"Голубая кровь"

      По пробуждении Гарри даже сначала не понял, где он находится. Колючее постельное бельё, незнакомый вид комнаты, внезапно обнаружившаяся прохлада, шедшая из открытого окна и отчётливый сигаретный запах совершенно сбили его с толку. Но через несколько секунд события вчерашнего вечера напомнили о себе, и Гарри, сев в кровати, поправил очки, которые он вчера из-за общей усталости даже забыл снять на ночь, окинув комнату беглым взглядом.       Их с Малфоем одежда, которую они вчера благополучно раскидали по всей комнате в порыве страсти, была аккуратно сложена в две стопки на тумбочке недалеко от выхода. На столе стоял деревянный поднос с завтраком, а сам Малфой сидел на подоконнике у открытого окна и курил, складывая бычки в появившуюся откуда-то пепельницу.       Он был в своих вчерашних брюках и рубашке с расстёгнутыми верхними пуговицами. Ботинки он оставил у входа ещё вчера, так что ноги остались босыми, а волосы, из-за того, что у них обоих они были мокрыми, когда они засыпали, небрежно торчали во все стороны. Их номер выходил окнами на солнечную сторону, и оранжевый осенний восход светил на всю обращенную к нему сторону Малфоя. Солнечные лучи играли в его волосах, и они, в обычном состоянии сиявшие цветом платины, сейчас переливались цветом тёплого мёда и отполированной бронзы. Его глаза, такие глубокие и выразительные, отражали утреннее сияние, придавая им ещё большую яркость и блеск. Сейчас они казались ещё более живыми, словно сами улавливали и отражали свет, наполняя взгляд пронзительностью и одухотворённостью, с ноткой едва уловимой грусти.       В курении не было ничего положительного и приятного, Гарри сам никогда не пробовал, да и пробовать не было никакого желания. Но здесь и сейчас, пока он смотрел на Малфоя как заворожённый, сигарета в его руках сама по себе будто давала ему дополнительных очков харизмы. Как бы странно это ни звучало, некоторым людям курение просто шло к лицу, и Малфой как раз был одним из таких.       — Доброе утро, — вдруг произнёс Малфой, даже не повернувшись в его сторону.       — Доброе, — Гарри перевалился в кровати, спустил ноги на пол и уже собирался подняться, как вдруг понял, что ему для этого кое-чего не хватает. — А... Не знаешь, где мои трусы?..       — На столе, со всей другой одеждой, — Малфой в довершение к своим словам указал направление рукой. — Я сначала хотел сам на тебя их надеть, но вспомнил, что тебе сегодня на работу и побоялся разбудить.       Немного смущённый, Гарри быстрым шагом направился к столу, поёжившись от холода, от которого его теперь не спасало одеяло, и, найдя нужный ему предмет одежды, поспешил натянуть его на свои интимные места.       — Завтрак тебе. Я уже поел, — будто прочитав его мысли, произнёс Малфой.       — А, спасибо.       Завтрак состоял из яичницы-глазуньи, жареных на гриле помидоров, двух тостов с маслом и кружки чая. Придвинув к столу один из стульев, Гарри, снова поёжившись от прикосновения холодной поверхности дерева к своему телу, приступил к завтраку, с удовлетворением обнаружив, что еда ещё не успела остыть до конца. Гарри всегда ел быстро, так что не прошло и десяти минут, как на столе осталась лишь пустая тарелка, кружка и пара столовых приборов.       Малфой к тому моменту уже закончил курить, но с места не двинулся и продолжил сидеть на подоконнике, разглядывая крыши близстоящих зданий. Судя по количеству бычков в пепельнице, проснулся он гораздо раньше Поттера, и сидел в таком положении, кажется, час, не меньше.       Он был сам не свой с того самого момента, как они вчера прервались, и пусть он пытался это скрывать, по нему это было видно. Такое поведение было для него достаточно нетипичным, и тут Гарри оказался в сложной ситуации: с одной стороны, стоило спросить его о самочувствии и попробовать узнать, что именно вчера пошло не так. Ведь если это Гарри сделал что-то не так в процессе, значит, нужно будет это самое "что-то" исправить и больше не повторять. А с другой, раз произошедшее было настолько сильным, что Малфой даже проронил слёзы, насколько хорошей идеей будет до него допытываться?       — Ты сам-то как, в порядке? — Аккуратно уточнил Гарри, скрестив пальцы рук.       — Да.       — Уверен? Мне вчера показалось, что...       — К тебе у меня претензий нет, если ты об этом, — Малфой наконец-то оторвал взгляд от окна и повернулся к Гарри. — Так что можешь забить и забыть. В следующий раз постараюсь быть более сдержанным.       — Так, погоди-ка, — Поттер выдавил из себя недоумённую усмешку. — То есть ты посреди секса рыдать начинаешь, потом всё утро дымишь как паровоз с таким лицом, будто тебе кто-то на ботинки струганул, а мне нужно об этом просто забыть? Ты серьёзно?       — Вот именно, Поттер, — Малфой спустил ноги на пол и подошёл к нему, положив руку ему на плечо и откинув его тело к спинке стула. — Забыл, о чём мы с тобой договаривались? Мы всего лишь секс-партнёры, и не более того. Мои проблемы тебя не касаются, заруби это себе на носу. Если не согласен на эти условия, тебя на привязи никто не держит.       Фальшь, пронеслось в тот же момент в голове Поттера. Как же всё-таки обманчиво бывает впечатление о человеке. Когда знаешь кого-то много лет, когда он постоянно мелькает на радаре твоего восприятия, со временем начинает казаться, что ты знаешь его вдоль и поперёк, можешь предсказать его действия и реакцию на какие-то события. Но это очень удобная ложь. Люди порой бывают до боли непредсказуемы, особенно такие люди, как Малфой. Как бы любезно и тепло они ни общались всё это время, сколько бы он ни делился деталями своей жизни или ложился с ним в постель, в сухом остатке он был закрытой книгой, которая никого к себе близко не подпускает. Как учебник по Уходу за магическими существами с третьего курса, который начинал кусаться, стоило лишь вывести его из состояния покоя.       И, как назло, открылась эта не самая приятная черта характера Малфоя именно сегодня. В тот день, когда они впервые заснули в одной кровати, когда он, казалось, только-только начал открываться, когда выказал заботу, не только купив, но и принеся для него завтрак, и когда Гарри, первым делом с утра увидев именно его, сидевшего на подоконнике и наблюдавшего за восходом, наконец-то понял, что для него самого их отношения незаметно вышли за рамки договорённости, обозначенной изначально.       Это странное чувство в груди зародилось ещё в самый первый день, когда они снова встретились. Несмотря на кучу полных неожиданности событий, Малфой с самого начала вызвал у него ранее никогда не появлявшуюся в его сторону симпатию. И с каждой новой встречей, забавной посиделкой и, конечно, следовавшим за этим окончанием вечера, это чувство крепчало, разрастаясь внутри как корни дерева. И только сегодня, в самый неподходящий для этого день он это понял. Осознание ударило по голове, как Оглушающее заклинание, но заявление Малфоя быстро привело его в чувство, как ушат воды, выплеснутый прямо в лицо.       — Ну так что, Поттер, я услышу твой ответ?       Только вот даже у того зубастого учебника было слабое место. Стоило погладить его по корешку, он успокаивался и наконец-то давал себя прочитать. Грозный гиппогрифф легко давал себя оседлать, если выказать ему уважение. И даже могучий дромарог, если показать ему свою силу и одолеть в схватке один на один, менялся и позволял себя приручить. И когда все эти мысли сложились для Поттера в цельную картину, он понял, что отступать не собирается, пусть даже придётся потратить на это не один месяц.       Поднявшись на ноги, Гарри положил правую ладонь на лицо Малфоя и провёл большим пальцем по его губам.       — Жаль, что мы вчера не закончили как полагается. В следующий раз придётся наверстать.       В ответ Малфой довольно усмехнулся и убрал руку с его плеча, поправляя один из рукавов рубашки.       — Я рад, что мы друг друга поняли. Послезавтра в девять?       Фальшь.       — Договорились.

***

      Отвратительные впечатления от утра лишь дополнились не менее отвратительным рабочим днём. Что было не удивительно, учитывая его травму: мало было коллег, которые будто посчитали своим долгом поддеть его за глупейшую ошибку на прошлом задании, быстро набившей оскомину, так ещё и Кингсли, который ныне был главой Мракоборческого центра, сменив после Битвы за Хогвартс на этом посту Гавейна Робардса, устроил ему выговор у себя в кабинете один на один. И под конец этого не самого приятного процесса Гарри Поттеру начало казаться, что выговор ему устроили не столько из-за реальной его оплошности, сколько из-за их тесных в прошлом взаимоотношений и излишней обеспокоенности Кингсли его жизнью. И пусть это беспокойство исходило из добрых намерений, под конец разговора Гарри начало казаться, что его терпение вот-вот лопнет.       И, к сожалению, утренний разговор с Малфоем этому лишь способствовал.       Копаться в архиве, сверять отчётность с графиком заданий и заполнять бесполезнейшие бланки по технике безопасности и в обычные дни были занятиями не из приятных, так ещё и бесконечные, летавшие в голове как ворох шмелей мысли мешали сконцентрироваться и продвинуться в работе хоть на шаг вперёд. Раньше бывшее приятным чувство теперь ощущалось чем-то тяжёлым, склизким и тянущим. Почти как ощущения трансформации от Оборотного зелья, правда, не настолько сильные.       В конечном итоге всё это так доконало Гарри, что он каким-то непонятным даже ему самому способом перешёл в эдакий режим автопилота, когда его мозг, личность и мысли отбросились в сторону, и наконец-то смог влиться в рабочую рутину, делая дела в потоковом режиме. Потеряв счёт времени, Поттер вышел из своеобразного транса только когда одна из его коллег тряхнула его за плечо, уточнив, всё ли с ним в порядке и сообщила, что их рабочий день уже полчаса как закончился.       И только выйдя из офиса на улицу, почувствовав на себе лёгкий ветерок, последние в этом году лучи солнца и вдохнув свежий воздух полной грудью, Гарри вдруг понял, что хандру, которая мучила его с утра, сняло как рукой. Улыбка сама собой расползлась по лицу, и он, выбрав нужное ему направление, пружинистой походкой направился в сторону своего дома. Пешие прогулки всегда поднимали ему настроение, так что и в этот раз он решил прогуляться пешком, наслаждаясь звуками загруженных улиц, шелестом листьев и привычной городской суетой.       Всё же иногда стоит перестать забивать себе голову одними только проблемами, разбиваться в лепёшку в попытках их решить. Простая прогулка, стакан кофе из нового кафе, в котором он никогда раньше не был, булочка с корицей, прихваченная с собой на ужин, и по возвращению домой Поттер уже вновь был полон сил. Сейчас нужно будет принять душ, приготовить перекус, сделать чай, захватить с собой всё это в гостиную и разлечься на диване в удобной домашней одежде с книгой в ру...       — Гарри, ну наконец-то! Ты сегодня поздно.       По спине будто прошёл электрический ток. Рефлекторно схватившись за палочку, Гарри вдруг плюхнулся на пол, так и не закончив снимать второй ботинок. Но увидев знакомое лицо, быстро успокоился, несмотря на то, что его сердце, кажется, было близко к предынсультному состоянию.       — Чёрт возьми, давненько ты ко мне домой так не влезала...       — Хей, что значит "влезала"? — Наигранно обиделась Джинни Уизли и протянула ему руку, чтобы помочь подняться на ноги. — Сам же мне дубликаты ключей отдал.       — Ты меня и до этого так пару раз встречала, — усмехнулся Гарри и, воспользовавшись её помощью, поднялся. — Итак, куда ты потащишь меня на этот раз? Подпольные бои крыс? Вандализм в центральном парке? Или, может, сразу в отделение магловской полиции?       — Мимо, — Джинни лукаво улыбнулась и скрестила руки на груди. — Пошли сегодня вместе в "Голубую кровь"?       Только этого ему сегодня ему и не хватало, подумал Гарри, ошарашенный подобным предложением. Нет, Джинни и раньше порой вытаскивала его так из дома ни с того ни с сего, но раньше её мотивы были вполне себе понятны: простое человеческое веселье. Например, однажды она притащила его на дегустацию чая с афродизиаком в "Чайных пакетиках Розы Ли". В другой раз они, как обычно, пошли в "Дырявый котёл", и так напились, что посреди ночи пробрались в Лондонскую Национальную галерею и уснули там в обнимку под одним из экспонатов. В последний раз они так вообще ввязались в массовую магловскую драку, неплохо так отхватили и еле-еле убежали от полицейской машины.       — Стесняюсь спросить, а тебе-то туда зачем?       — А почему бы и нет? Я ни разу там не была, надо же посмотреть на диковинку! Просто выпьем, повеселимся, с новыми людьми пообщаемся.       — Ох, знаю я твоё "просто"... — Гарри почесал в затылке и задумался.       Правда, довольно быстро стало понятно, что думать тут по сути было особо не о чем: по хитрому огоньку в глазах Джинни стало понятно, что назад она отступать не планирует, и всеми силами добьётся своего. А арсенал её оружия уговоров был вполне себе внушительным, от вполне рационального приведения причин, почему на её предложение нужно согласиться, до шантажа и буквально насильного перемещения его несчастной тушки к месту проведения мероприятия.       Даже встав один на один против огромной ядовитой змеи, своры дементоров и самым опасным тёмным волшебником прошлого столетия, в битве с Джинни Уизли у него с самого начала не было ни шанса.       Особенно нравились Гарри все трое его самых близких друзей тем, что у каждого из них ему было чему поучиться. Гермиона каждый раз заражала его рациональностью и мотивацией что-то делать, Рон же демонстрировал примеры своей находчивости и какой-то свойской простотой отношения к жизни. Ну а Джинни... Джинни была просто удивительной девушкой. Даже после их расставания она смогла с нуля построить их новый виток отношений, жила полной жизнью, чуть ли не каждый день находя себе приключения, и, что самое главное, легко общалась с людьми и заводила новые знакомства. Вот именно последней её черте Гарри по-белому завидовал больше всего. Дружелюбия ему было не занимать, он всегда был достаточно искренним человеком, но вот найти подход к новым людям он совершенно не умел, а потому нередко просил совета именно у Джинни.       Вот и в этот раз, едва они зашли в "Голубую кровь", не успело пройти и десяти минут, как младшая Уизли уже вовсю разговаривала за жизнь с барменом и парой других ребят, что пристроились недалеко от неё. Гарри же сидел рядом, пил коктейль, постепенно хмелея, и время от времени включался в разговор. Малфой оказался прав, и в первый раз, когда он сюда пришёл, не стоило зажиматься, тихо сидеть в углу, напялив на себя капюшон. По ходу разговора его личность, к его же собственному удивлению, особенного ажиотажа не вызвала, ему лишь задали пару вопросов и на этом вернулись к изначальной теме обсуждения.       — Блин, Гарри, почему ты меня сюда раньше не позвал? — Шепнула ему на ухо Джинни, когда одна из волшебниц, с которыми она болтала, отлучилась в туалет. — Тут такие милые люди! И, что самое прекрасное, ни один парень здесь не попытается начать ко мне приставать.       — Помню я одного такого парнишку в "Дырявом котле", — хмыкнул Гарри. — Напомни, сколько ему швов потом на руку наложили?       — Ой, иди ты, — шутливо отмахнулась от него Джинни. — Кстати, ты в курсе, что ты с пустым стаканом уже минут пять сидишь?       — Ну что ж, меня уже походу начинает немного брать...       — Намёк понят. Бенджамин! — Джинни окликнула бармена. — Нам ещё по одному "Дыханию дракона"!       — Вас понял, мисс Уизли.       — Слушай, а может, нам уже хватит? — Произнося эти слова, Гарри уже почувствовал, как у него начинает заплетаться язык. — Мы уже полчаса без передышки пьём.       — О-о-о, раз уж ты так говоришь, то тебе точно ещё маловато.       — Я так понимаю, мы тут до утра?       — А почему нет? Сегодня пятница, значит, гуляем!       — И всё, конечно, за мой счёт?       — Хей, а кто тут у нас элитный мракоборец, я что ли? Надо раскошеливаться, Поттер.       — Справедливо, хах.       Прикинув, хватит ли у него на эту внеплановую вечеринку взятых с собой наспех денег, Гарри встал со стула, шепнул Джинни пару слов и направился в туалет, чтобы освободить немного места, а заодно промыть лицо холодной водой и хоть немного протрезветь для предстоящего веселья. Когда они собирались вчетвером, с Роном и Гермионой, все такие посиделки заканчивались достаточно однообразно: они делили счёт, прощались и расходились по домам. Только вот сегодня они с Джинни были вдвоём, а значит, веселье только началось.       По крайней мере так Гарри думал. Ровно до тех пор, пока, едва войдя в туалет, не увидел появившиеся за это время торчащие из-под самой дальней кабинки, с открытой нараспашку дверью, чьи-то ноги и не услышал отчётливый звук рвоты.       — Твою мать, ну и зачем ты так налакался? Такой вечер мне обломал...       Голос раздавался из-за той же самой кабинки, и судя по звукам, принадлежал не владельцу торчавших ног. Взвесив все за и против, Гарри всё же решил сначала сделать свои дела, а уже потом проверить, что там происходит у его невольных соседей по туалету. Пусть он и сам успел прилично выпить, но сейчас он был вполне себе в здравом уме, и в случае чего мог помочь перебравшему туалетному товарищу. Тем более, он и сам пару раз за жизнь проводил ночь в обнимку с унитазом, да и друзей ему не раз приходилось откачивать, так что какой-никакой опыт у него имелся.       — Ау! Ты уже совсем невменяемый что ли? Стоять-то хоть можешь?       — У вас всё в порядке? — Решил заранее уточнить Гарри, застёгивая ширинку. — Помощь нужна?       — Этому пьянчуге уже ничего не поможет, — раздражённо цыкнул парень за стенкой. — Да пошло оно! Слышишь, сволочь, я себя не на помойке нашёл, могу и кого-нибудь другого подцепить. Сам выкручивайся, понял?       Вслед за этими словами последовала цепочка агрессивных шагов, прерванных резким хлопком двери. Выйдя из своей кабинки, Гарри сначала обернулся к выходу, а затем резко повернулся налево. Открыв дверцу, он увидел то, вернее, того, кого он сегодня, и тем более в таком виде, увидеть ну никак не ожидал.       Малфой сидел, чуть ли не лежал на полу; одной рукой он обхватил унитаз, а другую кое-как устроил на левом колене. Судя по мутному взгляду он был совершенно невменяемым, а резкий запах спирта и рвоты, сплетённые воедино, создавали непревзойдённое амбре, которое, едва коснувшись носа, предлагало присоединиться к туалетной вечеринке и немного облегчить желудок.       Сказать, что Гарри был в шоке, значило не сказать ничего. Он до этого ни разу не видел Малфоя в таком состоянии, на их совместных посиделках они пили понемногу, и заканчивалось всё вполне цивильно. Тем более, Малфой, по крайней мере, в его голове, не ощущался как человек, который вообще когда-нибудь стал бы напиваться настолько сильно. При нём он всегда старался держать лицо, вёл себя достаточно аристократично и манерно.       И тут вот оно, счастье, бери не хочу, не забудь только с пола соскрести.       — Малфой, — Гарри для начала мягко коснулся его плеча. — Ты как? Встать сможешь?       — Отвли... — послышался еле распознаваемый ответ. — Вс нрмально, я сам.       — Сам ты только об пол расшибёшься.       Гарри протяжно вздохнул, предварительно дёрнул за ручку смыва и, взяв Малфоя уже за оба плеча, начал понемногу его поднимать. И несмотря на сопротивление, оно было настолько ничтожным, что Гарри даже отбиваться от него не пришлось. Наконец-то сумев поднять Малфоя на ноги, он попятился назад, покидая кабинку, и первым делом направился к раковине, чтобы хоть немного сбить запах, дать Малфою прополоскать рот и вымыть лицо. Авось, от холодной воды он немного протрезвеет и сможет хотя бы пробурчать, какая часть его воспалённого сознания решила, что напиться настолько сильно было хорошей идеей. Мысли о том, что это был за парень в кабинке, которого Гарри даже увидеть не успел, он пока отбросил подальше, до лучших времён.       Малфой всё ещё еле стоял на ногах, и к умывальнику его пришлось буквально тащить. Благо, хотя бы с задачей умыться и прополоскать себе рот он справился самостоятельно, пусть и расплескав добрую часть воды во все стороны: на себя, в зеркало, ну и конечно же на самого Поттера.       — Полегчало?       — Мг...       — Надеюсь, это "да". Ты в той же комнате сидел?       — Мгух...       — Мерлин, дай мне сил...       Перекинув его левую руку через свою шею, Гарри взял его за талию и медленным шагом они вместе добрались до двери. По крайней мере, теперь Малфой перебирал ногами чуть более активно. Таким вот непревзойдённым дуэтом они вышли из туалета и направились в сторону той приватной комнаты. По дороге они прошли недалеко от бара, и увидев округлившиеся от удивления глаза Джинни, Гарри пожал плечами настолько, насколько ему позволяло висящее на нём тело и подал знак жестом, мол, скоро приду. Рядом с Джинни он перед этим заметил откуда ни возьмись взявшуюся Полумну Лавгуд, которая, заприметив его, дружелюбно помахала рукой.       Найдя нужную дверь, Гарри потянулся к ручке, как вдруг она открылась сама и на пороге появился незнакомый ему парень. Его лицо было всё в веснушках, серо-каштановые волосы едва не закрывали глаза, а одет он был в красно-чёрную мантию и таких же цветов костюм.       — Как протрезвеет, передай ему, что я с ним больше трахаться не буду, — зло процедил парень, с отвращением посмотрев на Малфоя. — Симпатичного личика недостаточно, чтобы я продолжал терпеть то дерьмо, которое льётся из его пасти.       С этими словами парень, ещё раз цыкнув напоследок, удалился в другую часть бара, оставив Гарри безмолвно стоять, пялясь ему вслед. Потеряв его из виду, он как на автомате повернулся обратно к Малфою, который пусть и был в сознании, но всё ещё висел на нём как тряпичная кукла, уставившись в пол.       Злость. Неописуемая злоба, при чём в их ситуации совершенно необоснованная, но при этом всё ещё бушевавшая внутри, метафорически ломающая кости и рвущаяся наружу. До сегодняшнего дня Гарри ни разу об этом не задумывался, потому что не хотел или потому что не было повода, но факт остаётся фактом: даже несмотря на то, что они стали регулярными партнёрами, Малфой всё равно спал с другими парнями.       Нарушало ли это их договорённость? Разумеется, нет, они всё ещё не встречались, лишь собирались время от времени с понятными человеческими намерениями. Но значило ли это, что Гарри на самом деле было на это плевать? Что это не заставило его сердце выть от боли и поддаться желанию оставить Малфоя в той комнате и больше никогда в жизни с ним не пересекаться?       Но какой бы оглушающей и зудящей ни была его боль, стиснув зубы, Гарри отодвинул её куда подальше. Сейчас это было не так важно, как приведение Малфоя в приемлемое состояние, ведь здесь и сейчас у него были друзья, которые в случае чего могли ему помочь и дотащить до дома, а у Малфоя не было никого. Ни родителей, которые могли бы забеспокоиться, не вернись он домой, ни близких друзей, которые могли бы его сопроводить. И если он сейчас оставит его, Малфой проснётся один на вонючем диване, в комнате, пропахшей алкогольными миазмами.       В конце концов, это ведь тоже определённая часть любви. Любовь никогда не была чем-то безусловно прекрасным и непогрешимым, исключительно светлым, как описывается в любовных романах, у всего есть своя вторая сторона, и иногда эта сторона проявляется в том, чтобы всю ночь держать его волосы в туалете, пока он избавляется от излишков алкоголя. В чём смысл быть рядом только тогда, когда у человека всё в порядке? И то, что влюблён сейчас был только он, было по сути не так важно, как нужда подставить своё плечо, поддержать и хоть как-то, пусть и бессловесно, показать свои настоящие чувства.       И в горе, и в радости, как говорится.