город кошек

      Вокс — высокий мужчина лет сорока с крепким телосложением, занимал в школе должность учителя информатики. Чересчур горделивый и самовлюбленный, а также безумно наглый, он сосредоточенно поправил квадратные очки, изучая запыхавшуюся в дверях Черри, протягивающую ему помятую тетрадку.       — Оставь на столе, э-э… — Вокс попытался вспомнить имя девочки, но спешно оставил эту тщетную попытку. Он довольно быстро потерял интерес к ученице и стал разгребать какие-то бумаги на столе, делая вид, что занят.       — Вы её всё равно не проверите, — недовольно фыркнула Черри, сложив руки на груди. — Мне откуда, по-вашему, оценки брать?       — О, вот значит как? — Вокс внимательно поднял голову. — Так и не скажешь, что тебя волнуют какие-то циферки в дневнике.       — Да плевать мне! Поставьте хоть что-то, — ученица подошла к столу и сунула тетрадь прямо под нос информатику.       С недовольным выражением лица Вокс нехотя открыл небрежные записи и пробежался по ним угольными глазами:       — Четыре поставлю.       Черри молча, чуть ли не вырвав из рук учителя, забрала тетрадь. Когда она покинула кабинет, в голове кружилось лишь одно слово: «Кретин».       — Четыре он поставит, — недовольно бурча под нос, она уселась на ближайшую лавочку. — Крутая работа, оценки с потолка брать! И плевать, кто сколько времени потратил, кто как старался...       — Черри! — сияющий Тони машинально подсел к подруге, чуть не скинув её со скамейки. — Они... они едут! Рози всё уладила! Теперь мы все поедем!              Девушка вяло улыбнулась, постепенно отходя от раздражения. Она бросила взгляд за спину друга и оценивающе изучила перевозбуждённую от радости Ниффти и слегка озабоченного Хаска, который неподвижно рассматривал школьный паркет. «Чёт этот нелюдимый опять какой-то хмурый...» — хотела сказать Черри, но наблюдая как искренне радуется Энтони, решила воздержаться.              — Ну вот и всё! — Тони взмахнул руками. — Теперь осталось только деньги у Вала попросить и...       Хаскер судорожно глянул на Энтони и мгновенно помрачнел. Его плечи напряглись, и он замер, будто сосредоточенно обдумывал что-то.       — Хаск? Ты чего? — Ниффти заметила внезапную перемену, но абсолютно не осознавала причину. — Мы едем же... — она пару раз дёрнула брата за рукав, но тот не отреагировал.       — Хаск, что с тобой? — наконец заметил Тони и забеспокоился. — Всё же супер, осталось лишь...       — Деньги... — тяжело выдохнул Хаскер, сжимая переносицу двумя пальцами. — Нифф, чёрт, у нас нет денег! — в его хриплом голосе слышалась полная безнадёжность.       — Блин, Хаск, ты улыбаешься хоть когда-нибудь? — спросила Черри, беззлобно подтрунивая, но тут же получила в ответ грозный взгляд Энтони, так и норовивший сказать: «Не сейчас, дура!»       — Не до улыбок мне, — буркнул Хаскер, переводя взгляд на поникшую Ниффти, в глазах которой медленно затухал огонёк веселья.       — Хаск... — голос Энтони дрогнул.       Он тоже увидел, как рухнула вся крохотная надежда Ниффти. Заметил, как опустились плечи Хаскера — эти самые плечи, что только что защищали его от Адама. Сердце Тони болезненно сжалось. Он инстинктивно шагнул ближе, руки его слегка тряслись.       — Слушай... э-э... Это же... не конец света? — Энтони сам слышал фальшь в своих словах, но сдаться он не мог. — Я... то есть, мы... мы что-нибудь придумаем. Я обещаю. Обязательно придумаем, Хаск. Не дадим тебе остаться здесь! И Ниффти тоже...       Оглушительный звонок поставил точку в их печальном диалоге. Ученики вяло побрели к кабинету информатики. Какое-то время Нифф не двигалась с места, наблюдая за ними. Но после того, как затылок Хаскера скрылся за дверью, а суета совсем утихла, она нехотя развернулась и зашагала по коридору.       Остальные уроки пролетели для Хаска в тягучих муках. Всё сливалось в одно уродливое пятно: голоса учителей гудели где-то за плотной завесой его мыслей о деньгах, Ниффти и предстоящей встрече с Аластором. Он устало перебирал ногами, следуя за классом, машинально открывал учебники, однако взгляд его всегда был устремлен куда-то в окно или на потёртую поверхность парты. «Может, у родителей где-то спрятана копилка..?» — сосредоточенно размышлял Хаск. — «Или может просто стоит поискать деньги на улице?» Одна идея казалась ему хуже другой.       Когда прозвенел последний звонок, Хаскер замер на секунду, будто надеясь, что тут же провалится под землю. Но когда ничего не произошло, он резко вскинул рюкзак и направился к кабинету истории тяжелыми шагами, как приговоренный к смертной казни.       Энтони бы не был собой, если бы не увязался за Хаском. Но на этот раз он решил воздержаться от вопросов и молча встал у окна напротив класса, скрестив руки на груди. Его пальцы нервно барабанили по локтям. Черри бесшумно подошла к нему и опёрлась о подоконник.       — Жаль его, — подметила она, разглядывая беспокойного Хаскера, который топтался у двери, пытаясь собраться духом. — Не каждый день тебя будет отчитывать перед всем классом стрёмный радио-фанат...       Энтони молчаливо кивнул, не отрывая глаз от спины друга. Его челюсть была сжата.       — Проходите, Хаскер. Не стойте без дела, — Аластор подозвал ученика холодным тоном, едва слышным из приоткрытой двери. — И... Вашу рабочую тетрадь по истории, захватите, будьте добры. Она у Вас, надеюсь, имеется? — на его худощавом лице вновь появилась знакомая хищная улыбка.       Хаск порылся в рюкзаке и, найдя тетрадку, безуспешно попытался разгладить её мятую обложку. Стараясь скрыть панику, он поспешно проскользнул в кабинет, закрыв за собой скрипучую деревянную дверь. Замок звонко щёлкнул, будто сообщая, что пути обратно уже нет. Тони отчаянно выдохнул, закрыв глаза на мгновение.       — Ты ведь собираешься его ждать, да? — спросила Черри, наблюдая, как Энтони впился взглядом в тёмное дерево двери. — Думаешь, это к чему-то приведёт? Хоть к чему-нибудь хорошему?       — Можешь не ждать, если не хочешь, — быстро раскусил подругу Энтони, ни разу даже не глянув на неё. Его голос звучал плоско, но в нём чувствовалось нарастающее напряжение.       — Слушай, дело не в этом... — она замолчала, подбирая слова и трогая кончики персиковых волос. — Пент... он написал мне, что ждёт около школы, и я...       — Стой, что?! — Энтони резко развернулся к Черри, глаза его стали огромными от возмущения, и он схватился за голову. — И что такого?! Подумаешь, подождёт! Как будто тебе не плевать на его время!       — Тони, конечно, я... — она попыталась оправдаться, словно защититься от его резких жестов, но была перебита.       — Ты же сама сто раз говорила, что он тебя бесит! Хаск тут... — он махнул рукой в сторону кабинета, его голос сорвался на полушепот. — ...а ты о каком-то Пентиусе! Именно сейчас, чёрт возьми?!       Черри сжала губы и слегка покраснела, вся её дерзость куда-то улетучилась. Она отступила на шаг под напором Энтони, избегая прямого взгляда. В ее глазах мелькнуло что-то боязливое, но нетерпеливое.       — Не то, чтобы я не согласна с тобой, Тони! — она понизила голос, но её жесты стали отрывистее. — И плевать мне на его время, серьёзно! Но... — она судорожно мотнула головой. — ...я просто хочу поскорее от него избавиться, окей? Чем быстрее я спущусь, тем быстрее он отвяжется. И тем спокойнее будет мне... и тебе, в конце концов! — она быстро скользнула взглядом вниз по коридору, к лестнице. — А если я заставлю его ждать, он начнет искать, носиться по школе, привлекать внимание... Надо ли тебе это, а?       Энтони замер, изучая её лицо. Было что-то подозрительное в этой спешке — слишком уж она нервничала. «Будто к нему спешит, а не от него...» – промелькнуло у Тони в голове, но он не стал озвучивать догадку. Просто медленно покачал головой, разочарование легло тяжёлым камнем на плечи.       — Ладно, — он выдохнул, отворачиваясь обратно к двери. Голос его снова приобрёл ровный оттенок. — Иди уже. Разбирайся со своим... ухажёром.       Черри заколебалась на секунду. Ее рука непроизвольно потянулась к его плечу, но остановилась в сантиметре.       — Тони... — начала она, но он уже не слушал, весь его мир сузился до тёмной двери, за которой, возможно, почти точно, страдал Хаск. — ...Я потом напишу. Удачи ему, — пробормотала она, уже отходя. — И не злись, ладно?       Черри развернулась и пошла по коридору быстрыми, почти бегущими шагами. Высокий хвост раскачивался им в такт. Энтони не заметил, как она на ходу достала телефон и лихорадочно пролистала сообщения, прежде чем сунуть его обратно в карман. Он остался один напротив мрачной двери кабинета истории, прислушиваясь к неразборчивому голосу за ней. Его пальцы снова забарабанили по рукаву. «Вот же чёрт... И как я теперь один тут...» — пронеслось у парня в голове, прежде чем он прижал лоб к холодному оконному стеклу, пытаясь разобрать хоть слово из того ада, что происходил за соседней стеной.       Вдруг он услышал легкие, торопливые шаги, раздающиеся по коридору. Энтони оторвался от окна и обернулся.       — Тони? — звонкий голосок Ниффти звучал неуверенно. Она остановилась в паре метров, сжимая лямку розового рюкзака, ее большие карие глаза смотрели то на Энтони, то на тёмную дверь кабинета Аластора. — Что ты тут...       — Ниффти! — Тони поспешно выпрямился, пытаясь стряхнуть с лица отпечатки мрачных мыслей. На его губах медленно расплылась искренняя, чуть усталая улыбка. — Я Хаска жду. Он там, — парень резко указал в сторону двери.       Нифф замерла с полуоткрытым ртом, её вопрос застыл в воздухе. Она удивлённо моргнула.       — У историка? — в её голосе звучала детская брезгливость. — Но... что он такого сделал? Зачем понадобился этому... — она на секунду замолчала, пытаясь подобрать слово, но затем безнадёжно выдохнула. — Аластору?       Энтони полностью развернулся к Ниффти и тихо заговорил, стараясь скрыть волнение:       — Аластор вызвал его к себе после уроков. Я видел, как он зашёл, — парень глянул на дверь, будто надеясь, что она вот-вот откроется. — Ты же знаешь, что Хаск опоздал сегодня? Так вот... Аластор терпеть не может опоздания, — голос Тони стал жёстче. — А особенно опоздания Хаскера.       — Но Хаск же не виноват! — запищала Нифф, инстинктивно защищая брата. — Не виноват же, что утром плохо себя чувствовал? Он сам мне сказал, чтобы я шла без него!       — Не виноват, — с сочувствием кивнул Энтони. — Но мне кажется, Аластор найдёт ещё кучу причин, чтобы отчитать его. Ещё и попросил Хаска взять с собой тетрадь...       Он не договорил. Парень заметил, как у Ниффти намокли глаза, а маленькие ладошки сжались в кулаки. Энтони положил руки ей на плечи.       — Я... знаю, я всё понимаю, Нифф, — он поймал её взгляд. — Но всё, что мы сейчас можем делать — это ждать... Энтони вдруг запнулся. Из-за тяжелой дубовой двери донесся приглушённый, но отработанно чёткий голос, прозвучавший как взрыв по тишине коридора:       — ...абсолютная безответственность, Хаскер. Вы считаете, что правила — это не для вас?       «Аластор. Точно он. Злой» — сердце Тони ёкнуло. Неожиданно для себя, он крепко обнял Ниффти, почувствовав, как она вся напряглась. Голос Аластора был ледяным, лишённым присущей ему театральности.       За дверью, в просторном, но удушающем своей строгостью кабинете, воздух казался вымороженным. Аластор стоял у окна, спиной к Хаску, неспешно созерцая школьный двор. Его трость с оленьей головой покоилась рядом, а монокль, снятый с глаза, он бережно теребил длинными пальцами. На столе рядом тихо потрескивал старый радиоприемник, передавая оперную арию.       Хаскер стоял перед учительским столом, сжимая в потной ладони свою жалкую тетрадь. Он почувствовал, как предательски задрожали колени. Весь его вид – поникшая голова, руки, спрятанные в карманы поношенной толстовки – кричал о желании исчезнуть. Запах старой бумаги, мела и дорогого, но резкого одеколона Аластора заполнял помещение.       — И Вы молчите? — учитель медленно обернулся.       Его худощавое лицо было лишено малейшего тепла. Монокль, возвращённый на место, увеличивал холодный блеск его глаз.       — Удобная тактика. Однако она Вас не спасает, — он плавно подошел к столу, его тень накрыла Хаска. — Ваше постоянное пренебрежение дисциплиной, друг мой, достигло своей вершины. Но мы поговорим об успеваемости, — он протянул руку, внимательно глядя прямо на ученика, ожидая. — Тетрадь.       Хаск машинально сунул ему помятую тетрадку. Его пальцы на миг коснулись холодной кожи Аластора, и он инстинктивно отдёрнул руку, будто обжёгся. Учитель взял тетрадь кончиками пальцев, будто поднимая нечто грязное, и положил на столешницу. Он открыл её без спешки и перелистнул несколько страниц. Звук шуршащей бумаги в угнетающей тишине резал слух.       — Очаровательно, — прошипел Аластор сквозь зубы, голос стал опаснее. Он поднял глаза, и его хищный взгляд будто пронзил Хаскера насквозь. — Абсолютная чистота! Без единой заметки... Это уже не лень, Хаскер. Это — настоящее оскорбление. Оскорбление не только предмету, и не только учебному процессу. Это личное оскорбление мне.       От ярости Хаск стиснул зубы до боли. Он чувствовал, как кровь приливает к лицу, а внутри все сжимается. Сказать было нечего. Оправдания – бесполезны. Он знал, что Аластор только и ждал этого момента.       — Однако, — учитель брезгливо отложил тетрадь. — я из тех, кто не прочь дать последний шанс, — он оперся на трость, нависая над парнем.       «Да уж, конечно…» — промелькнуло в голове у Хаскера, пока он сдерживался, чтобы не сломать эту жуткую оленью палку.       — Вы, разумеется, осведомлены о предстоящей поездке в этот… «Город кошек»?       Хаск едва заметно кивнул, но веки его дрогнули. Сердце застучало быстрее.       — Ну да, — Аластор усмехнулся. — Обычное школьное мероприятие. И, как любое мероприятие, оно обязует иметь… определённый уровень ответственности, который Вы, судя по всему, — он указал пальцем в сторону тетради. — демонстративно игнорируете.       Холодная волна страха прокатилась по спине Хаскера. Казалось, он понял, к чему клонит учитель.       — Поэтому, — Аластор заговорил тише. — Ваше участие в этой поездке будет напрямую зависеть от того, исправите ли вы это жалкое упущение, — он выдержал паузу, наслаждаясь моментом. — Уж поверьте, я это устрою. Я уверен, Рози будет очень интересно узнать о Вашей успеваемости…       Хаск недовольно поморщился, представив, как учительница мгновенно расстраивается и мрачнеет. И это его благодарность за то, что Рози отговорила родителей увозить их с Ниффти? Ужасные оценки по истории?       — Но Вы, разумеется, можете этого избежать, — Аластор сдержанно кивнул. — К пятнице я хочу видеть в этой тетради все конспекты лекций за последний месяц, — он медленно подвинул тетрадку в сторону ученика. — Каждую тему, каждую дату, каждое событие... И про домашние задания не забудьте!       Хаск аж подался назад, как от удара. Он хотел было возразить, да не придумал ничего, что могло бы защитить его.       — Никаких «но», Хаскер, — Аластор читал парня, как книгу. — Никакие «семейные обстоятельства» Вам не помогут, — он произнес последние слова с ядовитой насмешкой. — Либо вы докажете, что способны на минимальное уважение к учебному процессу… — учитель наклонился чуть ближе, и Хаск почувствовал его ледяное дыхание. — …либо можете забыть о поездке напрочь. Условия Вам понятны?       Хаскер сглотнул ком в горле. Мир сузился до полированной столешницы и жалкой тетради на ней. Он коротко кивнул.       — Прекрасно, — Аластор выпрямился, удовлетворенно поправив бабочку. — Не смею больше задерживать. У Вас, как я понимаю, теперь много работы. Идите.       Ученик неаккуратно схватил тетрадь, сильно сжав её в потной ладони, и быстрым шагом покинул кабинет, не глядя по сторонам. Дверь захлопнулась за ним с гулким стуком.       — Наконец-то... — прошептал Энтони, когда Хаск вышел в коридор. Вместе с Ниффти он рванулся вперёд. — Ну как? Всё нормально?       В ожидании ответа Тони успел получше разглядеть друга. Хаскер был неестественно бледен, губы сжаты в тонкую полоску, а в глазах застыла не привычная усталость, а тихая ярость. Он с силой сжимал свою потрёпанную тетрадку.       — Нормально? — фыркнул Хаск, точь-в-точь как рассерженный кот. — О, да всё просто зашибись! — он саркастично махнул рукой, в которой держать тетрадь. — Этот урод выдвинул мне условия... — парень с презрением зашипел. — Либо сдаю все конспекты по его сраному предмету за последний месяц, либо на выходные остаюсь торчать здесь. Да, Энтони, всё отлично!       Хаскер раздражённо поправил спавшую лямку рюкзака и направился к лестнице, чтобы поскорее покинуть это адское место. Ниффти ахнула и прикрыла рот ладошкой то ли от испуга, то ли чтобы сдержать плач.       — Подожди, — на удивление спокойно позвал его Тони. В его голосе не слышалось ни паники, ни тревожного надрыва. Лишь тихая уверенность в чём-то, о чём Хаск ещё не успел подумать.       Парень медленно обернулся, наблюдая, как Энтони роется в собственном рюкзаке. Наконец он достал оттуда толстую тетрадь с множеством разноцветных закладок, в глянцевой обложке с надписью «История». В углу была подпись — заглавная буква «Э», которая заканчивалась завитушкой в виде сердечка.       Тони вплотную подошёл к Хаску и, не говоря ни слова, взял его руку. Она была тёплой, почти горячей. Энтони почувствовал, как по спине пробежали мурашки и на секунду заколебался. Наконец он положил тетрадку Хаскеру на ладонь.       — А теперь ты поедешь? — с надеждой спросил Тони, не отпуская руку Хаска, сильнее сжимая её тонкими пальцами, будто пытался забрать для себя частичку его тепла. — Ну... как перепишешь, разумеется.       — Ты... — Хаскер осторожно открыл тетрадь, пробегаясь глазами по аккуратным конспектам. — Всё записывал..?       — Ну не спать же мне на уроках Аластора! — Энтони почесал затылок, усмехнувшись. — Ты единственный, кто осмеливается.       Хаск замер и несколько секунд неподвижно разглядывал лицо друга, будто пытался что-то найти. Затем он вдруг не выдержал и хрипло засмеялся, спустя время его смех подхватил и Тони. Ниффти, стоявшая рядом и наблюдавшая за редким зрелищем — смеющимся братом — не могла устоять на месте. Она радостно прыгала, её карие глаза блестели. Пользуясь моментом, она рванула вперед, к лестнице, что вела вниз.       — Идёмте быстрее! — позвала Нифф.       Хаск и Энтони переглянулись, улыбки ещё не сошли с их лиц. Следом за Ниффти они спустились на первый этаж, а затем вышли на просторный, засыпанный багряной листвой школьный двор. Серое небо казалось слишком низким, но сквозь трещины в тучах пробивались лучики солнца, освещая дорожки из листьев.       Нифф сразу же побежала вперёд, вороша их, поднимая маленький вихрь. Она залилась звонким смехом, некоторые листья застряли в её коротких непослушных тёмных волосах, прилипли к розовому рюкзаку.       Хаскер остановился в тени клёна, наблюдая за ней. И это случилось снова: искренняя, мягкая улыбка тронула его губы. Он смотрел, как сестра, забыв обо всех проблемах, резвится в листьях, и в этот миг мир казался ему чуть менее жестоким. Энтони стоял рядом, молча наблюдая за Хаском. Он впервые видел его таким – расслабленным, улыбающимся, без привычной угрюмой маски и боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть.       Но улыбка Хаскера постепенно угасла, сменившись знакомой тяжестью. Он вздохнул, глубоко и шумно, и пробормотал, глядя куда-то вверх, на крону дерева, будто размышляя вслух:       — И всё бы хорошо... — его голос был тихим, задумчивым. — Но деньги... Денег-то нет...       Энтони почувствовал, как упавшее настроение Хаска тянет за собой и его собственное. Он тут же встряхнулся и постарался вернуть лёгкость в диалог:       — Эй, не смей отчаиваться! — он легонько ткнул друга локтем в бок, чтобы поймать его взгляд. — Я же говорил, мы что-то придумаем! Может, я попрошу деньги у Валентино... Ну, или... — он осекся, не в силах больше ничего придумать, но желая помочь. — Вдвоём точно справимся! Верно?       Хаскер нахмурился, его взгляд наконец опустился и сфокусировался на Тони. В глазах мелькнуло искреннее недопонимание.       — ...Валентино? — спросил он. — Кто это?              Энтони замер на секунду. Легкая тень пробежала по его лицу, сгладив на мгновение нынешнюю лучезарность. Он нервно провел рукой по затылку, поправляя белые пряди.       — Ох, ну... если официально, то это мой... опекун, — он сделал жест руками, словно ставя кавычки в воздухе. — После того как... ну, с родителями случилось... — он поморщился и махнул рукой, не договаривая. — Человек он... ну, совсем другой. Мы как с разных планет, понимаешь? — Тони попытался улыбнуться, но вышло криво. — Дома он бывает редко, и чаще всего поздно. А исчезает рано. Иногда кажется, что его и вовсе нет, — как бы парень не пытался скрыть горечь, дрожащий голос выдавал его с потрохами. — Так что "попросить" — это громко сказано. Скорее, попытать удачу, — Энтони глянул куда-то в сторону, его голос стал робким. — Он... бывает очень щедрым, отвалит целую пачку денег, если в настроении. Но иногда он очень... жесток. Особенно если ему что-то не по нраву, — Тони резко выдохнул, словно стряхивал тяжёлые мысли, и снова попытался улыбнуться Хаску, уже более настойчиво. — Но попробовать ведь стоит, да? Вдруг повезёт?       Хаскер слушал молча, в своей манере, не перебивая. Его нахмуренный лоб разгладился, и на лице появилось тихое, изучающее внимание. Он смотрел на Тони, замечая каждую его попытку пошутить над собственной отчуждённостью и зависимостью от настроения чужого человека. Это было... безумно сложно. И очень откровенно. Казалось бы, открытость и честность Энтони рано или поздно могли сыграть против него. Хаск мог бы ужаснуться, резко отдалиться, узнав такую болезненную тайну. Но в монологе Тони он видел знакомые нотки собственной жизни — страх от непредсказуемости того, от кого зависишь, попытки прикрыть боль и постоянное напряжение от свалившейся ответственности. Его взгляд снова стал немного отрешённым, но теперь в нём читалось глубокое понимание: в душе Энтони скрывалась своя нестабильная тропа боли и отчаяния.       — Знаешь, я думаю, тебе лучше не рисковать, — Хаск подумал, что его решение хоть немного отгородит Тони от опасности в виде раздражённого Валентино. — Мы с Нифф как-нибудь сами. Может, успеем накопить... или разобьём копилку. Хотя, если честно, я не знаю, есть ли она у нас...       Энтони не без сожаления пожал плечами. В голове он уже давно сказал себе: «Ну уж нет. Так не пойдёт!» Однако вслух возражать не стал. В этот момент Ниффти, запыхавшаяся и осыпанная листьями, подлетела к ним. Она схватила Энтони за руку, её маленькие ладошки были холодными от листвы и ветра.       — Тони! — выпалила она, ее глаза сияли. — Тони, а может... а может ты к нам заглянешь? Сегодня! Ты свободен?       Хаск вздрогнул. Ему казалось, что как бы он не любил Ниффти, как бы не старался вразумить её, она всегда принимала, на его взгляд, самые спорные решения. Парень отвел взгляд размышляя, уставившись на мокрый асфальт у своих поношенных кроссовок. Пригласить друга в гости — всё равно что открыть ему ещё одну важную часть своей души. Хаскер несколько минут взвешивал все «за» и «против», пока Энтони не осмеливался сказать хоть что-то. В конце концов, Хаск ответил, мельком взглянув на тетрадь Тони, сжатую в руке:       — Делайте что хотите, — он с сомнением поглядел на сестру, уже заранее зная, какой будет реакция. — Только... не сделайте из бардака ещё больший бардак.       Ниффти завизжала от восторга и потянула за собой Тони, который все ещё стоял, слегка ошеломлённый, но с широкой улыбкой. Хаск спокойно выдохнул, смирившись. В конце концов, видеть счастливых сестру и друга было ему дороже всяких страхов.       — Ура! Идём! Скорее! — звенел голос Нифф, когда все трое покинули территорию школы.       Время в дороге пролетело быстро и беззаботно. Однако, стоило им остановиться у подъезда старого панельного дома, как Энтони почувствовал, что внутри всё сжалось. Двор с полуразбитыми скамейками, расшатанными и скрипучими качелями отнюдь не внушал ему доверия. Под серым осенним небом детская площадка казалась ещё более гнусной.       Втроём они поднялись на пятый этаж по холодной каменной лестнице. Хаскер молча открыл дверь квартиры. Первое, что почувствовал Тони — тяжёлый воздух, пропитанный запахом пыли и алкоголя. Он непроизвольно сморщил нос. Прихожая оказалась тесной и мрачной. Облупившиеся местами обои не украшали стены, а, скорее, прикрывали их. Общее впечатление было угнетающим — как и сказал Хаск, бардак.       Ниффти заторопилась и, чтобы Энтони не успел разочароваться окончательно, рванула вперед, таща его за рукав:       — Проходи на кухню! Сейчас будет чай!       Кухня оказалась светлее прихожей из-за большого окна, выходящего во двор, но оставалась такой же тесной. На деревянном столе стояли тарелка, две кружки, валялись мелкие крошки. Ниффти суетливо схватила старый электрический чайник, плеснула в него воды из-под крана и воткнула вилку в розетку. Он зашипел, постепенно нагреваясь.       — Печенье где-то было… — пролепетала она, лихорадочно роясь в шкафчиках над раковиной.       В результате Нифф отыскала небольшой пакетик, съеденный на половину.       — Вот! — девочка высыпала его содержимое на единственную стоявшую на столе тарелку, пытаясь изобразить гостеприимную улыбку.       Хаскер молча подошёл к окну и устремил взгляд куда-то на улицу. За шипением чайника повисло тягостное молчание, нарушаемое только тиканьем старых часов на стене. Энтони, чувствуя себя неловко, попытался разрядить обстановку, усевшись на шатающийся стул:       — Эй, Нифф, а что вы с Рози сейчас проходите?       Ниффти оживилась.       — Кажется, что-то о рыцарях... «Средневековые истории», или типо того...       Она замигала, глядя на Тони. Хаскер, стоявший у окна и мрачно наблюдавший за скучным двором, лишь ухмыльнулся, не отрываясь от вида.       — Рыцари... Идиоты, ей богу! Дрались за какие-то замки и клочки земли, — он недовольно вскинул брови.       — Ну ты как всегда! — усмехнулась Нифф, глядя на брата.       Последующий разговор скакал с темы на тему — скучные уроки истории, противный Вокс, а также разные слухи. Но он был каким-то вымученным, натянутым, как будто все трое говорили сквозь толстое стекло, не слыша друг друга по-настоящему.       Внезапно Хаскер оторвался от окна. Он потер переносицу, лицо его было бледным и усталым.       — Пойду переоденусь, весь пропах школой. Отвратительно.       Не глядя ни на кого и не ожидая ответа, он вышел из кухни, оставив Тони и Ниффти наедине с нарастающей неловкостью. Шаги его затихли в коридоре.       Молчание после его ухода заполнило и без того маленькую кухню до отказа. Ниффти беспокойно оглядывала пространство, ёрзая на стуле, словно искала спасение от давящей тишины. Ее взгляд скользнул по грязной плите, заваленной посудой раковине, и... зацепился за подоконник. Там, между горшком с засохшей орхидеей и пустой банкой из-под кофейных зерён, лежал знакомый потрёпанный альбом в темной обложке.       — О! — голос девочки был громким, почти испуганным от неожиданной находки.       Она вскочила и схватила увесистую книжку.       — Смотри! Это Хаск свой альбом забыл! Он его почти всегда с собой таскает, а тут оставил! Наверное, поторопился утром… — В ее голосе звучала почти незаметная капелька тайны.       Не дожидаясь разрешения (спрашивать было не у кого), Ниффти раскрыла альбом прямо перед Энтони.       — Гляди, какие котики!       На страницах оживали уличные коты — лохматые, с хитрыми глазами, спящие клубочком или выгибающие спины в драке. Линии были резкими, иногда небрежными и хаотичными, но полными жизни.       — О, а это звёзды! Наверное, от скуки их рисует, — Нифф тыкнула пальцем на созвездие большой медведицы, нарисованное карандашом. — Тут их целая галактика!       Девочка листала страницы, показывая Тони всё до единого. Парень невольно втянулся, забыв на мгновение о неловкости обстановки.       — Вау... Это серьёзно Хаск рисует? — прошептал он, рисунки его завораживали. — Эта кошка рыжая... она как будто с двора моего! Точно такая же недотрога, шипит на всех! — улыбнулся Тони, указывая на размашистый набросок.       Дальше он листал сам, замечая быстрые зарисовки незнакомых лиц, фигуры людей в движении, причудливые звёздные узоры, заполнявшие уголки страниц. Восхищение росло с каждым новым листом.       — Я и не знал... Он же просто... гений! — вырвалось у Энтони искренне, с неподдельным восторгом. Талант Хаскера был для него неожиданным и потрясающим.       Ниффти, окрылённая его искренней реакцией, вдруг стала листать быстрее, желая показать самое главное.       — О, а тут...! — она ахнула, открыв разворот где-то в середине альбома.       Энтони тут же увидел знакомый острый профиль, рассыпанные по переносице и щекам точечки-веснушки, завитки белых прядей волос... Сердце Тони ёкнуло, а мозг попытался сложить картинку. «Неужели я?» — подумал он и потянулся чуть ближе, чтобы разглядеть...       В дверном проёме, как внезапный гром, возник Хаскер. Лицо его было искажено смесью ужаса и стыда.       — НИФФТИ! — его крик прозвучал хрипло и низко, как рычание.       Девочка вскрикнула от неожиданности и страха, лихорадочно захлопнула альбом и кинула обратно на подоконник. Энтони вскочил, будто его ударили током, стул со скрипом отъехал назад. Всё произошло за одну судьбоносную секунду.       Тишина повисла снова, как в самом начале, давя на уши. Ниффти съёжилась, прижав руки к груди, глаза ее были мокрыми от слёз и испуга.       — Извини... Хаск, я просто... просто хотела показать, какой ты талантливый... Тони так понравилось!       Энтони, смертельно бледный, залепетал, обращаясь к Хаскеру, но не поднимая на него взгляд:       — Хаск, я... я, честно, почти ничего не увидел! Я просто... котов смотрел, а тут... — его голос дрожал, предательски срываясь. Он чувствовал себя грабителем.       Хаскер стоял неподвижно, как статуя. Глаза горели гневом, челюсть была сильно сжата, вместо ладоней — кулаки, костяшки пальцев белели у швов чёрных шорт.       Тони впервые разглядел его домашнюю одежду: растянутая, выцветшая, бесформенная футболка грязно-бежевого цвета. На груди — странный, жутковатый рисунок: два кошачьих скелета с пустыми глазницами, застывшие в прыжке, пытаются поймать ярких, невесомых бабочек, летящих к луне. Сейчас Хаск казался меньше ростом из-за отсутствия привычного капюшона. Такой Хаскер, по-уютному домашний и одновременно разъярённый, ударил Энтони сильнее любого крика.       Казалось, прошла вечность. Хаскер сделал шаг вперед, его голос, когда он заговорил, был низким и твёрдым:       — Энтони, тебе пора. Иди домой.       Больше никаких объяснений. Тони почувствовал, как внутри всё сжалось от обиды и унижения. Он коротко кивнул, не в силах вымолвить ни слова.       Энтони двинулся к выходу, чувствуя на себе жгучий взгляд Хаскера. Тот молча последовал за ним по коридору. Дверь в квартиру открылась, и Энтони выскользнул на лестничную площадку. Оглянуться он побоялся. Раздался щелчок закрывающегося замка.       Хаскер вернулся на кухню. Ниффти сидела, уткнувшись лицом в стол, её плечи мелко подрагивали. Слышались тихие, сдавленные всхлипы. Хаск подошёл и опустился на стул напротив.       — Как же ты не понимаешь, Нифф... — начал он, но голос сорвался и стал хриплым. — Если он узнает... если поймёт, что я... что я его рисовал... — говорить становилось тяжелее. — Он может уйти. Испугаться. Решить, что я... ненормальный, или… что я за ним подглядываю, или… ещё что угодно! — Хаскер провел рукой по лицу. — Наше общение такое хрупкое ещё… Представь, если оно исчезнет.       Ниффти подняла заплаканное, покрасневшее лицо. В её больших карих глазах стояли слёзы, обида и какой-то сестринский упрёк:       — Но сегодня он не ушёл! Он ппомог тебе с историей! Даже пошёл в гости и не ужаснулся! — она махнула рукой, указывая на окружающий их хаос. — Он же хороший! Как ты не видишь?       Хаскер закрыл глаза и потёр переносицу. Он жутко устал и почти полностью опустел после вспышки гнева.       — Это ничего не значит, Нифф, — прошептал он, глядя мимо сестры в заляпанное окно. — Всё равно он может уйти в любой момент. Ведь это всё, — он сделал неопределенный жест, охватив и грязную кухню, и брошенный на подоконнике альбом, и себя самого, такого сломанного и напуганного, — Рано или поздно оттолкнёт его.       Хаск замолчал, опустив голову. На кухне снова воцарилась гнетущая тишина, которая нарушалась только тиканьем часов и всхлипами Ниффти. Двое детей остались сидеть на кухне, как в клетке.       Энтони вышел из панельного дома, лёгкий осенний ветер играл с его волосами. Глубокое внутреннее отчаяние боролось с другим чувством — тёплым, разливающимся по всей грудной клетке. «На бумаге был… мой портрет?» — обрывистые мысли стукались друг о друга, тщетно пытаясь собраться в единый пазл. — «Он рисовал меня?»       Телефон Тони в кармане резко завибрировал. «Черри звонит… волнуется» — догадался парень, прежде чем ответить на вызов.       — Энтони, твою же мать! — высокий голос девушки ударил по уху через динамик. — Я уж думала ты не ответишь!       Черри дружила с Энтони давно, с первого класса, и всегда знала где он, с кем он и чем занимается. Тони отличался излишней разговорчивостью и редко был занят чем-нибудь таким важным, чтобы не ответить лучшей подруге. Разумеется, сегодняшняя ситуация привела её в ярость.       — Не соизволишь сказать мне, где ты пропадал?! Сообщения без ответа, дома — ни Вала, ни тебя. Что я должна была думать?!       — Ты и дома была? — Энтони удивлённо вскинул брови.       — Только звонила в домофон, — уточнила Черри. — Но никто мне не ответил, конечно же!       — Милая, успокойся. Слушай, — парень понизил голос. — Я был в гостях, понимаешь? Уже возвращаюсь!       — Понимаю! Дай три попытки, и я угадаю у кого, — надменно произнесла она. — Может быть… у чёртового Хаскера, которого ты так преданно ждал?! — голос Черри снова иронично повысился.       — И как же ты угадала...       Если бы девушка могла видеть выражение лица Энтони, он бы непременно закатил глаза. Парень с минуту подбирал слова, чтобы вновь заговорить:       — Знаешь, тут такое произошло... Даже не знаю, как рассказать...       — Может, ко мне зайдёшь? Родаков всё равно до ночи не будет.       — Скоро приду, — Энтони сбросил звонок и сунул телефон в карман, возвращаясь к своим мутным догадкам.