Королевские Земли.

Тёмное небо над Тирошем озарялось вспышками огней от пылающих стрел, которые, словно метеоры, пронзали ночную мглу, падая на городские укрепления. Камни, выпущенные из осадных машин, с грохотом обрушивались на стены, сотрясая их, но не пробивая. В воздухе витали запахи смолы, дыма и железа, а крики воинов, смешанные с лязгом мечей и скрипом осадных башен, создавали симфонию войны. Турин, стоя на передовой, во главе своих людей, чувствовал, как кровь кипит в его жилах. Его голос, мощный и решительный, перекрыл шум битвы, вдохновляя арнорскую армию. — Двигайтесь вперёд! Мы — воины Арнора, и эта крепость не посмеет нас одолеть! — прокричал он, указывая мечом Англахелем в сторону массивных стен Тироша. Его люди, подхватив боевой клич, с удвоенной силой бросились в атаку, их лица были полны решимости, несмотря на усталость и потери. По приказу адмирала Целозиена Тирош уже несколько дней подвергался неустанному обстрелу. Камни и стрелы безжалостно сыпались на город, разрушая всё, что не было укрыто каменными стенами. Хотя сами укрепления пока держались, моральный дух тирошийских защитников заметно пошатнулся. Усталость, страх и постоянное давление арнорской армии сделали своё дело — в глазах солдат на стенах уже не было той уверенности, что в начале осады. Турин видел это и понимал, что победа близка. На этот раз осадные башни Арнора наконец достигли внешних стен, их деревянные конструкции скрипели под тяжестью воинов, поднимавшихся к зубцам. Тараны, окружённые щитоносцами, с грохотом били в массивные ворота, каждый удар отдавался эхом в сердцах атакующих. Арнорская армия бросила все свои силы на прорыв, и Турин, как всегда, был в самой гуще сражения. Его меч, Англахель, сверкал в лучах закатного солнца, оставляя за собой кровавый след. В тот день он отведал крови многих тирошийцев, и каждый поверженный враг приближал Арнор к победе. Турин и его люди прорвались сквозь ряды защитников, рассеивая их, как ветер разносит сухие листья. После долгого и изнурительного дня боёв тирошийцы, потерявшие множество воинов, были вынуждены отступить за второй уровень стен, оставив внешний Тирош в руках захватчиков. Адмирал Целозиен отдал приказ армии занять первый уровень города. Боевой дух арнорских солдат взлетел до небес — весть о том, что Пентос и Мир уже пали, разнеслась среди них, подобно искре, воспламеняющей сухую траву. После восьми дней непрерывных атак внешний Тирош наконец был их. Среди воинов распространилось мнение, что падение остального города — лишь вопрос времени, и эта уверенность придавала им сил. Турин, стоя среди своих людей, смотрел на захваченные улицы внешнего Тироша. Он был доволен достигнутым прогрессом, хотя победа далась дорогой ценой. Потери были значительными, но Арнор теперь имел плацдарм, который позволял укрепить позиции до прибытия драконов — по оценкам, на это требовалась ещё неделя. Прорыв внешней стены означал, что у них есть время для подготовки к штурму внутреннего города. Тирошийцы эвакуировали гражданское население за вторую стену, оставив внешний Тирош пустым, и арнорская армия начала обустраивать лагерь в заброшенных домах и мастерских, превращая их в временные укрытия. Турин, понимая, как важно поддерживать боевой дух солдат перед новым штурмом, подошёл к адмиралу Целозиену с предложением. После недолгих уговоров он убедил его разрешить воинам устроить небольшое празднество в ту ночь — не пышный пир, а простое братское собрание, чтобы отметить успех и дать людям возможность ненадолго забыть о войне. Целозиен согласился, но с условием, что дозорные останутся на постах, внимательно следя за небом и позициями тирошийцев, чтобы избежать внезапной контратаки. Сам Турин решил провести вечер со своей личной командой с корабля "Арсаротода". Адмирал разрешил матросам немного отдохнуть, но многие всё ещё стояли на страже, их взгляды были устремлены в тёмное небо, где в любой момент могли появиться крылатые тени. Личная команда Турина, как принца Арнора, не подчинялась строгой военной иерархии — они были его братьями по оружию, верными только ему и подчинявшимися только тем, кто стоял выше него по званию. Не все члены команды были здесь: некоторые остались на корабле, охраняя его, но те, кто присоединился к Турину в Тироше, сопровождали его в качестве личной охраны, их броня всё ещё была покрыта пылью и кровью сражения. Когда Турин вошёл в одно из захваченных зданий — старый склад, который его люди превратили в импровизированный зал для отдыха, — его встретил радостный возглас Алларда, одного из самых близких его друзей. — А, Турин, вот и ты! Иди сюда, Хальбарад сейчас споёт нам песню! — крикнул Аллард, его лицо светилось энтузиазмом, несмотря на усталость. Он сидел у потрескивающего очага, вокруг которого собрались другие члены команды, держа в руках кружки с местным вином, найденным в подвалах Тироша. Турин улыбнулся, чувствуя, как напряжение дня начинает отпускать его. Он снял шлем, провёл рукой по спутанным волосам и опустился на деревянную скамью рядом с товарищами. — Хорошо, — сказал он, устраиваясь поудобнее. — И какую же песню ты выбрал для нас, Хальбарад? Хальбарад, высокий воин с длинными тёмными волосами, перевязанными кожаным шнурком, смиренно улыбнулся. Он взял в руки старую гитару, которую кто-то из его людей нашёл среди брошенных вещей тирошийцев, и провёл пальцами по струнам, проверяя их звучание. — Это песня моего собственного сочинения, — сказал он. — Она о братстве и чести, о том, что нас ждёт впереди, когда мы столкнёмся с драконами. Я написал её для нас, для тех, кто сражается плечом к плечу, не боясь огня и смерти. Песня: "Пламя Последней Битвы" О, древний страж холодных скал седых, Храни мой отряд в ночи суровой, И если звёзды скроет пепел и дым, Не дай погибнуть нам в битве суровой. Спокойная мелодия гитары зазвучала, когда воин начал петь, его голос дрожал от тоски, но был полон решимости. Если пламя нас в ночи накроет вдруг, Мы сгорим, но не склонимся пред врагом, Смотри, как огонь взлетает в небеса вокруг, Кличем к предкам: мы выстоим в бою! Видишь, алый свет пылает на ветру, Сквозь тьму к судьбе мы идём к утру! Когда смерть придёт за нами в час ночной, Мы уйдём с честью, как воины былых времён, Поднимем клинки, чтоб встретить бой с судьбой, Кличем к предкам: мы к битве готовы! Смотри, как огонь горит алым светом в ночи, Я вижу пламя, что горит на холмах, Я вижу пепел, уносящий дома, Я вижу души, что уносит тьма, Я вижу кровь в холодных ветрах, Молю, чтоб память обо мне жила! К этому времени весь отряд подхватил песню, их голоса слились в единый хор, полный силы и отчаяния, словно они прощались с миром перед последней битвой. Если ночь огнём накроет небеса, Закрою глаза, не в силах видеть я, Вернётся тьма, забрав наш дом и спас, И братья мои уйдут в небес края. Когда небеса обрушатся на наш приют, И тень накроет всё, что мы зовём родным, Я слышу плач, я слышу крик и стон, Как народ мой тонет во мраке роковом. Я вижу пламя, что горит на холмах, Я вижу пепел, уносящий дома, Я вижу души, что уносит тьма, Я вижу кровь в холодных ветрах, Я вижу пламя, о, наш край сгорел в огне! Я чувствую жар, он сжигает меня в войне! Я вижу пламя, что пылает в ночи, На поле брани алый свет горит в пути! О, пламя, пламя, не угасай во тьме, Веди нас к звёздам, к предкам в вышине, Мы падаем, но память жива во мне, Я молю, чтоб ты не забыл обо мне! Когда последние ноты песни Хальбарада затихли в воздухе, помещение, пропахшее дымом очага и терпким тирошийским вином, наполнилось громкими аплодисментами. Воины, собравшиеся вокруг импровизированного очага, хлопали в ладоши, стучали кружками по деревянным столам и выкрикивали слова похвалы. Лицо Хальбарада озарила скромная улыбка, и он слегка поклонился, держа гитару в руках, словно она была его верным спутником в этой войне. Турин присоединился к аплодисментам, но его мысли уже начали блуждать. Он наклонился чуть ближе к Хальбараду, его взгляд был полон любопытства. — О какой горе ты пел, Хальбарад? — спросил он с искренней заинтересованностью. Аллард, сидевший рядом и потягивавший вино из потрёпанной кружки, хмыкнул и ответил первым: — Я думаю, он говорил о горах Ступеней. Хотя, конечно, могу и ошибаться, — сказал Аллард с лёгкой усмешкой, бросив взгляд на Хальбарада в ожидании подтверждения.  — Аллард прав, ваше высочество, — ответил он улыбнувшись. Турин кивнул, собираясь что-то добавить, но его слова были прерваны резким звуком рога, который прорезал ночную тишину, словно удар грома. Все в помещении замерли, их лица мгновенно посерьёзнели. Один звук рога означал вылазку тирошийцев со второго уровня стен. Два — прибытие драконов. Сердце Турина сжалось, когда через несколько секунд второй рог прогремел по всему лагерю, эхом отражаясь от каменных стен внешнего Тироша. Мужчины переглянулись, их взгляды были полны смеси страха и решимости. Не теряя времени, они вскочили со своих мест, хватая оружие и доспехи. Кружки с вином остались недопитыми, а тёплая атмосфера празднества сменилась суровой реальностью войны. Турин, уже натягивая свой нагрудник, крикнул, чтобы перекрыть нарастающий шум: — К оружию! Быстрее! — Где они?! — воскликнул Хальбарад хватая свой меч. Его лицо, ещё минуту назад светившееся вдохновением, теперь было напряжённым. — Варги, должно быть, заметили их первыми! У нас мало времени! — ответил Турин, уже направляясь к выходу. — Все за мной! Мы должны присоединиться к армии у внешних стен! Он понимал, что драконий огонь способен расплавить всё, кроме чёрного камня, из которого были сложены  укрепления Тироша. Внешние стены, захваченные арнорской армией, теперь были их единственным надёжным укрытием. Именно там они должны были организовать контратаку, чтобы выстоять против крылатых чудовищ. Турин повёл свой отряд через узкие улочки внешнего Тироша, где уже царила суматоха: воины бежали к своим позициям, командиры выкрикивали приказы, а над городом раздавался далёкий, но зловещий рёв. Они почти добрались до стен, когда небо озарилось ослепительной вспышкой. Мощный залп драконьего пламени обрушился с небес, едва не задев отряд Турина. Земля содрогнулась, и горячий ветер пронёсся по улице, неся с собой запах горелого камня и пепла. Турин инстинктивно пригнулся, прикрывая лицо, и крикнул своим людям, чтобы они продолжали двигаться. Подняв глаза к небу, он увидел, как десятки драконов, чьи крылья закрывали звёзды, пикировали на арнорскую армию, изрыгая огонь. Их чешуя сверкала в отблесках пламени — чёрная, алая, изумрудная, — и каждый их рёв заставлял сердца воинов сжиматься от страха. Но арнорцы не сдавались. На каждую вспышку драконьего огня маги воды отвечали мощными потоками, вызывая из соседнего моря огромные водяные столбы, которые гасили пламя и сбивали драконов с курса. Копья ветра, управляемые магами воздуха, проносились по небу, нацеленные на уязвимые места чудовищ. Скорпионы и стальные луки, установленные на стенах, выпускали массивные стрелы, каждая из которых была способна пробить даже драконью чешую. Люди, машины и даже великаны, чьи шаги сотрясали землю, работали в едином порыве, стремясь сокрушить врага, который казался непобедимым. Турин, пробираясь через хаос, заметил проблеск надежды. Взобравшись на вершину крепостной стены, он увидел, как один из драконов, издав душераздирающий вопль, рухнул в море. Из его шеи торчала огромная стрела, выпущенная из стального лука великана. Вода вздыбилась, поглощая тушу, и арнорские воины на стенах разразились торжествующими криками, несмотря на продолжающийся бой. Добравшись до одной из оборонительных башен, Турин нашёл адмирала Целозиена, который стоял у бойницы, наблюдая за битвой. Его лицо, обычно спокойное и властное, теперь было мрачным, а глаза внимательно следили за небом, где драконы продолжали кружить, словно хищные птицы над добычей. — Адмирал, как продвигается оборона? — спросил Турин, стараясь перекричать шум боя. Его голос был полон тревоги, но он держал себя в руках, понимая, что сейчас не время для слабости. Целозиен повернулся к нему, его взгляд был тяжёлым.  — Не очень хорошо, ваше высочество, — ответил он хриплым от усталости голосом. — Валирийцы застали нас врасплох. Варги предупредили нас всего за десять минут до атаки. В первой же волне мы потеряли тысячи людей, и это ещё не всё. Худшее, боюсь, впереди. Турин нахмурился, его сердце сжалось.  — Что вы имеете в виду? — спросил он, хотя уже предчувствовал ответ. Адмирал указал на небо, где тёмные силуэты драконов мелькали среди облаков, освещённых огнями битвы. — Варги заметили сотни драконов, приближающихся к Тирошу, — сказал он. — Но сейчас над нами всего несколько десятков. То, с чем мы столкнулись, — это лишь передовые силы Валирии. Их главные силы ещё не прибыли. Турин почувствовал, как кровь отхлынула от его лица. Он стиснул рукоять Англахеля, пытаясь подавить нарастающий страх. Клянусь Эру, — подумал он, — если уже сейчас у нас столько проблем, что будет, когда придут остальные? Небо над Тирошем пылало, словно само солнце решило спуститься на землю и покарать смертных. Драконы, чьи крылья закрывали звёзды, извергали языки пламени, способные расплавить даже самый крепкий камень. Внешний Тирош, который арнорская армия с таким трудом захватила всего день назад, теперь превращался в нечто невообразимое — причудливую скульптуру из оплавленного камня, где стены и здания, словно свечи под жарким солнцем, медленно стекали вниз, образуя лужи застывшей магмы. Пожары охватывали всё, что ещё могло гореть: деревянные крыши, брошенные телеги, даже тела тех, кому не посчастливилось укрыться. Люди, попавшие под прямой удар драконьего огня, не успевали даже закричать — их тела мгновенно испарялись, оставляя лишь горстку пепла, уносимую ветром. Турин, стоя на одной из уцелевших стен, сжимал рукоять своего меча Англахеля так сильно, что костяшки побелели. Его отряд, укрывшийся за зубцами, осматривал небо, выискивая любую возможность нанести удар. Стальные луки, установленные вдоль стены, были заряжены массивными стрелами, способными пробить драконью чешую, но попасть в цель было непросто — драконы двигались с ужасающей скоростью, их рёв заставлял сердца воинов сжиматься от страха. — Там! — крикнул Аллард, указывая на одного из драконов, который вместе со своим всадником приблизился к стенам, явно намереваясь сжечь укрывшиеся арнорские отряды. Чудовище, чья чешуя отливала тёмно-зелёным, изрыгнуло пламя, и часть стены неподалёку от отряда Турина начала плавиться. Но воины не дрогнули. Тщательно прицелившись, они одновременно выпустили стрелы. Одна из них попала точно в цель, пронзив правый глаз дракона, другая сбила всадника, чьё тело рухнуло вниз, исчезнув в огненном хаосе. В ярости раненый дракон заметался, его массивное тело сносило здания, словно они были сделаны из соломы, прежде чем он с оглушительным рёвом рухнул на землю, подняв облако пыли и пепла. На мгновение воины разразились торжествующими криками, но их триумф был недолговечным. Воздух наполнился отчаянными воплями, а затем раздались звуки рога — три протяжных сигнала, которые означали худшее из возможных. Оставшиеся валирийские драконы, о которых предупреждал адмирал Целозиен, наконец прибыли. Их тёмные силуэты заполнили небо, словно стая хищных птиц, готовых обрушиться на добычу. Эти драконы были не просто крупнее своих предшественников — они были самыми могучими и древними из всех, что могла выставить Валирия. Их чешуя сверкала, как расплавленный металл, а рёв был подобен раскатам грома. Их появление стало предвестником гибели. Судьба арнорской армии была предрешена. Маги воды, которые до этого сражались изо всех сил, вызывая потоки из моря, чтобы гасить драконий огонь, теперь были бессильны. Жар нового пламени был настолько интенсивным, что вода испарялась, не успевая достигнуть цели, превращаясь в облака пара, которые лишь добавляли хаоса. Копья ветра и стрелы из стальных луков всё ещё находили свои цели, сбивая отдельных драконов, но их было слишком много. На каждого поверженного дракона приходились десятки новых, и арнорцы начали отступать под натиском огненного ада. Турин был свидетелем того, как рушились последние надежды. Он видел, как адмирал Целозиен, покинувший свою башню, чтобы лично руководить обороной, исчез в языках пламени. Огромный чёрный дракон, чьи глаза горели, как раскалённые угли, выдохнул огонь прямо на зубчатые стены, и Целозиен, вместе с десятками солдат, сгорел заживо, не издав ни звука. В тот же момент Турин потерял и своих ближайших друзей: Аллард, который ещё недавно указывал на дракона, и Хальбарад, чья песня о братстве теперь казалась горьким воспоминанием, были поглощены огнём, когда другой дракон обрушил свою ярость на их позицию. Турин уцелел лишь по счастливой случайности — он успел укрыться за массивным каменным блоком, но в тот момент он почти жалел, что не погиб вместе с ними. Их крики всё ещё звучали в его ушах, смешиваясь с рёвом драконов и треском рушащихся стен. К тому времени, когда битва подошла к концу, почти все пятьдесят тысяч арнорских солдат, осаждавших Тирош, были мертвы. Они унесли с собой четырнадцать драконов, но этот факт мало утешал Турина. Что это за соотношение - пятьдесят тысяч к четырнадцати? Был ли его дед, в конце концов, прав? С какой целью он пожертвовал столь многим ради столь незначительной выгоды? Когда над Тирошем взошло солнце, немногие оставшиеся в живых арнорские солдаты сдались армии Тироша и валирийским драконам. К тому времени, когда битва подошла к концу, от некогда могучей арнорской армии, насчитывавшей пятьдесят тысяч воинов, остались лишь жалкие крохи. Они сражались храбро и сумели унести с собой четырнадцать драконов, но эта победа была ничтожной в сравнении с потерями. Пятьдесят тысяч человек за четырнадцать драконов — что это за соотношение? Мысли Турина были полны горечи, когда он, стоя среди руин, смотрел на дымящиеся останки Внешнего Тироша. Он вспомнил слова своего деда, которые тот говорил ему перед своей кончиной: «Драконы придут и обратят все ваши труды в прах». Тогда Турин считал это пессимизмом, но теперь пророчество деда звучало как горькая правда. С какой целью он пожертвовал столькими жизнями ради столь незначительной выгоды? Ради захвата Тироша, который теперь лежал в руинах, сожжённый огнём тех самых драконов, с которыми он надеялся сразиться? Когда солнце взошло над Тирошем, его лучи осветили мрачную картину: дымящиеся руины, обугленные тела и редкие фигуры выживших арнорцев, которые, опустив оружие, сдавались армии Тироша и валирийским всадникам. Турин был среди них, его доспехи покрылись копотью, а лицо — кровью и грязью. Его вели вместе с другими пленниками, и в его сердце боролись отчаяние и вина. Он думал о том, какой смысл был в их борьбе, если убийство одного дракона стоило тысяч жизней. Он не знал, выжил ли кто-то из его команды с «Арсаротода» — гавань, где стоял их флот, была уничтожена в первые же минуты атаки, и корабли, включая его собственный, превратились в пылающие обломки, которые теперь медленно тонули в чёрных водах. Но даже в этом отчаянии в душе Турина начала разгораться новая искра — ярость. Он понял, почему его народ веками хранил древнюю обиду на Валирию. Эти драконы и их хозяева отняли у него всё: его друзей, его армию, его надежду. Аллард, Хальбарад, Целозиен — их смерти не должны остаться неотомщёнными. Он поклялся себе, что не успокоится, пока не увидит, как Валирия падёт, даже если это будет стоить ему жизни. Эта мысль стала единственным, что удерживало его от полного отчаяния, пока его вели вместе с другими пленниками через разрушенные улицы Тироша. Однако, к его удивлению, их вели не в тюрьму, как он ожидал, а во внутренний двор. Внутренний двор Тироша, окружённый уцелевшими зданиями, был пропитан запахом серы и пепла. Драконы, чьи чешуйчатые тела отливали металлом в утреннем свете, сидели на крышах и стенах, их глаза следили за каждым движением пленников. Турин, стоя среди немногих выживших арнорцев, чувствовал, как сердце колотится в груди. Его руки были связаны грубой верёвкой, а доспехи, покрытые копотью и кровью, казались тяжёлым напоминанием о поражении. Он бросил взгляд на своих товарищей — их лица были измождёнными, но в глазах всё ещё теплилась искра сопротивления. Однако эта искра угасла, когда один из пленников, не выдержав напряжения, прошептал дрожащим голосом: — Они собираются казнить нас? Турин стиснул зубы, его взгляд метнулся к центру двора, где стоял драконий владыка, облачённый в чёрные валирийские доспехи, украшенные узорами, напоминающими языки пламени. Его дракон, огромный зверь с чешуёй цвета закатного неба, возвышался за ним, изредка выпуская клубы дыма из ноздрей. Владыка поднял руку, требуя тишины, и начал говорить на высоком валирийском — языке, который Турин понимал. — Все вы признаны виновными в нападении на Фригольд и его колонию Тирош, — резким, как удар кнута и полным презрения голосом отрезал он. — Этот акт войны карается только смертной казнью. Турин почувствовал, как кровь застыла в его жилах, но гнев пересилил страх. Он шагнул вперёд, насколько позволяли оковы, и крикнул в ответ, его голос дрожал от ярости, но оставался твёрдым. Он говорил на валирийском, чтобы его слова дошли до врага: — Мы пленные! Мы сдались по всем законам войны! Вы не имеете права казнить нас! Крик Турина эхом отозвался во дворе, но повелитель драконов даже не удостоил его взглядом. Его лицо оставалось бесстрастным, словно Турин был не более чем насекомым, недостойным внимания. В этот момент, когда надежда, казалось, окончательно покинула арнорцев, воздух разорвал знакомый рёв — глубокий, раскатистый, от которого земля задрожала. Турин поднял глаза и увидел, как во двор, расправив крылья, приземлился Терракс, великий дракон, чья чешуя отливала золотом и бронзой. Его массивное тело закрыло солнце, отбрасывая тень на пленников, а рёв заставил даже валирийских стражников отступить на шаг. Всадник Терракса, женщина в серебристых доспехах, спешилась с грацией, которая контрастировала с её устрашающим обликом. Турин узнал её мгновенно — это была Джейнара. Она бросила на Турина быстрый взгляд, полный узнавания, прежде чем повернуться к повелителю драконов. Их разговор был тихим, слишком тихим даже для обострённого слуха нуменорцев, и Турин мог лишь гадать, о чём они говорили. Но в его сердце затеплилась слабая надежда — возможно, Джейнара сумеет изменить их судьбу. Однако надежда оказалась обманчивой. Двое валирийских стражников в чёрных доспехах подошли к Турину, схватили его за руки и оттащили в сторону, отделяя от остальных пленников. Его товарищи, видя это, разразились гневными криками. Один из них, старый воин с седыми волосами, чьё лицо было покрыто шрамами, закричалдрожащим от ярости голосом: — Что вам, ублюдкам, от него нужно?! Отпустите нашего принца! Повелитель драконов повернулся к пленникам, и на этот раз он заговорил на синдарине, чтобы все могли понять его слова. — Ваш принц — ценный заложник и пленник для Фригольда, — насмешливо сказал он. — Он может быть полезен нам в будущем. К сожалению для вас, никто из остальных не представляет такой ценности. Нет смысла тратить ресурсы на то, чтобы поддерживать жизнь таких мразей, как вы. Слова валирийца ударили, как молот, и Турин почувствовал, как его сердце сжалось от ужаса. Он повернулся к Джейнаре, надеясь увидеть в её глазах хоть намёк на поддержку, но её лицо выражало лишь раскаяние и извинение. Она отвела взгляд, словно не могла выдержать его взгляда. — Dracarys, — холодно и безжалостно приказал повелитель драконов, и этот единственный приказ стал приговором. Все драконы во дворе, кроме Терракса, одновременно выдохнули пламя. Огонь, яркий и неумолимый, охватил остальных пленников, и их мучительные крики заполнили воздух, эхом отражаясь от каменных стен. Турин замер, его тело окаменело от ужаса, а разум отказывался принимать происходящее. Его воины, люди, с которыми он сражался, смеялся, делил хлеб и вино, теперь превращались в пепел прямо на его глазах. Их крики — полные боли и отчаяния — врезались в его память, обещая преследовать его до конца жизни. Он обернулся к повелителю драконов, отдавшему приказ, и увидел на его лице не раскаяние, не сожаление и даже не бесстрастие — только довольную ухмылку, которая заставила кровь Турина закипеть от ярости. Он потерял всё: своих людей, своих друзей, свою честь. Гнев, словно раскалённый металл, затопил его разум, и, не думая о последствиях, он бросился на валирийца, зная, что это, скорее всего, будет его последним поступком. Он не заботился о том, сможет ли убить этого ублюдка — он просто хотел, чтобы тот почувствовал хоть долю той боли, которую сейчас испытывал он сам. Но его атака была прервана. Турин не успел сделать и двух шагов, как почувствовал, что его ноги подкосились, и в следующее мгновение он оказался прижатым к земле. Джейнара, с невероятной скоростью и силой, схватила его, её левая рука сжала шею, а правая так крепко удерживала руку, что малейшее движение грозило переломом. Турин боролся, его тело дёргалось в её хватке, но она держала мёртвой хваткой, не давая пошевелиться. Он кричал, изрыгая оскорбления в адрес повелителя драконов, но слова тонули в шуме ветра и рёве драконов. Повелитель драконов лишь рассмеялся, его смех был полон презрения. — Жалкое зрелище, — бросил он, даже не удостоив Турина взглядом, и повернулся, чтобы уйти, оставив его на милость Джейнары. — Прости, я пыталась, — тихо прошептала Джейнара, её голос был едва слышен, но в нём чувствовалась искренняя боль. Однако Турин не слышал её слов — его разум был поглощён яростью и чувством предательства. Он продолжал кричать, голос срывался, а слёзы текли по лицу, смешиваясь с пеплом, покрывавшим кожу. Он не мог поверить, что Джейнара, которую он когда-то считал другом, теперь удерживала его, не давая отомстить за своих людей. В этот момент он не заметил одной важной детали: Терракс, дракон Джейнары, был единственным, кто не присоединился к казни. Его золотая чешуя оставалась неподвижной, а глаза, полные мудрости, смотрели на Турина с чем-то, что могло быть сочувствием. Но Турин не видел этого. Он видел лишь пламя, которое пожирало его друзей, и хотя оно не коснулось его тела, оно обожгло душу. Он не пострадал физически, но боль, которую он испытывал, была глубже, чем любая рана. Турин увидел огонь, и этот огонь оставил на нём след, который никогда не исчезнет. Двор опустел, лишь запах горелой плоти и пепел, медленно оседающий на землю, напоминали о том, что здесь произошло. Джейнара продолжала удерживать Турина, её лицо было полно вины, но он не видел этого. Его взгляд был устремлён в пустоту, а разум — в прошлом, где его друзья всё ещё были живы, где их смех и песни всё ещё звучали в воздухе. Теперь же всё, что у него осталось, — это воспоминания, боль и жгучая жажда мести, которая, как он знал, будет вести его вперёд, даже если это приведёт его к гибели. Если вдруг кто хочет, глав больше на бусти: https://boosty.to/lannister666