Как я мог не заметить?..

      Новый рабочий день проходил как все предыдущие. Никаких происшествий не происходило, всё было стабильно. Посетителей приходило также огромное количество. Гул стоял достаточно сильный. Хотя большая часть детей сейчас сидела в детском саду и развлекалась с Санни.       Идя на одному из этажей Мега-пицца-плекса, Мун рассматривал всё, что нго окружало. Он кже успел давно привыкнуть к месту своей работы, но всё равно любил порой отвлекаться от своих мыслей на окружающую его обстановку. Хотя посидеть в наушниках ему очень нравилось. — Мун! — услышал сзади себя знакомый голос старший воспитатель. Он моментально обернулся и увидел неподалёку от себя Фредди. Сейчас у них перерыв, поэтому увидеть солиста местной рок-группы было в принципе нормально. Правда очень рискованно, ведь людей здесь немало, а он вот так просто и без какой-либо охраны. Хотя что он, что синеволосый обладали знаниями самообороны. Они вместе однажды ходили на занятия, ведь почему бы не учиться с лучшим другом, если можно? — О, Фредди, привет! — с улыбкой ответил воспитатель дневного сна, направившись к товарищу. — Что ты тут делаешь? Тебе же тут прохода не датут, — по факту заметил Мун, пожав руку и обменявшись приятельскими объятьями с приятелем. — Ты сейчас очень занят? Мне нужно с тобой поговорить. Это займёт не больше двух минут, обещаю, — серьёзно, но немного тревожно спросил рыжеволосый, не переставая оглядываться. — Да нет, в принципе. Если это срочно, то пошли, — недоумевающе ответил Мун, пойдя за лучшим другом. Что это сейчас с ним? Он так себя ведёт только перед концертами за несколько минут до их начала, а сейчас у него предостаточно времени.       Фредди привёл своего товарища в личную гримёрку. Она пестрела голубыми и оранжевыми цветами. Повсюду была подсветка.       Парень закрыл огромное стекло комнаты, чтобы точно остаться наедине со своим приятелем. — Фред, всё в порядке? Ты просто так встревожен, что мне уже самому стало не по себе, — пытаясь удерживать в себе позитивный настрой начал Мун, подойдя ближе к собеседнику. — Извини, если напугал раньше времени, просто мне действительно важно знать то, о чём я спрошу, — после глубокого вдоха объяснил солист глэмрок группы, посмотрев на товарища. — Мун, скажи, вы часом не поругались с Санни? — неожиданно задал вопрос Фазбер, стараясь говорить спокойно и размеренно. — Э-эм… Нет, вроде бы. Мы не ссорились с ним, у нас всё в порядке с этим, — удивлённо ответил старший воспитатель, скрестив руки на груди, пока прокручивал у себя в голове все события, произошедшие за последние дни. И ссор там не нашлось. — Точно? Ты уверен, что у вас двоих всё нормально? — немного нахмурившись, переспросил Фредди, не отрывая взгляда от собеседника. Ему казалось, словно его друг либо ему что-то недоговаривает, либо сам не знает о какой-то проблеме. — Да, точно, — уже твёрже произнёс Мун, начиная ещё сильнее не понимать, что от него хочет Фазбер. — О мои звёзды, Фредди, ты можешь объяснить мне, что происходит и почему ты задаёшь подобные вопросы?! — с лёгким раздражением спросил синеволосый, повысив тон. — Я переживаю за Санни, — заявил солист, сбив с толку лучшего друга. — С ним что-то происходит. Неладное. — у Фредди бегали глаза, а он сам старался подбирать выражения, которые в точности смогут описать то, что ему бросается в глаза. — Просто… О боже, даже не знаю, как тебе правильнее сказать. — Говори как есть, — смягчившись, ответил старший воспитатель, нахмурив брови. Как только он услышал, что это относится непосредственно к его брату, он сразу утихомирил свои эмоции, готовясь внимательно слушать. «Что-то происходит». А что именно? — Он выглядит в последнее время очень уставшим, ведёт себя совсем не так, как обычно. Ты сам знаешь, что мне известно его привычное настроение, — спокойно начал Фредди, смотря в голубые глаза. — Санни стал постоянно ходить бледным, у него появилась какая-то заторможенность; не знаю как в детском саду, но за его пределами именно так. И сам он как-то сильно похудел. — Мун всё это слушал и не верил, что его лучший друг сейчас рассказывает о его родном брате. — Не знаю, заметил ли ты или нет, но через его одежду уже видно какую-то нездоровую худобу. И ещё одна деталь… — солист сделал паузу, обдумывая свою мысль. — Раньше я его на обеденном перерыве видел абсолютно всегда, что логично, но сейчас его там просто нет. Я бы мог это приплести к изменённому графику или ещё чему-то. Может он стал раньше или наоборот позже обедать. Но все вышеперечисленные наблюдения в совокупности ещё с этим меня очень настораживают. — Подожди, как ты не видишь его? — опешил старший брат обсуждаемого человека. — У нас ничего не менялось, он мне ничего не говорил, да и сам оповещал, что уходит на обед как обычно. Я всегда позже него иду, ты сам в курсе. — Мун ничего не понимал. То, о чём он знает, никак не вяжется с тем, что ему рассказал Фредди. — То есть он говорил, что уходит обедать и в последние несколько недель? Без каких-либо изменений? — переспросил рыжеволосый, уже сам начиная волноваться, что факты не сходятся. Словно читаешь какой-то детективный роман, где каждая деталь может вывести на убийцу, а показания определённого количества людей не совпадают. А детективу ещё нужно по свои методам понять, кто прав, а кто нет. — Да, именно так… — растерянно ответил Мун, ссотря куда-то в стену. Поток мыслей был настолько огромным, что приходилось отсеивать каждую, чтобы найти ответ на единственный вопрос. Но этот ком рассуждений словно только нарастал, а большее размышление приводило только к его усложнению. — Стой, а сегодня ты его тоже не видел? — Вот именно из-за этого я и решил к тебе подойти. Думал, может кажется, но нет. Я поспрашивал у работников в той локации, и они подтвердили, что никто не видел Санни. Ни один из них, — рассказал Фредди, посмотрев на закрытую стеклянную стену. — Поэтому я хотел бы тебя попросить проследить за ним. Не говори ему, что я тебе рассказал, попытайся его аккуратно вывести на разговор. Авось и сам всё расскажет. Ты главное не дави на него, пожалуйста, хорошо? — попросил Фредди, снова взглянув на лучшего друга. — Хорошо, я понял, — согласился синеволосый. — Это всё, что тебе известно, или есть ещё что-то? — Мун боялся, как бы это не оказалась не единственная проблема, о которой он не догадывался. Сейчас надо было точно узнать, оправданны ли опасения солиста рок-группы или нет. — Пока что нет, но я боюсь, как бы то, о чём я тебе рассказал, не оказалось необратимым, — со вздохом ответил загримированный певец. — Тебя проводить? — Да нет, я сам дойду. Спасибо, что оповестил меня, я во всём разберусь, — с туманом в голове поблагодарил старший воспитатель своего собеседника, идя к выходу. — Надеюсь, мои опасения окажутся ложными и напрасными, — сказал Фредди вслед уходящему другу. Последний обернулся на эти слова и, опустив глаза, кивнув в ответ.

***

      Мун весь оставшийся день думал над словами Фредди. Пока помогал брату, пока укладывал малышей спать. Даже во время того промежутка времени, где старший просто смотрел за тем, чтобы дети крепко спали, он не переставал размышлять. Параллельно он пытался следить и за младшим братом. После указания друга на его наблюдения, синеволосому стали буквально бросаться в глаза все те перечисленные наблюдения, которые ему ранее озвучили. А во время совместной работы это было слишком заметно.       Пару раз Сан обращался к брату с вопросом по поводу его такого пристального наблюдения, из-за чего второму приходилось как-то импровизировать, чтобы блондин ни о чём не догадался. Хотя последний тревожно поглядывал на своего брата. — Мунни, всё в порядке?.. — спросил Санни, зайдя со своим братом в их комнату. Сегодняшние взгляды за спиной от старшего его напрягали. Блондин боялся, что последний что-то знает. — Да, всё в порядке, — стараясь скрыть своё беспокойство, ответил синеволосый, сиотря на брата. Забегавшие глаза не давали ему гарантии, что всё действительно в порядке. — Ты сильно голодный? Я просто не видел, чтобы ты сегодня ходил на обед. — А, ой, я совсем забыл сходить сегодня. Работа просто так отвлекла, что мысль вовсе вылетела из головы, — как-то резко и нервно ответил Сан, пытаясь «спрятаться» от тяжёлого для него взгляда старшего брата. — Давай вместе пообедаем? — Ты хочешь?.. — с надеждой спросил Мун, взгляд которого значительно смягчился. Это заявление перечеркнуло всё то, что он наблюдал несколько секунд назад. Словно ничего не было. — Почему бы и нет? — наигранно беззаботно ответил на вопрос вопросом младший воспитатель, всё ещё не собираясь взглянуть на своего старшего брата. Последний же словно сидел с закрытыми глазами, так как не придавал этому значения, спихнув всё на ребяческий характер своего собеседника.       За ужином всё проходило вроде бы гладко. Постепенно поедая свою порцию, Мун посматривал и на брата. Тот словно не мог найти себе места. Как-то постоянно ёрзал на стуле, задумывался на своей тарелкой, часто давился. И иногда было ощущение, словно ему больно. Больно есть. Хотя пища была нормальной температуры. Ни слишком горячей и не слишком холодной.       После ужина юноши разошлись по своим спальням. Старший почти моментально вырубился с мыслями, что опасения Фредди были напрасными, а младший же ещё долго обнимал белый трон со слезами на глазах, стараясь издавать как можно меньше шума.

***

      Мун традиционно прогуливался по одному из этажей, погружённый в свои мысли. Тревога, которая терзала его пару дней назад сейчас никак его не беспокоила. Поэтому с улыбкой на лице старший воспитатель прогуливался по Мега-пицца-плексу, словно был тут впервые, и разглядывал каждый сантиметр этого удивительного здания, способного вместить в себе сотни людей.       В ходе своих мыслей он не заметил бежавшую прямо к нему блондинку с распущенными волосами, розовом облегающем костюме и розово-зелёных гетрах с животными узорами. — Мун! Вот ты где, я повсюду тебя ищу! — высоким голосом чуть ли не прокричала Чика, ухватив за плечи воспитателя. Вид у неё был напуганным, словно она только что видела привидение прямо перед своим номом. — Срочно идём за мной на этаж выше! — Чика, что случилось, к чему такая паника? — недоумевающе спросил Мун, косясь на подругу. Он не мог сейчас точно осознавать, что происходит. Слишком резко девушка подлетела к нему. — Санни сознание потерял! Прямо у лестницы! — чуть ли не громче прошлого ответила гитаристка, ответив другу чуть ли не в ухо до разрыва барабанной перепонки. Этот ответ словно вернул парня в реальный мир. — Что?! — перепуганно спросил старший воспитатель, хотя вопрос был риторическим. Он вырвал свою руку у девушки и, не теряя ни единой секунды, побежал к лестнице. На лифте слишком долго. Уже поднявшись, синеволосый издалека смог разглядеть небольшое столпотворение у ступенек. У парня какие только мысли не пронеслись в этот момент. Он молился, чтобы с его братом сейчас всё было в порядке.       Мун, протискиваясь сквозь людей, подбежал к лежащему на глянцевом полу телу своего напарника. Рядом с ним сидел на коленях Фредди и расстёгивал пуговицы на костюме младшего воспитателя для большего доступна воздуха. — Мун, ты тут! Какое счастье! — Фазбер посмотрел на лучшего друга, не переставая расстёгивать костюм. Обладатель длинных рыжих волос старался быть сильнее своих эмоций, поэтому всеми силами старался контролировать лёгкую дрожь в руках.       Оказание помощи для него не было чем-то неизвестным. На концертах его группы порой происходили случаи давки, или просто людям становилось плохо. Поэтому Фредди решил во имя безопасности своих же фанатов научиться оказывать первую помощь. Ведь ждать, пока подойдёт медик, может быть очень долгим процессом, а здоровье требует быстроты реакции на его проблемы. — Конечно же я тут, куда я денусь! — эмоционально ответил воспитатель, садясь на колени рядом с бессознательным телом брата. — Скорую вызвали? — с легко читаемой паникой на лице спросил Мун, помогая другу освобождать тело блондина от давящей одежды. — Да, где-то минуту назад, — ответил Фредди. Его спокойствию очень завидовал обладатель синих волос. Хотя последний прекрасно знал, что не от хороших опытов его друг в курсе, как проворачивать подобные трюки. — Помоги мне его аккуратно перевернуть на спину, — попросил солист, начиная осторожно двигать истощённое тело. Мун сразу начал помогать. Именно в момент касания своего младшего брата, он ужаснулся, как первый исхудал.       Аккуратно положив хрупкое тело на спину, Фредди снял с себя оранжевый пиджак и сложил его так, чтобы получился валик. Он подложил одежду под ноги юноши, как бы приподняв их. — Надо сделать так, чтобы голова была ниже уровня туловища, но у нас нет ещё одежды, — сказал Фазбер, ища взглядом нужную вещь поблизости. Поиски несильно увенчались успехом. — Я его подержу, пока скорая не прибудет сюда, — серьёзно ответил Мун, приподняв за талию своего родного брата. Его лицо, которое было бледнее кожи мертвеца, его сводило с ума.       Старший смотрел на это тело сквозь гул людей, стоящих вокруг. Воспитателю дневного сна просто хотелось одним кликом выключить этот белый шум и остаться с братом. Но сейчас оставалось только молиться, чтобы скорая помощь приехала уже через несколько секунд.       Помощь подоспела откуда не ждали. Уборщики сняли с себя верхнюю рабочую одежду и последовали примеру Фредли, свернув её воедино.       Они подбежали к братьям-воспитателям. Пара из них взяла Санни, а остальные подложили одежду ему под спину. Голова была ниже уровня туловища.       Мун и Фредди переглянулись между собой, обменявшись шокированными состояниями. — Спасибо вам… — с лёгкой улыбкой поблагодарил работников старший воспитатель, перестав держать своего младшего брата. Стало чуть легче. К этому времени уже приехала скорая. Мун поехал с ними в сопровождении солиста. Эта вся ситуация итак пошатнула спокойствие Мега-пицца-плекса, поэтому уже было неважно, что ведущий группы поехал с медицинской бригадой.

***

      Ожидание за дверью палаты, где лежал блондин, было для Муна самым тяжёлым за всю его жизнь. Он сидел, сложив руки на коленях в рабочем костюме, хотя его яркость перекрывалась пустыми глазами её обладателя. Старший воспитатель просто смотрел в белую стену, в которую уже успел впитаться запах спирта и медикаментов.       Рядом с Муном сидел Фредди, по-дружески приобнимая синеволосого юношу. Солист просто молча сидел рядом с лучшим другом. Сейчас слова мало чем могли помочь последнему. Фредди его хорошо знал. Пока сам не убедится — не убедит никто. Но певец не хотел его оставлять одного, потому что переживал, как бы сам Мун ничего не натворил из-за нервов. А нервы были уже на пределе. Руки воспитателя тряслись, а бледное от стресса лицо не давало рыжеволосому гарантию, что его друг сможет справиться сам. — Это всё моя вина… — еле слышно проронил Мун, оставаясь в своеобразном коматозе. Это единственное, что он смог из себя выдавить за последние минуты, проведённые в зале ожидания. — Это целиком моя вина… — Нет, ты не прав. Твоей вины тут совершенно нету, — начал отрицать Фредди, стараясь предвидеть действия своего собеседника. Первый сомневался, что его слова как-то дойдут до шокированного сознания, но попытаться стоило. Вдруг хоть что-то откликнется? — Ты ни в чём не виноват. — Если бы я… — он не успел договорить, как из палаты вышла молодая девушка в белом халате. Мун сразу подскочил к ней, желая узнать всё то, что ей известно и даже больше. — Как он?.. С ним всё нормально?.. — Он пришёл в себя несколько минут назад. Мы провели небольшие проверки. Одно из главных — сотрясения нет, головой он не ударился. Очень удачно упал, — старалась ровным тоном говорить врач, смотря на молодого человека. — У вашего брата очень, подчёркиваю, истощён организм. Из-за этого и произошёл обморок на почве голода. Обнаружился гиповитаминоз, недостаток питательных веществ. Сейчас он лежит под капельницей, — рассказывала девушка. Муну становилось дурно от таких новостей. Слова Фредли, произнесённые несколько секунд назад, будто бы вообще не существовали всё это время. — После небольших анализов и осмотров мы обнаружили, что у Сана очень истончилась эмаль зубов. От простого голода такого быть не может. Также повреждена слизистая горла, — доктор постепенно подводила к главному диагнозу. — Когда ваш брат очнулся, он мне всё рассказал. Сан последние месяцы вызывал ежедневно рвоту и морил себя голодом. У него булимия.       Сердце молодого парня пропустило удар. Последние слова для старшего воспитателя прозвучали как гром среди ясного неба. Он прекрасно знал о существовании такого заболевания. Но сейчас он стоял в ступоре. Все те моменты, на которые обращал внимание его друг, вдруг всплыли картинками у него перед глазами. Всё было прямо перед носом. Но проигнорировано. — Его можно навестить сейчас? — решил вмешаться Фредди, вывев друга из ступора. Солист понимал, что сейчас самым лучшим решением будет его другу поговорить с братом, а не накручивать себя до удушья своей совестью. — Только недолго. Сейчас он очень слаб, но, когда Сан очнулся и всё рассказал, то попросил вас зайти к нему. Он вас ждёт, — уже более легко ответила девушка, приоткрывая дверь перед воспитателем. — Ты иди, я тебя здесь подожду, — шепнул Фредди, вернувшись на своё место. Обладатель синих волос лишь обернулся к нему и кивнул в ответ, заходя в светлое помещение с такими же белыми кроватями, на одной из которых лежал его брат. — Санни… — произнёс воспитатель дневного сна, увидев младшего брата. К глазам начала подступать влага. Вид пациента заставлял, если не ужаснуться, то сжаться сердце того, кто на него взглянет. — Мунни! — с радостью ответил блондин, слегка протянув руки к стоящему в дверях палаты брату. Это был знак к действию для его собеседника. — Ты тут! — Ох, Санни… — а выдохом ответил старший, быстрым шагом подойдя к своему напарнику и аккуратно обняв его. Тот был в не облегающей больничной одежде и дышащей мягкой ткани голубоватого цвета. Через неё Мун почувствовал эту худому. Сердце воспитателя словно пронзили несколько ножей. Эта худоба… Он её не замечал со стороны, но если бы был рядом и ближе… — Ты очнулся. — Конечно, куда же я денусь? — в шутку с чувством лёгкости спросил Сан, обнимая брата. Младший воспитатель хотел изо всех сил окунуть последнего в любви, но их просто не хватало. — У меня сейчас маловато сил, поэтому я не могу тебя обнять так, как действительно хочу. — Тебе нельзя сейчас их тратить, — серьёзнее произнёс Мун, всё ещё не отпуская истощённое тело. — Я так испугался за тебя. — последние слова словно поплыли. Держать слёзы было невозможно. Эмоций и шока слишком много, поэтому условная плотина потихоньку разрушалась, давая волю солёной влаге. — Оу, Мунни, — с ноткой умиления, но и смущения отозвался обладатель светлых кудряшек. Мун попытался отстраниться от брата, но второй не хотел его отпускать. Пришлось согласиться с желанием больного. Хотя может это даже и к лучшему. Старший не очень горел желанием показывать сейчас свои эмоции. Ему хотелось, чтобы младший брат понимал, что на него можно положиться, ведь никакие эмоции не смогут взять над ним верх. Да, это было не совсем правильно, ведь Мун тоже много натерпелся, но он сам не собирался себя жалеть, когда в этом самом сострадании нуждается его напарник. — Ну ты чего? Со мной же всё хорошо. Просто так своеобразно вышло. Я сейчас в сознании — это главное. — Это моя вина, что ты здесь оказался. — Мун всё-таки смог немного отстраниться, хотя глаза старался сильно не показывать. Из них уже вовсю текли слёзы. Руки не переставали трястись. — Я идиот, который не обращал внимание на то, что моему брату плохо. Я просто пропустил мимо глаз все те сигналы, которые были. Я мог тебе помочь, но по своей тупости не посчитал это чем-то важным. Я… — Мун запнулся. Эмоции словно отняли дар речи. Он закрыл руками лицо, опустив голову. Ему не хотелось, чтобы его брат видел состояние, в котором находится его собеседник. Итак было стыдно за халатность по отношению к здоровью блондина, а тут ещё слёзы сожаления, которые мало чем сейчас помогут. — Прости… — Мунни… — с грустью произнёс Санни, приподнявшись на койке с помощью логтей. Слабость сейчас была не в приоритетах больного. — Я не виню тебя. Не стоит так переживать, — с лаской сказал блондин, осторожно обняв старшего брата, так как мешал катетер от капельницы в правой руке. У того по всему телу шла лёгкая дрожь из-за плача. — Нет, Санни, ты не понимаешь. Я мог всё исправить. У меня была возможность помочь тебе. А я просто забил на это, хотя всё было на поверхности, — отозвался Мун, пытаясь стереть слёзы, которые просто нельзя было контролировать. — Какое мне образование психолога, если я даже таким вещам не могу придать должного значения?! — Мун, это неправда! Здесь виноват только я! Всё что со мной произошло — это был мой осознанный выбор, из-за которого я сейчас в таком состоянии. Но ты тут ни при чём! Это я решил этим промышлять. Это я ничего не рассказывал и всё скрывал. — блондин пытался убрать руки от лица брата. Последний послушался такой негласной просьбы. — Пожалуйста, не вини себя из-за меня… — последние слова Санни будто проглотил, но Мун их понял и поднял на собеседника красные глаза. У того был виноватый и пристыженный вид. — Ты нуждался в понимании и поддержке… — тихо произнёс старший воспитатель, не понимая, почему его брат так к нему добр. Чем это обусловлено? — Ты был весь в работе, занят дальнейшим поступлением. Сам посуди: мы оба взрослые парни. Не дети. Поэтому и стараемся решать все проблемы сами. Правда у меня это очень плохо вышло. — Санни снова опустился на койку, так как сил сидеть не было. Младший воспитатель чувствовал, как ему становится невыносимо стыдно за самого себя. За то, как он поступал, как заставил родного для себя человека так переживать. Из-за этого осознания у него самого навернулись слёзы.       Само чувство безысходности только что дошло до разума юноши. Именно в этот момент он понял, как всё далёко зашло. Но страшнее было то, что он понятия не имел, как всё исправить и двигаться дальше.       Мун тут же обратил внимание на реакцию младшего брата. Волнение перекрыло ненадолго чувство вины, из-за чего первый встал и почти вплотную подошёл к кровати. — Санни, что случилось? Тебе больно? Позвать врача? — оживлённо начал спрашивать Мун, уже собираясь идти искать девушку, которая впустила его в эту палату. — Нет! Останься, — ответил Сан, резко, но очень слабо схватив за запястье своего собеседника, словно боясь, что он в любой момент может покинуть комнату не дождавшись ответа. — Мунни, я… Не знаю, что делать дальше… Я не понимаю, как мне в дальнейшем поступать. Мне очень страшно, что всё это может вскоре повториться, — с начинающейся истерикой начал блондин, и небесных глаз которого новой волной потекли капельки слёз. — Я так ничтожен! Я ничего не могу сделать! Я… — Санни, мы вместе будем решать твою проблему. Слышишь, вместе. На этот раз я не оставлю тебя одного. Любая преграда будет преодолена нами обоими. В любой сложной ситуации я буду рядом с тобой. Обещаю тебе, — взяв себя в руки, отрезал Мун, положив руки на худенькие веснушчатые плечи брата. — Спасибо, братик… — с надеждой и улыбкой ответил Сан, протянув руки, что ещё раз обняться с собеседником. Последний был не против. Он ответил теми же эмоциями, с особой осторожностью обнимая слабое тело. — Только, пожалуйста, говори мне обо всём, что тебя беспокоит, хорошо? Не надо утаивать от меня правду. Я готов в любой момент помочь тем, чем смогу, или даже большим, — спокойно негромко попросил Мун, поглаживая по голове своего брата. — Обещаю, — ответил младший воспитатель. — Скажи, а как ты всё-таки узнал заранее, что у меня что-то не так? — неожиданно для обладателя синих волос спросил блондин. Он этого не видел, но у первого забегали глаза от стыда. — Мне… Фредди рассказал, что заметил, как ты перестал ходить на обеды. Потом выяснился факт о несовпадении моей правды и его. Поэтому тогда я поглядывал на тебя, но… Это всё пошло насмарку… — краснея от позора, рассказал воспитатель дневного сна. — Передай ему привет и благодарность, — теплотой попросил Санни, в голове которого не были ни упрёка в сторону старшего брата. — О нет! — вдруг воскликнул блондин, отстранившись от объятий. — Что такое? — заволновался старший, снова прокручивая десятки сюжетов, которые могли стать причиной такой резкой смены настроения его брата. — Что делать с детским садом?! Тебя некому заменить! Никого нет на моё место! — осознал Санни, прикрыв рот рукой от волнения. — Ох, Сан, я все наши обязанности беру на саои плечи. Пока ты здесь будешь наблюдаться и восстанавливаться, я буду выполнять нашу работу. Как всё устроено я знаю, как общаться с детьми тем более. Я найду время на перерывы, — поспешил успокоить своего больного брата Мун, рассчитывая у себя в голове, какой объём работы его ждёт в будущем. Хотя, как сам считал, он это заслужил. — Какой кошмар! Я нагрузил тебя невыполнимыми размерами работой! — всё ещё паниковал Сан, держась рукой с катетером за кудрявую голову. — Кто сказал, что невыполнимыми? — с лёгкой ухмылкой спросил синеволосый, кладя руку с капельницей обратно на кровать, как бы намекая на состояние, при котором даже с особым желанием не поработаешь. — Я всё осилю. Детишек я предупрежу. Если захочешь, то мы сможем общаться по видеосвязи, и я буду показывать, что у нас происходит. Да и тебе так скучно не будет, — предложил старший воспитатель. — Оу, Мунни, это было бы чудесно! — с радостью ответил Санни. — Как же хочется уже поскорее выздороветь… — ноткой грусти произнёс блондин. — Мы справимся. Главное — не сдавайся и помни, что я рядом. Звони в любое время — я обязательно отвечу. Поболтаем, если надо, то посоветуемся. Я всегда рядом, — с теплотой объяснил Мун, смотря на брата. — Мун, время посещения закончилось. Санни нужно отдыхать, — зайдя в палату, спокойно обьявила девушка в белом халате. — Хорошо, уже иду, — отозвался брат пациента. — Пока, Санни. Звони мне, хорошо? — напоследок удостоверился старший воспитатель. — Конечно, Мунни. Обещаю, — положив левую руку на грудь, ответил обладатель светлых локонов. Он проводил своего старшего брата до самого его выхода из белого помещения.