Цена свободы

      Флора вышла из комнаты Стеллы. В коридоре девушку встретил Адам.       — Доброе утро, мисс Белло! Как себя чувствуете?       — Доброе утро. — Флора улыбнулась. — Хорошо. А у вас как дела?       — Как обычно... с утра столько дел. Спуститесь к завтраку в столовую? Вы что-то совсем в последнее время исхудали, нельзя же так надоедать!       По правде говоря, Флора действительно чувствовала сильный голод. И также понимала, что сейчас она кормит не только себя, поэтому питаться нужно полноценно.       — Конечно! Я очень хочу есть.       После недолгого разговора с Адамом девушка вернулась спальню. Джордж уже встал и был удивлён, что Флора проснулась раньше него после вчерашнего.       — Доброе утро. — поприветствовал он девушку. — Как себя чувствуешь?...       — Доброе... хорошо! Я бы хотела просыпаться в таком настроении каждое утро...       Кастер заметил, что в ней что-то поменялось. Во взгляде, фигуре — Флора была совсем другой. Глаза по-особенному блестели, а тело, пусть и осталось худым, но в некоторых местах округлилось. Грудь чуть-чуть увеличилась, бёдра стали шире, а внизу живота появилась милая выпуклость.       — Мне так хочется, чтобы ты была свободна от всего... этого. — он её крепко обнял.       Флора уткнулась в его грудь.       " — Но если я стану свободна, то я вернусь в Магикс... и мой ребёнок не увидит отца.".       Сердце Флоры предательски разрывалось: от её выбора зависела теперь не только её судьба, но и жизнь этого маленького нерождённого чуда...       — Всё образуется. — выдохнула девушка, сама надеясь на это.       — Надеюсь... мы так с тобой и не выехали в город. Не желаешь сегодня отправиться?       — Да, конечно!       И тут Флора вспомнила про своё положение. Она знала, что беременным ездить на лошадях не очень желательно. Конечно, Терра поймёт её, но это не отменяет того факта, что длительная поездка отнимет у неё львиную долю сил.       — К тому же... это не только для осмотра новых мест. Нам нужно кое-что уладить.       — И что же?       — Я же говорил, что хочу жениться на тебе?... ты не передумала?       Глаза Флоры засияли, а щёки покраснели.       — Нет...              — Как же я счастлив это слышать...       Он подошёл к окну и выглянул на улицу. Сквозь тонкий утренний туман был виден двор — просторный участок, обнесённый высоким забором. За ним уже начались заросли и редкие деревья, а дальше, вдали, тянулся пыльный тракт, ведущий прямо в центр города.       — Я хотел бы тебя спросить... — Кастер повернулся к Флоре. — А чем бы ты хотела заниматься по жизни? Я вроде тебя спрашивал, но... теперь у тебя полностью другой статус.       — О... — глаза Флоры заблестели. — Ты же знаешь, я люблю природу, растения, цветы. В своём родном мире я и занималась магией, училась в... школе фей, скажем так. Не могу жить без цветов и заботы о растениях.       Сердце Флоры сжалось, когда она вспомнила о своей учёбе в Алфее. Сколько времени прошло с её последнего дня там, и в её знаниях теперь будет огромный пробел. Это тревожило Флору.       — Хм... интересно. Хоть я от и этого далёк, но понимаю, как важно иметь дело, которое греет душу. Здесь, в Вашингтоне, жизнь сурова, но если у тебя есть любимое занятие — уже победа.       — Представляю, — мечтательно произнесла девушка, садясь в кресло, — как бы здорово было устроить здесь небольшой сад, оранжерею... но я боюсь, что здесь будет всё иначе. Здесь всё непривычно и не работает на магии. Я далеко от того мира, где училась. Мне будет сложно.       — Ты не одна. — Джордж взял её за руку. — Всё решаемо, поверь.       Флора улыбнулась, чувствуя, как груз тревог немного спадает.       — Спасибо... это много значит для меня.       

***

      Индейская деревня.       Наконец-то здоровье вернулось к Гейст. Она встала на ноги и ощутила прилив сил и аппетит. Кобыла чувствовала, как две жизни растут внутри неё.       Гейст помнила ту девушку, которая так быстро исчезла. Что-то было в ней особенное. Лошадь слабо помнила, как она её вылечила, но эту внутреннюю благодарность было не отнять.       Теперь это её жизнь: индейцы, вигвамы, Снег... а вдали родители и брат, которые даже не знают, что скоро у неё появятся жеребята.       Ей так хотелось взглянуть в голубые глаза матери, увидеть бабушку, в конце концов, чтобы её семья увидела новорождённых жеребят.       А скоро... в те места придут холода. Гейст очень сильно волновалась за родной табун. Но Спирит никогда не предаст свои дикие края.       — Девочка! — Найра подошла к Гейст. — Скоро ты родишь новых жеребят...       — Теперь эти жеребята не будут просты. — подошёл Шаман к кобыле. — Они наделены настоящей магией...       — Правда?! — девочка повернулась к нему. — Как?       — Та девушка, — вздохнул он, — которая исцелила Гейст, оставила в ней частичку своей силы. Она обладает магией природы. Настоящей. Ей не нужны никакие обряды и ритуалы. Волшебство внутри неё. И теперь жеребята Гейст будут обладать настоящей духовной силой...       — Ух ты... — протянула девочка. — Они будут летать? Они будут говорящими?       — Это всего лишь выдумки из мифов, Найра. Настоящая магия лошади не в крыльях и не умении говорить. Это проявится в другом.       Найре очень хотелось понять, о чём он говорит, ведь никогда ещё в их племени не было магической лошади. И в её видении это было именно так.       Девочка подошла к Гейст и погладила её по животу. В этот момент Найра ощутила странный прилив тепла и энергии к ладони.       Тем временем жизнь в диком табуне шла спокойно, но безрадостно.       Татте сменил отца и стал вожаком. Теперь жизнь и благополучие табуна — его ответственность. Но не было былой радости теперь без Гейст.       Жеребец печально смотрел вдаль, вспоминая свою младшую сестру. Те времена, когда она родилась, они оба были жеребятами и горя не знали. Никто и не думал, что их жизнь сложится так.       Гроза печально смотрела на сына, сердце кобылы разрывалось. Она помнила, что не сразу убежала со Спиритом в дикие края. Возможно, привязанность к индейцам передалась Гейст от матери: она и всегда была похожа на лошадь индейцев из-за своих отметин.       Эсперанса, уже кобыла в годах, совсем угасла без внучки. Она помнила день, когда на землях прерий родилась Гейст. У неё самой никогда не было дочери и она понимала, какое это счастье.       Спирит сожалел. Возможно, его запреты и контроль и повлияли на решение Гейст остаться в индейской деревне. Да, жеребец когда-то стал другом Ручейка и был во многом благодарен ему, но дикого мустанга было никому не покорить.       В одну из ночей, когда все лошади в табуне спали, Татте взошёл на высокий холм и вновь смотрел вдаль, вспоминая Гейст. Взгляд коня был устремлён в сторону тех мест, где жили люди.       Сердце нового вожака разрывалось. Он не хотел оставлять табун, но и без Гейст им было всем тяжело. Может быть, она всё-таки согласится убежать с ним...       Посмотрев в сторону спящего табуна, Татте глубоко вздохнул. Он мог оставить лошадей на отца, который до сих пор сохранил свою силу и ловкость, но будет ли это правильно?       И правильно ли... оставлять свою сестру?       В эту ночь Татте вновь покинул земли прерий.

***

      После завтрака и прочей рутины Флора и полковник направились к конюшне. С ними увязалась Стелла, которая горела идеей также прокатиться на лошади.       — У меня есть потрясающая одежда, подходящая для верховой езды!...       Стелла подошла к перелёту во времени основательно и взяла все свои многочисленные чемоданы, предварительно уменьшив их.       — Здесь главное не одежда, а мастерство... — сказал полковник, открывая конюшню. — Конечно, одежда имеет значение в этом деле, но если ездить не умеешь, тебе ничего не поможет.       — Да? — бросила вызов Стелла. — Между прочим, красивая одежда придаёт уверенности, а уверенность важнее всяких там... умений.       — Было бы всё так просто.       Они вошли в конюшню. Честно говоря, солнечная фея представляла себе всё по-другому.       — Знаете, на своей родной планете я принцесса. — гордо заявила Стелла. — У нас, конечно, конюшни при дворе нет, но я представляла их... немного по-другому.       — Извини меня, но здесь твои титулы не действуют. А конюшня везде будет конюшней. Даже королевская. — ответил полковник, подходя к стойлу Гранита.       Стелла фыркнула, но тут же опомнилась и подошла к Флоре, прошептав:       — Флора, а разве тебе... можно ездить?       — А что такого?       Флора слышала, что беременным нельзя ездить на лошадях, но с Террой у неё была особая связь.       — Да она же тебя сбросить может!       — Эта не сбросит... — улыбнулась Флора, направляясь к стойлу Терры.       Стелла с недоумением смотрела на подругу, а затем огляделась по сторонам. В конюшне, несмотря на большое количество стоил, лошади было всего лишь две.       — Эм... а нет третьей лошади для меня?...       — К сожалению, нет. — ответил полковник. — Сейчас у нас только две лошади: мой конь Гранит и кобыла Терра.       Стелла с недовольством сложила руки на груди.       — А как же я?       — Останешься здесь. — сказал Кастер. — Можешь помочь дома. Адаму не помешают лишние руки.       — Что?! — глаза Стеллы округлились от гнева. — Из принцессы сделать уборщицу... это...       Флора подошла к подруге и мягко взяла её за плечо:       — Тсс. Не забывай, мы не в Магиксе. Нет ничего страшного в том, чтобы помочь дворецкому с уборкой.       Стелла чувствовала себя оскорблённой и опустила голову так, что её чёлка забавно повисла в воздухе.       — Что ж... будет что рассказать, когда вернёмся домой. Хотя, нет! Это не надо будет рассказывать, даже если пытать будут!       Флора рассмеялась и попыталась развеселить Стеллу:       — Не переживай! Я уверена, твоя лошадь найдётся. Как, например, Терра нашла меня сама.       — Да уж... надеюсь, я её увижу, пока буду ползать с тряпкой. Хорошей вам поездки!       Слабо улыбнувшись, Стелла покинула конюшню. Флора начала чистить Терру перед тем, как оседлать.       " — Флора... я знаю.".       Девушка вздрогнула. Лишние объяснения были ни к чему. Терра обычно знала всё наперёд.       " — Прости меня... — мысленно ответила Флора. — Я... не знала.".       Ответа от Терры не последовало. Флора продолжала напряжённо чистить её, а затем направилась к узде.       " — Оно не будет в безопасности... — наконец ответила лошадь. — За ним придут.".