Искушение

I'm a wanderess, I'm a one-night stand Don't belong to no city, don't belong to no man I'm the violence in the pouring rain I'm a hurricane...

Halsey "Hurricane"

Вернулась Мария в свою квартиру поздно: богемная вечеринка, устроенная верхушкой Шиннама, затянулась. Девушка без сил прислонилась к полотну входной двери, запрокинув голову. В висках тянуло от усталости, глаза словно присыпало песком, как-то тупо и неуловимо болели уши. Мария знала, что просто устала от лицемерных улыбок, от звона бокалов и лести, от ярких бриллиантов, которыми спутницы политиков, адвокатов и бизнесменов хвастались так же, как последние — ими. На приём девушка пошла по просьбе Со До Ёна. Ему нужна была спутница, и молчаливая красавица в бархатном платье сегодня стала поводом не одной полной зависти похвалы в его адрес. Мария печально улыбнулась: она бы выбрала менее роскошное платье, если бы не подвеска, которую она ни за что не смогла бы надеть после памятного послания. Чтобы не обидеть Со До Ёна, всякий раз искавшего свой подарок на её шее, пришлось выбрать наряд, к которому надеть ожерелье было бы нелепым. И на вечеринку девушка отправилась в платье из чёрного бархата, со стойкой на горле, к которому тянулось шитое бисером кружево, с пышной французской юбкой, которая струилась вокруг ног тяжёлыми складками, и вырезом на спине, едва ли укрытой от взоров полупрозрачной сеткой. Сбросив чёрные замшевые туфли, Мария рассеянно выудила из причёски шпильки, тряхнула головой, отчего рассыпались по спине и плечам блестящие мягкие локоны, и прошла в гостиную, намереваясь немного отдохнуть перед тем, как пойти в душ. Конверт на столике заставил её забыть об отдыхе. Отбросив шпильки на кожаное сиденье, девушка присела на край дивана и без раздумий вскрыла конверт. От короткого послания у неё вырвался протяжный недовольный стон. Она взглянула на часы. До полуночи, как подъедет направленная за ней машина, оставалось всего несколько минут. У неё не было даже времени переодеться. Мария вздохнула. Посидела несколько секунд, закрыв глаза. Оттягивать неизбежное смысла не было — его всё равно было не миновать. Скомкав конверт и забросив его в урну на кухне, девушка надела туфли и вышла из квартиры. Легко сбежала по ступеням — будто на плечи не давила безысходность. Не взглянув на водителя, скользнула в роскошный салон «Роллс-Ройса». Машина тронулась, Мария откинулась назад и устало сомкнула веки. Ты непорочна, как ангел, Мария. Не позволяй этим ублюдкам смотреть в свою сторону. Девушка грустно усмехнулась, вспомнив голос Марка. Единственного, кто захотел её защитить. Красота девушки расцвела ещё в отрочестве, когда она даже не понимала, отчего ей смотрят вслед. Мысли росшей в приюте девчушки были заняты поиском еды — она была в то время вечно голодной. Вместе с друзьями угоняла машины и мотоциклы, бунтовала, сбегала, зная, что её вернут обратно. В их компании все были готами и панками, пытались казаться крутыми и смелыми перед страшным миром взрослых, отчаянно сопротивлялись порядку и с азартом нарушали закон. Так Мария открыла в себе талант к воровству. Она могла вытащить бумажник из кармана даже копа. Марк среди них был лидером. Его авторитет держал в узде самых отъявленных драчунов. Именно Марк разбил носы двум ребятам, которые поймали Марию в одном из тёмных переулков и утащили в ближайший гараж с весьма прозрачными намерениями. После урока Марка к Марии боялись подойти все парни в округе. — Почему ты меня защищаешь? — недоумевала Мария, знавшая, что у Марка есть девушка. — У любого хулигана есть младшая сестра, — улыбался ей Марк. — Или он хотел бы, чтобы у него была. Запомни, Мария, — увещевал он девушку, — ты ангел в этом саду злодеев. Никто не должен тебя тронуть. Девушка неловко кивала. И подолгу наблюдала за тем, как вымазанный машинным маслом Марк возится в автомастерской. Это было тяжёлое время, но тогда её жизнь ей простодушно нравилась. У неё были друзья, которые были почти семьёй. Была цель: выучиться на журналиста и вырваться из взрастивших её трущоб. Всё разрушила шутка. Если бы Мария знала, чем обернётся для неё пари с подругой, ни за что не подошла бы к тому студенту в бежевом плаще и чёрной панамке. Но была уязвлена её гордость лучшей в районе воровки, и она без колебаний украла у незнакомца бумажник. За которым он пришёл в ту же ночь. Вернулась к себе в комнату Мария, как обычно, очень поздно, забралась через окно, избегая коменданта. И каким-то чудом не закричала, различив сидевшую возле столика мужскую фигуру. Лежавшую на полу без сознания соседку по комнате девушка заметила лишь потом. С ужасом попятилась назад и замерла, услышав спокойное и невозмутимое: — Не вздумай кого-то звать. Мария сама не знала, почему этот бархатный баритон унял её страх. Пропавший от испуга голос вдруг вернулся, и девушка смело спросила: — Ч-что вам нужно? — Верни то, что украла. Напрягать память не потребовалось — Мария сразу поняла, о чём речь. Но вернуть бумажник значило сознаться в преступлении, а жизнь ещё не научила её тому, что в иных случаях признание — лучшее решение. — Н-не понимаю, о чём вы, — собравшись с духом, выпалила она. Незнакомец встал. Мысль бежать через окно девушка отринула: в комнате оставалась её соседка. Потому она только проследила за приближением мужчины, который попросту перешагнул через безвольное тело и подошёл со сдержанным: — Ты смелая… воровка. Мария вскинула подбородок. Звание, которое раньше носила с достоинством упрямого подростка, сейчас неприятно ударило её по лицу. — Уходите, — глухо потребовала она. — Или я закричу. Незнакомец усмехнулся. От его улыбки, которую в полумраке девушка едва ли различила, ей почему-то стало тошно. Он окинул её взглядом и как-то ласково пообещал: — Ты и будешь кричать, воровка. От неожиданных слов Мария похолодела. Ноги подкосились, и ей пришлось схватиться за подоконник. Она не понимала скрытого смысла его обещания, но предчувствие, которое с тех пор ни разу её не обмануло, подсказало: мужчина его сдержит. От присутствия незнакомца в комнате захотелось избавиться, как от зуда: торопливо выудив из кармана куртки бумажник, Мария протянула его с дрожащим от испуга и нетерпения: — Вот, возьмите. Простите, что взяла его у вас. Только уходите, пожалуйста, я никому не скажу, что вы приходили… Ты должна быть осторожной, Мария: ты слишком красивая. Любой психопат начнёт охоту, если увидит тебя… Предостережение Марка девушка вспомнила позже, многим позже. В тот же момент, протягивая мужчине бумажник, она не подозревала, что капкан захлопнулся. Дёрнуло её вперёд и развернуло неожиданно, Мария задохнулась от ужаса и пронзительно закричала, но крик её заглушило сжавшей губы ладонью. До боли прижатая к мужской груди, она забилась в его руках, тщетно пытаясь вырваться, — впервые познавшая крепость мужских объятий и до слёз напуганная тем, что не может даже двинуться. Незнакомца её страх не тронул: он зарылся лицом в её волосы и просто дышал её запахом — жадно, глубоко. С таким наслаждением, что одно это пугало Марию куда сильнее, чем грубость напавших на неё когда-то подростков… Что отняло у неё все силы, она впоследствии не могла вспомнить. Но мужчина расслабил хватку, когда она повисла в его руках безвольной куклой. Аккуратно, даже бережно уложил на кровать, пригладив волосы и не обращая внимания на её хриплые вздохи. Она была напугана так, как никогда до этого. И потеряла сознание, услышав ещё одно страшное обещание: — Я вернусь за тобой. Он и вернулся. Спустя полмесяца, когда у вымотанной страхом ожидания Марии не осталось сил даже на испуг. И когда у знавшего правду Марка накопилось достаточно ярости, чтобы тотчас закрыть собой девушку от шагнувшего в мастерскую мужчины. — Уходите отсюда! — гневно потребовал юноша. Мужчина окинул его насмешливым взглядом. Он даже не рассердился. Взглянул на Марию и спокойно задал вопрос, от которого девушку прошиб холодный пот: — Пойдёшь со мной сама или пожертвуешь его жизнью? Мария слишком плохо знала его тогда, чтобы понять, что он не шутит. Иначе она остановила бы Марка, бескорыстно, самоотвержено пытавшегося защитить её от самого страшного из монстров, что она знала. Но она заколебалась, надеясь на чудо, несмотря на пронзившее её предчувствие. Мужчина не колебался. Попавший в поле его зрения огромный гаечный ключ взлетел в воздух с пугавшей скоростью. Он был прав, пообещав, что она будет кричать. Прижав обе ладони к губам, Мария кричала и кричала, не в силах сдержать рвавший грудь и горло крик. В сознании не было даже простой надежды на то, что Марк ещё жив: она знала, что точный, беспощадный удар убил его в одно мгновение. Потом её стошнило. Она едва успела выбежать из мастерской и стояла у росшей позади здания яблони, снова и снова выплевывая наполнявшую рот желчь и дрожа от напряжения. Это потрясение навсегда отпечаталось в подкорке мозга, в сердце, где-то глубоко внутри её существа. И пусть со временем острота чёрных воспоминаний притупилась, неприятие, которое у неё вызывал Дэвид Мён, оставалось сильным всегда.