Geschenk oder Fluch

В переговорном зале было на удивление шумно. Небольшие тележки с посудой чуть поскрипывали, маленькие каблучки служанок стучали о начищенный паркет, а сами девушки переговаривались, расставляя на столах блюдца и чашки. Королевские же семьи сидели в тишине, иногда бросая друг на друга нечитаемые взгляды. За дверьми слышались возмущенные голоса людей и спокойный тембр Кудо. Мицуки, сидящая перед Хисаши, помешивала свой чай, так и не прикоснувшись к нему. Её муж, представившийся Масару, качал маленького Катсуки. Мальчик только-только успокоился после сильнейшей истерики, переполошив весь замок. Лишь когда рядом появился Йоичи с Изуку на руках, он замолчал, протягивая маленькие пальчики к Принцу. Тогда Бакуго-старшая гордо произнесла тихое «я же говорила».  Хисаши это бесит до скрипа зубов. Бесят все три дракона перед ними. Бесит то, что они и Изуку — его маленького Изуку — приплели к этому. Все за Одного крепче сжимает кулаки и ждет, когда вернется Кудо и когда младший брат подтвердит родственную связь. Он надеется, что это все наглая ложь тупых ящеров. И если это подтвердится — прольется чья-то кровь. Хисаши искупается в ней, чтобы больше никто не смел придумывать байки и приплетать туда его маленького Изуку. Шумно выдыхает, откидывается на стул и смотрит куда-то сквозь гостей и стену. Инко мягко гладит его по руке, улыбается самой красивой улыбкой. Он делает глубокий вдох и выдох одновременно с хлопком двери.  — Я поговорил с вельможами, они очень недовольны из-за того, что Вы не приказали им присоединиться к переговорам, — Кудо кланяется, поднимается и продолжает свой доклад. — Я сказал, что Вы переговорите с ними позже, а также поставил еще солдат к дверям. — Император кивает и чуть поднимает уголки губ.  Служанки без слов разбегаются, не забыв поклониться, а в комнате наступает звенящая тишина: даже детки, что бурчали себе под нос до этого, притихли, посматривая на серьезных родителей. Генерал бесшумно отодвигает стул и садится рядом с Йоичи. Хисаши краем глаза замечает как он тыкает Изуку в пухлую щечку, на что малыш булькает, а младший брат беззвучно смеется. Принц сам растягивает губы, показывая беззубый рот. Спокойствие разливается по венам и Император заметно расслабляется, с вызовом поглядывая на Мицуки. Женщина хмыкает, но отвечает тем же.  — Итак, продолжим с чего закончили. Как Вы поняли, что мой сын является родственной душой вашего Катсуки? — Он даже не морщится, когда уважительно обращается к своим, кажется, уже бывшим врагам, и это определенно успех.  — Физиология драконов устроена так, что матери на протяжении полугода очень тесно связаны со своими детьми. Мы чувствуем то же самое, что и наши дети, — начинает Мицуки, все-таки подхватывая чашку чая и поднося фарфор к губам. Делает глоток. — В день рождения Изуку я почувствовала неземную эйфорию, точно так же, как и Катсуки. Мы не знали, с чем это связано, а после ритуала, проведенного нашим шаманом, узнали, что у нашего сына родилась родственная душа, — блюдце отвратительно звенит, когда женщина ставит недопитый чай на него.  — Но в этот день мог родиться не только Изуку, — подает голос Инко, забирая из рук Йоичи сына, целует его в лоб, поправляет пеленку.  — Да, мы знаем, — Бакуго-старшая хмурится и стучит длинным коготком по столу.  — Катсуки очень неспокойный ребенок, но рядом с Изуку он ведет себя совершенно по-другому, — начинает Масару, мягко улыбаясь правящей семье. — Поэтому мы думаем, что они родственные души.  — Родственные души сравнимы с самым настоящим чудом, — говорит Йоичи, откидываясь на спинку стула, и поднимает глаза, утыкаясь взглядом в хрустальную люстру. Через пару мгновений солнце поднимется, а его лучи упадут именно на нее, создавая магическое представление, блики коснутся всех поверхностей комнаты, оставляя после себя самые чудесные ощущения.  — А ведь и правда, — кивает Инко своим мыслям, приложив палец к подбородку. Хисаши она кажется ангелом, когда со спины её освещает солнце, а блики от хрусталя только дополняют этот образ. — Можно сказать, что Катсуки-кун выиграл у судьбы в розыгрыше.  — Только выиграл ли он дар или все же проклятье, — тихо говорит Император, касаясь мягких волос своей жены. Его голос отражается от стен.  Тишина стала неким подарком. Хисаши выдыхает и осматривает комнату. Каждый был погружен в свои мысли. Драконья чета переглядывалась, кажется, они и так могли понять друг друга. В это время их сын мял мех на плечах матери, нахмурившись, словно это было делом всей его жизни. В это же время Принц тихо посапывал на руках Императрицы, его веснушчатые щечки надулись, и теперь он был похож на чудесного хомячка. Все за Одного аккуратно касается зеленого пушка на голове сына, приглаживая. Переводит взгляд на младшего брата, что качался на стуле, пока Кудо придерживал его, чтобы Йоичи не упал. Хисаши нравилась такая идиллия их маленькой семьи, но появление Бакуго нещадно рушило все то, что он так долго выстраивал.  За всю свою долгую жизнь Его Величество всего раз встречал пару, что связала сама судьба. Да и вообще родственные души появлялись настолько редко, что их общее число могло поместиться на одной руке. Связанные делились всем со своей парой: силами, душой, жизнью. И это было огромным минусом — когда умирает один из партнеров, второй не сможет прожить и пары дней.  Будет ли его сын счастлив рядом с представителем народа, которых столетиями вырезали жители их империи? Будет ли Катсуки уважать и любить Изуку? Ведь родственные души созданы для того, чтобы сделать связанных счастливыми. Может ли судьба ошибиться? А может это и неправда, а у Бакуго-младшего другая судьба? Это звучит как самый лучший вариант развития событий. Хисаши выдыхает и открывает глаза, утыкаясь взглядом в Мицуки.    — Мы прибыли сюда, чтобы узнать ответ на вопрос, который теперь интересует нас всех. И единственный, кто может нам помочь, это Первый земной Бог, — она переводит взгляд на младшего брата, который заметно напрягся, и если бы не рука Кудо, он давно бы свалился. — Йоичи-сан, вы поможете нам?     — Нет! — Вскрикивает Хисаши, но юноша перебивает его, подпрыгивая на месте, из-за чего стул с грохотом падает.     — Да! Я помогу!     — Йоичи!     — Я ничего не хочу слышать, брат!     Все за Одного сжимает зубы, из-за чего они отвратительно скрипят, а легкая боль проходится по всем нервам, разжигая пожар ярости внутри. Он падает на стул, который жалобно хрустнул, но это, кажется, заметил только он. Все взгляды были обращены к Йоичи, что усаживался поудобнее на полу, пальцы его рук были сложены так, что образовывали круг. Луч солнца упал на него, освещая одинокую фигуру. Йоичи начал нашептывать заклинание. Мягкое белое сияние окружило его, касаясь длинных волос, золотые цепочки головных украшений волшебно поблескивали. Губы почти не двигались, но Хисаши знал, что пошла вторая строчка этого подобия молитвы. Свечение, до этого окружавшее младшего брата, рассеялось, но и секунды не прошло, как он ослепил каждого сидящего в комнате.     Открыв глаза спустя секунду, обе правящие семьи могли наблюдать, как до этого рассеянная божественная магия собиралась за головой Йоичи, образуя остроконечный нимб, о лучи которого, казалось, можно было порезаться.     За секунды потемнело настолько, что сидящий в позе лотоса и читающий заклятия земной Бог был единственным источником света. Раскат грома оглушил и вывел из оцепления. Император напрягся, когда услышал, как капли дождя забарабанили по стеклам. Теплое зеленое свечение привлекло его взгляд. Хисаши перевел взгляд на сына, заглядывая в яркие глаза цвета летней травы. За головой Изуку, также образовывался нимб. Такой же, как и у Йоичи. Мальчик внимательно рассматривал происходящее, хмурил тонкие бровки и сонно моргал.     — Черт возьми, он.. — Мицуки не смогла договорить, но каждый услышавший понял, что ее так удивило.     Вновь повисшее напряжение нарастало с каждой секундой, а громкий стук капель только усиливал его. Семья Бакуго о чем-то активно размышляла, даже маленький Катсуки хмурился сильнее, с некой настороженностью поглядывая на Принца.      Йоичи начал новую молитву с обращения к богине судьбы Арои.    Хисаши прислушался, стараясь понять хотя бы половину слов, но язык был будто совершенно неземным, присутствовали множество тягучих и певучих слов. Или все же букв? Император нахмурился, вновь и вновь вслушиваясь. Его отвлекла Инко, аккуратно коснувшись руки. Все за Одного обернулся и взглянул на сынишку, вокруг которого витало непонятное зеленое облако, которое Его Величество определил как ауру. Обернувшись к Бакуго, он заметил, что вокруг Катсуки было такое же образование как и у Изуку.     Первый земной Бог замолчал на секунду, а потом началась молитва. Теперь она была грубее и звонче, но Хисаши уже было неважно, что говорил его брат, потому что обоих детей оплетало нечто странное, похожее одновременно и на цепи, и на тончайшие паутинки. «Нити судьбы», как их называли одни из «связанных», внезапно вспомнил Мидория-старший. Они проникали под кожу, связывая не только тела, но и сами души.     Молния рассекла тучи и, наверное, попала в одно из деревьев в саду, потому что уже через пару мгновений в комнате поднялся приятный запах какого-то хвойника. На пару секунд, за которые была освещена комната, заблестели Нити, словно маленькие драгоценные камни под солнцем. Хисаши на мгновение задержал дыхание, чтобы успеть впитать в себя каждый волшебный проблеск. Внезапно все заканчивается. Нити судьбы пропадают так же, как и ауры малышей. Раскат грома слышится в последний раз, и тучи начинают рассеиваться, когда нимб за головой Изуку рассыпается на божественный песок, медленно превращаясь в ничто. Йоичи сзади тяжело дышал, пока Кудо старался его напоить водой. Хисаши переводит взгляд на удивленных драконов: на лицах обоих мелькает неверие, страх и, кажется, самая настоящая радость. Император морщится и ждет вердикта своего брата, хотя тут и так все было понятно.     — Они родственные души, — будничным тоном говорит Йоичи, вновь покачиваясь на стуле. Он заметно хрипит, в руках прокручивает бокал с водой. — Их связала будто сама богиня Арои, я увидел божественное начало.     — Может это сделал сам Изуку? — Тихо спрашивает Масару, забирая с рук жены сына. — Все же он Бог.     — Это невозможно. Такие связи плетут только Небесные боги, обычно подчиненные Арои.     — А тут она сама решила вмешаться, — подытоживает Кудо, и Йоичи подтверждает его слова кивком.     Солнце вновь появилось на небе, пригревая мокрую землю. Яркая радуга раскинулась на самом горизонте так, что с каждого уголка Эстрил можно налюбоваться её красотой. Служанки вновь появились в приемной, цокая каблучками, и уважительно кланялись каждому. Они обновили чай, поставили красивые пирожные и так же быстро удалились из комнаты, но их никто так и не заметил. Все думали о будущем, о переменах, что их ждали, и о том, как избежать возможных неприятностей.     — Думаю, когда связь подтвердилась... — Неуверенно начала Мицуки, взглянув на засыпающего сына. — Мы можем начать обсуждение союза.     — Это будет лучший вариант. Наши мальчики не должны жить в войне, — подтверждает Инко, отпивая из расписного фарфора свежего чая. Хисаши показательно тяжело вздыхает, но садится поудобнее, готовый слушать.     — А мы пока займемся мальчишками! — Йоичи радостно подскакивает с места, перед этим отодвинув стул. Забирает из рук Императрицы Изуку, аккуратно прижимая к себе. Кудо в это время забирает из рук отца уснувшего Катсуки. Через пару секунд они удаляются из комнаты, о чем-то перешептываясь.     Переговоры начинаются.  

*** 

Хисаши хмурится сильнее, когда в очередной раз перечитывает недавно подписанный контракт. За обсуждением нового союза вся Императорская чета провела весь день, и даже когда луна поднялась к звездам, они еще не закончили. Но все же обе стороны выиграли в этой сделке, так что можно было считать переговоры успешными. Но Императора беспокоило совершенно другое, а именно реакции на такой внезапный союз соседних государств, что финансировали войну, и дворянство, которое явно не было довольно этими изменениями. Их беспокойство будет сложно унять, но не невозможно. Хисаши нужно продумать пару сотен шагов вперед, чтобы стопроцентно не проиграть и забрать наибольший куш. Но голова забита другими, совершенно не императорскими делами.     Все за Одного выдыхает и откидывается на спинку стула, всматриваясь в потолок. Тонкая паутинка трещин давно расползлась по нему, создавая что-то по-своему волшебное. Каждая щелка несла свою историю, оживляла этот замок, делала так, чтобы существовала не только «красивая обложка». Но в итоге жизнь во дворец вдохнуло только появление Инко, которая, просто находясь рядом, создавала уют и ощущение настоящего дома. Рождение Изуку завершило труд его жены, и их дом по-настоящему ожил. Хисаши за все эти десять дней в полной мере ощутил свою воплощенную мечту. Но драконы…     Император рычит, подскакивает с места. Тяжелый стул с грохотом падает, а со стола летят бумажки, чернильница и даже вырезанные из самоцвета часы. Но эта вспышка гнева не помогает отвлечься от мыслей о том, что он собственноручно подписал контракт, который может уничтожить судьбу его любимого сына.    — Ваше Величество, — в дверях стоит служанка, глубоко склонив голову, её пальцы дрожат: вероятно, увидела гнев своего правителя. Хисаши шумно выдыхает, успокаивая бурлящую в венах кровь. — Что?     — Ваши покои готовы, Её Величество и юный Принц готовятся ко сну, — не поднимая головы и старясь унять дрожь в голосе, говорит девушка. Император кивает сам себе и быстрым шагом выходит из своего кабинета.     — Трещины на потолке, — указывает он, а горничная поднимает удивленные глаза и пару раз моргает, — послезавтра чтобы их не было. — Коротко и ясно. Хисаши даже не слышит, что отвечает ему девушка.     В коридорах медленно ходят ночные стражники, старясь не греметь латами и оружием. Они тихо переговариваются, посмеиваются над глупыми шутками и всегда строят самые серьезные лица, когда встречаются с Кудо или же самим Хисаши. Для чего они это делают? Их же все равно слышно, их брань и смех, то, как они спотыкаются посреди ночи. Иногда слышно и то, как они воркуют с юными служанками, стараясь очаровать их.     Император переводит взгляд на ночной город, что виднелся из окна. Улицы теплым светом озаряли фонари, дома до сих пор были украшены венками в честь рождения Принца. В этой цветной массе растений особенно выделялись фрезии и желтые хризантемы: каждый житель постарался отдать должное принцу именно так, через цветы. Хисаши понимал их выбор и уважал его так же, как и народ его семью. Он аккуратно открывает дверь в комнату, где уже должны были спать Изуку и Инко. Но слабый огонек свечи говорил об обратном. Сын спокойно лежал на руках у матери, иногда сонно моргая зелеными глазками. Хисаши чуть хмурится, садится на край постели, поглядывая на свою жену.    — Скорее всего он сегодня слишком много всего испытал и из-за этого не может уснуть, — отвечает на немой вопрос Императрица, покачивая мальчика в руках.    — Либо это эмоции Катсуки, — стараясь скрыть недовольство, ворчит Император, и задувает свечу. Темные шторки чуть колышет ночной ветер.    — Все может быть, — Инко зевает и поудобнее устраивается на постели. Хисаши укладывает задремавшего Изуку в кроватку.    — Я сделаю все, чтобы развязать их, убью даже богов, если Изуку будет несчастлив, — сквозь ночную тишину шепчет он, обнимая жену. Но она не отвечает, на ее губах застыла мягкая улыбка, и Хисаши тоже улыбается.