Искушение

Три дня назад Ночной мрак в гараже был тёмно-зеленого цвета. Мужчины вокруг — чёрного. Страх, пронизывающий Кан Се Чхана с головы до ног, — почему-то белого. Он сидел, связанный, на стуле, дышал запахами пыли, отсыревших чипсов и старых тряпок, и пытался понять, что сделал не так и когда. Он был простым брокером, который связывал покупателя с продавцом, умело избегал конфликтов и ни с кем не враждовал. Никого не брал в покровители и умудрялся всем быть добрым приятелем — что в мире гангстерских регламентов было практически чудом. Ему не раз приходилось встречаться с лидерами банд, чаще с их посредниками, в таких же гаражах или складах. Это тревожило его, но было частью работы. До сих пор такие встречи оканчивались мирно. Сейчас же брокера колотило от страха, которому у него не было объяснения. Так, что на звук тихих шагов он едва не ответил испуганным вскриком. — Аукцион вилл в районе Кванджу, — послышалось неторопливое из-за его спины, — который прошёл два дня назад… Припоминаешь? — Г-господин Квон не доволен суммой? — с трудом проглотив страх, спросил Кан Се Чхан. Стало немного легче дышать: лидер банды Дон Чхон поручал ему работу со своими покупателями не первый год, и брокер был уверен, что сможет договориться. К сожалению, он ошибся. Увидеть лицо говорившего ему не позволял густой мрак. Свет едва ли проникал сквозь узкие окна под потолком, но собравшимся вокруг мужчинам темнота явно не мешала. Передвижения их Кан Се Чхан скорее улавливал, напрягая глаза. И прислушиваясь к интуиции, которая вопила об опасности. — Об этом, — прозвучало совсем близко, — я хотел спросить у тебя. Господин Квон был недоволен суммой, которую я предложил? Брокер глотнул воздуха: бархатный баритон пугал его до тошноты. Пусть в его спокойном звучании не было ни ноты угрозы, пусть слова текли неспешным, меланхоличным потоком. Кан Се Чхан напрягал мысль так, что разболелась голова. А потом всё понял. — Нет-нет, он вовсе не был недоволен, — затараторил брокер. — Просто другие предложили более высокую цену… Это же аукцион, господин, — тотчас пояснил он. В ответ усмехнулись. Что придало зрению чёткости — ужас или предчувствие, — Кан Се Чхан не смог бы сказать. Он лишь подобрался, пытаясь отодвинуться, когда допрашивавший его мужчина прошёл ему куда-то за спину. И вздрогнул, услышав сдержанное: — Разница ничтожна… Квон Ду Чоль предпочёл другого покупателя из-за пяти миллионов вон? — Я-я-я н-не знаю, — с трудом выговорил брокер: почему-то шорох бумаг за спиной не на шутку его напугал. — П-понятия не имею… Х-х-хотите, я с-свяжу вас с посред-дником? Он бы… Как Се Чхан осёкся, проследив за неторопливо обошедшим его мужчиной по звуку его шагов. Различил привыкшим к темени зрением, что тот поправил браслет часов на запястье. Бархатистый голос был по-прежнему спокоен, но брокера напрягало то, что его обладатель стоит всего в двух шагах перед ним. — Кому Квон Ду Чоль продал виллы? — послышался вопрос, который Кан Се Чхан боялся услышать с самого начала беседы. — Я н-не могу сказать, — беспомощно выговорил брокер, без слов умоляя о снисхождении. — Это к-конфиденциально… Ответили ему сдержанным вздохом. Кан Се Чхана скрутил новый приступ тошноты. Многим позднее он пожалел, что не ответил сразу. Захвативший его в плен отвергнутый покупатель не ведал пощады. И удары его были страшными — мощными, точными, безжалостными. Брокер пожалел, потому что правда, которую он хотел умолчать, не стоила такой платы. Потому что он мог просто сказать то, что от него хотели узнать. Но эту правду из него выбили.