: в потемневших радужках отплясывают чечетку черти, — и Антон уже все понимает. Он ловит губами большой палец Арсения, втягивая его кончик в рот, и слышит, как брюнет чуть более шумно выдыхает, когда Антон царапает мягкую подушечку пальцев зубами. Арсений поспешно расстегивает джинсы и резким движением тянет их вниз. Антон не в силах сдержать охватившее его предвкушение. — Нет, — предупреждает Арсений, когда Антон тянется руками к его бедрам. — Руки за спину. Антон послушно скрещивает руки за спиной и обхватывает запястья. Это заставляет его на мгновение потерять равновесие, но Арсений тут же одной рукой хватает его за волосы, второй удерживая за плечо. Он немного оттягивает голову Антона так, чтобы не причинить много боли. Этот почти мягкий контроль подогревает, вызывая как чувство полной безоружности, так и желание беспрекословно подчиняться. И поэтому Антон покорно открывает рот, охотно позволяя чужой руке направлять его. Арсений проводит головкой по припухшим губам, прежде чем толкнуться внутрь. Антон содрогается и крепко зажмуривает глаза. Это позволяет отвлечься от почти болезненного сцепления пальцев в волосах и тяжело давящей на плечо ладони. Не ослабляя хватки, Арсений тянет голову Антона на себя, побуждая взять глубже, и головка его члена натыкается на стенку горла. На мгновение вспыхивает паника, подпитываемая ощущением неправильности, но Антон отгоняет ее, уже в следующее мгновение расслабляя горло и принимая вторжение. — Умница, — хвалит Арсений, толкаясь глубже. Глаза Антона предательски слезятся, а горло судорожно сжимается от нехватки воздуха. Арсений тут же отводит голову парня назад, позволяя глотнуть кислорода, и вновь натягивает обратно. Антон не уверен, что сможет долго так продержаться. Но он сам решил отдаться контролю Арсения, и был удивлен тем, что у него это неплохо получается. — Так стараешься для меня, — Арсений шире разводит ноги и подтягивает Антона ближе. — Неужто потому что провинился? — его рука, сжимавшая плечо шатена, скользит к той, что запуталась в волосах, после чего он внезапно отстраняет Антона, не в силах сдержать при этом разочарованный вздох. — Вот черт, — Арсений быстрыми движениями пару раз надрачивает и спускает прямо в открытый рот парня, который тут же принимается слизывать семя со своих губ. Антон не сдерживает короткого смешка, после того как Арс приподнимает бровь. Это все эндорфины или послеоргазменная эйфория, которая еще не прошла. — Тебя веселит устроенный тобой бардак? — его голос звучит не так грозно, как он планировал. — Тогда почему бы тебе не прибраться за собой? Смех застывает в горле Антона, и он на мгновение изучает лицо своего парня, уже расцепив руки из-за спины и уложив их на свои обнаженные бедра. Он внимательно следит за каждой эмоцией на лице Арсения, пытаясь понять, шутит он или нет. Резко возникает ощущение, что его берут на слабо. Антон наклоняется, чтобы втянуть в рот влажное пятно на футболке Арсения. Оно соленое и холодное, с привкусом ткани и кондиционера для белья, но Антона это не волнует. Он высасывает его старательно, насколько может, и ухмыляется собственной мысли, что Арсений от него точно такого не ожидал. А тот и не протестует. Лишь тяжело выдыхает: «Твою ж налево», и Антон продолжает. Его рот слегка побаливает после минета, но он заставляет себя не останавливаться, постепенно спускаясь ниже, намереваясь также уделить особое внимание члену Арсения, который следует вылизать дочиста... — Только не говори, что тебе не понравилось, — мягко произносит Антон, ободренный видом вновь разгоревшегося пламени в глазах Арсения. — Пойдем в дом. Арсений улыбается, нежно проводит рукой по подбородку Антона, а после резко приподнимает его голову, заставляя столкнуться со своим взглядом. — Я вроде ясно выражался не подходить к байку. Но ты меня ослушался, так еще и испачкал его. Какой грязный мальчишка, — Арсений цокает и неодобрительно качает головой. — Я наполирую тебе его до сраного блеска, только умоляю, пошли в дом. — А разве я сказал, что ты прощен? — Лучше сейчас по-хорошему заткнись, Арс. Я перед тобой тут на карачках ползаю, лишь бы только ты на меня внимание обратил. Но нет, ты игрушку себе купил и сутками напролёт не вылезаешь из своего гаража, буквально уже прописавшись в нем. Я заебался весь последний месяц делать вид, что у нас все хорошо. Когда мы с тобой просто общались? Я про секс вообще мол... — Прости меня, — Арсений прикладывает палец к губам Антона, по-доброму улыбаясь. — Признаюсь, я самый что ни на есть последний козел. Я так увлекся байком, что перестал замечать самое важное. Но знаешь, я для начала хотел бы кое-что опробовать, — Арсений хватает Антона за ягодицу и оттягивает кожу, пока со стороны не послышится злое шипение. На мгновение он отходит, оценивая ситуацию, после чего вновь приближается, заставляя Антона пятиться назад, подхватывает его под бедра и усаживает на байк. — Что ты.. Эй! Я не договорил! — Пожалуйста, после использования товара оставьте отзыв на нашем сайте, ведь ваше мнение очень важно для нас. Антон несколько секунд тупо хлопает глазами, пытаясь переварить слова своего молодого человека, который, к слову, не церемонясь, уже во всю выцеловывает острые плечи и поглаживает округлые бедра. — Тогда для начала следует детальнее изучить, насколько он устойчив...