Как я мог не заметить?..

      В детском саду не умолкало детское веселье. Каждый ребёнок веселился, играл, радовался, что находится именно здесь. Каждый занимался чем хотел.       Главным инициатором здешнего веселья был воспитатель со светлыми кудрями. Дети буквально не отходили от него, стараясь занять собой всё его внимание, позвать поиграть с ними или просто побеситься. Санни словно разрывался между детьми, стараясь побыть с каждым и поднять всем настроение.       Бо́льшая часть работы именно с активной точки зрения лежала на веснушчатых плечах блондина. Именно он занимал детей первую половину дня перед сончасом. С этой задачей младший воспитатель справлялся на все сто процентов. Естественно, не без помощи своего лучшего напарника.       В один из дней братья как и всегда развлекали детишек после дневного сна. Сил за этот промежуток времени успело прибавиться, поэтому у ребятишек открывалось «второе дыхание» на игры с весельем. Дело подходило уже ко времени, когда детей забирают их родители. Постепенно малышей становилось меньше, но веселье не думало заканчиваться.       Санни провожал каждого ребёнка до его родителей, оставляя ненадолго Муна с остальными. Блондин не убирал со своего лица улыбку, хотя прощаться с каждым его маленьким другом было немного грустно. А им так и подавно. Но кто сказал, что они не встретятся здесь снова? Поэтому энтузиазм младшего воспитателя никуда не пропадал.       Провожая детишек к их родителям, Санни невольно услышал диалог друзей женщин, которые пришли за своим ребёнком. Блондин уже успел попрощаться с последними, но ещё не отошёл настолько далёко от выхода, чтобы не слышать тот разговор мам. «— Этот блондин, конечно, прекрасный воспитатель, мой от него просто в восторге, но всё же для его телосложения, мне кажется, он как-то пушловат. Да и ведёт себя порой слишком активно, что аж в глазах рябит. Вот его брат совсем другое дело,» — бессовестно произнесла одна из женщин. «— Да, я согласна с тобой абсолютно, ему не помешает заняться такими сильными активностями и вне детского сада, но дети таких очень любят, поэтому что мы сделаем?» — нагло ответила вторая участница приватного диалога. «— Да он в целом выглядит как-то странно. Порой даже как-то отталкивает одним своим видом. Хотя раньше, как я припоминаю, такого не было,» — продолжала мама одного из детей, вообще не фильтруя свои мысли и фразы. Подсознательная наглость словно закрывала её глпза на то, что её могут вполне себе услышать. «— Главное, что с детьми нашими всё хорошо, а остальное не вадно. Хотя я первое время тоже не доверяла его виду,» — согласилась вторая женщина, после чего две беззаботные персоны ушли вместе с детьми.       У Санни был лёгкий шок. Слова эхом разносились в голове. Слова о его внешнем виде, его поведении? А что не так?.. Разве он плохой из-за того, что хорошо выглядит как раз под тематику детсада? Разве он плохой, что имеет телосложение, которое у него сейчас? Разве плохо брать от своей работы как можно больше? Детям это нравится, так почему такое мнение о нём?       Санни на негнущихся ногах направился обратно к брату с детьми, стараясь натянуть свою улыбку обратно, будто никакого диалога он и не слышал и ему не стало отвратно от самого же себя. Ему это удалось скрыть, правда следующие часы нахождения здесь давались очень трудно.       Этим вечером Сан ничего не ел. Он сослался на плохое самочувствие и ушёл к себе в комнату. Долго разглядывая себя в зеркале, блондин словно начал замечать все недостатки в себе. Всё стало казаться чем-то не тем. Странно, как он этого не замечал. «— Возможно, мне действительно надо немного сбросить лишнего. Ведь ничего же плохо в том, чтобы следить за собой, нет? Верно?..» — спрашивал сам у себя Санни с лёгкой улыбкой, хотя она скорее была нервной. Будто что-то здесь есть неправильное, но он не видел, что именно.       Действительно, ничего плохого в том, чтобы заботиться о собственном здоровье. Только вот где та грань, когда стоит остановиться? Её Сан тоже не видел.       С каждым днём есть становилось всё сложнее. То младший воспитатель откажется, то времени нет. Конечно, каждый день такое не провернёшь и приходилось за день хотя бы один раз, но поесть. Хотя даже нормальным приёмом пищи это можно было назвать с натяжкой. Лёгкий перекус не заменит его никак. «— Ничего, потом нормально можно будет поесть,» — наивно убежал себя Сан, который после таких «приёмов пищи» не выполнял своего же обещания.       Санни взял за привычку есть в одиночестве, без какой-либо компании. Так было легче. Никто не должен был видеть, с каким усилием он впихивал в себя каждую ложку еды, когда сил от голода просто не оставалось. Нет, есть действительно хотелось очень сильно, а количество еды превышало норму, но Сан мог всё это вместить в себя за несколько секунд. Здесь была боль посильнее. Внутри. Ему было больно от собственной слабости, «отсутствия выдержки». От собственного тела. Хотелось от него избавиться и больше никогда не видеть, не слышать о нём.       Порой Санни прибегал и к препаратам, дабы не наступать на грабли в виде переедания. Но было очень страшно за свою печень, желудок и кишечник. Он понимал, что на них одних просто не сможет жить, ведь какие-никакие питательные вещества надо получать. Поэтому таблетки заканчивались медленно.       На первый взгляд идея о прочищении собственного желудка не вызывала какие-то сомнения. Да, сам процесс казался не самым приятным, но, как считал сам Санни, это менее вредно, чем те же блокаторы аппетита. Постепенно без этого «ритуала» блондин не мог прожить и пары дней. Каждый приём пищи в его глазах виделся как плюс нескольких килограммов за раз, хотя это невозможно. И воспитатель это знал, но не мог убедить свой же разум.       Постепенно вызов рвоты превратился в обыденность, как почистить зубы или умыться. Физически привычно, но не душевно. Каждый раз во рту неприятно щипало, ощущалась эта неприятная кислота, а глаза слезились и пускали слёзы от безысходности. Тело трясно, ноги не могли долго удерживать тело стоя, поэтому приходилось на коленях преклоняться перед белым «троном», лишь бы из-за собственного страха избавиться от того, что сейчас находилось в желудке. Словно молясь ради того, что хочешь получить. Хотя Санни уже не понимал, ради чего продолжает этим промышлять. Он не знал, где та грань, когда нужно остановиться. Каждый раз, смотря на себя в зеркало, он видел то же тело, что и в тот день, когда услышал тот диалог. То тело, которое ему разонравилось и стало чужим. Тем, от чего надо было избавиться.       Сон стал прерывистым, недолгим, либо беспокойным. Жуткое чувство голода не покидало юношу, но страх взглянуть на себя в зеркало брал верх, из-за чего пара таблеток снотворных шла в использование. Нечасто, но стабильно пару раз в неделю точно.       Силы превратились в редких гостей, хотя по работе Санни утверждать было трудно. Ничего не хотелось. Просто закрыться одеялом с головой и ждать, когда этот страшный сон наконец закончится. Безболезненно. И чтобы Мун ничего не узнал.

***

      Мун ехал в больницу на такси. Дорога казалась слишком длинной. Будто она и вовсе не хотела его приезда к младшему брату. Ему нужно было туда. Срочно. Рабочий день закончился немного раньше, поэтому старший воспитатель быстро собрался и направился прямиком к блондину. Во время его работы позвонил лечащий врач и сказал о начале ремиссии у Санни. Это была победа. Он сообщил, что Сан с завидной скоростью пришёл к ней, хотя обычно она длится намного дольше. Мун знал объяснение такого удивительного явления. Прекрасно знал, и Санни сам сказал его, но первый до сих пор чувствовал вину. Всё то время, пока младший брат лежал в больнице под наблюдением врачей, занимался с психологами, старался двигаться вперёд, Мун мог лишь только приходить к нему каждый день после работы и поддерживать, слушая его рассказы о трудностях, маленьких победах, иногда вытирая ему слёзы.       Первое время детишки очень волновались за своего второго воспитателя, постоянно спрашивая, где он, а для обладателя синих волос это было как напоминание о том, что случилось по его вине. Расслабиться не получалось ни при каких условиях. Хотя Мун считал, что так ему и надо.       Периодически братья созванивались по видео и общались прямо в рабочее время. Начальство не жаловалось, а дети могли увидеть Санни хотя бы так. В эти моменты он слышал столько тёплых слов от них. Простое детское пожелание скорейшего выздоровления или терпеливого ожидания его возвращения только ускоряли процесс перехода в ремиссию. Ребятишки до конца не знал, почему блондин в больнице. Мун посчитал, что объяснения в виде непредвиденной болезни будет более чем достаточно. Он не ошибся.       Рассчитавшись с таксистом, старший воспитатель быстрым шагом направился ко входу в здание. Лёгкий ветерок дул прямо в веснушчатое лицо, играясь с неубранными прядками.       Надев бахилы, Мун начал искать лечащего врача его брата, идя по коридорам после нескольких минут на стойке регистрации. Поиски много времени не заняли. Врач провёл Муна к палате, где его уже ждал младший брат.       Войдя в помещение, воспитатель увидел сидящего на больничной койке блондина в одежде, которую он привёз несколько дней назад на всякий случай. На нём были лёгкие джинсы и футболка с длинным рукавом в бело-оранжевую полоску. На ногах красовались бежевые кроссовки. Увидев старшего брата, Санни тут же радостно улыбнулся, встав с койки и направившись с распростёртыми руками прямо к родному человеку. Мун сделал также.       Братья слились в объятьях, обнимая друг друга так крепко, как только могут. Один был счастлив, что уже сегодня вернётся домой к своим, другой радовался, что его родной человек снова будет рядом.       Старший, также как в прошлый раз, поглаживал своего брата по голове, не веря, что сейчас они вдвоём отправятся домой. — Мунни, у нас получилось, — с подступающими слезами счастливо произнёс блондин, вжавшись в грудь брата, который старался в этот сложный период в больнице помогать всем, что у него есть. — Я в ремиссии. Меня наконец-то выпишут. — Нет, это у тебя получилось, Санни, — также со слезами в глаза ответил старший воспитатель, прижимая к себе это прошедшее через ужас тело, подчёркивая четвёртое слово. — Именно ты смог всё преодолеть. — Без тебя этого бы не произошло так быстро, — настаивал на своём Сан, смотря на старшего брата, отстранившись. Мун решил всё-таки воздержаться от утверждения, что этого могло в целом не начаться, будь он внимателен. Обладатель синих воконов видел, что будет бесполезно убедить в этом Санни. — Пойдём домой? — Конечно, тебя уже там все ждут, — с тёплой улыбкой подтвердил воспитатель дневного сна, стерев со своих глаз слёзы.       Выписка прошла без всяких происшествий, как и обратная дорога домой. Мега-пицца-плекс для вышедшего в ремиссию казался теперь ещё ярче и больше. Зайдя туда, на прибывших братья чуть ли не навалились все те, кто работал в этом огромном развлекательном центре. Начиная от участников группы, и заканчивая обычными уборщиками, которые своей смекалкой помогли дождаться скорую.       Гул встал достаточно громким. Но это никак не отвлекло Санни от объятий с каждым из своих друзей. Все из них говорили, как рады снова увидеть полный дуэт братьев-воспитателей.       Вернувшись в свои покои, юноши немного разгрузили вещи и сели в большой комнате на диван. Санни положил голову на плечо брата, всё ещё не отойдя от радости возвращения. — Я так рад снова быть здесь, а не в белых стенах больницы, — начал мягким голосом Сан. — Там было не очень уютно или спокойно. Слишком много суеты, хотя здесь не меньше. Ежедневное общение с врачами порой пугало. Пугало чувством отсутствия конца, — объяснял блондин, немного жестикулируя руками. — Но именно ты мне давал надежду, что всё будет хорошо, и у меня всё получится. Спасибо тебе, Мунни. — Если честно, я всё это время за тебя переживал. Хоть ты и слышал, что всё будет в порядке, у меня не было гарантии в собственных словах. Я сам чуть не усомнился в ней. Сделай я это, то она бы точно пропала. Мне было ужасно от собственной беспомощности. Трудно смотреть на то, как твой родной человек пытается выбраться из тьмы, а ты даже не можешь ему помочь, направив его сразу в нужное место. Но тебе нужна была поддержка. Ежедневно. Невозможно всё время находиться в спокойствии наедине с такой обстановкой, — рассуждал Мун немного хриплым голосом. — Я до сих пор чувствую перед тобой вину. Ты не заслуживал такие мучения и отношение, которое привело тебя к состоянию, из которого выбрался. — старший ссылался на недавно известную ему причину начавшихся голодовок и чисток желудка его младшего брата. — Ещё раз, прости меня, пожалуйста… — Мун, я не вижу здесь твоей вины. Тем более не виню и не злюсь на тебя. Ты был рядом со мной, а именно это мне требовалось в больнице. Я чувствовал, как ты в меня веришь, как заботишься и не бросаешь одного. Ты мог хоть до самой ночи со мной общаться, лишь бы мне полегчало. Я не забуду те дни, когда у меня чуть не опустились руки, но именно ты смог вернуть мне надежду. И теперь я тут. Здесь и твоя заслуга тоже. — Санни обнял брата за шею, спрятав лицо. Мун приобнял его за талию. Эти слова ему нужно было услышать. То, что ему не хватало. Груз вины, конечно, упал не до конца, но стало значительно легче. — Пока меня не было ты здесь что-то менял? — Сан встал с дивана и начал всё осматривать. — Я ничего здесь и в твоей комнате не трогал, — спокойно ответил старший воспитатель, смотря на собеседника. — Ты что-то ищешь? — заметив более серьёзный взгляд глаз, которые что-то жадно выискивали. — Нет, потому что я знаю, где оно, — ответил Сан, направившись в свою комнату быстрым шагом. Синеволосый направился за ним, не понимая, что его брат имеет ввиду.       Зайдя в свою комнату, блондин начал активно копаться в своей тумбочке возле кровати. Мун остановился в дверном проходе, наблюдая за действиями родственника. Первый пытался догадаться, зачем его младший брат сейчас переворачивает верх дном свою тумбочку.       Поиски не затянулись дольше минуты. Отыскав нужное, Санни достал из одного из ящиков упаковку таблеток. Мун нахмурил брови, увидев их. — Нашлись, — констатировал факт младший воспитатель, поднявшись с кровати, не отрывая глаз от злосчастной коробочки. Достав все капсулы из неё и сжав их в кулаке, блондин направился в ванную комнату. Старший пошёл быстро за ним, удерживая в голове упаковку. Зайдя в небольшую комнату, он увидел, как его младший брат выкидывает все капсулы в унитаз, который долгое время обнимал во время «диеты». Смыв их, он взглянул на смотрящего на него в лёгком шоке напарника. — Я теперь свободен от них. Они мне больше не нужны. Но я не хочу, чтобы они попали к кому-то ещё, — с лёгкой ухмылкой произнёс Сан, порвав картонную упаковку и выбросив её в мусорное ведро. После такого короткого действия он взглянул на старшего брата. Тот стоял и с гордостью смотрел на него, на победителя над своим недугом. В его взгляде так и читалось: «Да, это именно мой родной брат.»