Время Новичка Урок 2
6 июля 2026 г., 23:40
Обычно, когда Коро-сенсей исчезал после уроков, мир ненадолго становился тише. Для класса 3-Е это уже давно перестало быть чем-то удивительным. Жёлтая вспышка за окном, порыв ветра, шелест тетрадей, чей-то возмущённый крик из-за улетевшей домашней работы, и всё. Учитель снова сорвался на другой конец планеты за чем-то до неприличия сладким, редким, сезонным или, что было особенно опасно для его кошелька, лимитированным. В этот раз всё началось в Неаполе. Маленькая кондитерская стояла в узком переулке, где пахло кофе, камнем, морской солью и чем-то горячим из печи. Хозяин едва успел поставить на витрину свежие сфольятелле, как у прилавка с тихим свистом материализовалась высокая фигура в нелепых очках с фальшивыми усами, широкополой шляпе и плаще, который должен был скрывать его личность, но скрывал её примерно так же успешно, как розовый слон прятался бы в шкафу.
– Нюруфуфу, добрый день, синьор! – радостно сказал Коро-сенсей на беглом итальянском, протягивая щупальце с купюрой. – Учителю, пожалуйста, тот самый десерт с лимонным кремом и клубничной крошкой. Тот, который вы готовите только после полудня, когда солнце падает на правый край витрины. И ещё маленький эспрессо.
Хозяин моргнул и решил, что странных туристов в Неаполе видал и не таких.
– Сейчас, синьор. — сказал он.
Коро-сенсей довольно подрагивал щупальцами, пока десерт выкладывали на белую тарелку. Лёгкий хрустящий слой, тёплая начинка, пудра, тонкие полоски цедры и сверху, аккуратно, почти невинно, розовая клубничная крошка. Лицо Коро-сенсея стало розовым.
– О-о-о... – протянул он с таким благоговением, будто перед ним лежала не сладость, а древний артефакт, способный открыть тайну мироздания. – Вот ради таких мгновений учитель и терпит налоговую систему.
Он взял ложечку и поднёс к десерту. Одна из крошек, самая мелкая, почти невидимая среди пудры и клубничного сахара, отозвалась в его восприятии странным, неприятным холодком. Её края были слишком ровными. Не как у засахаренной ягоды и даже не как у крошки сублимированной клубники. Она не впитывала влагу крема так, как должна была. Лежала сверху слишком упрямо, словно маленький розовый осколок чужой воли. Ложечка остановилась в миллиметре от начинки. Лицо Коро-сенсея медленно стало фиолетовым с крестиком.
– Хоши-сан... — он произнёс это тихо.
Потом аккуратно подцепил крошку самым кончиком щупальца. Ш-ш-ш. Щупальце дёрнулось само, рефлекторно, будто коснулось раскалённого металла. Краешек кожи пошёл лёгкой рябью, мягкая масса на мгновение стала вязкой и поплыла, оставляя на салфетке маленький жёлтый след. Коро-сенсей мгновенно отдёрнул щупальце. Его лицо за секунду успело стать фиолетовым, потом болезненно-бледным, потом ярко-красным от педагогического возмущения.
– Ню-я-я-я! – завыл он, едва не распластавшись над тарелкой. – Учитель хотел десерт! Десерт! А не международный тест на выживание!
Посетители повернулись. Хозяин кондитерской замер с кофейником в руках. Коро-сенсей быстро собрал себя обратно, поправил фальшивые усы и нервно кашлянул.
– Простите. Продолжайте наслаждаться послеобеденным временем.
Он осторожно отделил всю розовую крошку от десерта, сложил её на салфетку, затем, прищурившись, посмотрел на начинку. Там тоже было розовое. Почти идеально размешано в лимонном креме. Если бы он просто проглотил кусок, если бы подумал о вкусе, а не о текстуре, если бы после фондана на Гавайях не стал параноидально внимательным к любой клубничной добавке... Щупальца Коро-сенсея медленно обвисли.
– Нюру... – голос стал низким и несчастным. – Она улучшила метод.
Он осторожно поднял тарелку, посмотрел на десерт снизу, сбоку, сверху. Потом достал из ниоткуда лупу, пинцет, маленькую лампу и белый лабораторный халат, который надел прямо поверх плаща.
– Внешний слой. Начинка. Маскировка под клубничную крошку. Использование кислого лимонного крема, чтобы перебить посторонний привкус. – Коро-сенсей говорил всё тише. – Хоши-сан... вы ведь не могли отправить это только сюда?
Он застыл его и так маленькие глаза бусинки сузились до точек. В следующую секунду в переулке поднялся ветер. Через восемь минут Коро-сенсей был в Макао. Там его ждал знаменитый яичный тарт: горячий, золотистый с хрупкой карамельной корочкой, которая трескалась под ложкой так нежно, что у нормального человека от одного звука начинали дрожать колени. Коро-сенсей стоял перед витриной в китайской шапочке, с накладной бородой и лицом человека, который всё ещё надеялся, что Неаполь был случайностью.
– Один тарт, пожалуйста, – сказал он слишком осторожно.
– С клубничной посыпкой? У нас сегодня акция. — спросив Продавец улыбнулся.
– Акция... – медленно повторил Коро-сенсей. – Какая интересная... акция.
Тарт поставили перед ним и тут снова розовые крупинки. На этот раз их было меньше. Они прятались у края, там, где карамельная корочка темнела сильнее. Несколько частиц ушли в заварной крем. Коро-сенсей наклонился ближе. Одна крупинка чуть коснулась его нижнего щупальца. Ш-ш-ш. Он взвизгнул так, что у ближайшего голубя, мирно сидевшего на вывеске, на секунду наступил духовный кризис.
– ХОШИ-САН! — крикнул осьминог ни с того ни с сего.
– Господин? Вам не понравилось? — спросил продавец недоуменно смотря на него и чуть отступив.
Коро-сенсей медленно повернул к нему голову. На лице сияла широкая, слишком учительская улыбка. Та самая улыбка, после которой ученики 3-Е обычно понимали, что сейчас будет либо нравоучение, либо внезапная проверочная работа.
– Скажите, пожалуйста, кто предложил вам эту клубничную добавку?
– Девочка, – неуверенно сказал продавец. – Писала заранее. Очень вежливая. Сказала, что это часть пранка для друга. Мы сначала отказались, но она прислала инструкцию, упаковку, сертификат безопасности для людей и... эм... — вконец он замялся.
– И? — спросил Коро-сенсей.
– И деньги.
Следующей была Франция. Потом маленькая кондитерская в Нью-Йорке, где его любимый чизкейк внезапно оказался украшен тонкой розовой пылью. Подозрительных клубничных подсыпок было не везде и не всегда и именно это пугало сильнее всего. Если бы клубничная подсыпка была в каждом месте, всё было бы проще. Коро-сенсей мог бы объявить всемирный десертный карантин, заламывать щупальца, драматично рыдать и неделю питаться только магазинными булочками из комбини, пока не успокоится. Но Кори не ударила по всем точкам. Она ударила выборочно. Где-то подсыпка была только сверху, а где-то внутри крема. Где-то возможно кондитер отказался и просто лежал обычный, безопасный десерт и ничего не было вообще. Это означило, что каждая ложка становилась вопросом для Коро-сенсея. Коро-сенсей сидел на крыше здания в Париже, держа в одном щупальце безопасно разобранный макарон, а в другом салфетку с несколькими розовыми частицами. Ветер трепал его маленький французский берет. Лицо было фиолетовым от страдания.
– Хоши-сан, – тихо сказал он в пустоту. – Учитель признаёт вашу настойчивость. Но вы перешли черту.
Потом, уже гораздо серьёзнее, разложил перед собой собранные образцы. Неаполь. Макао. Париж. Нью-Йорк. Шанхай. Пять точек, пять разных способов внесения и пять разных уровней маскировки. Он пока не знал, сколько всего таких точек было в мире. Неприятным было то, что этот план не требовал её присутствия. Хоши Кори могла сидеть в классе с каменным лицом, слушать урок, раздражаться на Карму Акабанэ, спорить с Рио Накамурой, делать вид, что ей плевать на одноклассников, и одновременно где-то на другом конце света его любимый десерт уже ждал своей минуты.
– Нюруфуфу... – нервно рассмеялся Коро-сенсей. – Учитель, кажется, слишком рано поставил оценку за фондан.
Он вспомнил Гавайи. Горячая манговая сердцевина, а в нем почти незаметная розовая крошка. Хоши-сан, сидящая рядом с невозмутимым лицом и её сухое «я не люблю кокос». Потом он слишком подробно объяснил, почему заметил подсыпку. Текстура. Запах. Поведение в горячей начинке. Теперь ему дошло, почему тогда, когда Кори поблагодарила его ему стало не по себе. Коро-сенсей резко вскочил на ноги, если то, что у него было снизу, можно было назвать ногами. Через несколько секунд над Парижем пронёсся жёлтый вихрь. К вечеру в старом корпусе 3-Е было тихо. Уроки давно закончились, ученики разошлись, в классе остался только слабый запах мела, старого дерева. В коридоре где-то скрипнула доска, потом всё снова замерло. Коро-сенсей сидел в учительской. Перед ним на столе лежали пять маленьких прозрачных пакетиков.
Неаполь.
Макао.
Париж.
Нью-Йорк.
Шанхай.
В каждом из них была розовая крошка. Коро-сенсей смотрел на пакетики так, будто перед ним лежали не улики, а останки его веры в доброту десертного мира. Его лицо было фиолетовым с огромным крестиком.
— Это не просто покушение, — мрачно сказал он, медленно сжимая в щупальце красную ручку. — Это оскорбление кондитерской культуры.
Карасума стоял напротив стола со скрещенными руками. В отличие от Коро-сенсея, он не драматизировал. Его лицо оставалось спокойным и жёстким, но взгляд внимательно переходил от одного пакетика к другому.
— Сколько точек? — спросил он коротко.
— Учитель обнаружил пять.
— Я спросил не сколько вы обнаружили. Я спросил сколько их всего. — сказал агент.
— Я... не знаю. — сказал Коро-сенсей и замер.
В учительской повисла тишина. Ирина, сидевшая на краю стола у окна, медленно подняла брови. На ней всё ещё были туфли на каблуках, нога закинута на ногу, светлые волосы падали на плечи. Она выглядела так, будто ей было скучно ровно до этой секунды. Потом на её лице появилась улыбка.
— Ого, — протянула она, беря один пакетик двумя пальцами. — Малявка всё-таки не просто игралась в повара.
— Ирина, не трогай улики, — сухо сказал Карасума.
— Для людей это безвредно, — отмахнулась она, чуть встряхнув пакетик. Розовая пыль мягко пересыпалась внутри. — А вот для нашего жёлтого гурмана...
Она повернулась к Коро-сенсею и улыбнулась шире.
— Смертельно неприятно, да?
— Не улыбайтесь так, Бич-сенсей! — возмутился Коро-сенсей, вытягиваясь вверх. — Учитель стал жертвой международной десертной диверсии!
— Пока не стал, — ровно поправил Карасума. — Ты жив.
— Карасума-сенсей! Вопрос не только в жизни! Вопрос в доверии! В текстуре крема! В невинности клубничной крошки! — на полном серьезе возмущался
— Какая трагедия. Бедный осьминог больше не может есть розовое без проверки. — сказав Ирина усмехнулась.
— Вы звучите так, будто вам это нравится! — сказал Коро-сенсей и прижал щупальца к груди.
— Мне нравится хорошая работа, — спокойно ответила Ирина и снова посмотрела на пакетики. — А это хорошая работа. Грязная, терпеливая и очень противная. Она поставила ловушки там, куда ты сам летишь за удовольствием.
— Как она получила доступ к точкам? — стороны спросил Карасума прищурив глаза.
— Через переписку, — ответил Коро-сенсей мрачно. — Вежливые письма, инструкции, легенда про пранк над другом, сертификаты безопасности для людей. В некоторых местах деньги. В некоторых, вероятно, жалостливая история.
— Ольга бы заплакала от гордости. — сказав Ирина тихо присвистнула от услышанного.
— Ольга? — спросил Коро-сенсей и резко повернулся к ней.
— Не важно, — Ирина махнула рукой, но улыбка стала чуть острее. — Просто кое-кто хорошо усвоил уроки. Слабость, доверие, маленькая ложь, правильный тон. Хорошая девочка проходит через главный вход, и ей ещё подскажут дорогу.
— Ты знала о её плане? — спросив Карасума перевёл взгляд на Ирину.
— Если бы знала, потребовала бы процент, — фыркнула блондинка. — Или хотя бы список кондитерских. У малявки удивительно хороший вкус в выборе целей.
— Ирина. — строго произнес имя коллеги Тадаоми.
— Что? Мы все здесь пытаемся его убить, забыл? — она указала пакетиком в сторону Коро-сенсея. — Или теперь будем делать вид, что школьная программа важнее десяти миллиардов?
— Материал опасен только для тебя и твоих щупалец. Для людей он не представляет угрозы в таком виде? — спросил Тадаоми уже у другой коллеги.
— Для обычных людей нет, — уже спокойнее ответил Коро-сенсей. — Но если кто-то случайно съест это вместе с десертом, вкус будет ужасен. И, возможно, возникнет психологическая травма от испорченного крема. Физического вреда не будет, — нехотя уточнил он. — Анти-учительский материал создан против меня.
— Значит, сопутствующих потерь среди гражданских не предполагается. Это не снимает вопроса незаконной доставки и подмены продуктов. — сказав Карасума кивнул.
— Какой ты скучный, Карасума. Девочка построила сеть закладок по миру, а ты говоришь как налоговая. — сказала Елавич смотря на бывшего спецназа и усмехнулась.
— Потому что если она способна незаметно внедрить безопасный для людей, но смертельный для цели материал в несколько иностранных заведений, она способна повторить это в более опасной форме. Мне нужно понимать пределы её самостоятельности. — на полном серьезе, строго сказал Карасума.
— Пределы? — Ирина хмыкнула. — У этой малявки предел заканчивается там, где Ловро перестаёт смотреть.
Ирина посмотрела на розовую крошку уже иначе. Не как на смешную попытку младшей. Как на результат ученицы, которая не обиделась на провал, а спокойно превратила его в данные.
— Вот зараза, — пробормотала она. — Маленькая, наглая зараза.
В её голосе было больше гордости, чем раздражения. Коро-сенсей вытянул одно щупальце к ближайшему пакетику, но остановился в нескольких сантиметрах. Потом всё-таки коснулся прозрачной плёнки самым кончиком. Материал внутри не соприкоснулся с кожей, но даже близость заставила край щупальца чуть напрячься. Коро-сенсей поморщился. Осторожно, почти мазохистски, он приоткрыл пакетик и подцепил одну крупинку пинцетом.
— Демонстрация, — сказал он очень серьёзно. — Чтобы вы понимали, почему это не просто “посыпка”.
Он коснулся крупинкой кончика щупальца. Ш-ш-ш. Жёлтая кожа мгновенно побелела в точке касания. Мягкая поверхность пошла рябью, будто её обожгли холодом. Край щупальца на секунду потерял форму, стал вязким, оплыл и резко отдёрнулся. На стол упала крошечная жёлтая капля, а Коро-сенсей сдавленно пискнул, подскочив на месте.
— Видите?! — завопил он, уже с синим лицом и слезами в глазах. — Для учителя это больно! Очень больно! И совершенно несовместимо с лимонным кремом!
— Почему она не сказала мне? — тихо спросила Ирина саму себя, она встала со стола и медленно прошлась вдоль пакетов.
— Тебя это задело? — спросил Карасума посмотрев на неё.
— Меня задевает, когда моя младшая устраивает международное покушение через сладости и не зовёт старшую специалистку по соблазнению персонала. — скрестив руки под грудью сказала блондинка.
Карасума сложил пакетики в ровную линию.
— Завтра я поговорю с Хоши. Без спектакля. Мне нужен полный список точек, сроки доставки и подтверждение, что среди учеников и гражданских нет риска. — серьезно сказал Карасума.
— Она не отдаст список просто так, — сказала Ирина.
— Отдаст. Потому что я не буду просить как учитель, а как представитель Министерства обороны, отвечающий за операцию и безопасность класса. — твердо сказал Карасума.
— Карасума-сенсей, пожалуйста, помягче. Хоши-сан всё-таки ученица. — сказав Коро-сенсей тихо вздохнул.
— Она ученица, которая организовала международную сеть подсыпок против тебя. Этого достаточно для разговора. — сказал Тадаоми.
На следующий день на уроках Коро-сенсей был странно тихим, будто за ночь состарился на десять лет. После уроков Кори не успела даже застегнуть сумку.
— Хоши, останься. — голос Карасумы прозвучал ровно.
Кори медленно подняла взгляд. Класс тут же затих, услышав голос Карасумы-сенсея. Коро-сенсей, который до этого всё ещё страдал возле доски замер с мелом в щупальце. Рио, уже почти вышедшая в коридор, тут же остановилась. Карма лениво повернул голову, и на его лице появилась та самая улыбка человека, который почувствовал запах будущего развлечения.
— Остальным свободно, — сказал Карасума.
— О-о, — протянула Накамура, подозрительно прищурившись. — Кори, если тебя будут допрашивать, моргни два раза.
— Рио, выйди из класса, — сказала Кори, даже не посмотрев на неё.
— Жестоко. Я же волнуюсь. — фальшиво жалобно сказала блондинка.
Каяно нервно засмеялась, Нагиса бросил на Кори короткий внимательный взгляд, будто хотел понять, насколько всё серьёзно. Карма последним поднялся со своего места, сунул руки в карманы и прошёл мимо её парты слишком медленно. Задержав взгляд на Кори, но все таки вышел. Класс наконец опустел. В комнате остались только Кори, Карасума, Коро-сенсей и Ирина, которая сидела на подоконнике с таким видом, будто её официально пригласили на лучший спектакль недели.
— Ну что, малявка, — протянула она, закинув ногу на ногу. — Поздравляю. Ты испортила осьминогу клубничный вкус на всю оставшуюся жизнь.
— Бич-сенсей! — возмутился Коро-сенсей. — Это не повод для поздравлений!
Карасума положил на учительский стол пустую коробку из-под анти-учительских пуль. Потом вторую. Кори посмотрела на коробки её лицо не изменилось, но пальцы на ремне сумки стали неподвижными.
— Две коробки, — сказал Карасума. — Я выдал их тебе без полного отчёта, потому что ты уже показала результат и потому что твоя стратегия требовала секретности.
— Так и было. — ответила Кори.
— Теперь секретность закончилась.
— Не закончилась. Просто цель обнаружила несколько точек. — сказав Кори медленно выпрямилась.
— Несколько?! — в ужасе спросил Коро-сенсей.
— Ого. Значит, дедукция учителя задела только верхушку пирожного. — сказала и тихо засмеялась Ирина.
— Верхушку айсберга! Бич-сенсей, не надо делать это десертнее! — завопил Коро-сенсей и схватился за голову.
Карасума не отвёл взгляда от Кори.
— Полный список. — потребовал Тадаоми.
— Нет. — ответ девушки прозвучал сразу.
Ирина приподняла брови. Коро-сенсей издал тихий, почти молитвенный звук. Карасума сделал шаг ближе.
— Хоши.
— Карасума-сенсей, — ровно ответила Кори. — Моя цель не изменилась. Я не использовала материал против людей. Гражданские не пострадают. Ученики 3-Е не были рядом. Ваше условие соблюдено.
— Моё условие было минимальным порогом, а не разрешением вести международную операцию без отчёта. — строго сказал бывший спецназ.
Карасума подошёл к столу и постучал пальцем по пустой коробке.
— Сколько пуль пошло в порошок? — спросил агент, но Кори молчала. Потом он более твердым и строгим голосом добавил. — Сколько осталось?
Даже тут девушка молчала.
— Кто имел доступ к материалу после измельчения? — спрашивал Карасума.
Кори смотрела прямо на него. Спина ровная, подбородок чуть ниже обычного, взгляд холодный и закрытый.
— Я. — только и ответила Кори, после неохотно добавила — Для людей материал безопасен. Это главный риск.
— Главный риск определяю я. — сказал бывший агент и в голосе Карасумы наконец появился металл. Кори едва заметно напряглась.
— Я не ваш солдат, не ребёнок, которого вы можете заставить отчитаться за домашнее задание. — сказала девушка тихо.
— Ты именно ребёнок, который запросил две коробки боеприпасов у представителя Министерства обороны и использовал их для несанкционированной сети закладок по миру. — сказал Карасума, от чего Кори резко сжала губы и Ирина перестала улыбаться, а Коро-сенсей притих.
Карасума продолжил спокойно, но каждое слово падало на стол ровно, как патроны в обойму.
— Ты права в одном. Цель этой операции убить Коро-сенсея. Ты не нарушила смысл задания. Более того, твой ход был эффективным. Масштаб, выбор привычек цели, удалённое внедрение, психологическое давление через неопределённость. Всё это я признаю. — сказав он добавил. — Но ты использовала выданный мной материал. Значит, ответственность за цепочку поставки лежит и на мне. Я не собираюсь объяснять правительству, почему анти-учительские боеприпасы всплыли в иностранной кондитерской, если хоть один пакет будет найден не тем человеком.
— Они не будут найдены. — резко сказала Кори.
— Ты не можешь этого гарантировать. — строго произнес Тадаоми.
— Вы недооцениваете меня. — посмотрев на Карасуму несколько секунд, сказала Кори.
— Нет, Хоши. Я как раз перестал это делать.
В этот момент Ирина спрыгнула с подоконника. Каблуки мягко стукнули по полу.
— Ладно, Карасума, не дави на неё как на новобранца. У малявки сейчас хвост дыбом оттого, что её схему вскрыли. — насмехнулась она.
— У меня нет хвоста, — холодно сказала Кори.
— Был бы, сейчас бы стоял трубой. — сказав, Ирина подошла к столу, взяла одну пустую коробку, покрутила в руках и посмотрела на Кори уже без насмешки.
— Малявка. — позвала Елавич свою младшую.
— Не называй меня так. — огрызнулась Хоши.
— Тогда не веди себя как малявка, которая впервые украла папины ножи и решила, что теперь взрослая.
— Ты вообще не имеешь права говорить о взрослом подходе после своего первого дня в классе. — фиолетовые глаза Кори потемнели и в голосе появились нотки раздражения.
— Зато я имею право говорить о работе под прикрытием. И знаешь что? — Ирина наклонилась ближе. — Ты провернула красиво. Даже слишком красиво для твоего возраста. Но если бы один из кондитеров решил выложить “странную клубничную добавку от японской школьницы” в интернет, твой план накрылся бы быстрее, чем Карасума успел бы нахмуриться.
— Ирина, — вмешался Карасума.
— Нет, пусть услышит. — Ирина не сводила глаз с Кори. — Если ты в следующий раз провернёшь такую схему без меня, я тебя лично зацелую до смерти.
Кори побледнела так резко, что даже Карасума заметил.
— Ирина, — его голос стал опасно низким.
Коро-сенсей, до этого почти растворившийся в фоне, стал мягко-жёлтым. Он смотрел на Кори уже не как на ученицу, которая испортила ему десерты, а как на ребёнка, у которого слишком много способов не выглядеть ребёнком. Кори раздражённо поправила ремень сумки.
— Если нравоучения закончились, я пойду.
— Нет, — сказал Карасума. — До завтрашнего утра ты предоставляешь мне закрытый список всех точек. Активные, неактивные, отказавшиеся, доставленные, ожидающие доставки. Отдельно, количество использованного материала и остаток. Всё, что ещё не ушло в оборот, сдаёшь мне.
— Вы хотите сорвать операцию. — нахмурившись сказала девушка.
— Я хочу контролировать риски. Если точка безопасна для гражданских, не раскрывает школу, не раскрывает поставку и даёт реальный шанс поражения цели, я не буду её снимать.
Кори впервые чуть заметно приподняла бровь. Ирина посмотрела на Карасуму с явным интересом.
— Я разрешаю рассмотреть его как операцию, а не как самодеятельность. Условие прежнее. Ни один ученик 3-Е не должен оказаться в зоне риска. Ни один гражданский не должен пострадать. Ни один образец материала не должен выйти из-под контроля. Нарушишь хотя бы одно я перекрываю тебе доступ к складу и лично сообщаю Контрактору, что ты не умеешь соблюдать границы операции.
Кори застыла, услышав псевдоним наставника, даже брови сгладились. Она смотрела на него долго, потом коротко кивнула.
— Хорошо.
— Хоши-сан согласилась?! — сказав Коро-сенсей удивленно вытянулся.
— На отчёт, — сухо сказала Кори. — Не на отмену.
— И ещё. — начал Карасума-сенсей, когда Кори уже почти повернулась к двери. — Больше никаких запросов боеприпасов без назначения.
— Да, Карасума-сенсей. — стиснув зубы ответила Хоши.
— Список будет утром, — сказала она Карасуме. — Но если хоть одна точка сорвётся без причины, я узнаю.
— Угрожаешь представителю Министерства обороны? — спросил агент.
— Предупреждаю связного операции. — уточнила Кори, смотря на бывшего спецназ без капли страха.
— Иди домой, Хоши. — прищурившись, сказал Карасума. Кори вышла, тихо задвинув дверь. Несколько секунд в учительской было молчание. Потом Коро-сенсей медленно повернулся к Карасуме.
— Карасума-сенсей... вы понимаете, что она действительно принесёт список? И вы действительно не снимете все точки? — в ужасе спросил осьминог.
— Если они соответствуют условиям, то нет. — коротко ответил Тадаоми.
Ирина взяла со стола один пустой пакетик, поднесла к свету и улыбнулась так, будто видела в нём не розовую пыль, а маленькую победу.
— А малявка растёт. — тихо сказала она с ноткой гордости в голосе.
После изматывающего дня в старом корпусе и тяжелого разговора с Карасумой Кори возвращалась домой одна. Без Рио, которая вечно пыталась втянуть её в разговоры, без Каяно и без Нагисы. И, что самое главное, без Кармы, который вечно лез под кожу своими издёвками. Спуск с горы и дорога до станции всегда были для учеников Е-класса своеобразным испытанием на прочность, ведь внизу их ждали взгляды элиты из главного корпуса. Но сегодня Кори было абсолютно плевать. Она шла в стандартной форме: ворот рубашки чуть расстёгнут, прямые тёмные волосы тяжело падают на спину, взгляд холодный, пустой и до предела отстранённый. Она почувствовала это ещё до того, как подошла к билетным автоматам. Чужой взгляд. Не мимолётный, скользящий, каким обычно смотрели школьники на форму Е-класса, а липкий, целенаправленный и очень, очень неумелый. Кори не сбила шаг, не дёрнула плечом. Её дыхание осталось ровным. В тренировочном лагере Ловро её учили замечать слежку раньше, чем преследователь успеет понять, что он вообще за кем-то следит. Шаги сзади были нестабильными. Человек то ускорялся, боясь потерять её из виду в толпе, то резко замедлялся, пытаясь увеличить дистанцию.
«Новичок. Абсолютный дилетант.» подумала Хоши. Кори плавно подошла к автомату по продаже билетов. Пока машина с тихим гудением обрабатывала её проездной, девушка чуть сместилась в сторону, бросив короткий взгляд на выпуклое зеркало безопасности, висящее под потолком станции. Изображение было искажённым, но этого хватило. Парень. Школьная форма главного корпуса Кунугигаоки. Тёмные волосы. Он стоял у колонны метрах в пятнадцати от неё, делая вид, что очень увлечённо читает расписание поездов на электронном табло, хотя его глаза постоянно косились в её сторону. Кори холодным усилием мозга сопоставила его лицо с теми, кого видела за последние дни.
«Один из тех, кто стоял у ворот главного корпуса в день экзаменов. Он смотрел на меня тогда.» вспомнила Кори. Автомат выплюнул карточку. Кори забрала её, не меняя выражения лица. От этого дилетанта угроза физическая: абсолютно нулевая. Он не прячет руки в карманах, его плечи напряжены от страха быть замеченным, а не от готовности к прыжку. Угроза раскрытия: минимальная. Он просто школьник, чья картина мира дала трещину, когда «милая девочка со вступительных» оказалась ледяной куклой из класса неудачников. Обычное, нездоровое подростковое любопытство. А вот административный риск: Критический.
Кори медленно провела языком по внутренней стороне щеки. У неё чесались руки завести этого идиота в слепую зону за станцией, прижать лицом к кирпичной кладке и парой коротких фраз или одним точным нажатием на сонную артерию объяснить, почему за ней нельзя ходить. Но в голове тут же ледяным набатом прозвучал сегодняшний голос Карасумы: «Ни один гражданский не должен пострадать. Нарушишь — я перекрываю тебе доступ к складу». Если она тронет ученика из главного корпуса, поднимется шум. Директор Асано использует это против Е-класса. Карасума устроит ей персональный ад и закроет международную операцию с десертами. Рисковать 10 миллиардами йен и своей репутацией перед Ловро из-за пубертатного сталкера? Кори едва заметно, презрительно хмыкнула.
«Пусть идёт,» решила она, разворачиваясь к турникетам. «Пока он просто топчется на безопасном расстоянии — он не более чем фоновый шум. Вторая декорация.» Она прошла через турникет, сливаясь с толпой пассажиров. Савада Тору, так и не понявший, что его рассекретили ещё у входа на станцию, судорожно выдохнул и поспешил следом, стараясь не потерять из виду её тёмные волосы. Кори спокойно зашла в вагон, встала у дверей и прикрыла глаза, полностью игнорируя парня, который заскочил в соседнюю дверь и теперь делал вид, что слушает музыку в наушниках.
Савада Тору, так его звали. По крайней мере так было написано в его бейджике, который мелькал из сумки и Кори успела это заметит.
В первый раз он увидел её случайно это было в главном корпусе, в день вступительных. Тогда коридоры Кунугигаоки пахли полированным деревом, свежей бумагой и тем неприятным напряжением, которое появлялось каждый раз, когда дети пытались выглядеть умнее и достойнее, чем были на самом деле. Савада Тору из 3-С стоял у автомата с напитками, когда дверь кабинета директора открылась. Из неё вышла девочка. Большой бежевый кардиган, скрывающий фигуру. Тёмные завитые волосы, мягко лежащие у лица, маленькие бантики на концах прядей. Белая, почти фарфоровая кожа. Родинка под левым глазом. Фиолетовые глаза — большие, чуть растерянные, с длинными, невинными ресницами. Она держала папку обеими руками, будто боялась уронить, и тихо прошла мимо. Милая. Слишком аккуратная для этого коридора. Рядом с ней был высокий мужчина с серьезным лицом, которого Савада даже не удостоил задержать внимание. Савада тогда просто посмотрел ей вслед. Просто одно лицо, случайно зацепившееся за память.А потом начались уроки и однажды у лестницы он услышал разговор Танаки и Такады из D-класса.
— Да она самозванка, говорю тебе, — фыркнул Танака. — Приперлась в Е-класс и строит из себя не пойми кого. Карма её с нами столкнул, типа бывшие одноклассники. А мы её вообще не помним!
— Хоши Кори? Такая вся миленькая, будто из рекламы шампуня? — усмехнулся Такада. — Наверное, решила, что если состроит невинные глазки, никто не заметит, что она такая же неудачница, как они.
Савада замер. Хоши Кори. В Е-классе.
Она ведь выглядела не так. Она не выглядела как отброс. Второй раз он увидел её в день экзаменов. Ученики главного корпуса уже закончили тесты и стояли у ворот. Савада листал телефон, когда Е-класс спускался с горы. Сначала он её не узнал. Никаких бантиков, никакого большого уютного кардигана. Школьная форма сидела идеально, ворот рубашки расстёгнут. Прямые, тяжёлые чёрные волосы. Фиолетовые глаза утратили свою округлую мягкость — теперь они были вытянутыми, холодными, хищными. Она шла с идеально ровной спиной, и вокруг неё была такая давящая тишина, будто шум чужих насмешек просто разбивался о её ауру. В коридоре главного корпуса Карма что то сказал ей, от чего девушка слегка нахмурилась и ответила чем то резким.
Это была она. И не она.
У Савады неприятно похолодело под рёбрами.
«Это они её изменили,» пронеслась в голове мысль. «Е-класс. Карма Акабанэ. Эта проклятая гора сломала ту милую девочку.»
На следующий день он сказал себе, что просто проверит. Просто посмотрит, как она добирается домой. Ничего такого. Вот и теперь стоит на вагоне иногда посматривая на неё.
На следующий день после уроков Коро-сенсея в старом корпусе не было. Именно поэтому Карасума выбрал этот момент. Он не стал устраивать представление перед классом. Не стал делать выговор у доски, пока Рио Накамура делала вид, что собирает сумку, а сама слушала каждым волосом, не стал позволять Карме остаться в дверях с этой его ядовитой улыбкой человека, который уже купил билет на чужой допрос.
Он просто сказал:
— Хоши. Учительская. Сейчас.
— У меня дела. — сказав Кори подняла взгляд от тетради.
— Отменишь. — голос Карасумы был ровный и абсолютно сухой.
Карма, проходя мимо её парты, наклонился чуть ближе.
— Ого. Тебя вызывают к директору, Хоши-тян?
— Заткнись. — раздраженно прошипела девушка.
Карма тихо рассмеялся, но всё-таки вышел. Нагиса бросил на Кори внимательный взгляд, Рио показала ей большой палец, будто та отправлялась на арену, а Каяно прошептала: “Удачи”, слишком искренне для ситуации, где речь шла о международной десертной диверсии. Кори застегнула сумку и пошла за Тадаоми. В учительской пахло кофе, бумагой и усталостью взрослых людей, которые почему-то согласились работать в классе, где дети каждое утро стреляли в учителя. Карасума стоял у стола, а Ирина сидела на подоконнике, скрестив ноги, и выглядела слишком довольной для человека, которого не должны были звать на серьёзный разговор.
— Наконец-то, — протянула она. — Малявка, выкладывай.
— Я думала, разговор ведёт Карасума-сенсей. — сказала Кори и медленно перевела на неё взгляд.
— Я старшая коллега. — сказала блондинка
— Ты шум.
— Ах ты ж маленькая...
— Достаточно, — сказал Карасума.
Обе замолчали одновременно. Это было настолько показательно, что Кори раздражённо отвернулась первой. Карасума положил на стол две пустые коробки из-под анти-учительских пуль.
— Отчёт. — потребовал он.
Карасума не повышал голос, но от него исходило это тяжёлое, военное спокойствие, рядом с которым даже Ирина выглядела слишком живой.
— Ты получила у меня две коробки боеприпасов. Без назначения. Я закрыл на это глаза, потому что твой профиль предполагает нестандартный подход. Теперь Коро-сенсей обнаружил несколько образцов в зарубежных кондитерских. Мне нужен полный список.
Кори молчала ещё несколько секунд. Потом тяжело выдохнула, как человек, которого заставили отдать любимый нож на проверку, открыла сумку и достала тонкую чёрную папку с прозрачными файлами, распечатками, кодами, таблицами, маленькими цветными стикерами и аккуратными пометками на полях. Ирина спрыгнула с подоконника.
— Ого. — удивилась Бич-сенсей.
Карасума открыл папку, а Ирина заглянула через его плечо. Первая страница была озаглавлена сухо:
«Пищевые точки высокой вероятности. Обновление после Гонолулу.»
Ниже шли колонки: Код, город, заведение, десерт, вероятность посещения, статус доставки, статус согласия, маскировка, риск, примечание.
Карасума медленно перевернул страницы.
— Сколько точек? — наконец спросил он.
— Активных или всего? — уточняющие спросила Хоши.
— Активных, — сказал Карасума.
— Девять. — спокойно ответила Кори.
— Всего?
— Всего двадцать три.
В учительской повисла тишина. Ирина медленно повернулась к Кори.
— Двадцать три? — выгнув одну бровь в попытках скрыть явное удивление сказал Ирина.
— Не все согласились. — сказала Кори.
Карасума продолжал смотреть в таблицу и в голос читал.
— Гонолулу: Раскрыто. Неаполь: Частично раскрыто. Макао: Под вопросом. Париж: Активно. Маскировка: малина.
— После сегодняшнего клубничный профиль скомпрометирован. Цель будет проверять клубнику первой. Малина даёт похожую цветовую гамму, но другой запах и другую легенду. — скрестив руки на груди сказала Кори.
— Шанхай. Арбуз. — прочитал Карасума на другой странице.
— Для холодных десертов и летних акций. Там клубника выглядела бы неестественно. — объяснила Хоши.
— “Видео подтверждение безопасности”. Объясни. — попросил Карасума остановившись на одной строке.
— Некоторые кондитеры не хотели добавлять неизвестную посыпку в десерты. Я отправляла им видео. — сказала Кори и чуть заметно поморщилась.
— Какое видео? — спросила Ирина слишком быстро.
— Хоши. — строго сказал Карасума и взглянул на девушку перед ним.
Она раздражённо достала телефон, несколько раз нажала на экран и развернула его к ним. На записи сидела сама Кори. Волосы аккуратно убраны, лицо мягче обычного, голос вежливый и почти робкий. Перед ней стояла маленькая тарелка с розоватой, чуть зернистой посыпкой.
— “Здравствуйте. Спасибо, что согласились рассмотреть мою просьбу. Я понимаю ваше беспокойство, поэтому показываю, что добавка безопасна для людей. Это не лекарство и не токсин, а плотная декоративная сахарная смесь с необычной текстурой. Она нужна для личного сюрприза другу. Он обожает странные сладости и точно будет счастлив. Ещё раз огромное спасибо за понимание.”
На видео Кори взяла ложечкой немного посыпки и съела.
— Ты ела это? — спросив Ирина повернулась на Хоши.
— Сколько раз? — закрыв папку спросил Карасума.
— Шесть. — неохотно сказала Кори и добавила, будто оправдываясь. — Для людей это безвредно.
— Побочные эффекты были? — сузив глаза спросил Карасума.
— Лёгкая боль в животе при переваривании. — ответила девушка.
Ирина медленно выдохнула, а потом вдруг рассмеялась. Сложив пальцы у переносицы, будто не знала, то ли ударить Кори по затылку, то ли обнять, то ли потребовать копию видео для личного архива.
— “Способ согласия: прямая оплата”. Это взятка. — сказал Тадаоми, читая содержание папки и таблицу.
Ирина наклонилась над таблицей.
— “Вы даже не представляете, как будет рад мой друг. Деньги рядом с его счастьем ничто”. Малявка, ты писала это серьёзно? — не веря своим глазам спросила блондинка.
— Здесь указано: “не использовать. Слишком разговорчивый персонал”. Хорошо. — Карасума постучал пальцем по одной строке и перевернул страницу. — Здесь: “отказ. Не давить. Высокий риск жалобы”. Тоже хорошо. Здесь: “согласие после второй суммы”.
— Это была маленькая кондитерская. — спокойно сказала Кори смотря в ответ. — Им нужны деньги.
— Сколько материала осталось? — спросил Карасума.
Кори перевернула несколько страниц и показала последнюю таблицу.
— Четырнадцать процентов от полученного объёма. Часть испорчена при измельчении, часть ушла в тесты, часть активна, часть в резерве. — ответила девушка.
— Резерв сдать. — серьезно сказал Карасума-сенсей.
— Нет. — отрезала Кори — Если я сдам резерв, адаптация остановится.
— Я не обсуждаю. — заметно нахмурился агент.
— Тогда я обсуждаю. После сегодняшнего цель будет проверять клубнику. Активные клубничные точки стали почти бесполезными. Малина и арбуз остаются рабочими, но требуют другой подачи. Я не могу отдать резерв. — тоже в ответ нахмурившись ответила Кори. Кори выдержала его взгляд, но внутри у неё всё неприятно сжалось. Она уже примерно понимала, что он сейчас сделает. Не накричит, не отберёт силой и даже не начнёт читать мораль. Он просто найдёт самое больное место и нажмёт.
— Я могу отправить эту папку Ловро, — сказал Карасума.
Кори застыла и сжала пальцы так, что ногти впились в ладонь.
— Вы не сделаете этого. — прошипела Кори.
— Тогда обновлённый протокол. Сейчас. — подвинув к ней лист, сказал Карасума.
— Активные точки остаются. Компрометированные клубничные снимаются или переводятся в ложные. Резервный материал делится на три профиля: малина, арбуз, нейтральная пыль для декоративного слоя. — выдохнув через нос и взяв в руку ручку сказала Кори.
— Нейтральная пыль? — переспросил Карасума.
— Без запаха. Только визуальная маскировка. Для десертов, где лишний аромат подозрителен. — объяснила девушка неохотно.
— Нет, — сказал Тадаоми, но что Хоши недоуменно посмотрела на него, тот продолжил. — Слишком высокий риск случайного применения персоналом не по инструкции.
— Хорошо, нейтральный профиль отменяется. — сжав губы вычеркнула Кори
Тем временем Карасума продолжил:
— Все оставшиеся точки должны быть разделены на три категории: безопасно, сомнительно, закрыть.
— Пять безопасно. Четыре сомнительно. Три закрыть. — сказала Кори её ручка двигалась быстро, почти зло. Она не любила делиться внутренней схемой. Таблица была её территорией, её закрытой комнатой, её способом держать мир под контролем. А теперь двое взрослых стояли рядом и видели всё: где она подкупала, где улыбалась, где писала слишком милые письма, где пробовала собственную подсыпку, чтобы чужие люди поверили. Это было почти хуже провала. Ирина вдруг наклонилась к телефону Кори, который всё ещё лежал экраном вверх.
— А видео сохранишь? — спросила она.
— Нет. - раздраженно ответила Хоши.
— Сохрани. Потому что однажды, когда ты станешь знаменитой убийцей, я буду показывать его и говорить: “Смотрите, эта ледяная мелочь когда-то ела розовую пыль с лицом отличницы, чтобы подкупить кондитера”. — ехидно засмеялась блондинка.
— Я сотру тебя вместе с телефоном. — Кори сжала ручку так, что пальцы побелели и жирная точка почти разорвал лист.
— Не провоцируй её. — сказав Карасума устало посмотрел на Ирину.
Карасума забрал лист, когда она закончила. Он тщательно и долго читал лист, после чего только коротко кивнул.
— Три точки закрыть немедленно. По двум сомнительным я сам проверю цепочку. Активные оставить до повторного решения. — сказал бывший спецназ не отнимая взгляда от листа и добавил. — Резерв, половину сдашь мне, а другую половину оставишь под отчёт. Без новых точек без согласования. Это сохранит операцию управляемой.
Кори раздраженно прикусила губу, явно сдерживая себя от комментариев потом убрала папку в сумку.
— Хоши, можешь идти домой. — выдохнул Карасума, смотря на вид девушки, которая на данный момент больше походила на бомбу замедленного действия. Кори отвернулась первой и поспешно вышла. В учительской стало тихо, даже как будто стало легче после её ухода. Ирина подошла к окну, лениво отодвинула занавеску и посмотрела вниз.
— Ого, её ждут. — с приподнятыми бровями вдохнула она.
Карасума поднял взгляд к окну. У старого дерева возле тропы стояли несколько учеников. Рио делала вид, что показывает Каяно что-то в телефоне, хотя телефон был выключен. Каяно держала пакет из комбини. Нагиса стоял чуть в стороне, спокойно, будто просто решил подышать воздухом. Карма прислонился плечом к дереву, засунув руки в карманы, и смотрел на здание с такой улыбкой, будто точно знал, что Кори сказала им не ждать.
— Сказала им не ждать, да? — сказав Ирина хмыкнула. — Сейчас покраснеет,
— Ирина. — строго сказав Карасума посмотрел вниз ещё раз.
Кори остановилась, увидев их. Даже с окна было видно, как её плечи стали чуть жёстче. Где-то вдалеке, со стороны города, тихо и протяжно прозвенел вечерний храмовый колокол. Для Кори этот ровный, чистый звук всегда работал как легкое успокоительное. Она медленно выдохнула, чувствуя, как сжатые до боли мышцы плеч немного расслабляются, и спустилась с деревянного крыльца старого корпуса. Её шаги были настолько бесшумными, что она успела подойти к группе вплотную, прежде чем они её заметили.
— Я сказала вам не ждать, — ровно произнесла Кори.
Каяно вздрогнула, чуть не выронив шуршащий пакет из комбини. Нагиса спокойно повернул к ней голову, а Рио даже не оторвала взгляд от чёрного экрана своего выключенного телефона.
— А мы и не ждём, — невозмутимо отозвалась Накамура, убирая телефон в карман. — Мы просто устроили клуб любителей этого конкретного старого дерева. Очень вдохновляющая кора. Да, Нагиса?
— Очень, — с мягкой, слегка виноватой улыбкой подтвердил Шиота.
Карма оттолкнулся от ствола, засунув руки глубоко в карманы брюк. На его лице сияла та самая улыбка, от которой у Кори обычно начинал дёргаться глаз.
— Ну как прошло свидание с Карасумой-сенсеем? — лениво протянул он, подходя ближе. — Он плакал, когда отчитывал тебя, или просто грозился оставить после уроков мыть полы?
Кори смерила его ледяным взглядом, от которого любой другой уже начал бы писать завещание.
— Он просил передать, что в следующий раз натрёт доску твоим лицом, Акабанэ.
— Ого. Какая агрессия, — Карма тихо, довольно рассмеялся. — Значит, тебе всё-таки досталось.
Каяно поспешно шагнула вперёд, вклиниваясь между ними, и сунула Кори в руки пакет из комбини.
— Вот! Это тебе. Окуда-сан сказала, что после тяжёлых разговоров глюкоза помогает восстановить нервную систему!
Кори рефлекторно перехватила пакет. Внутри оказалась коробка дорогого шоколадного молока и пара рисовых шариков. Она посмотрела на зеленоволосую девочку, затем на Нагису, который ободряюще кивнул, и на Рио, которая хитро подмигнула. Вся та давящая, тёмная тяжесть, которую Карасума вывалил на неё в учительской, почему-то начала казаться менее удушающей.
— Идиоты, — тихо констатировала Кори. Но пакет не вернула. — Пошли уже.
Они начали спускаться по горной тропе. Кори, как обычно, шла чуть сбоку. Её шаги, мягкие и абсолютно тихие, резко контрастировали с шумной болтовней Каяно и Рио. Нагиса шёл рядом, периодически поглядывая на неё, словно проверяя, не сломалась ли её выдержка, а Карма плёлся позади, то и дело вставляя свои ядовитые комментарии. Когда они дошли до нижней дороги и свернули к станции, солнце уже начало садиться, окрашивая витрины в золотисто-оранжевый цвет. Возле турникетов толпились ученики главного корпуса. Кори почувствовала это ещё до того, как они подошли к автоматам с билетами.
Чужой взгляд. Липкий, тяжёлый, направленный прямо ей в спину.
Она не сбилась с шага и даже не повернула головы. Её глаза лишь на долю секунды скользнули по стеклянной витрине ближайшего киоска. Тот самый парень из 3-С. Савада Тору. Он стоял за колонной, делая вид, что увлечённо читает переписку в телефоне, но его глаза то и дело нервно косились в её сторону. Дистанция — пятнадцать метров. Угроза — нулевая. Раздражение — критическое. Кори устало прикрыла глаза. Меньше всего на свете после отчёта перед Карасумой ей хотелось заниматься пубертатным сталкером.
— Кори, ты меня вообще слушаешь? — Рио помахала ладонью перед её лицом. — Я говорю, если мы сейчас не успеем на электричку, Каяно съест нас вместо десерта.
— Я слушаю, Накамура, — ровно ответила Кори, отводя взгляд от отражения в стекле ближайшей витрины.
Наблюдатель позади них запнулся на пешеходном переходе, отстав ещё на пару метров. Кори мысленно цокнула языком. Слишком труслив, чтобы подойти. Слишком упрям, чтобы отстать. Она могла бы легко стряхнуть этот «хвост» в толпе за пару секунд, но идти в окружении шумной компании класса 3-Е сейчас было лучшим вариантом. В толпе её одноклассников он точно не рискнет ничего сделать. Карма, шедший по левую руку от неё, вдруг лениво повернул голову назад. Его янтарные глаза на долю секунды сузились, сканируя толпу учеников главного корпуса. Он безошибочно выцепил взглядом неуклюжего сталкера в стандартной форме, прячущегося за чужими спинами, а затем медленно перевел взгляд обратно на Кори. Губы Акабанэ дрогнули в тонкой, хищной усмешке. Он не стал ничего говорить вслух при Нагисе и девочках. Вместо этого Карма чуть замедлил шаг, поравнявшись с Кори плечом к плечу, и засунул руки глубже в карманы, явно начиная находить в этой скучной прогулке до станции новый, весьма занимательный интерес.
Следующий день выдался мрачным. С самого утра небо над горой затянуло тяжелыми свинцовыми тучами, и по старой крыше корпуса Е-класса монотонно барабанил проливной дождь. В кабинете было сыро, свет казался тусклым, а влажный воздух делал атмосферу неестественно душной. Кори сидела за своей партой, подперев щеку рукой, и равнодушно смотрела на капли, стекающие по стеклу. Вчерашний дилетант у станции, болтовня девчонок в чате и даже присутствие Кармы, который сегодня на удивление молча крутил в пальцах ручку, отошли на второй план. Дождь всегда действовал на неё успокаивающе – он смывал следы и заглушал шаги.
— Доброе утро. — голосом, будто забит нос, сказал Коро-сенсей. Его желтое, круглое лицо стало большим, будто набухло. — садитесь на свои места.
— Коро-сенсей, а почему габариты вашей головы, стали больше на 33%. — задала интересующий вопрос всех учеников.
— Из-за дождя, я впитал всю влагу и голова увеличилась. — ответил Коро-сенсей и начал отжимать лишнюю воду из лица. — Итак, учитель Карасума сказал, что сегодня придет новый ученик.
— Э? Да. Навереное ещё один убийца. — лениво сказал Маэхара.
— Когда пришла Рицу, я не воспринял её всерьёз. Я не наступлю на те же грабли. — щупальцом указав на Рицу, сказал Коро-сенсей. Рицу же просто мило улыбнулась.
— В любом случае, хорошо что у вас появился новый союзник. — потерев свои щупальца, сказал Коро-сенсей.
— Точно, Рицу, знаешь что-то о новичке? — повернувшись к Рицу, спросила Хару. — Вы ведь, оба убийцы.
— Да, кое-что знаю. Предполагалось, что мы появимся в классе вместе, я бы отвечала за дальние атаки, а он за ближние. Мы должны были убить Коро-сенсея вместе. Но, по двум причинам этот план отменили. Во первых, его подготовка заняла больше времени. Во вторых моих способностей, недостаточно, для его поддержки. Мои способности убийства, значительно уступают его способностям. — серьезно сказала Рицу.
Кори медленно перевела взгляд от окна на доску, внимательно слушая Рицу. Ещё один? Сперва перевели её. Недавно — боевую машину Рицу. Правительство явно решило превратить класс 3-Е в проходной двор для наемников. Двери внезапно отодвинулись, но в класс вошел не ученик. В дверном проеме появился высокий мужчина, полностью облаченный в странное белое одеяние, скрывающее даже лицо. Кори мгновенно подобралась. Глаз диверсанта сработал автоматически: плотная ткань, неестественно матовая текстура, отсутствие складок. «Похож на анти-учительский материал. Сшит на заказ. Защита от головы до ног,» — холодная мысль пронеслась в голове Хоши. Это был не просто сопровождающий и уж точно не ученик. Это был куратор.
— Какой… странный наряд. Это и есть новенький? — удивленно задала вопрос Окано. Мужчина указательным указал на Коро-сенсея и сразу что-то взорвалось. На его руке оказался белый голубь, а сам он засмеялся.
— Простите, я не хотел вас напугать. Я не новенький ученик, я его страж. Можете звать меня… Широ. — положив голубя в сумку, сказал страж новенького.
— Человек в странном наряде, любого напугает. — неловко улыбнувшись, сказала Каяно.
— Да уж. Но, вряд-ли Коро-сенсей испу…— поварачивая голову в сторону Коро-сенсея начал было Нагиса, но когда все увидели его, то некоторые возмущенно кричали.
— Вы что испугались?!
— Он даже в жидкость превратился.
— Позорище! — кричали ребята. Когда увидели, что Коро-сенсей превратился в серую жидкость и находился в уголке потолка.
— Нет! Это Рицу, рассказала страшные истории. — возмущенно крикнул Коро-сенсей. — Здравствуйте, господин Широ. Где ваш ученик? — слезая с потолка, спросил Коро-сенсей.
— Рад познакомится, учитель Коро. Его характер и поведение, для вас могут показаться странными. Я лично представлю его классу. — подходя поближе к Коро-сенсею, сказал Широ. Он странно посмотрел на Нагису чуть остановившись.
— Что такое? — с улыбкой спросил Коро-сенсей.
— Ну, в вашем классе хорошие дети. Уверен, он сюда впишется. Я познакомлю вас. — сказал Широ-сан и повернулся в сторону двери. — Эй, Итона заходи! — крикнул Широ. Все уставились в сторону двери и ничего не происходила. Никто не приближался и тем более даже звуков шагов не было.
«БАМ»
Стена в задней части класса с оглушительным треском разлетелась на куски. Осколки старых досок, штукатурка и пыль брызнули во все стороны, смешиваясь с косыми струями холодного дождя, ворвавшегося через огромную дыру прямо с улицы. Ученики с удивление, испуганно устремили головы назад, некоторые вскочили из своих мест. Сугино едва успел прикрыть лицо руками от летящих щепок, Нагиса замер, широко распахнув глаза. Кори даже не вздрогнула. Её тело сгруппировалось на одних инстинктах: спина выпрямилась, правая рука молниеносно скользнула к бедру, нащупывая сквозь ткань юбки рукоять ножа. Темно-фиолетовые глаза впились в оседающее облако пыли. Из пролома шагнул парень. Невысокий, со светлыми, почти белыми растрёпанными волосами. Школьная форма на нём даже не помокнула под ливнем и он даже не ёжился от холода. Его взгляд был абсолютно пустым. Ни злости, ни жажды крови, ни подростковой бравады. Только мертвое, механическое спокойствие, от которого по спине пробегал неприятный холодок. Он сел на пустую парту между Терасакой и Кармой.
— Я победил. Я доказал, что гораздо сильнее стены. — смотря на парту, возбужденно говорил парень.
— А НОРМАЛЬНО ЗАЙТИ НЕЛЬЗЯ??!!?! — возмущенно крикнул класс.
— Это главное. Это главное. — как в бреду, говорил новенький.
— Хорибэ Итона. Прошу зовите его по имени. — представил своего ученика Широ.
— Эй, Итона, не против если спрошу? — спокойно спросил Карма. — Ты зашел в класс без зонта, снаружи льёт как из ведра, а вот ты совсем не промок.
Итона поднял свой взгляд и осмотрел всех.
— Возможно, ты самый сильный в этом классе. — поднявшись с места, сказал Итона. После, подошел к Карме и положив свою руку ему на голову, начал гладить по голове. — Но, не бойся, ты слабее меня. Поэтому, я тебя не убью. Я хочу убить тех, кто сильнее меня. — направляясь к Коро-сенсею, спокойно говорил Итона. — И в этом классе, Коро-сенсей…сильнейший. — указательным указав на жующего сенсея, сказал Итона.
— Ты устраиваешь драки с теми, кто сильнее тебя, Итона? — с полуухмылкой спросил Коро-сенсей. — По силе мы не только в разных категориях, мы в разных измерениях.
— Это не так. — сказал Итона, затем начал шариться в карманах и достал оттуда ту же сладость, что и у Коро-сенсея. — Ведь мы, братья по крови. — невинно сказал Итона, после не открывая его откусил кусок от фольги, в которую сладость была обернута.
— Б-Б-Б-Б-Б-БРАТЬЯ??!!??!! — удивленно крикнули ученики.
— Проигравший умрёт, братец. — с фальгой во рту, сказал Итона. — Родственники не будут жульничать, брат. Я докажу свою силу и убью тебя. — направляясь к выходу сказал Итона. — Мы сразимся здесь…в этом классе. — смотря на сенсея через плечо, сказал Итона после, закрыл дверь и в классе на секунду образовалась тишина.
— Что за фигня?! — первой удивленно крикнула Рио.
— Что значит «брат»?! — кричала Курахаши вскочив с места.
— Родственники у осьминога совершенно разные. — возмущенно сказал Окаджима.
— Я-я понятия не имею. — неуверенно и назодясь в удивлении сказал Коро-сенсей. — Когда я попросил родителей о младшем брате, то всё пошло на перекосяк. — быстро тораторил осьминог.
— У тебя были родители?! — удивленно крикнул Йошида.
Время обеденного перерыва. Ученики сидели, сдвинув парты вместе. Кори, Рио, Карма, Окуда, Чиба и Хаями образовали небольшую группу. Запах дождя и мокрой штукатурки из пролома смешивался с ароматом принесенной еды.
— Брат? Серьезно? — Рио ковырялась палочками в бенто, не скрывая скепсиса. — У этого тентаклевого монстра есть брат, и он... школьник с манией разрушения стен?
— Это звучит как плохой сюжет для аниме, — добавил Чиба, даже не поднимая глаз от своего обеда.
— Но они едят одни и те же сладости... и он назвал его братом по крови, — тихо, с дрожью в голосе пробормотала Окуда. — Вдруг... вдруг они правда родственники?
Кори сидела молча, медленно пережевывая рис. Её глаза были прикованы к пролому в стене. В голове крутилось слишком много вопросов. Сверхъестественная сила. Нечеловеческая реакция. И эта странная фраза Широ о том, что Итона «впишется». Обычный человек не может разорвать стену голыми руками и остаться абсолютно сухим под проливным дождем.
— Хоши-тян, ты слишком тихая, — голос Кармы вырвал её из раздумий. — О чем задумалась? Боишься, что новенький заберет твой титул самой проблемной ученицы?
Кори бросила на него холодный взгляд.
— Меня не интересуют титулы, Акабанэ. Меня интересует, как человек может оставаться сухим, если он не использует зонт. И как он пробивает стену, не повредив ни единого сухожилия. — сказала она.
Все за столом синхронно повернули головы. Итона сидел за своей партой, а перед ним прямо на столе возвышалась целая гора сладостей. Шоколад, зефир, упаковки с мармеладом, леденцы — он методично и с пугающей скоростью поглощал всё это, ни на секунду не меняя своего мертвого, равнодушного выражения лица. Точно так же, как это делал Коро-сенсей, когда дорывался до сладкого.
— Ладно, любовь к сахару — это аргумент, — тихо сказала Окуда, нервно поправляя очки.
Но Итона на этом не остановился. Покончив с очередным батончиком, он совершенно спокойно сунул руку за пазуху и вытащил оттуда глянцевый журнал. На обложке крупным планом красовалась полуголая девица в весьма откровенной позе. Это был ровно тот же самый эротический журнал, который Коро-сенсей регулярно пытался незаметно читать на уроках, пряча его в щупальцах. Рио подавилась воздухом. Чиба и Хаями молча переглянулись, явно не зная, как на это реагировать. Кори, которая в этот момент как раз положила в рот кусок еды, просто замерла, глядя на эту сюрреалистичную картину. Вдруг с другого конца класса раздался торжествующий вопль, полный неподдельного озарения.
— Им обоим нравится эротические журналы! Я убедился, в том, что они точно братья! — словно разгадал загадку Вселенной, крикнул Окаджима, победно вытащив свой собственный потрепанный журнал и показывая его Нагисе. Кори всё-таки не выдержала и резко закашлялась, чуть не поперхнувшись едой. Услышать такой крик, да ещё и на весь класс, было выше её выдержки. Карма рядом тихо и откровенно заржал, глядя на то, как она пытается откашляться, прикрыв рот рукой и гневно сверкая глазами.
— Ты серьезно, Окаджима? — с неловкой улыбкой спросил Нагиса, глядя на одноклассника.
— Вполне. Мы мужики — все братья. — подойдя к его столу, после показав эротический журнал с моделями, гордо заявил Окаджима.
После уроков ученики переставили парты и это было что то отдалено похоже на ринг. Внутри недо-ринга стояли Коро-сенсей и новенький мальчик, уже без школьного пиджака в одном красном майке.
— Возможно, вам надоели простые убийства Коро-сенсей. Давайте введем правила? — предложил Широ. — Тот, кто выйдет за пределы арены будет мертв. Вы не против?
— Это глупо, разве сенсей примет такие условия? — с непониманием спросил Сугино.
— Примет. Если, он не примет такое правило, то он упадет в наших глазах. — сказал Акабанэ серьезно гуляла на двух “бойцов” на ринге.
— Хорошо, я принимаю это условие. — с улыбкой сказал Коро-сенсей. — Однако, если Итона ранит кого-то, то он тоже проиграет.
— Начинаем, по моему сигналу. Убивайте…— подняв руку вверх, сказал Широ-сан. —…сейчас. — опустив вниз, прикрикнул Широ.
Не прошло и минуты, как Итона тут же разрезал щупальце желтого осьминога. Все взгляды уставились в одну точку и это была отрубленная щупальце Коро-сенсея. Кори резко перевала взгляд от отрубленного щупальца на Итону и там среди его белых волос были такие же белые щупальца. Теперь это объясняло почему он не промок под ливнем. Вопрос Кармы, который остался тогда без ответа, теперь получил свой ответ на практике. Никакие они не братья, а созданные кем-то существа. Хоши смотрела теперь не на Итону, а на его куратора. Если этот человек привел сюда Итону, мог ли Широ быть тем, кто в самом начале устроил всю эту заваруху? В её голове начали появляться новые, ещё новые вопросы на которых сейчас не были ни одной логических объяснений.
— Похоже, нам предстоит долгий разговор. — прошипел Коро-сенсей, а после его рука появилась вновь.
— Не получится, ведь…вы уже будете мертвы. — с этими словами, Широ включил какой-то аппарат, который излучал фиолетовый свет. —С близкого расстояния, этот луч, увеличивает вязкость ваших клеток. Всё ваше тело, моментально твердеет. Нам известно всё, о ваших слабостях.
Итона со своими щупальцами уже атаковывал, а Коро-сенсей уклонялся. Кори недовольно нахмурилась, укусив нижнюю губу. Её рука инстинктивно прижались к бедрам прощупывая не обычный нож, а резиновый. После, атаки прекратились и теперь Коро-сенсей держался на потолке, сбросив свою кожу.
— Сбросил кожу? Это был ваш козырь. — спокойно говорил Широ. — Увы, учитель Коро мы знаем о другой вашей слабости.
Итона вновь начал атаковать. Коро-сенсей упал на пол и избегал щупалец Итоны.
— На восстановление, уходит довольно много энергии. После неё ваша скорость, значительно снижается. К тому же, после первой атаки вы отрастили себе новую руку, но на это тоже ушло немного энергии. По моим расчетам, сейчас вы в одинаковых физических условиях. Семиологическое состояние также влияет на использование щупалец. Вы испытали шок, от неожиданной атаки щупалец Итоны. Уже сейчас, отчетливо видно, кто победит в этой схватке. — спокойно и уверенно говорил Широ, пока Итона без конца атаковывал.
— Более того, Итоне помогает его верный страж. — с этми словами, Широ вновь активировал фиолетовый луч. Итона прыгнул вверх, затем со всей силой наносил удары и они задели две щупальце-ноги Коро-сенсея. Коро-сенсей тяжело дышал и упал на колени.
«Верный страж?» повторила слова Широ в своей голове Хоши и едва заметно поморщилась. Почему то Кори была раздраженна этим боем, то что Коро-сенсей на глазах лишали щупальцев, будто её саму оскорбляло, что этого желтого осьминога может кто-то убить помимо неё и её одноклассников. Девушка быстро пометала головой, отгоняя ненужные мысли и чувства, к которым на данный момент не находила оправданий. Вытащила резиновый нож из под юбки, освобождая от ремешка. «Если Итоне помогает его верный страж. То, Коро-сенсею помогут его ученики. Черт… не хочу все таки, чтобы он умер от рук другого.» Кори сильнее прикусила нижнюю губу, будто наказывая себя, что допустила такие мысли. Он – монстр. Чудовище, который пригрозил уничтожить землю вслед за луной. Даже осознавая это, что то эгоистичное, детское не отпускало девушку внутри. Девушка лениво покрутила в руках резиновый нож, а на деле всем видом показывая желтому осьминогу оружие, который может отрубить не только его щупальце, но и щупальца Итоны.
— Я хочу многое спросить, но если не выиграю то, погибну. — держа дистанцию, сказал Коро-сенсей, заметив резиновый нож в руках брюнетки.
— Есть шансы твоей победы? — с ухмылкой в голосе спросил Широ.
— Господин Широ, вы не учли одну вещь. — указательным щупальцем указав на стража Итоны, сказал Коро-сенсей.
— Я учел всё, мои расчеты абсолютно верны. — гордо и надменно сказал Широ. К Хоши слегка приподнялись уголки губ. Все так считали, пока их план не разрушить этот осьминог.
— Итона, убей его. — отдал приказ Широ и Итона прыгнув, в воздухе атаковал сенсея. Неожиданно какая-та белая жидкость разлетелась в разные стороны.
— Что это? Я наступил на что-то, что ты уранил. — размахивая платком, с улыбкой сказал Коро-сенсей. На полу были трое резиновых нож. Рука Кори была пустой, она даже не заметила, когда у неё отобрали резиновый нож. Итона теперь выглядел испуганным и поэтому не смог идеально приземлится на ноги. Не дав ему времени Коро-сенсей кинул на него свою кожуру.
— Если, у нас одинаковые щупальца,…— вмиг, оказавшись рядом с Итоной, который был внутри кожи Коро-сенсея, поднял его. —значит, нас обоих пугает потеря щупалец. Но, в отличии от тебя, я немного изобретателен. — с этими словами Коро-сенсей, кинул Итону через окно и он оказался на улице, а окно разбитой.
— Я обернул тебя в свою кожицу, так что ты не должен пострадать. Но, ты ступил за пределы арены, так что… ты проиграл. Я одержал победу, по правилам ты мертв. Ты уже не можешь меня убить. — сказал Коро-сенсей, а на его лице появились зеленые полоски.
— Если хочешь жить, то оставайся в классе и учись вместе с остальными. Ты получишь то, чего не достигнешь расчетами. Полезный опыт. Я жил немного дольше тебя и кое-что узнал. Я стал учителем, потому что хотел передать эти знания. Если, ты не познаешь опыт в этом классе, то никогда меня не убьёшь. — указательным пальцем тыча себе в голову спокойствием говорил Коро-сенсей.
— "Никогда"?! Я слаб?!! — с ненавистью говорил Итона. —Я – сильнейший! Эти щупальцы делают меня сильным! Сильнее всех!
Итона и прыгнул прямо на осьминога, но в Итону выстрелил его же страж и этим самым вырубил его, чем то снотворным.
— Простите. Похоже, мальчик психически ещё не готов учится в классе. Хоть это и его первый день, он возьмет перерыв. — подойдя к телу безсознательного Ито, сказал Широ. Потом, он поднял его тело и положил на плечо, как мешок с картошкой.
— Постой! Я учитель и не отпущу его! Я присмотрю за ним до выпуска. К тому же, господин Широ я хочу многое у вас спросить. — говорил Коро-сенсей.
— Нет, благодарю. Но о нем позабочусь сам или… вы хотите остановить меня силой? — посмотрев на сенсея через плечо, сказал Широ. Коро-сенсей щупальцами коснулся плеча Широ, но щупальце взорвалось
— Плащ из того же материала, что и ножи. Вы не можете меня тронуть. — стряхивая слизь от щупальца, сказал Широ и ушел. Глаза Кори не ошиблись это была не просто одежда, а специально сделанный материал. После всего произошедшего все обратно передвигали парты, убирая их.
— Что с учителем? — спросила Катаока, передвигая стул.
— Не знаю, он уже давно так. — ответила Окано тоже передвигая соседний стул.
— Мне так стыдно, как я мог ввязаться в такую серьезную драку? Теперь я посмешище! — горевал учитель Коро, закрыв лицо своими щупальцами и краснея от стыда.
— Да уж. Вы такое лицо сделали: «Откуда у тебя эти щупальца?!» — сказала Хазама с мрачным лицом, пытаясь повторит лицо Коро-сенсея. Желтый осьминог в тут же миг завопил.
— Хватит, не повторяй эти слова Хазама!!! От этих слов мне хочется убежать за три земель я пустоголовый изворащивающий тип. Показать мою серьезную сторону рушить мой типаж!! — тараторил Коро-сенсей, что потихоньку начал всех раздражать.
— Меня раздражает, что вы сами все так портите. — тяжело вздохнув сказал Сугино.
— Это было неожиданно. У этого Итоны были щупальца вместо волос, — сказала Бич-сенсей, задумчиво глядя в осьминога.
— Коро-сенсей расскажите нам, что вас связывает. — попросил Юма вежливо.
— Вы всегда избегали вопросов о своей сущности. — заметила Катаока.
— Но мы задумались. — смотря на своего учителя сказал Сугино.
— Верно. Мы ваши ученики, мы имеем право знать нашего учителя. — согласился Катаока стоя чуть спереди парня.
— Ваша правда… я открою вам секрет. — сказав Коро-сенсей сделал интригующую паузу в разговоре. — Правда в том, что я… ИСКУСНО СОЗДАННЫЙ ОРГАНИЗМ. — указывая на себя щупальцем, будто открыл секрет всего мира и небес сказал Коро-сенсей. Ученики тихо с глупыми выражениями лица уставились на него, будто ожидали чего-то другого.
— Ну, ясное дело. И что?
— Нюя!!!! Что за реакция?! Вас это что не шокирует??!! — начал волноваться и возмущаться Коро-сенсей.
— Ну вроде нормальный осьминог на двадцати махах не двигается. — сказал Окаджима.
— И если вы не пришелец, то это единственный вариант. Плюс, Итона сказал, что он ваш младший брат то есть, значит его создали после вас. — добавила Хара.
— Мы хотим знать, что случилось Коро-сенсей. Почему вы разозлились, когда увидели щупальце Итоны? Зачем Вас создали? Почему вы решили сюда придти?
— К сожалению, сейчас объяснять вам что-то бесполезно. Если я уничтожу Землю, ответы на ваши вопросы превратятся в пепел. С другой стороны, если вы спасёте планету у вас будет шанс узнать правду. Чтобы узнать больше, вы должны сделать только одну вещь: убить меня. Убийца и цель – эти узы связывают меня с вами. Если вам нужен ответ на ваш главный вопрос «кто я?», вы можете узнать это с помощью убийства. Если вам больше ничего не нужно, я пошел. Какой ужас, какой ужас. — закрыв лицо перед дверью, Коро-сенсей в тут же миг потерял всю серьезность. Но, его слова сказанные ранее, никак не утратили свой вес, несмотря на поведение осьминога. Каждый ученик думал о своем, переваривая слова их цели.
Слова Коро-сенсея остались гулким эхом в пустом классе, когда ученики начали расходиться. «Если вам нужен ответ на ваш главный вопрос «кто я?», вы можете узнать это с помощью убийства».Для остальных это прозвучало как вызов или философская загадка. Для Кори это был холодный, неопровержимый факт. Но слова — это лишь лирика. Настоящей проблемой стал Итона.
Уроки закончились в гнетущей тишине. Проломленная Итоной стена зияла огромной дырой, и весь класс 3-Е всё ещё переваривал увиденное. Сверхъестественная сила, щупальца, абсурдный бой — всё это оставило тяжёлый осадок. Кори застегнула сумку. Внутри неё билась холодная, колючая злость на саму себя. Она смотрела, как Итона голыми руками разносит доски в щепки, и впервые с момента прибытия на эту гору отчетливо ощутила свою физическую уязвимость.
— Идите без меня, — сухо отрезала Кори, когда Каяно и Рио попытались позвать её на станцию. — Мне нужно побыть одной.
Она спускалась с горы по другой тропе, где деревья росли гуще, а под ногами хлюпала влажная земля. Ей нужно было проветрить голову. Но стоило ей выйти к асфальтированной дороге недалеко от станции, как инстинкты, отточенные годами тренировок у Ловро, мгновенно забили тревогу.
Чужой взгляд. Липкий, тяжелый, направленный прямо ей в спину.
Кори не сбила шаг, не обернулась. Она просто чуть скосила глаза на отражение в стекле припаркованного фургона. Тот самый парень из главного корпуса. Савада Тору. Только в этот раз он вёл себя иначе. Видимо, отсутствие шумной компании класса Е и хмурая, дождливая погода придали ему смелости. Он больше не прятался за колоннами. Он целенаправленно шёл за ней, стремительно сокращая дистанцию. В его руках мелькнул телефон — объектив был направлен прямо на неё.
«Снимает. Какая банальность» мысленно цокнула языком Кори.
Она могла бы сбросить этот неумелый «хвост» за две секунды, затерявшись на станции, но фотографии в его телефоне были лишней переменной. В мире убийц случайные кадры иногда стоили жизни. Кори плавно, не меняя темпа, свернула с освещенной улицы в узкий, глухой переулок между двумя офисными зданиями. Здесь пахло сыростью и старым картоном. Шаги Савады за спиной ускорились. Он почти вбежал в переулок и резко замер. Кори стояла в пяти шагах от него, прислонившись спиной к кирпичной стене. Её руки были расслабленно опущены в карманы юбки, но фиолетовые глаза смотрели на него с пугающим, мертвым спокойствием.
— Х-Хоши-сан... — Савада вздрогнул от неожиданности, но тут же попытался придать лицу уверенное, почти спасительное выражение. Он сунул телефон в карман пиджака и сделал шаг к ней. — Я... я Савада. Из 3-С. Я видел тебя в день вступительных экзаменов.
— Я знаю, кто ты, — голос Кори прозвучал ровно, без единой эмоции, отрезая его попытку представиться. — Достань телефон. Удали фотографии. Сейчас.
Тору опешил. Он ожидал чего угодно: что она испугается, что начнет оправдываться или попросит помощи. Но этот ледяной, приказной тон совершенно не вязался с образом той девочки с бантиками, которую он запомнил. И вместо того чтобы испугаться, Савада вдруг разозлился. Его голос окреп, подпитываемый нездоровой, иллюзорной храбростью «белого рыцаря».
— Фотографии? Я... я просто хотел помочь! — он сделал еще один упрямый шаг к ней, его лицо исказилось от возмущения и жалости. — Хоши-сан, послушай меня. Ты же не такая! Я помню тебя в тот день. Ты была... нормальной. Правильной. Ты держала документы и выглядела так мило. А сейчас?
Он обвел её фигуру взглядом, в котором мешалось отвращение к её новому образу и глупое желание стать героем.
— Посмотри на себя! Эта расстегнутая рубашка, этот холодный, пустой взгляд... Я же вижу, что они с тобой сделали! Этот мусор из Е-класса, они просто испортили тебя! Они тянут тебя на своё дно! Тебя заставляют с ними общаться? Ты поэтому такая грубая? Это всё влияние этих неудачников!
Тору сжал кулаки, делая еще шаг, словно собирался спасти её прямо сейчас.
— И этот отморозок... Акабанэ! Я видел, как он тёрся рядом с тобой у ворот. Все знают, что он психопат и садист, место которому в колонии! Он ломает тебе жизнь, Хоши-сан! Из-за него ты начинаешь выглядеть и вести себя как малолетняя преступница! Но я могу помочь... Я всё расскажу учителям, мы вернём тебя в главный корпус, пока ты окончательно не стала грязным мусором, как они! Я спасу тебя!
Кори медленно, почти устало прикрыла глаза. «Спасатель». Хуже дилетанта может быть только дилетант с комплексом бога.
— Спасти меня? — её голос был тихим, но он резал воздух, как скальпель. Она не сдвинулась с места, но Саваде вдруг показалось, что температура в переулке упала на десять градусов. — Ты придумал себе удобную куклу в бежевом кардигане, Савада Тору. И теперь злишься, что кукла не хочет, чтобы ты был её героем.
Фиолетовые глаза Кори потемнели, впиваясь в него. Она тяжело вздохнула нахмурившись и потерев переносицу.
— Т-ты... ты просто запугана им! — голос Тору сорвался на жалкий, дрожащий фальцет. Её холодные слова пробили его броню, но он упрямо цеплялся за свою версию. — Этот Акабанэ... он же просто больной! Я не позволю ему издеваться над тобой! Я...
Договорить он не успел. Сзади, из тени у входа в переулок, раздался издевательски-медленный, звонкий стук аплодисментов.
— Надо же. Какая пламенная речь. Прямо до слёз пробивает, — ленивый, бархатный, пропитанный концентрированным ядом голос эхом отлетел от кирпичных стен.
Савада подпрыгнул, резко оборачиваясь.
Карма Акабанэ стоял, прислонившись плечом к ржавой трубе. В его руках небрежно крутился телефон — тот самый, который секунду назад лежал в кармане пиджака Тору. Савада даже побледнел, инстинктивно хлопнув себя по пустому карману. Он вообще не заметил, когда и как Карма подошёл так близко, чтобы вытащить его.
— А-Акабанэ... — Савада попятился назад, вжимаясь в стену. Весь его героизм испарился в ту же секунду.
Карма неспешно оттолкнулся от трубы и шагнул к нему. На его губах играла та самая широкая, садистская улыбка, от которой у учеников главного корпуса стыла кровь в жилах. Слухи о Карме всегда шли впереди него. Все в главном здании прекрасно знали историю о том, как гениальный ученик из А-класса был сослан на гору отбросов за то, что до полусмерти избил лучшего студента из элиты.
— Мусор, значит? Больной отморозок? — Карма подошел вплотную к Тору. Его янтарные глаза, пустые и тёмные, смотрели на сталкера сверху вниз. — Ты ведь знаешь, за что меня перевели в Е-класс, Савада-кун? Я чуть не убил одного такого же умного, элитного парня-спасателя из главного корпуса. Знаешь, как громко хрустят кости отличников, когда они понимают, что их высокие оценки не спасают от кулака в лицо?
Тору судорожно сглотнул, не в силах вымолвить ни слова. Его колени мелко тряслись, а взгляд метался в поисках выхода.
Карма лениво покрутил телефон в руках.
— Пароль, — тихо, почти ласково попросил он.
— Ч... четыре... ноль... восемь... один... — прохрипел сталкер, вжимаясь в кирпич.
Карма быстро ввел цифры, зашел в галерею и присвистнул.
— Ого. Тридцать фотографий. Хоши-тян, ты сегодня популярна, — он перевел взгляд на Кори. Та стояла на прежнем месте, скрестив руки на груди, и с абсолютно невозмутимым видом наблюдала за этим спектаклем. — Удаляем?
— С корнями. И из удаленных тоже, — ледяным тоном скомандовала Кори.
Карма послушно прощелкал по экрану, после чего с силой, впечатывающим движением ткнул телефон обратно в грудь Саваде. Тот едва поймал аппарат дрожащими руками.
— А теперь слушай внимательно, герой-любовник, — Карма наклонился так близко, что Тору мог разглядеть каждую крапинку в его золотистых глазах. Улыбка пропала с лица Акабанэ, оставив лишь пугающую, животную угрозу. — Если я еще раз увижу, что ты дышишь с ней одним воздухом, или если до меня дойдут слухи, что ты распускаешь свой элитный язык про Е-класс... никто не найдет на тебе синяков. Потому что тебя в принципе будет сложно опознать. Понял?
Тору судорожно, истерично закивал.
— Брысь отсюда. И не оборачивайся. — бросил Карма, брезгливо отворачиваясь.
Савада рванул из переулка с такой скоростью, будто за ним гналась сама смерть, чуть не споткнувшись о собственные ноги. В узком пространстве между зданиями повисла тишина, нарушаемая лишь шумом отдаленных машин на проспекте. Кори отлипла от стены, спокойно поправляя ремень сумки.
— Твое вмешательство было излишне театральным, Акабанэ. — сказала девушка.
— Зато так эффективнее, — Карма снова нацепил на лицо свою привычную ленивую ухмылку, засунув руки глубоко в карманы. — Спорим, наш рыцарь теперь будет заикаться, просто услышав твое имя?
Кори посмотрела на него. В лучах заходящего солнца его рыжие волосы казались кровавыми. Она должна была злиться на него за то, что он влез в её дела, но, к своему собственному удивлению, чувствовала лишь странное, успокаивающее раздражение. То, как они без слов поняли друг друга в этом переулке — она была мозгом, он выступил мускулами и репутацией, — создавало пугающе комфортную гармонию.
— Ты просто искал повод поиздеваться над элитой, — хмыкнула она, проходя мимо него к выходу из переулка.
— Может быть, — Карма легко нагнал её, шагая плечом к плечу. — А может, мне просто не нравится, когда на мою любимую игрушку пялится кто-то чужой. Сводить тебя с ума — это исключительно моя привилегия, Хоши-тян.
Кори закатила глаза, но уголок её губ едва заметно дрогнул в ухмылке, которую она тут же спрятала за упавшей прядью волос.
— Мечтай дальше, псих. — сказала она.
— Я провожу тебя. Чтобы какой-нибудь другой фанат не решил спасти тебя от злого меня, — лениво протянул Карма.
Они вышли на освещенную улицу вместе. И почему-то дорога до станции в компании этого невыносимого садиста больше не казалась Кори раздражающей. Почему то с Кармой разговор шел спокойнее, в каком то мере даже нормально без Коро-сенсея, девушек и других людей. Наедине он не так сильно раздражал её, как делал это нарочно на людях.
В тот вечер, вернувшись в свою квартиру, Кори не стала открывать ноутбук с графиками или проверять статус доставки ядов. Она закрыла дверь, сбросила сумку и прошла в ванную. Включив резкий холодный свет, она стянула с себя школьную форму и осталась стоять перед большим зеркалом в одном белье. Кори критически окинула взглядом своё отражение.
Рост 159 сантиметров. Вес — еле дотягивал до 45 килограммов, девушке пришлось знатно округлить цифру, чтобы обмануть себя. Хотя получалось это не очень. Природа и гены наградили её эстетически безупречной фигурой: длинные стройные ноги, ярко выраженная талия, образующая идеальные «песочные часы», и весьма выдающийся бюст, уступающий в классе 3-Е разве что Яде Токе. Ирина Елавич назвала бы её тело идеальным капканом для любой медовой ловушки. Для скрытого проникновения, гибкости и скорости такие параметры тоже были идеальны. Она была легкой, как тень, и бесшумной, как кошка. Но сегодня, глядя на то, как Итона голыми руками разносит несущую стену, а Карасума блокирует удары, даже не сбив дыхания, Кори осознала одну жестокую истину. Физику не обманешь. F = ma. Сила равна массе, умноженной на ускорение. Со скоростью у неё всё было в порядке. Но массы категорически не хватало. Если её загонят в угол, где нельзя будет применить хитрость, яд или скрытый клинок, её просто сломают пополам. Ей нужна была мышечная плотность. Не неповоротливая гора мускулов, которая убьет её гибкость, а сухая, жесткая, функциональная масса, способная вложить смертельную тяжесть в каждый удар.
«На одной скорости далеко не уедешь» подумала Кори, стиснув челюсти.
На следующий день после школы она не пошла на станцию вместе с Рио, Каяно, Нагисой и Кармой. Сославшись на «дела в городе», она села на другую электричку и вышла в неприметном районе за три станции от своего жилого комплекса. Тренажерный зал, который она выбрала, находился на цокольном этаже старого коммерческого здания. Там пахло железом, магнезией и потом. Никаких розовых гантелек, беговых дорожек с телевизорами и пафосных тренеров. Только тяжелые штанги, потертые маты и груши, обмотанные скотчем. Идеальное, слепое пятно, где никто из Кунугигаоки её не найдет. Кори подошла к стойке администратора, оплатила абонемент наличными и сразу направилась в раздевалку. Её тренировочный план был выстроен с математической жестокостью. Ловро учил её убивать, но теперь ей нужно было подготовить тело к затяжному бою. Мышцы не растут за пару дней, и Кори прекрасно это понимала. Это был проект на месяцы, требующий железной дисциплины. Она начала с базы. Приседания с тяжелой штангой и становая тяга — чтобы укрепить корпус и добавить разрушительной силы её ногам. Её техника тхэквондо была идеальной, но теперь каждый её хай-кик должен был не просто бить, а прорубать защиту противника насквозь.
Затем — работа с тяжелым мешком. Муай-тай. Восьмирукий бой. Кори методично, раз за разом, всаживала локти и колени в жесткую кожу груши, пока костяшки под бинтами не начинали ныть. Удары локтями в клинче требовали взрывной силы плечевого пояса, и она качала спину и руки до тех пор, пока мышцы не начинали гореть огнем.
Отдельное время она уделяла матам. Бразильское джиу-джитсу было её козырем в партере, но чтобы провести удушающий или болевой прием на ком-то вроде Терасаки или Кармы у которых рычаги длиннее, а вес больше, ей нужна была мертвая, стальная хватка.
Каждую тренировку она заканчивала часовой растяжкой. Упасть в шпагат, выкрутить суставы, задержаться в позе, от которой обычный человек взвыл бы от боли. Она терпела. Мышцы должны были стать тяжелее, но она не имела права потерять ни миллиметра своей кошачьей гибкости. Изменился не только её график, но и рацион. На следующий день за обедом в классе Рио удивленно приподняла бровь, глядя на парту Кори.
— Эй, Хоши, — блондинка ткнула палочками в её сторону. — Ты решила ограбить птицефабрику? Где твои обычные легкие перекусы?
Перед Кори стоял двойной бенто: внушительная порция куриной грудки, рис, яйца и овощи.
— У меня растущий организм, Накамура, — сухо, не поднимая глаз, ответила Кори, отправляя в рот очередной кусок мяса.
Карма, лениво потягивающий свой клубничный сок, скользнул по ней внимательным, янтарным взглядом.
— Растущий организм? Смотри, Хоши-тян, так и форму потерять недолго. Округлишься, перестанешь влезать в свою юбку...
Кори медленно повернула к нему голову, и её взгляд был таким тяжелым, что Маэхара, сидевший рядом, нервно сглотнул.
— Акабанэ, единственное, что здесь может потерять форму – это твое лицо, если ты не закроешь рот.
Карма тихо рассмеялся, но больше ничего не сказал. Он заметил. Заметил, как она ест, как пьет больше воды, как изменилась её осанка. Кори не пропускала ни одного урока физкультуры. Когда Карасума давал команду на пробежку или отработку маневров, она выкладывалась, но всегда держала «ограничитель». Каждый вечер, стоя под ледяным душем после изматывающей тренировки, Кори смотрела на свои синяки и на нечто похожее медленно проступающий рельеф на животе. До совершенства было еще далеко. Но трещина в стене, оставленная Итоной, стала для неё лучшим мотиватором. Когда придет время, её «второй клинок» будет выкован не из слов, а из чистой, смертоносной физической мощи.
