Падение зелёного ниндзя

В уставшим сознании парня всплыли кадры прошлого. Все вокруг рушится… Ллойд смотрит в глаза Оверлорду, но уже не видит ничего. В тот день надежда на спасение этого мира рухнула, а могущество Оверлорда возросло в разы… и… Ллойд, если бы подумал хорошо, не смог бы понять, почему он сменил стороны. Он был тем, что переменило ход битвы. Когда он напал на своих, всё вокруг будто бы замерло, и, внутри него, появилось чувство, что что-то абсолютно не так, но парень не мог уже ничего поменять. В тот день, его сознание было порабощено. Пользуясь тем, что Ллойд — О̀ни, а О̀ни хотят только одного — Разрушения, Кристальный дракон смог переманить сторону О̀ни к себе, но, она без хозяина не смогла бы придти и начал служить, для этого нужно было сломить Ллойда. У него получилось. Ллойд развернулся и, разрушив на своём пути пол-города, достал ниндзя, нашёл каждого и привёл к своему повелителю. Ниндзя, каждый из них, обвинили его во всем, злясь, и намного больше, чем злоба, был вопрос — что могло заставить их лидера пойти против добра. После злости пришло отчаяние. После отчаяния уже ничто не смогло придти. Может, только апатия, но в самом конце… когда смерть встретит героев. Все ниндзя пойманы, даже лорд Гармадон, отказавшийся присоединяться на сторону Зла ещё раз, но бросающий на своего сына такие взгляды, что понять точно, что в них, было невозможно, попал в клетку. С ними обращались хуже дикого зверя, но Ллойд… по официальной версии, чтобы помучить их подольше, уговорил вставшего в главе этого мира оставить их в живых. За это пришлось унизиться ещё сильнее, но Ллойд никогда не жалел. Парень посягнул служить верой и правдой, только уже с первых дней службы сомневался, что что-то у него получится. От безумия, что так и грозило придти, его спасала, на удивление, Харуми. При всех он общался с ней, как с помойным мусором, но когда они остались наедине впервые, она отметила, что голос Ллойда оказался намного тише и глаза не светятся злобой. Казалось, что каждый раз при выходе в свет, где его лицо было освящено, Ллойд надевал маску и не снимал её, пока не остался с единственным из всех тут, кто во-первых — мог его понять, во-вторых — был все же ближе других. Они могли тихо переговариваться, пока никто не видит. Иногда вместе пили чай, поедая взятые бесплатно из разрушенного города сладости, зачастую молча. Никто не хотел говорить. Они все ещё друг друга ненавидели до мозга костей, просто в нынешних условиях, впереди стояло выживание, а не прошлые обиды. Харуми не была глупой, она знала, что миру грозит конец, и знала, что это вовсе не то, чего она хотела… достоверность слов Ллойда о том, что он бы хотел стереть все с лица Земли, в её сознании не воспринималось правдой. Она не верила, что кто-то может так поменяться и поняла, что Оверлорд держит под контролем сознание Ллойда. И за то время, которое прошло, Молчаливая также поняла, что контроль спадает… но молчала. Ллойд по этому поводу ничего не знал. Возвращаясь к тому, каковы последствия нападения и правления Оверлорда, можно сказать, что города фактически не было. Только на окраинах иногда были люди, да и то, выжившие, что собирали припасы, оружие, старались найти остатки еды, роясь в супермаркетах, магазинах… много что оказалось уничтоженно, разорено, а жить надо было. На благо Ниндзяго, можно было уйти в глухие места, там не было ничего, что могло бы быть опасным… кроме самой природы, диких зверей, отсутствия электричества и отопления. Те, кто выжил — остались самыми сильными. И несчастными, но это уже один из основных факторов выживания. Возвращаясь в город, если кто-то был замечен, то его посылали в руки Оверлорда. Ллойд часто находил повстанцев. Парень не мог понять, что он чувствует по этому поводу, слишком много в его голове было мыслей насчёт того, кто вёл раньше сопротивление силам мрака… прошлое не мучало, но давило, на и без того придавленного. Комната медленно осветилась. Солнце вставало, еле-еле выглядывая из-за тёмных туч. Ллойд поднялся с пола, чувствуя, что все же Оверлорд им немного дорожит — тело самоисцелилось, а значит, его ударили не сильно. Взвалишись на кровать, он решил немного хотя бы поспать, желая досмотреть тот сон, что снился. На деле, конечно же, снились ему картины прошлого… когда все, кого он любят, стали его ненавидеть, но, если ему не показалось, во сне он был повернут лицом не совсем к Оверлорду… на пять восьмых он был уверен, что этого бы никогда не произошло, но во снах ему мерещилась свобода, а это было дороже даже завтрака, который все равно ему потом придётся отвоёвывать у союзников… хотя, название «союзники» слишком громкое. Они сожители, часто едят из одной миски (не в прямом смысле), но каждый сам за себя, и подчиняется Кристальному Королю. Они часть одной стаи, где каждый заботится о своей поганой шкуре. Проснулся бывший зелёный ниндзя уже ближе к обеду. Было почти также темно. Если честно, хотя раньше он это ненавидел, но пробуждасться от того, что в лицо светят лучи дневного светила намного приятнее, чем от голода и желания испражниться… новый день не нёс ничего хорошего, так ведь? По пути в туалет подняв с пола сброшенный стул и поставив столик, как было, он заскочил в ванную. Одежда уже была там, он приготовил её ещё когда вчера смывал с себя последствия встречи с повелителем. Тому предлог для еботни был не нужен от слова совсем. В целом, утренний туалет занимал не более получаса. Смыть с себя остатки разбитых мечт, замазать синяки под глазами, разрисовать лицо узором, копирующим полоски О̀ни. Так чувствуешь себя более уверенным в себе, чувствуешь, что Разрушение, если что, укажет правильный путь, когда мрак сойдется над головой так густо, что своих мыслей не услышишь. Одежда, в которой он спал, шла в тазик с холодной водой — попозже он вернётся и её вытащит, а пока что та избавится от кровавых разводов. Боевое кимоно было несколько изящнее, чем того хотелось бы, но, идя в придачу с оружием, разящим не хуже золотого, Ллойду нравилось, только холодно было… хотя, скорее всего, его просто знобит. Выйдя из комнаты, он тут же наткнулся на кристальных зомби с свитком. Быстро взял свиток, юноша их прогнал лишь парой слов и одним шипением. Стоило тем уйти, парень нехотя развернул послание. «Иди ко мне.» — корявый подчерк, неровные буквы, иероглифы старого написания. Оверлорд был абсолютно лаконичен во всех своих намерениях. — А я не хочу… — проговорил он себе под нос. — И так всё болит, куда ещё… — недовольство и разочарование сквозили в последней фразе. — Ого, снова тебя ебать будут? — вдруг раздался над ухом назойливый голос. Его обладатель тут же получил по лицу. — Пошёл нахуй! — Ай! — Пайтор стал видимым, от удара отлетев в стену. — Так грубо… — Нехуй пугать со спины! — разозлился Ллойд. Змей сделал пару шагов к змею, но тот быстро понял, что ситуация идёт к его гибели, и сменил точку зрению. — Простите, ваше высочество! — насмешливо вышипел он. — Совсем забыл, что… В следующий миг могло произойти полное истребление клана Анакондрай, но Чамсворга спасло прибытие Оверлорда собственной персоной. — Что тут происходит. — разнесся холодный голос по коридору. Повелитель устал ждать спящего парня, вот и пришёл. Ллойд мгновенно выронил из рук змея, и тот тут же нажаловался: — Повелитель, он снова нападает на своих! — вытянув руку, он указал на блондина. — Я? — вскрикнул он. — А кто пугает со спины?! А? — Довольно. — рыкнул на обоих низкий драконий голос. Монтгомери притих, и Пайтор последовал примеру, хотя, конечно, не так сильно боялся своего господина. — Я тут. — продолжил Оверлорд. — чтобы найти того, кто спит до обеда. — Я… — темноглазый юноша взглотнул. — Сложно высыпаться, когда не знаешь, когда начинается день… — от взгляда дракона было не по себе. Внутри всё сжималось. — И у тех, кто делает больше всех, конечно, больше всего усталости. — Больше всего? — фыркнул змея, но поспешил удалиться, ибо то напряжение, что было опасно, тут было только между Кристальным и ниндзя. Соответственно, можно было и уйти. — Да. — смерив Пайтора убийственным взглядом, Ллойд даже пожалел, что тот ушёл. Меняя свой тон, парень пугал людей — с одного момента, когда он говорил страшным голосом, до того, когда он чуть было не заикался, проходило всего пару мгновений. — И тебе предстоит сделать ещё. — оставаться в комнате с Оверлордом наедине было страшно, потому что он наглел до невозможного. Щелки-глаза дракона сузились. — И не разочаровать меня. — Что требуется? — тихо спросил парень. Сегодня ему особенно никуда не хотелось. А то, что Кристальный всегда себя вёл, как будто бы ничего не случилось, бесило. — Быстро за мной. — Слушаюсь…

***

В командном пункте было как всегда весьма атмосферно. Если бы Ллойда попросили бы описать это место, он бы сказал «мрачное», что собственно и подобает месту скопления злодеев. Но, увы это его "как бы" дом. Как странно, но где ему нету воли проявляться, слава ниндзя закрепилась за ним так хорошо, что когда Оверлорд узнал, что парень исследовал всю территорию храма на воздухе, пришёл в ярость. А ярость у него выражалась весьма просто — синяки и следы от зубов на теле Ллойда. В последнее время Оверлорд никак не мог нормально уединиться с ним, что радовало и огорчало одновременно. Ведь, даже если сейчас ему легче, то потом отымеют так, что даже стоять будет тяжело, не то, что сидеть. И, главное, надо будет в таком виде что-то делать, если бы не было надо, то Ллойд бы расцеловал своего пленителя, даже сквозь слезы боли на глазах. Увы, тому не требовалась его любовь, только исполнение желаний, желаний, что диктовала его животная сторона. Только это могло его насытыть, пробудив хоть каплю сочувствия. После хорошего «секса» Тёмный Дракон был в лучшем расположении духа. Ллойд пользовался бы этим, если бы не так сильно боялся. Иногда казалось, что нужно просто стать послушной марионеткой, что исполняет приказы своего хозяина, танцует под его движения, и движется за каждой ниточкой, за которую тянут, но что-то внутри не давало этого сделать. Может быть, спустя всё это, он так и не научился прекращать сопротивление. Или не хотел пасть до уровня, на котором были все остальные злодеи. Просто фигурки, которые двигаются, вот, кто они такие, а он таким не станет. Даже если попытаются заставить. Аккуратно глянув на Оверлорда, он понял, что тот бы предпочёл кого-нибудь убить, а не давать ему приказы: — В чем причина вашего волнения? — спросил он, стараясь не мямлить себе под нос. — Скопление повстанцев. — Снова лаконичность. — Откуда-то приходящие люди могут мешать. — Но их приходит слишком малое количество, чтобы можно было опасаться… — вслух подумал Монтгомери. — Может быть, причина такого… отсутствие нормальной пищи. — Нужно проверить, я сказал. — Будет выполнено. — выдохнул Ллойд. Вообще-то, дракон не говорил ничего ещё, просто привёл в главный пункт… злодеи и вправду странные. — Ах да. Узнаю, что ты снова проявляешь жалость, — на этом слове он заметно сжал кулак(Ллойд вздрогнул). — Убью. — Я понял. Ну, а что дальше? И к чему это упоминание Оверлордом о жалости? В прошлый раз на такой миссии кто-то из Кристального совета пустил слух, будто бы в бывшем герое проснулась жажда спасать жизни тех, кто этого не заслужил. Хотя не деле все было не так, просто тот, кто смог уйти, не нёс же опасности? Это был лишь ребёнок, маленький и беззащитный, его можно было оставить в живых. В чем суть бездумного убывания всего живого? Нету сути! Убивать просто так - пустая трата времени, но если ты этого не будешь делать, то косые взгляда и перешёптывание будет чаще ощущаться, пусть и напрямую Кристальному говорили редко о таком. Зря тревожить короля себе дороже. — Но мне нужно средство передвижения. — косо посмотрел на Великое Зло парень. Поскольку намёков тот не понимал, пришлось уточнить. — Я возьму одного из драконов. — Бери. Ты единственный после меня, кого они слушаются. — позволил Оверлорд. — И не затягивай с поисками. В понимании этого монстра, затягивать значило находиться на миссии дольше, чем он себе это представлял, а его представление это что-то неопределённое. Ллойд тяжело вздохнул, чувствуя, что раз Оверлорд дома, ему придётся вечером ещё попотеть. Грустно, но с этим уже было легче просто смириться. — Да, я вас понял. — он быстро повернулся, направляясь прочь. — Возвращайся. Ллойд. — оскал натянулся на череп дракона. Да, теперь у Ллойда не было сомнений, что у повелителя появилось свободное время ночью. Оседлать кристального дракона-воина было просто для того, кто сам частично дракоша. Ллойду казалось иногда, что они его слышат и понимают, что, конечно, было не так, но приятно же иногда помечтать. А если монологи это часть злодеев, то, собственно, ему можно теперь. Детские мечты сильно отличались от реальности. Обычно, те, кого зовут злодеями, просто не могут быть чем-то иным. Даже на примере Гармадона, он был под ядом слишком долго, чтобы ему противиться… и когда-то он говорил Ллойду, что у него есть выбор, хотя, по фактам, Ллойду его тоже никто не давал. Пророчество есть Пророчество, и его не уничтожить… но злодеем он уже тогда не хотел становиться, после того вечера. Отец с ним тогда очень душевно поговорил, объяснив, что с ним не так, почему лорд Гармадон никак уже не может быть добрым, почему Ллойду на сторону мрака нет пути, и тогдашний ребёнок, коим был Монтгомери, с тяжёлым сердцем и даже слезами, уткнулся в отца, понимая, что выбора и вправду нету. Они были на разных сторонах. И теперь тоже самое… «Миссия, нужно сосредоточиться на миссии, а не на разговорах сам с собой» — подумал Ллойд, быстро отогнав от себя ту понятную тоску по прошлому. Отец его любил, вот что заставляло его дущу болеть. «Если бы отец узнал о том, кем его сын стал в будущем… он бы продолжал меня любить?» — навязчивые образы в голове, от них спасать его никто не думал. «Хватит об этом думать!» Но кнопки выключения нет. Полёты все также его успокаивали… ветер, тёмное небо, маска на лице, чтобы можно было дышать и смотреть вокруг. Приземлившись на землю, он почти сразу же увидел того, кто представлял угрозу по словам Оверлорда. Парень обомлел, не веря своим глазам. Ронин же, отодрав неподдававшуюся деталь сломанного меха, как только увидел участника кристального совета, помчался прочь. Ллойд метнулся за ним.