attention

      Дверь машины открывается, а затем из неё показываются длинные стройные ноги с острыми коленями, обутые в тяжёлые грубые мартинсы с массивной подошвой, а спустя пару секунд их обладатель уже уверенно стоит на асфальтированной дороге.       Поджимает пухлые, с капризно смотрящими вниз кончиками губы и сквозь тёмные стекла очков всматривается в толпу людей, будто кого-то выискивая. Затем он поправляет сумку на длинном ремешке и лёгким движением поднимает очки вверх, зачёсывая ими, как ободком, непослушную чёлку.       Все взгляды прикованы к прибывшим в отель танцорам и их лидеру, который, нацепив на лицо маску безразличия, широкими шагами преодолевает вычурно расстеленную на ступенях синюю ковровую дорожку, периодически маша собравшимся громко кричащим фанатам и журналистам, тянущим вперёд свои микрофоны с провокационными вопросами. Следом за ним из машин появляются ещё три девушки и два парня, которые с не меньшей уверенностью преодолевают расстояние к отелю. Собравшаяся толпа скандирует их имена с громкими признаниями в любви, но они лишь равнодушно кидают редкие улыбки. Аура лёгкой надменности пропитывает воздух, смешиваясь с разогретым солнечным воздухом, но каждый из них имеет на это полное право. Потому что каждый из них знает, что он не просто лучший, а один из самых талантливых и уникальных танцоров, собранных в одной команде под руководством настоящего перфекциониста, который проводит в студии, кажется, больше часов, чем вообще существует в сутках нормального человека, каждый раз выкрикивая: «Ещё раз!» при изучении новой танцевальной связки.       Твёрдой, но расслабленной походкой он подходит к любезно открытым дверям, вежливо кивая персоналу.       Когда они входят в огромный холл отеля, внутри будто всё замирает. Или, возможно, замирает только Кай, так и оборвав своё предложение на середине. Владельца этих уверенных и чётких шагов он всегда узнает из многих миллионов. Танцор вновь поправляет сползающую с плеча сумку и обводит безразличным взглядом дорогой ремонт и интерьер отеля, пока его глаза не встречаются с другими. Холодный лёд в один миг трескается, медленно рассыпаясь на мраморный пол, громким эхом отражаясь от стен, а сладкая сахарная карамель наполняет глаза, заставляя янтарную радужку загореться счастливыми огоньками.       — Ка-а-а-а-а-а-ай-я-я-я, — сладко тянет мелодичный голос, пока его владелец быстро направляется вперёд, не видя больше вокруг себя ничего. — Какая встреча!       — Очень рад видеть тебя, Ёнджун-и-хён, — Кай радостно открывает объятия, и спустя секунду на его шее повисает хрупкое тело, плотно прижимаясь и заставляя слегка придерживать его за талию. — Не ожидал тебя тут увидеть.       — Да, мы с командой выступаем на открытии и закрытии форума, — танцор чуть отстраняется, чтобы заглянуть в лицо собеседника, но всё ещё не убирает руки с шеи. — А ты тут как оказался?       — Странный вопрос, — улыбается Кай, заглядывая в счастливые глаза напротив. — Этот форум буквально посвящён инновационным технологиям и я как разработчик просто обязан тут быть.       — Ах, точно, — ладонь танцора скользит вверх с шеи, поглаживая недавно обесцвеченные волосы Кая. — Мистер Сексуальный Мозг.       Ёнджун медленно скользит языком по губам, заставляя Кая немного растерянно застыть на месте. Они будто оба чего-то ждут, но каждый так и не решается сделать первый шаг навстречу, замирая в нерешительности и лёгком стеснении. Мир вокруг будто ненадолго перестаёт существовать.       Но лёгкое покашливание прерывает эту идиллию, и Ёнджун немного недовольно отстраняется вновь, хватаясь руками за несчастный ремень сумки.       — Тэхён, — парень, с которым до этого разговаривал Кай, сияет доброжелательной улыбкой и протягивает руку вперёд для приветственного рукопожатия. — Личный ассистент господина Хюнина.       — Ёнджун, — танцор аккуратно пожимает сильную ладонь. — К сожалению, всего ещё лишь друг господина Хюнина, но мы всегда можем перейти на другой уровень, ведь так? — в тонком флирте он вновь поворачивает голову к объекту своего интереса, стараясь подмигнуть, но получается это плохо, скорее похоже на сильный прищур двух глаз.       — Опять твои шуточки, хён, — Кай лишь отмахивается, но смущённый румянец слегка нагревает щёки краснотой.       — Джун, если ты сейчас не заполнишь карточку гостя, поселим тебя в коробку на входе, — громкий голос, словно убийственная лавина, наполняет холл, привлекая внимания всех вокруг.       Танцор лишь закатывает глаза, поджимая губы, а затем кидает убийственный взгляд на хихикающих в стороне членов своей команды, мысленно обещая накинуть пару упражнений в сегодняшнюю тренировку.       — Кажется, мне пора идти, — его лицо вновь светится улыбкой. — Никакого уважения к лидеру, понимаете, да? — а затем он вновь приобнимет Кая, обдавая ухо мягким шёпотом: — Поэтому смотри только на меня, ладно?

***

      Вечером организовывают небольшую вечеринку для всех прибывших на форум заранее. Регистрация участников начнётся только завтра утром, а пока что им предоставляют небольшое помещение бара, которое вечером трансформируется в закрытый ночной клуб только для гостей отеля.       Когда Кай с Тэхёном занимают столик, людей ещё очень мало, но со временем помещение наполняется желающими немного выпить и потанцевать.       Кай быстро печатает сообщение своей младшей сестре, которая является одним из членов танцевальной команды, о том, не хотят ли они присоединиться и провести вечер вместе. Получив положительный ответ, он немного нервно убирает телефон в карман. Он знает, что вместе с Бахи есть надежда увидеть тут и Ёнджуна, и, о нет, он совсем не использует общение со своей сестрой в личных целях. Просто они давно не виделись. И, конечно же, его сердце не замирает каждый раз в трепетном ожидании, когда дверь бара открывается.       Бахи сразу же замечает их и машет рукой, а дыхание Кая сбивается, когда он наконец замечает того, кого хотел увидеть так сильно.       Ёнджун плавной походкой направляется к столику. Его топ из крошечных металлических пластин, скрепленных друг с другом, отражает яркие софиты бара, вспыхивающие разноцветными фейерверками в полумраке. Рваные широкие джинсы так низко висят на худых бёдрах, что открывают выпирающие костяшки таза и подтянутую гладкую кожу чуть ниже пупка. Он снова притягивает к себе все взгляды, но его лисий, прищуренный, с россыпью яркий блесток вокруг направлен только на одного человека. Слегка пританцовывая под громкую музыку, он крутится вокруг себя, поднимая руки, будто бы поправляя неряшливо растрёпанные черные пряди и демонстрируя голую спину с тонкими перекрёстными цепочками меж выпирающих лопаток, которые удерживают топ на изящном теле.       Кай быстро отводит взгляд в сторону, чтобы не казаться невежливым, а затем чувствует, как мягкая ладонь опускается на его плечо.       — Какая встреча, — Ёнджун обдаёт его ухо тихим шёпотом и лёгким цветочным ароматом своего парфюма.       — Не скажу, что неожиданная, — улыбается Кай. — Я написал Бахи, что мы тут, и предложил вам присоединиться.       — Как мило с твой стороны, Кай-я, — Ёнджун зарывает пальцы в волосы на его затылке, мягко почёсывая, словно большого кота.       — Так быстро он ещё никогда не собирался, — из-за спины танцора появляется ещё один парень. Такие же длинные ноги, но наряд намного скромнее — узкие брюки и полупрозрачная рубашка. Длинные волосы убраны в небольшой хвостик на затылке, и лишь пара выпавших прядей игриво обрамляет кукольное лицо. — Я Бомгю. Самый главный фанат вашей игры. Хён не раз выгонял меня с тренировок за то, что я слишком часто залипаю в телефон, — он шутливо закатывает глаза, а затем протягивает руку.       — Ох, — Кай мягко пожимает чужую ладонь, но ее тут же забирают.       — Приятно познакомиться, — Тэхён вальяжно оставляет поцелуй на тыльной стороне, загоняя Бомгю в смущение. — Этот молодой человек, кажется, занят, но я героически согласен скрасить ваш вечер приятной компанией.       — Как… — Бомгю прикусывает губу, оценочным взглядом обводя нового знакомого, но в итоге довольно улыбается, — мило.       За ними к столику подтягиваются и другие танцоры, заполняя громкими голосами всё пространство вокруг. Они радостно смеются, закидывая головы назад, бесконечно заказывают цветные коктейли и легко пританцовывают, будто если хоть на секунду их тела перестанут двигаться, они умрут. Кай счастливо улыбается, наблюдая за тем, как его младшая сестра Бахи о чём-то счастливо спорит с другой девушкой из своей команды. Кажется, её зовут Казуха, она из Японии и в прошлом балерина. Их перепалка прекращается только тогда, когда ещё один член команды, закинув им руки на плечи, тащит в центр бара, предлагая решить вопрос самым известным и правильным для них путем — танцем. Вроде бы он тоже японец с именем то ли Ники, то ли Рики — Кай плохо расслышал через гремящие басы музыки.       — Они ещё такие детишки, правда? — взгляд Ёнджуна с теплотой наблюдает за тем, как часть его подопечных привлекает всё больше и больше внимания толпы.       — И ты так хорошо о них заботишься, хён, — Кай подзывает официанта и просит принести ещё один лимонад со льдом. Напиваться перед завтрашним днём, заполненным встречами и конференциями, совсем не хочется. Ёнджун же заказывает космополитен в надежде утопить своё подавляемое желание на дне бокала. Их выступление запланировано на вторую половину дня и он успеет привести себя в форму.       — Могу и о тебе позаботиться, — изящная широкая ладонь опускается на бедро Кая, слегка прижимает её к мягкому сиденью дивана, останавливая бесконечное подёргивание. — Нервничаешь?       — Немного, — Кай размешивает трубочкой лёд в стакане, а затем делает быстрый глоток, стараясь охладить пробежавшуюся по телу огненную волну, вызванную чужим прикосновением.       — Тебе нужно расслабиться, — Ёнджун сжимает пальцы, мягко массируя мышцы. — Хочешь потанцевать?       — О нет, — Кай встряхивает головой, поправляя чёлку так, чтобы она скрыла смущённый взгляд. — Я плох в этом. Лучше понаблюдаю за тем, как это делают профессионалы.       — Хорошо, — в глазах Ёнджуна загорается хитрый огонёк, и он встаёт из-за стола, разминая плечи, а затем слегка наклоняется вперёд, упираясь ладонями в столешницу. — Всё ещё хочу, чтобы ты смотрел только на меня.       На танцполе Ёнджун чувствует себя как дома. Он без стеснения двигает бёдрами, покачиваясь в ритм гремящей музыке, и плавно двигает всем телом, удачно захватывая огни мерцающих софитов и всё внимание людей вокруг. Он кружится, купаясь в лучах восхищения, томно прикрывая глаза и откидывая назад голову. Золотистая кожа покрывается тонким слоем пота, а взмокшие пряди волос игриво поправляются длинными пальцами. Он будто светится изнутри, когда отдаётся танцу, заражая окружающих своей энергией. Его движения настолько плавные, что в какой-то момент Кай задаётся вопросом, есть ли в нём вообще кости? Кажется, что всё это даётся Ёнджуну очень легко, но, если немного присмотреться, можно заметить, как напрягаются и слегка дрожат мышцы под оголённой кожей, но даже это не заставит его остановиться сейчас. Особенно когда тот, для кого он слегка оттягивает пояс джинсов за карманы вниз для демонстрации своего плоского живота, сверлит его взглядом, полным обожествления.       — Потанцуй с ним или он сейчас трусы снимет, — Бомгю совсем незаметно подсаживается, потягивая какой-то коктейль через тонкую трубочку с долькой апельсина на бортике бокала.       — Я… — во рту пересохло, и Кай одним глоткой допивает свой лимонад, немного заземляясь от прикосновения к ледяным стенкам стакана и будто бы выходя из транса, когда наконец отрывается от этого чарующего наслаждения, — плохо танцую.       — Это не конкурс талантов, — улыбается парень, подмигивая. — Уверен, хён не прочь тебя обучить паре движений бёдрами сегодня вечером.       И всё же Кай неуверенно, но поднимается из-за столика, направляюсь в сторону плавно двигающего бёдрами Ёнджуна. Когда между ними остаётся пара шагов, тот вновь обвивает руками шею, слегка заставляя наклониться, а затем практически сталкивая их лбами, пьяно шепчет:       — Привет.       — Привет, — Кай растерянно зависает с раскрытыми объятиями, не зная куда пристроить руки. Кажется, если он опустит их на голую, влажную от пота кожу чужой спины, то это будет как-то неправильно и некультурно. Слишком открыто и провокационно. Будто они больше, чем друзья, и их движения приобретут двусмысленный тон со скрытыми подтекстом интимной близости. А ниже… ниже только задница под плотной джинсой. И он снова чувствует себя загнанным в тщательно расставленную ловушку.       Ёнджун, будто поняв всю нерешительность, сам направляет его руки к своей спине, заставляя широкие ладони скользить по выступающим позвонкам, а затем, хитро заглянув в глаза из-под мокрой чёлки, двигает бёдрами, стараясь поддерживать ритм танца. А Кай лишь неумело топчется на месте, правда стараясь не наступить на чужие белые кроссовки, чем вызывает умилительную улыбку у старшего и одобрительное похлопывание по щеке.       Рядом с Ёнджуном вокруг будто пропадает весь мир. Он затмевает собой всё, выкручивая органы чувств на максимум. Желудок Кая будто проваливается куда-то вниз, когда танцор склоняется ещё ближе, стараясь поймать своими губами его, но попытка проваливается.       — Хочу фото, — наконец выпаливает старший, доставая из кармана джинсов свой телефон, и, смахивая в сторону по экрану, открывает камеру.       Ёнджун вытягивает руку вверх, настраивая ракурс, а вторую закидывает на плечо Кая, прижимаясь мягкой щекой к его лицу. Холодный голубой софит так удачно скользит по ним в тот момент, когда яркая вспышка ослепляет глаза. Танцор проверяет полученную серию, довольно любуясь, а затем, выбрав одно фото, где их лица слегка размыты, а по краям будто в застывшем мерцании играют блики, отсвечивающиеся от металлического топа, ставит его на экран блокировки, довольно прикусывая губу.       Это всё происходит так быстро, что Кай даже не успевает ничего сказать. А в следующую секунду Ёнджун уже тянет его за руку куда-то мимо танцующей толпы, невольно заставляя задаться вопросом, откуда в таком хрупком теле столько силы. И пил вроде бы только один, а ноги подкрашиваться и разум плавает почему-то совсем у другого.       Чёрная, едва заметная взгляду дверь выводит их на пожарную лестницу, площадка которой оборудована под место для курения. Кажется, недавно прошёл дождь и ночной воздух наполнен свежестью и запахом мокрого асфальта с прибитой летней пылью, и после душного помещения вдыхать прохладный воздух такое облегчение. Но даже оно не длится вечно, когда на шее вновь смыкаются руки, а лисий взгляд, поддёрнутый поволокой алкоголя, требовательно сверлит в ожидании ответа на так и не заданный вопрос.       По коже Ёнджуна бегут мурашки, когда ветер окропляет её моросью, всё ещё сыплющейся с неба, как небольшие бриллианты, а затем, когда Кай вновь возвращает руки на тонкую талию, тело танцора начинает мелко дрожать.       — Давай вернёмся внутрь, — наконец произносит он, мягко вырисовывая большим пальцем круги на чужих боках. — Ты можешь заболеть.       — Я уже болею, — отвечает Ёнджун. — Тобой.       — Хён, — Кай всё-таки отстраняется и, сняв с себя широкую рубашку, накидывает её на чужие плечи, стараясь хоть так защитить от непогоды. — Хватит шутить. Нам правда лучше вернуться.       — Я не хочу, — танцор капризно поджимает пухлые губы, но всё же на секунду разрывает объятия, чтобы просунуть руки в длинные рукава. Они почти одного роста, но из-за разницы в телосложениях рубашка выглядит на нём просто огромной. — Ты разбиваешь моё сердце, понимаешь?       — Но я просто хочу позаботиться о тебе, — Кай глубоко вдыхает. На таком близком расстоянии он чувствует, как парфюм распадается на составляющие, обнажая перед ним запах нежной розы и слегка резкие плоды личи. Этот аромат так идеально вяжется с характером его владельца. Дерзкий и самоуверенный, но, если заглянуть чуть глубже, очень ранимый и нежный. — Ты ведь мой друг.       — И это делает мне больно, Кай-я, — выдыхает Ёнджун, устало прикрывая глаза. — Просто друг, да?       — Хён, я не понимаю…       — О, брось, — Ёнджун быстро облизывает губы. — Я так стараюсь для тебя, но тебе всё равно. Что мне нужно сделать, чтобы понравиться тебе?       — Но ты нравишься мне, — старается искренне удивиться Кай, но наигранная фальшь в голосе его выдаёт, заставляя рот напротив изогнуться в кривой усмешке. — Ты буквально нравишься всем!       — Мне не нужны все и это совсем не то, — капризно мотает головой Ёнджун. — Я хочу, чтобы ты по-особенному смотрел на меня. Так, как я… — он прижимается носом к чужому плечу, судорожно воруя с него нежный запах яблок в карамели. — Как я смотрю на тебя, понимаешь? Ты очень нравишься мне, Кай-я.       — Хён, мне кажется, ты слишком пьян, — Кай мягко гладит подрагивающее тело по спине. Он догадывался, что этот разговор произойдёт рано или поздно, и старательно избегал его, ловко переключая тему, но сейчас, хоть и Ёнджун опирается на стену, закрытый от дождя широкими плечами, загнанным в угол себя чувствует именно Кай, судорожно подбирая в голове нужные слова. — Давай я отведу тебя в номер?       Почему-то сейчас ему проще поверить в существование далёких внеземных цивилизаций, жутких призраков, мрачных аристократичных вампиров, правительственных заговоров и рептилойдов, чем в то, что самый красивый человек, которого он знает, отчаянно сжимает его тонкую футболку и просит ответа на свою влюблённость.       Ёнджун всегда был для него идеалом. Тем самым популярным парнем, который притягивал к себе лучших из людей. Он выглядел одинаково прекрасно как и в роскошном дорогом наряде от популярных брендов, так и в обычных шортах и футболке после трёхчасовой танцевальной практики. Им восхищаются, боготворят, прикрывают свою зависть ненавистью, но он стоически принимает все это, купаясь в лучах славы и внутренне сияя для людей в ответ. Каждое его движение и небрежный взгляд выглядят так, будто он сошёл с обложки глянцевого журнала и стал живым воплощением слова «идеал».       А Кай… всегда был просто Каем. Самым обычным парнем, который очень часто в детстве играл в видеоигры, а потом вырос и стал их разработчиком. Да, он добился в этой области значительных успехов, но ещё на этапе знакомства он запретил себе влюбляться в Ёнджуна, тщательно закрывая на крепкий замок все вспыхнувшие в первую встречу чувства и пряча их где-то на самом глубоком дне сердца.       Такие как Кай не могут быть с такими как Ёнджун. Они две противоположности, находящиеся на абсолютно разных концах полярности.       Такие как Кай должны со стороны наблюдать за этим светом и восхищаться им лишь издалека, никогда не подходя ближе.       Но маленькая надежда всегда находит своё место в сердце, нежным шёпотом согревая и заставляя тревожный разум притихнуть, предаваясь сладким мечтам и желаниям.       Иногда противоположности притягиваются, создавая гармонию, устойчивый баланс, целую вселенную. И, возможно, где-то в глубине души Кая скрывается крошечный осколок этой самой надежды, которую Ёнджун так старается достать на поверхность.       Поэтому сейчас, стоя здесь под накрапывающим дождём, он мечется между «плюнуть на всё это и сорвать цепкие оковы» или «включить холодный рассудок и отвести танцора в номер, чтобы на утром ни одному из них не было стыдно».       Склизкая змея внутренней неуверенности шипящим голосом склоняет его выбрать второй вариант. Сияющий и невероятный — Ёнджун может просто потухнуть и разбиться о его чёрствость и закрытость, а то, что самый яркий внутренний свет зажигается внутри танцора только под его взглядом, так и остаётся почему-то незамеченным.       — Ну почему ты просто не можешь полюбить меня, а? — голос возле уха звучит так отчаянно, а ядовитая змея, отравляющая сознание, шипит на него, стараясь перекрыть любые признания своим недовольством.       — Всё не так просто, — наконец хрипло отвечает Кай, а Ёнджун отрывается от его плеча и старательно фокусируется на лице, прищуривая глаза.       — Нет, — он тянется вперёд, почти соединяя их губы, но не целует. — Всё очень просто. Ты сам придумываешь сложности, а можешь же просто поцеловать меня сейчас, — их губы слишком близко. Так близко, что Кай фантомно чувствует их вкус и мягкость на своих. Ёнджун слегка привстаёт на носочках, а затем слегка трётся носом о нос. — Пожалуйста…       Но попытка провалена в очередной раз, и Кай отворачивается в сторону, всё ещё не позволяя себе ничего лишнего.       — Я не хочу, чтобы ты жалел об этом утром.       — Но я не буду, — Ёнджун плаксиво дёргается. — Утром я буду самым счастливым, если сегодня ты будешь со мной. Ну почему ты так поступаешь?!       — Хён, я не думаю, что это хорошая идея, понимаешь? — Кай пытается взывать к крупицам трезвости в сознании своего друга, но все попытки кажутся бесполезны. — Ты и я… это звучит как… что-то слишком невероятное.       — Я… — Ёнджун тяжело сглатывает, будто боясь озвучить свою догадку. — Недостаточно хорош для тебя, да?       Признание обескураживает, заставляя Кая удивлённо вскинуть брови. Глаза напротив окутывает грусть, а хрустальная капелька рисует тонкую полоску на щеке.       — Что? — Кай правда не может поверить в озвученный вывод. — Хён, ты идеальный. Самый талантливый и прекрасный человек, которого я знаю. Просто мысль о том, что такой как ты влюбился… — он сглатывает перед тем, как закончить предложение, — в такого как я звучит как пьяный бред, прости.       — Кай-я, не говори так о себе, пожалуйста, — глаза Ёнджуна распахиваются точно в таком же удивлении. — Ты идеален. Я был так поражён, когда увидел тебя впервые на том мероприятии, где ты выступал, рассказывая о своём новом приложении. Бахи затянула меня туда и, клянусь, я был недоволен и жалел, что пошёл, до тех самых пор, пока ты не вышел на сцену, — танцор вновь опускает голову на плечо, но на этот раз прижимается щекой к мягкой ткани футболки, продолжая очерчивать глазами линию скул. — Я ни черта не понял тогда, но не мог оторвать от тебя взгляда. «Этот парень говорит столько умных штук, в которых я не разбираюсь, но, боже, я хочу слушать его вечно».       — Хён… — но ему не удаётся прервать поток чужих мыслей, потому что мягкая ладонь прикрывает рот.       — Вернувшись домой, я прочёл, кажется, все статьи о тебе… Ты умный, красивый, оказывается, умеешь играть на куче музыкальных инструментов и имеешь целую коллекцию плюшевых игрушек. Чертовски мило. Жертвуешь деньги на благотворительность и открыл целый класс по разработке игры в школе, в которой учился, — немного осмелев, Ёнджун оставляет лёгкий поцелуй на покрасневшей щеке. — Кай-я, ну как я мог не влюбиться в тебя?       — Ёнджун-хён…       — И это ещё не всё, представляешь! — не желает слушать парень. — Ты так всегда заботлив и внимателен ко мне, что моё сердце грозится разорваться в один момент. Никто никогда не проявлял ко мне такой галантности? Аккуратности? Я даже не знаю, как это можно назвать. Ты не оставил мне ни одного шанса.       — Ты просто очень пьяный, — Кай не знает, зачем продолжает это повторять, будто одновременно стараясь убедить в бредовости и себя, и своего собеседника.       — Это не так, — глаза Ёнджуна вновь наполняются слезами. Он не должен плакать. Только не из-за Кая. — Ты поверишь, если я скажу тебе то же самое, когда буду трезв?       — Да, — ложь. Кажется, он никогда не сможет в это поверить. — Отвести тебя в номер?       — Угу, — наконец соглашается старший, а в его глазах загорается проблеск надежды.       Ёнджун категорически отказывается идти пешком и виснет на шее Кая, словно маленький капризный ребёнок, поэтому ему не остаётся ничего, кроме как подхватить старшего под бёдра, заставляя обвить свою талию длинными ногами. Даже несмотря на высокий рост, танцор совсем не чувствуется тяжёлым на руках и обхватывает его, словно маленькая милая коала, тут же начиная громко сопеть в шею, щекоча кожу своим дыханием.       Когда они добираются до номера, Кай аккуратно достаёт ключ-карту из заднего кармана чужих джинсов и, толкнув дверь ногой, заносит уже заснувшего Ёнджуна внутрь, опуская на кровать. Тот недовольно ворочается, пока с него снимают тяжёлые ботинки и носки, а затем, когда Кай уже собирается уходить, тихий голос останавливает его:       — Я надеялся, что ты полностью меня разденешь. Спать в этом топе — ад.       — Это точно было бы слишком, хён-и, — Кай разворачивается и подпирает плечом стену, складывая руки на груди и тайно любуясь слегка заспанным и недовольный лицом в тусклом свете ночной лампы. — Раз ты проснулся, то думаю, тебе стоит принять душ.       — Ага, спасибо, — но Ёнджун всё так же остаётся валяться в кровати. — Хочешь со мной? — привычные игривые нотки возвращаются в его манеру общения. Будто и не было того отчаянного разговора всего пятнадцать минут назад. Но, получив отрицательное мотание головой, он вновь немного грустно поджимает губы. — Не останешься?       — Я не могу, — ему нужно немного прийти в себя и подумать над услышанными сегодня словами. — Правда.       — Хорошо, — Ёнджун устало закрывает глаза, сильнее укутываясь в мягкий флис рубашки. — Спокойной ночи, Кай-я. Про рубашку можешь забыть. Она теперь моя.       «И ты скоро будешь тоже», — остаётся не озвученным, но понятным им обоим.

***

      Следующий день пролетает для Кая совсем незаметно. Он находит лучшее место в конференц-зале и слушает, кажется, бесконечные вступительные слова, приветствия организаторов и скучающе наблюдает за церемонией открытия. Первый день всегда направлен больше на знакомства и развлечения. Многим это нравится, но для него это сплошная скука, и единственным ярким моментом становится выступление танцевальной команды. Зрители взрываются аплодисментами и радостными выкриками, поощряя отличную программу танцоров, а Кай, как и обещал, наблюдает только за одним человеком, который сияет ярче всех.       После официальной части Тэхён тащит его в спортивный зал, потому что, даже несмотря на высокую загрузку, тренировки должны быть по расписанию, тщательно составленному ассистентом.       Силовые упражнения помогают освободить голову от навязчивых мыслей о вчерашнем вечере и сосредоточиться на горящих от напряжения мышцах. Когда дело касается спорта, милый и всегда приветливый Тэхён превращается в настоящего монстра, которые тщательно следит за техникой выполнения подходов и не даёт расслабляться, выжимая из своего подопечного все жизненные силы.       Кстати, рядом с тренажёрным залом есть бассейн, и Кай, едва передвигая уставшими конечностями, с наслаждением опускается в прохладную воду прямо в спортивном лонгсливе и шортах. Устало откинувшись на бортик, он позволяет воде остудить и расслабить уставшее после тренировки мышцы. На внутренней стороне закрытых век такая непривычная пустота, а открытое вечернее небо над головой уже окрасилось во все оттенки оранжевого и жёлтого с небольшими вкраплениями ночной синевы.       Рядом слышится небольшой всплеск, и, приоткрыв один глаз, Кай замирает, замечая худые бёдра, обтянутые влажными короткими шортами на другой стороне бассейна.       — Вот ты где, — недолго думая, Ёнджун складывает руки над головой, втягиваясь в тонкий долговязый силуэт, и ныряет в воду, превращаясь лишь в размытую тень, плавно скользящую почти у самого дна.       Сердце Кая почему-то немного ускоряет ритм, испугавшись неожиданной встречи. Ёнджун, словно хищная акула, появляется из-под воды, растягивая губы в лёгком оскале.       — Бегаешь весь день от меня, — слегка обиженно подмечает танцор, опираясь локтями на бортик, демонстрируя гладкую спину со стекающими по лопаткам капельками воды.       — Это не так, хён, — Кай заставляет себя оторвать взгляд от чужого тела и, прикрыв глаза, плавно сползает на дно. Вода смыкается над головой, растрёпывая волосы. Но даже тут не спрятаться от влекущего к себе запретным желанием Ёнджуна. В голове яркими красками вновь вспыхивают те нежные прикосновения и вчерашние пьяные признания.       Когда Кай вновь появляется на поверхности, жадно глотая ртом воздух и откидывая назад мокрую чёлку, Ёнджун слегка раздражённо пихает его рукой в плечо, прижимая спиной к бортику, и, расставив руки по бокам, загоняет в ловушку. Лёгкие горят внутри, будто бы разрывая грудную клетку, но он точно знает, что это вызвано совсем не длительной задержкой дыхания.       — Ну вот опять, Кай-а, — как-то грустно усмехается парень. — Сбегаешь от меня. Почему?       — Не понимаю, о чём ты говоришь, — Ёнджун вплотную вжимается в его тело, и все мысли вылетают из головы, заставляя сосредоточиться только на тактильных ощущениях.       — Притворяешься дурачком, — взгляд танцора острее канцелярского ножа отравленной стрелой пронзает сердце Кая. — Я в отчаянии, понимаешь?       — Я могу тебе помочь, хён? — он будто всё ещё находится под водой, где все действия более плавные и размытые, а воздуха критически мало.       — Только ты и можешь, — руки Ёнджуна скользят вверх по его груди, немного надавливая на мышцы и сжимая мокрую ткань спортивного лонгслива, а затем он смыкает их на затылке, меняя их тела местами. — Обрати на меня внимание.       — Я делаю это, — Кай чувствует себя потерянным кроликом в цепких объятиях удава. Кольцо из рук сжимается сильнее, и его лицо притягивается ещё ближе к чужому. Небо постепенно тускнеет, опускаясь на город сумерками, что только придаёт интимности разговору. — Просто… устал сегодня. Тэхён загонял меня в зале совсем.       — М-м-м… — Ёнджун игриво прикусывает нижнюю губу и ведёт пальцем по его груди. — Давай уволишь его? Хотя нет, мне нравится, что он привил тебе любовь к спорту, но этот лонгслив дурацкий.       — Он очень хороший, хён, — немного возмущённо противится Кай. — Отлично пропускает воздух и эластичный. Самое то для тренировок.       — Да, может быть, но… — и опять этот взгляд из-под ресниц. — У меня руки зудят от того, как я хочу прикоснуться к твоей голой коже.       Кай теряет дар речи, в очередной раз начиная задыхаться от такой открытости и напора. Его терпение всегда было толстым слоем промёрзшего льда, но сейчас оно истончилось до тонкой хрупкой корочки, которая приятно хрустит и трещит от каждого нажима тяжёлым ботинком танцора, грозясь вот-вот лопнуть и позволить ему провалиться внутрь. В самую глубину души и сердца младшего и наконец полноправно разбросать там свои вещи и установить правила.       — То, что ты говорил вчера…       — Я готов ещё раз повторить, — руки Ёнджуна всё-таки пробираются под мокрую ткань и, не встречая никакого сопротивления, скользят под ней оглаживая мягкую кожу. — Каждое слово.       Кай прикрывает глаза, сосредотачиваясь на ласках. Словно тёплые огоньки, чужие пальцы согревают его тело, обжигая в чувствительных местах, заставляя мурашки бежать по коже, а член слегка напрягается, упираясь в чужое бедро.       — Ты сводишь меня с ума, — только сейчас он замечает, как тяжело дышит и Ёнджун. Он проводит носом по краю челюсти Кая, жадно вдыхая остатки парфюма, а затем оставляет пару лёгких поцелуев. Едва осязаемых. Больше похожих на простое смазанное касание губами. — Я так сильно влюблён в тебя, ты даже не представляешь себе как сильно.       — Хён, — на этот раз очередь Кая упираться в бортики бассейна ладонями, почти скрывая за своим телом чужое от посторонних глаз. Они почти одного роста, но разница в ширине плеч заставляет Ёнджуна рядом выглядеть более тонким и изящным. — Пожалуйста.       — Что пожалуйста? — руки Ёнджуна исчезают с тела, но ожоги, оставленные им, ощутимо пылают на коже. — Ты такой красивый, — он откидывает со лба младшего мокрые пряди, открывая лицо для лучшего обзора. — Я влюблён в каждую черту твоего лица, и эти родинки… — он скользит костяшками пальцев по щеке, а затем оглаживает подушечкой пальца спинку носа и линию губ. — Хочу поцеловать каждую на твоём теле.       — Ты говоришь глупости, — Кай замирает под чужими прикосновениями. — Это не так.       — Но я говорю правду, — танцор прижимается к нему всем телом, медленно, едва заметно потираясь своим членом о чужое бедро, давая почувствовать возбуждение. — Жаль, ты не можешь увидеть себя моими глазами.       Даже несмотря на прохладную воду, тело Кая полыхает огнём вместе с последними закатными лучами, оседающими пеплом на коже. Ласка Ёнджуна кружит голову, особенно когда одна из его рук аккуратно скользит под шорты, сжимая и слегка поглаживая вставший член. Рот непроизвольно открывается в немом стоне, который тут же ловит чужой, наконец соединяя губы в несмелом поцелуе. Это так мягко и плавно, но в то же время настойчиво и властно, что голова идёт кругом, а разум плавится, растекаясь электрическими разрядами по венам. И Кай почти готов сдаться, разорвать последнюю цепь сомнений, удерживающую его от взаимного проявления наслаждения, как его внимание привлекают приближающиеся громкие голоса, заставляющие мозг бить тревогу, а тело в панике отстраниться назад, но Ёнджун, кажется, не намерен отступать. Он лишь слегка раздражённо закатывает глаза, а затем произносит:       — Пошли отсюда, — не давая никакого права на выбор.       Оставляя на кафельной плитке влажные следы и капельки воды, стекающей с одежды и мокрых волос, они вваливаются в пустую раздевалку, жадно исследуя поцелуями тела друг друга.       — Хён, тебе не кажется, что мы слишком спешим? — Кай правда пытается возвать к затуманенным желанием рассудкам.       — Нет, — Ёнджун всё так же настойчиво прижимается к его телу, стягивая лонгслив и откидывая куда-то в сторону. — Я ждал этого достаточно долго и даже у моего терпения есть предел.       Танцор на секунду замирает, любуясь подтянутым прессом и широкой грудью, жадно сжимая пальцами выступающие мышцы, а затем утягивает их ещё дальше внутрь небольшой душевой кабины, щёлкая замком на двери.       — Скажи мне, что всё это взаимно, — Ёнджун прижимается к закрытой двери спиной, блокируя любую попытку побега.       — Это взаимно, — Кай точно так же прижимается, но к холодной плитке, которая чуть остужает горячую кожу спины. — Но я всё ещё не понимаю, почему ты так хочешь именно моего внимания.       — Потому что ты идеальный для меня, Кай-я, — руки опять обвивают плечи, а губы находят своё место на солнечном сплетении. — Ты думаешь слишком много. Хочешь понять, как работает любовь, и ищешь какие-то доказательства и оправдания, а я просто испытываю это чувство и наслаждаюсь каждой нашей встречей.       Ёнджун как всегда прав. Пока Кай пытается найти рациональное объяснение происходящему, танцор просто поддаётся эмоциям, бушующим внутри, словно ураган.       — Я просто люблю тебя и всё, — рука Ёнджуна стягивает вниз шорты, обиваясь вокруг возбуждённого члена. — Мне не нужны причины, чтобы делать это, понимаешь?       — Да, — нежные волны возбуждения раскатываются по телу от стимуляции. Эмоции ядовитым плющом обвивают холодный рассудок, сжимая его и не позволяя вновь поддаться никому не нужным размышлениям.       Губы Ёнджуна мягкие, а поцелуи пропитаны любовью, которой он щедро делится. Кай жадно исследует его тело своими руками, наконец срывая все свои внутренние запреты и предубеждения. Страх и нерешительность отступают на второй план, сменяясь удовольствием момента. Он смелее сжимает чужие ягодицы, пробираясь под плавательные шорты, а затем и вовсе стягивает их вниз по длинным ногам, падая на колени, опускаясь жаркими поцелуями на худой живот.       Танцор отчаянно стонет, откидывая голову назад, когда его член обхватывают губы, а кончики пальцев — внутреннюю часть бедра, переходя на ягодицы.       — У меня есть пакетик смазки в кармане плавок, — выдыхает Ёнджун. — И я чист. Могу скинуть справку на электронную почту.       — То же самое, — Кай на секунду отрывается от чувствительного органа, а затем скользит языком по гладкой головке, зарабатывая щедрую порцию одобрительных стонов. На ощупь он находит в складках шорт небольшой прямоугольный пакетик и, разорвав упаковку, выдавливает себе на ладонь вязкую жидкость.       Ёнджун закидывает одну ногу на плечо, а Кай тут же впивается губами в мягкую плоть бедра, оставляя на ней малиновые поцелуи. Он аккуратно толкает сразу два пальца в чужое нутро, заставляя тело дрожать в своих руках.       — Так и знал, что твои пальцы будут чертовски приятно чувствоваться внутри меня, — стонет танцор, он будто в лихорадке судорожно ищет за что схватиться руками, но они соскальзывают вниз по гладкому кафелю.       В тесной кабинке становится душно, а кожа покрывается тонким липким слоем пота. Лёгкие с каждым вздохом наполняются горячим воздухом, пропитанным возбуждением. А потом сверху срываются холодные капли, остужая покрасневшую кожу, когда Ёнджун наконец цепляется за кран, дёргая его вверх.       Одним плавным толчком Кай наполняет его, замирая внутри, давая привыкнуть мышцам к своему размеру. Ёнджун тяжело дышит, прижимаясь грудью к стене, а затем самостоятельно двигает бёдрами, слегка приподнимаясь на носочках для лучшего угла проникновения.       Кай уже без стеснения ласкает чужое тело, одной рукой обхватывая тонкую талию и прижимая к своей груди, а вторую протягивает вперёд, упираясь в стену и переплетаясь пальцами с Ёнджуном. Его губы ласкают изгиб шеи танцора, пока тот, блаженно отклонив её в сторону наслаждается мягкими укусами и несильными посасываниями, пока член в тягучем ритме распирает его изнутри.       — Ты сможешь опять поднять меня на руки? — Ёнджун жадно облизывает опухшие красные губы.       — Да, — Кай медленно вытаскивает свой член и разворачивает чужое тело к себе лицом, позволяя стройным ногам обвить свой крепкий торс. Он поддерживает Ёнджуна за бёдра, вновь толкаясь внутрь используя стену как точку опоры.       — Чёрт, — стонет танцор, обхватывая руками напряжённые бицепсы. — С тобой так хорошо, что мне до сих пор кажется, что это всего лишь мой влажный сон.       — Мне тоже так кажется, хён, — Кай плавно двигает бёдрами, подтверждая реальность происходящего. — Но это всё правда.       — Ты слишком горячий, — Ёнджун вновь впивается в губы поцелуем, жадно облизывая и прикусывая. — Идеальный.       А у Кая голова идёт кругом. Он будто ещё не до конца не осознаёт реальность происходящего, плотно сжимая веки до икрящихся звёзд на внутренней стороне. Сердце в груди грозится вот-вот вырваться наружу и упасть прямо в изящные пальцы танцора, а он сам готов вновь опуститься на колени перед своим божеством и осыпать миллионами поцелуев всю гладкую поверхность медовой кожи. Их лица так близко друг к другу, что воздух давно стал чем-то общим, как и стоны, которыми они обмениваются между мокрыми поцелуями.       И наконец Ёнджун вздрагивает всем телом и выгибается вперёд, пачкая спермой их животы. Толчки Кая становятся всё более агрессивными и хаотичными в погоне за долгожданным для себя наслаждением.       Он прикусывает пухлую нижнюю губу танцора и, громко простонав, спускает на стену, успев вытащить член из подрагивающего в послеоргазменной эйфории колечка мышц.       Прямо с Ёнджуном на руках он сползает вниз на мокрый пол, загнано дыша и подставляя лицо под струи душа. Тело танцора всё ещё слегка подрагивает от лёгких поглаживаний по спине.       — Я чертовски хочу картошку фри, — произносит Ёнджун, утыкаясь носом куда-то в плечо. — С мороженым.       — Что? — в ушах звенит шум разбивающихся о плитку капель, поэтому Кай думает, что ему показалось.       — Хочу картошку фри с мороженым, — повторяет танцор, распутывая их тела, и, опираясь на стену, приподнимается на дрожащие ноги.       — Мы можем подняться в номер и заказать доставку, — Кай так и остаётся сидеть на полу.       — Отлично, — Ёнджун, совсем не стесняясь своей наготы, подставляет лицо под струи воды, быстро пробегаясь пальцами по растрёпанным волосам. — Вообще-то надеюсь, что нас поймает парочка папарацци и я наконец смогу объявить всему миру, какой крутой у меня парень.       И в очередной раз Кай просто не может возразить словам Ёнджуна.

***

      — Это просто отвратительно, — морщит нос Кай, с ужасом наблюдая, как Ёнджун окунает ломтик картошки фри в стаканчик подтаявшего мороженного. — Сплошное извращение.       — Эй, это очень вкусно! — протестует старший, пихая его в плечо. — Ты даже не пробовал.       Они удобно устроились на гигантской кровати в номере Кая, заполнив всё пространство пакетами из доставки. Фоном играет какой-то фильм, выбранный старшим, но всё их внимание сосредоточено только друг на друге.       — О, и не собираюсь.       — Отлично, мне больше достанется, — Ёнджун мило щурится, запихивая в рот очередную порция сомнительного лакомства. — Всё равно в желудке всё перемешается.       — Хён, — Кай правда не может оторваться от чужих сияющих глаз. — Ты счастлив сейчас?       — Не совсем, — танцор отставляет в сторону поднос с закусками и, упершись ладонями в мягкий матрас, подползает ближе, немного нависая сверху. — Поцелуешь меня ещё раз и точно стану самым счастливым в мире, Кай-я.       И Кай зарывается рукой во всё ещё влажные чужие волосы на затылке, когда их губы соприкасаются. Неуверенность всё ещё давит на плечи и, свернувшись в углу клубком, шипит, заставляя сомневаться, но слова и действия Ёнджуна чувствуются слишком убедительно, почти реально. Рядом с ним так хорошо, что все переживания отступают на второй план, а моменты наслаждения растягиваются приятной негой.       — Я правда тебя люблю, Кай-я.       — Я тоже тебя люблю, Ёнджун-хён-и.