Часть 55
27 февраля 2026 г., 15:36
Татте отвели в конюшню Кастера. Жеребец был угрюмым и шёл, опустив голову к земле. Казалось, это место ему совсем не нравится. Оно и понятно: мустанг был незаезженный и стремившийся к свободе, родным прериям.
Внутри конюшни он сразу тщательно всё обнюхал. Присутствие двух лошадей одновременно обрадовало его и насторожило. Гранит и Терра высунули головы из стойл, чтобы посмотреть на нового соседа.
Татте пока что поставили в самое дальнее стоило. И завести его туда — оказалось той ещё задачей. Конь по-прежнему нервно брыкался и сопротивлялся новым местами, которые были до этого неведомы дикой лошади.
Гранит, однако, быстро потерял к Татте всякий интерес, несмотря на то, что это был ещё один жеребец на территории. Он уснул крепким сном, ведь не видел пока что в новом жильце какой-либо опасности.
Терра же загорелась к буланому незнакомцу интересом. Ей казалось, что где-то она уже его видела или даже чувствовала.
Татте до сих пор помнил дни, проведённые в этом проклятом паровозе. Особенно того гнедого жеребца. И его очень волновало, куда же делась та кобыла? Только из-за этого сердце мустанга было неспокойно.
Терра заржала, желая установить контакт с Татте.
Жеребец навострил уши и поднял голову в сторону кобылы. Удивительно, но его взгляд впервые за вечер смягчился.
Татте тихо заржал в ответ, не желая пока что привлекать к себе особое внимание. Но ему по-прежнему хотелось общения с другими лошадьми.
Неожиданно двери конюшни распахнулись. Жеребец миг встрепенулся и прижал уши к голове.
Это оказалась Флора. Ей очень хотелось, чтобы мустанг чувствовал себя в максимальной безопасности.
— И снова здравствуй, друг... — тихо сказала Флора. — Не бойся, тебя здесь никто не обидит...
Терра с интересом смотрела на их беседу, желая побольше узнать о новом буланом жителе их конюшни. Татте пока что не желал идти на контакт с Флорой, всё же она была человеком. Но он и не чувствовал злобы и негатива от него.
Улыбнувшись, девушка направилась к стоилу Терры.
— Ну как ты, девочка? — Флора ласково провела ладонью по переносице кобылы.
Кобыла радостно заржала.
" — Флора, а кто... это? Откуда этот конь?".
— Нам привели его ковбои. — шёпотом ответила Флора. — Дикий мустанг. Вообще это подарок Джорджу от... одного человека. Но Джордж не очень хочет почему-то иметь дело с тем человеком.
Терра не могла оторвать взгляд от непокорного красавца. Что-то было в нём... особенное.
" — В нём есть дух прерий... величие, непокорность... он никогда не сможет стать домашней лошадью и позволить себя оседлать...".
— Но... разве диких лошадей не заезжают?
" — Заезжают, но не всех. Кто-то просто не поддаётся человеку, а кто-то... и не должен этого делать. В ком-то дух свободы непоколебим. Я чувствую, что в этом жеребце именно этот дух.".
Флора посмотрела на Татте. Она действительно чувствовала в нём непокорность и стремление к родным просторам, но сейчас ему лучше побыть в спокойной обстановке, поесть и полностью восстановиться после ранения.
— Нам нужно отпустить его в прерии?
" — Отсюда — нет. Здесь слишком далеко до его родных мест. Нужно вернуть его туда, где его поймали.".
Флора задумчиво посмотрела в окно конюшни. Ей самой хотелось исследовать дикие прерии и места верхом, но девушка понимала, что это природа, в которую не стоит вмешиваться.
***
Стелла выбежала на то самое место, где они когда-то с Флорой разговаривали с Луной. Девушка то и дело спотыкалась, а иногда и падала по пути. Наконец, прибежав, солнечная фея упала на колени и буквально закричала в сторону бескрайнего звёздного неба: — Мама! Пожалуйста! Ответь! Зачем мы тут? Зачем Флоре это всё проклятие?! Зачем я здесь?! Зачем у девочек отобрали память?! Когда мы вернёмся? И... вернёмся ли вообще? Среди плеяд звёзд стал образовываться большой светящийся шар, в котором постепенно стало появляться очертание лица Луны. — Стелла... если бы я знала ответы на все твои вопросы... мне самой очень хочется вернуть тебя сюда, особенно... в такой период для нашей семьи... Из глаз Стеллы полились слёзы. Ей не хотелось верить в собственную уязвимость и отношения её родителей. — Почему... вы с папой всё же не смогли и дальше быть вместе? Что теперь будет? Что будет с Солярией? — Стелла, для меня ты по-прежнему остаёшься любимой дочерью. И для папы тоже. Наши отношения не повлияли на нашу любовь к тебе. Твой отец по-прежнему остаётся королём Солярии. Стелла закрыла глаза. Ей всё равно не хотелось верить в то, что родители больше не вместе. Это какой-то кошмарный сон, который когда-то обязательно закончится! — Я хочу вернуться в Алфею. Уже ничего не исправишь. Но я не хочу здесь жить. Это не моё место! Я хочу в Магикс, к девочкам, к... Брендону. Зачем мне этот проклятый Вашингтон?! Зачем мне эти серые и безжизненные места... — Девочка моя... — Луна сама была готова разрыдаться. — Я бы отдала всё, чтобы тебя вернуть, но... сейчас любое действие может всё испортить... и пример ваших подруг это доказал... я верю, что ты справишься и обязательно вернёшься домой. И мы с папой тебя крепко обнимем и больше никогда не потеряем! — А Флора?... неужели ей придётся остаться здесь... навсегда? Почему она должна променять жизнь в Алфее на... это? Она не обязана этого делать из-за прихоти какого-то там Хранителя! Луна глубоко вздохнула. Многих вещей Стелла пока не понимала или не хотела понимать. — Стелла, у Флоры тоже есть выбор. Может быть, после окончания миссии ей самой захочется остаться здесь. — Зачем?... это не её дом. — Стелла, неужели ты думаешь, что у каждого один дом на всю жизнь? И потом, почему нельзя жить на две планеты одновременно?... если ей так самой будет лучше? — Нет, не будет... — густая чёлка Стеллы закрыла её лицо, когда девушка наклонила голову. — Поговори сама с Флорой на эту тему серьёзно. Чего она хочет. Думаю, я не могу говорить за неё. Стелла убрала с лица волосы и, подняв глаза на мать, спросила: — А этот Кастер... он... действительно её любит? — Этого я точно знать не могу... я не знаю ни его, ни его мотивов. — Почему он считает Флору своей собственностью, почему?! Этот мужик военный... привёз к себе и не хочет пускать домой. — Стелла, вспомни, в каком времени вы живёте... и в какой среде. И тогда всё станет ясно... Стелла глубоко вздохнула, чувствуя себя совершенно глупой и непонимающей.***
Флора волновалась, ведь Стеллы не было в комнате. Кастер уже спал и не знал о пропаже. Однако девушка не хотела говорить об этом посреди ночи. — Эта девица! — Адам капал себе успокоительное. — Это что-то! У вас там... на родине... все такие?! — Перестаньте паниковать! — Флоре хотелось буквально взять дворецкого за плечи и затрясти. — Я уверена в Стелле сейчас! Она не наделает глупостей! Дворецкий не хотел слушать Флору и нервно ходил по комнате с горящей свечой в руках. — Проклятие! — шептал он так, что слышно было на всю прихожую. — Какая-то девица уже не первый раз... устраивает мне нервотрёпку! В этот момент входная дверь скрипнула. Флора затаила дыхание. К её счастью, это оказалась Стелла. Но пришла она совершенно разбитая и не желала даже поднять глаза на них. — Стелла! — Флора бросилась к подруге. — Где ты была? Мы волновались! Стелла не посмотрела на подругу, что очень сильно озадачило Флору. Вздохнув, фея лишь глухо ответила: — Погулять. Перед сном. — Отличное время для гулянок! — воскликнул Адам. — Скажите спасибо, что господин Кастер не знает!... иначе бы... — Да пусть знает. — Стелла скрестила руки на груди и направилась к своей комнате. — Он не убьёт меня за это, Адам. И не выгонит. Дворецкий изумлённо провожал девушку взглядом. Никогда он не видел её такой... отчуждённой. — Что с ней? — вопросительно изогнул бровь Адам. — Ни истерик, ни возгласов... Флора нахмурила брови и с укором посмотрела на дворецкого. — Она в шоке от ваших претензий в её сторону, Адам! У вас здесь дом, а не тюрьма... — Дом со строгими правилами, прошу уточнить!... — Правилами? — усмехнулась Флора. — А кто устанавливает эти правила? Вы? Так хочу вам напомнить, что я... без пяти минут хозяйка дома. И могу сама устанавливать или отменять какие-либо "правила". И вам нужно будет им повиноваться. Адам был в шоке от такого выпада Флоры. Обычно он привык видеть её кроткой и понимающей, но не такой... нахальной. В новом месте девушка стала меняться и взрослеть. — Флора, конечно, я понимаю, но... но... — Вот и чудесно! Идите спать, Адам. Спокойной вам ночи и сладких снов. Поменьше переживайте. С этими словами Флора направилась в свою спальню, а Адам стоял, уже дважды изумлённый за этот вечер.***
Утром Флора встала пораньше и отправилась в конюшню, чтобы навестить Татте. У жеребца уже была полная кормушка свежего сена и поилка с чистой водой, которые наполнил конюх. Однако жеребец не очень сильно хотел притрагиваться к еде, даже не повернувшись в сторону кормушки. — Почему он не ест? — обеспокоенно спросила Флора. — Что с ним? — Он слишком угрюм. — лишь ответил конюх. — Вероятно, хочет на волю или хотя бы... на выпас. Флора не знала, безопасно ли сейчас выпускать его с Террой и Гранитом, ведь они пока что не познакомились полностью вне стоил. Может быть, Гранит и Татте не поладят, всё же два жеребца. — Я поговорю с Джорджем. — ответила Флора. — Может быть, нужно выпустить коня отдельно в загон на выгул. Но ходить далеко не пришлось. Кастер уже сам пришёл в конюшню, чтобы проверить буланого. — Что ж, как у нас мустанг тут поживает? — он подошёл к стойлу Татте. — Совсем не ест и не пьёт... — Да, сэр. — подошёл конюх. — Хотя сено свежайшее и вода чистая. Может быть, ему и не хочется здесь есть... — Да. Ему хочется свежей пастбищной травы и воды из водоёма. Он привык к свободе и дикости. Но выпускать его вне загона опасно. Убежит не оглядываясь. Кастер повернулся к Флоре. — Гранита и Терру мы навяжем отдельно. А мустанга выпустим в загон. Думаю, там ему будет спокойнее. Он обратился к конюху. — Выведите его в загон, поставьте туда воду и положите сено. — Есть, сэр. — кивнул конюх. Флора направилась к Терре, чтобы вывести кобылу на пастбище. Сегодня погода была более чем хорошей. Вскоре Татте вывели в загон. Это оказалось труднее, чем ожидалось. Жеребец не привык к недоуздку и верёвке. Точнее, к человеку, который одевает это всё на него и ведёт за собой. Как и ожидалось, в загоне мустанг почувствовал себя свободнее. Он в миг пустился в галоп и начал резво носиться по площади загона. Пыль подымалась из-под копыт жеребца. — Как я рада видеть, что ему здесь лучше... — тихо произнесла Флора. — Свободная лошадь — самое прекрасное зрелище... " — Он действительно по-настоящему свободен... — тихо произнесла Терра. — И ограничивать такую свободу — преступление...". Татте, к счастью, наконец-то притронулся к еде и воде. Очевидно, жеребец почувствовал себя более менее спокойно, хотя вокруг по-прежнему оставались люди. Кастер подошёл к Флоре и тихо сказал: — Флора, нам надо поговорить. Это серьёзно. И это лучше сделать дома. Пойдём, пожалуйста. Флора обеспокоенно посмотрела на него. Такая его интонация обычно означала что-то серьёзное. Оказавшись наедине с Флорой в комнате, Кастер сразу начал: — Флора, я не хочу тебя пугать... и что-то ещё, но скоро мне придётся уехать. На сражение. Я не знаю, сколько оно будет длиться и каков будет исход, но... я хочу обещать тебе вернуться живым. Флора замерла. Девушка ощутила, как сердце уходит в пятки, а в горле образуется ком. Неужели она рискует потерять и его? — Что?! Куда? Неужели нельзя без этого? — К сожалению, нет. Таков мой долг и положение. Наверное, ты не знаешь это место, но и знать тебе... его не нужно. — Нет, я хочу знать! Почему ты скрываешь это от меня?! — Флора была на грани истерики. Он тяжело вздохнул, понимая, что Флора сейчас чувствует. Совсем недавно он привёз её сюда, обещая ей безопасность и счастливую жизнь, но теперь... — Это штат Монтана. Большего я тебе сказать не могу. — Зачем всё это?! Зачем все эти войны, гибели, ненужное кровопролитие?! — Неужели ты забыла, кто я по должности? Это моя обязанность, долг. Я веду за собой людей ради нашей страны. — Это не нужно... пожалуйста, услышь меня... — Флора, послушай, не всё зависит от меня и моих решений. Но я также не хочу, чтобы ты считала себя покинутой. Я не оставляю тебя и не хочу подвергать опасности. Флора опустила полные слёз глаза. Кастер притянул её к себе и крепко прижал. Она всё отрицала, отрицала войны, пролитую напрасно кровь и ненависть между людьми. И, похоже, на Земле иначе жить не могут.***
Флора была подавлена весь день. Новость о том, что Кастер скоро уедет на сражение, угнетала её. Стелла вошла в комнату подруги, желая поговорить после вчерашнего вечера. — Флора, что случилось?... почему ты такая грустная? Девушка повернулась к подруге. Её веки были опущены, а глаза красные после слёз. — Я... не хочу говорить. Ни о чём. Стелла вздохнула, вспоминая своё вчерашнее поведение. Вероятно, Флора могла затаить на неё обиду за вчерашнее. — Флора, правда, я не хотела... я... разговаривала с мамой. У меня был... упадок. — С мамой? — это немного оживило девушку. — Снова?... что она сказала? Фея тяжело вздохнула, чувствуя на себе тяжесть этого груза. Ей хотелось рассказать правду и поговорить с Флорой искренне, как советовала Луна. — Это не так важно. Я хотела поговорить бы с тобой. Флора, после окончания твоей миссии ты останешься здесь навсегда? Или вернёшься в Магикс? Стелла в глубине души понимала, что это вопросы, на которые Флора сама пока что затрудняется ответить. — Стелла, я не знаю... я также не знаю, как я вернусь в Магикс, учитывая моё... положение. И насчёт учёбы в Алфее я тоже не знаю, примут ли меня обратно. — Примут! Тебя ждёт весь Магикс, вся Алфея! Не зря же столько усилий было приложено, чтобы вернуть тебя! Все преподаватели сами понимали, что твоей вины в этом нет! Флора села в кровати, обхватив колени руками. — Да, возможно. Но то, что произошло дальше — полностью моя вина. Я не знала, не думала... о последствиях... и была зла на Гелию. — Неужели ты считаешь, что поступила неправильно? Неужели ты думаешь, Гелия ни в чём не виноват? Да это он первый предал! Он не заслуживает прощения и понимания! Воспоминания об этом больше не бередили душевную рану Флоры. Она полностью отпустила обиду на Гелию и внутреннюю боль. Пусть идёт, куда хочет. — Нет, не считаю. Просто говорю, что было в голове раньше. Это выбор Гелии. Я его не осуждаю, но пусть выбирает отдельно от меня. Стелла обняла подругу крепко, чувствуя, как по щекам катятся слёзы. Сердце гулко стучало. Она увидела, как поменялась Флора за это время. Какой стала другой, более... осознанной, что ли. Это была не та неуверенная девочка, которая робко призналась парню в своих чувствах. — Флора... ты всё сделала правильно. И твой ребёнок — не ошибка... так что у тебя случилось? Почему ты плакала? Флора вздохнула. Ей не хотелось всё же говорить на эту тему, но и утаивать смысла не было. — Джордж скоро поедет на сражение. В какой-то штат... Монтана, кажется. — Что? На войну, получается?... с кем? Зачем? — Я не знаю... и знать не хочу. Я боюсь, что он не вернётся живым... — Стоп. А ты сказала ему о... Флора отрицательно покачала головой. Она понимала, что если он не вернётся, то больше никогда не узнает об этом... — Надо сказать сейчас. Именно сейчас. Уже нет смысла медлить. Я хочу верить в то, что он вернётся живым, но... всякое может случиться. Тебе стоит сказать ему об этом. — Я боюсь, Стелла... боюсь. — Чего боишься? Что он не примет своего же ребёнка? У них такое время, что они ценят семью и... устои, скажем так. Тем более он женится на тебе! И скрыть очень скоро будет ничего не возможно... — Я понимаю, но боюсь... боюсь открывать ребёнка именно этому миру, в этом времени. Стелла вздохнула. Она не хотела что-то решать за Флору и давить на неё, тем более в таком положении. Наверное, всё когда-то узнается само собой... Солнечной фее хотелось поднять настроение Флоре и она резко сменила тему: — У тебя же скоро свадьба, так? А без чего невеста не может? Правильно, без шикарного платья! Смотри, что я для тебя сделала. Стелла встала и пустила в ход магию. Прямо перед Флорой появилась роскошнейшее платье из шёлка нежного персикового оттенка. У него не было ни рукавов, ни бретелей. На поясе была шикарная отделка из белых лилий. К платью также шли белые длинные перчатки до локтя и белая нежная вуаль. — Стелла... — ахнула Флора. — Оно... шикарно. Как у тебя это получилось? — Спасибо. Ну... я же хотела быть дизайнером. Считай, это моё дебютное творение для тебя! Я очень старалась и хотела, чтобы это было сюрпризом. К тому же, бутиков нормальных здесь нет, как я понимаю... Но Флора заметила то, что совсем не подходило их ситуации. У платья не было рукавов. Стелла сделала наряд по моде Магикса, точнее, по их современной моде, к которой они привыкли. К вечерним платьям с открытыми плечами привыкли в Магиксе, а здесь это считалось уделом девиц лёгкого поведения. — Только... рукава, мне кажется, стоит добавить? — Почему? — спросила Стелла. — Оно и так прекрасно. Здесь не холодно, к тому же, добавляет лёгкости и женственности образу. — Да, но... здесь немного другая мода. И многие люди будут косо... смотреть. — Да пускай смотрят и завидуют! Это дизайнерская работа высшего класса! Им такое с их допотопной модой и портными и не снилось. Пусть привыкают к инновациям. Флоре самой очень понравилось это платье и она уже видела себя в нём, красивой и женственной. Но всё же, как ей казалось, взгляды других людей скажут всё сами за себя. — Примерь. Давай. Мне нужно знать, что подходит. Тогда мерки надо подогнать. Флора с горящими глазами надела на себя это платье и ахнула, увидев себя в зеркале. Персиковый цвет идеально подходил к цвету её кожи и волосам. Отделка из лилий добавляла романтичности и сказочности образу. — Оно... потрясающее. Спасибо тебе, Стелла, огромное. Это большой труд. — Пожалуйста. Я старалась специально для тебя. Ты в этот день будешь самой красивой! Ты обязана быть самой красивой в этот день! А другие пусть что хотят, то и говорят.***
Татте ходил по загону и смотрел в сторону мест, откуда его привели. Сердце жеребца рвалось в родные прерии. Он уже пожалел о том, что в ту ночь покинул табун. Где-то там тоскуют мать, отец, бабушка... а сестру он так и не увидел. Как же горько было осознавать такую судьбу. Всю семью раскидало по разным местам. Неожиданно к загону подошла та самая кобыла, которую Татте увидел в конюшне. Она была пегой, с двухцветной гривой, очень похожая на Грозу. Кобыла заржала, очевидно, желая приободрить Татте. Конь поднял голову и заржал в ответ. Что-то было в этой кобыле... особенное. Она не была похожа на того коня с короткой гривой, которая пасся неподалёку. Татте осторожно приблизился мордой к кобыле и обнюхал её. Он чувствовал в ней особую кровь. Она тоже была не из здешних мест... Теперь он чувствовал себя ещё лучше, когда увидел родственную душу.
