Занимательное ботоводство

      С паладинами Чистоты было удобно работать. Им не требовалось говорить, что именно надо делать и тем более разжёвывать очевидные вещи. Достаточно лишь указать направление движения, общую идею, зажечь пламенной речью огонь в сердцах, а дальше за дело взялись лучшие из лучших, профессиональные борцы с монстрами. Часа не прошло с момента выступления Фалайза, а уже был готов план битвы, вернее, сразу несколько планов. Как и полагается — на все случаи жизни, но ни один не пригодился. Уже заканчивали обзванивать всех, кто до сих пор ещё не появился в игре, те же, кто был, уже заканчивали снаряжаться.       Со снаряжением вообще-то вышла довольно неожиданная ситуация. Фалайз, как и Фиона, предполагал увидеть здесь целые горы амуниции, битком набитые оружейные, самое лучшее оружие и доспехи из возможных. На деле им едва хватило того, что было, и оно не то чтобы сильно впечатляло.       — А как вы думали? — не высказывая никакого особенного потрясения по поводу состояния оружейной, осведомилась Матаракша. — У нас тут несколько месяцев бои по всей протяжённости реки и на побережье, постоянные вылазки, рейды. — Она нервно дёрнула плечами. — Мы всю дорогу получали вдвое-втрое меньше того, что нам было нужно.       — Мне казалось, что если мы проиграем, то всё равно останется вариант отсидеться, — задумчиво сказала жрица.       Повисла тишина, в которой громом прозвучала констатация очевидного:       — Не отсидимся.       Тем временем где-то снаружи крепости началось какое-то оживление. Загудел рог, затем сразу ещё один — знак, что пришли союзники, но вдруг к этому добавилось ещё какое-то недоброе гудение и панические крики. Вскоре происходящее докатилось и до недр Дракенгарда:       — Реки нет! Монстры изменили течение!       Бой начался сразу и повсеместно. Келиандр очевидно заметил происходившие в крепости приготовления и не стал дожидаться, пока игроки красивыми шеренгами выйдут на заранее выбранное место, построятся там, пообедают и ближе к вечеру пойдут в наступление. Монстры атаковали превентивно, даже ещё до того, как перекрыли русло Синей, и в первую очередь — с воздуха.       Различные летающие твари, по типу тех, с которыми недавно мимолётно столкнулись Калита и Эланна, шли в авангарде. Облаком они накрыли Дракенгард, да так густо, что словно ночь наступила. Они и издавали то самое «гудение», которое на улице в непосредственной гуще событий оказалось непрекращающимся истошным воем.       Бой кипел — это оказалось самым подходящим описанием происходящего хаоса, просто повсеместно. Хотя монстры атаковали внезапно, паладины были не промах. Пока Фалайз и Фиона пытались хотя бы понять что, как и чего им делать — то есть суетились без особого толка — остальные успели перейти сначала к обороне, а затем и контратаковать.       Маги под прикрытием тяжелобронированной пехоты принялись колдовать. Благодаря невероятной слаженности и умелой комбинации различных заклинаний, летающую нечисть удалось потеснить, заставив подняться повыше. Оттуда нежить атаковала не всей своей массой одномоментно, а отдельными стаями, которым далеко не всегда удавалось преодолеть ПВО.       Именно к паладинам-магам прибился, чувствуя собратьев по посохам, и Фалайз. Правда, его соседству если окружающие и обрадовались, то постарались это тщательно скрыть за пренебрежительными гримасами. На их лицах так и читалось:       — Говорить ты мастак, но на поле боя с нами лучше не суйся!       — Хочешь их впечатлить? — коварно осведомился Нимук.       Вопрос услышали другие игроки, поэтому дикий маг для вида достаточно громко отказался:       — Нет! — Выждав немного, он добавил шёпотом: — Да, давай!       — Ману давай…       Спустя какое-то время в воздух, под ухмылки и хихиканье, взмыла курица, причём весьма увесистая — образцовая чемпионка-рекордсменка. Ей было место не в небе среди полчищ нечисти, а на какой-нибудь выставке. Целая стая нетопырей подхватила курицу и оттащила повыше, вряд ли с целью доставить ту на состязание бройлеров, и именно в этот момент приманка взорвалась. Получилось эффектно во всех смыслах: бомба оказалась аккурат в самой гуще нежити, на недосягаемой для большинства иных заклинаний высоте. На фоне этого остальная магия как-то померкла, словно стесняясь своей ничтожности. Про усмешки и хихиканье и говорить было нечего.       Фиона в это время была занята несколько другим. Она прикрывала группу персонажей, которая по стене прорывалась к одной из самых высоких башен Дракенгарда. Игроков оттеснили оттуда в первые же секунды после нападения, однако там располагалась некая «пусковая установка», которую требовалось отбить и побыстрее. Именно поэтому, желая достигнуть цели как можно скорее, они и двигались по стене, а не через тесные, запутанные и частично перегороженные внутренние помещения крепости.       Если во внутренний двор нечисть теперь нападала отдельными стаями, то здесь, на высоте нескольких десятков метров, она всё ещё была просто повсюду. Одинокому игроку тут делать было просто нечего — неважно, рыцарь ты в мощных доспехах или умелый заклинатель. Не защищай Фиону пара рослых дядек с массивным щитами-дверями, от неё остались бы в лучшем случае кости, и то не факт. Впрочем, как раз жрица, как и другие лекари, была ещё нужнее сопровождавшим. Летевшая непрерывным потоком нечисть наносила тяжелобронированным бойцам до смешного мало урона, но сколько же она вешала различных ослаблений…       Замешкавшись всего на пару секунд, можно было увидеть рядом ходячий сборник внутриигровых заболеваний, совмещённый с альманахом проклятий, а также кратким сборником ядов. Всё это требовалось непрерывно снимать, ослаблять, благословлять, детоксицировать и просто лечить. Причём самый неприятный нюанс состоял в том, что при излечении магией, в отличие от условно-ественного пути, не вырабатывался иммунитет. Конечно, это касалось только различных болезней и некоторых ядов, но всё равно приходилось по кругу непрерывно заниматься одним и тем же.       Внутри башни стало полегче, хотя до игроков всё равно пытались добраться и покусать или поцарапать даже через амбразуры и окна. К счастью, «пусковая установка», находящаяся на открытой вершине, осталась невредимой. Летающая нежить оказалась недостаточно сообразительной, чтобы как-то повредить орудие. Само же оно представляло замысловатую конструкцию, название которой всплыло в голове Фионы само собой:       — Хвачха!       Она оказалась почти права. Нюанс состоял в том, что в «Хрониках» не существовало пороха в классическом понимании, а заменитель был слишком редким и, как следствие, дорогим. Поэтому данное орудие запускало снаряды с помощью давления пара. Это определённо добавляло возни и сильно замедляло скорость стрельбы, но результат всё равно впечатлял.       Взрыватели установили на сотню метров, а само орудие направили в небо над Дракенгардом. В воздух с характерным шипением взмыло с два десятка увесистых ампул, содержащих алхимический огонь. На секунду мир замер, а затем в мгновение ока летающая нежить испарилась в яркой зеленоватой вспышке, просто перестав существовать. Келиандру некого и нечего было воскрешать. Даже после самых убойных магических взрывов, вроде того что учинил своей курицей Фалайз, какие-то куски оставались целыми, но не здесь.       Бой сразу поутих за отсутствием второй стороны. Но лишь на время, причём на совсем короткий его промежуток. Снизу — из-за стен, где остались подошедшие к крепости Таппен, Рен Нетцер, рахетийцы и то, что описывалось словосочетанием «гадюкинское ополчение» — уже раздались не предвещающие ничего хорошего крики:       — Идут! Идут!       Кто именно идёт, откуда и куда удалось заметить не сразу. Отнюдь не потому, что искомое было настолько маленьким и малозаметным. Наоборот, оказалось сложно заставить глаза поверить, что эта неотвратимо надвигающаяся сквозь обмелевшее русло реки мерно колыхающаяся чёрно-зелёно-серая волна — монстры.       Даже паладины не сразу поверили в то, что увидели с вершины башни. Орда на марше находилась далеко за пределами понятий вроде «много» или даже «колоссально». Это было просто неописуемо и непередаваемо. На утро сегодняшнего дня для Фионы словосочетание «много монстров» означало количество от тысячи до десятка тысяч. Но на Дракенгард надвигались миллионы тварей, сопоставимых размерами с человеком или больше. Остальное — более мелкое или летающее — просто не поддавалось подсчету.       — Как это вообще можно остановить?! — ошеломлённо прошептала жрица.       — Силой, верой и единством, — положа ей латную перчатку на плечо и ободряюще стиснув руку, сказал рядом стоящий паладин, после чего гаркнул, приводя в чувство остальных. — В бой, не медля и не колеблясь! В бой!!!              ***              Предполагалось, что монстров встретят по линии русла Синей. Даже несмотря на исчезновение основной массы воды, оно всё равно оставалось весьма неприятным препятствием. Топким, неустойчивым, с высоким склоном, учитывая ширину — пройти здесь было трудно. Келиандр, впрочем, нашёл выход из ситуации.       Впереди основной массы шеренгой двигались тролли. Массивные, не отличающиеся интеллектом твари топтали ил, песок и глину, утрамбовывая это всё в цельную, в меру твердую массу для идущих следом. Марширующая позади плотным строем нежить, явно нарочно нагруженная тяжеленными доспехами и алебардами, утаптывала всё до состояния асфальта. И уже по нему двигались все остальные.       Наступали монстры на относительно небольшом участке. Относительность, конечно же, была совершенно условной. Потенциально такая масса могла бы давить по всей протяжённости русла, везде создавая тотальный перевес в силах в свою пользу. Однако наступление происходило именно на полосе в несколько километров, шириной аккурат напротив Дракенгарда. Общий замысел понять было несложно — одним решительным ударом сокрушить основной узел сопротивления единственного в округе противника.       Сложно было сказать, так ли это совпало или такое решение было навеяно подготовкой паладинов к отвлекающей атаке. Так или иначе, итог состоял в том, что Келиандр направил свою армию в бутылочное горлышко, которое теперь предстояло закупорить совсем небольшими силами…       Орда монстров состояла не только из нежити, орков и гоблинов, хотя эта тройка представляла из себя её основную «массу». Но и немало было и других разновидностей тварей. Вроде упомянутых уже троллей нескольких разновидностей. Присутствовал целый паноптикум всяких гадов: пауков, змей, крокодило-крысо-черепах. Собрались и более штучные твари вроде созерцателей. Повоевать пришли также люди и не только непосредственные подчинённые Келиандру некроманты. Явилось и некое отребье, смутно смахивающее на варваров. Только эти конкретные варвары выглядели тощими, больными и вообще крайне жалкими.       — Какие-то варвары курильщика…       — Это рабы, — пояснили Фалайзу. — Орки с охотой берут ботов в плен. Держат в клетках, морят голодом и истязают. Через пару недель те, кто выжил, представляют собой покорные куклы. — Паладин призадумался. — Вообще-то таких редко бросают в бой…       — Кормить нечем — зима на дворе, — пояснил другой игрок. — Это у нас чёрти что.       Дракенгард располагался на самом стыке двух климатических зон, и потому ни одна из них так в полной мере и не воцарилась. Чем-то картина напоминала ситуацию, в которой ранее пребывал Вечнозеленый лес. Часть в состоянии зимы, часть в состоянии поздней весны. Так и здесь — где-то лежал снег, а где-то зеленела травка.       — За-а-а-а-алп! — раздался крик командира.       Магов и часть стрелков в широком смысле расположили на крепостной стене напротив русла. Проредить наступающих монстров было бы неплохо, но прежде от игроков требовалось что-то сделать с троллями-путепроходцами. Увы, первые пара залпов показали, что твари были слишком тупы, чтобы бояться, и слишком живучи, чтобы так просто умирать от огненных шаров или гигантских сосулек.       Скелеты такой устойчивости не продемонстрировали. Их было просто много — так это и работало. Если первые ряды строя нежити шли погружаясь минимум по пояс, то последние уже маршировали по почти идеально ровной поверхности. Магия и тем более стрелы тут справлялись ещё хуже: уничтоженные скелеты лишь укрепляли собой поверхность для позади идущих.       Положение спасла бригада «Эдельвейс». Поняв бесперспективность огня просто «куда-то», раздалась иная команда:       — По глазам, по ноздрям!       Тролли, может, и были тупыми как пробки, но если у них вдруг гас свет и затруднялось дыхание, даже в их крошечные головы с памятью, исчисляющейся байтами, закрадывалась мысль, что что-то идёт не так. Дальше начиналась паника и вытекающее из неё хаотичное метание туда-сюда. Кто-то из чудовищ тонул, спотыкаясь и падая в толщу ила. Другие тролли врывались в строй скелетов и устраивали там полный разгром.       К огорчению защитников, доставали рахетийские арбалеты недалеко, да и продвижение скелетов остановить не смогли. Монстров по итогу удалось только замедлить, но никак не предотвратить их марш.       Впрочем, каждая здесь и сейчас лишняя минута была на счету. Даже не в смысле подготовки паладинов к бою, хотя это было отнюдь не лишним. В конце концов, несмотря на всю эпичность происходящих вокруг Дракенгарда событий, по существу это был всего лишь отвлекающий манёвр.       Некрополь Келиандра, едва видимый с такого расстояния, всё так же висел на прежнем месте, периодически выстреливая лучами, ничем не выдавая, что диверсантам удалось хотя бы до него добраться. Однако и панических сообщений о провале затеи пока не поступало.              ***              Следующий эпизод сражения проходил на фоне попыток основной массы монстров преодолеть самую глубокую, а следовательно и сложную часть русла. Гоблины Пандемониума, пользуясь своим значительно меньшим весом, который позволял куда увереннее держаться на мягком иле, вырвались вперёд. Не рискуя приближаться к зоне обстрела со стен и башен крепости, они принялись стрелять по стоявшим непосредственно на берегу игрокам. Разумеется, зажигательными стрелами. Из-за расстояния получалось скорее эффектно нежели эффективно. Большая часть снарядов сгорала или взрывалась, не имея ни малейших шансов долететь до цели. Этакий крайне жалкий фейерверк.       Кто-то из игроков пытался в ответ на спор подстрелить гоблинов, другие просто наслаждались нелепой сценой. То, что это — очередной отвлекающий манёвр, даже опытные в подобных вещах паладины Чистоты сообразили не сразу. Только после того, как по округе разнёсся испуганный вопль тех, кто первым догадался вскинуть головы:       — Драко-о-оны!       Одним из немногих преимуществ костяных драконов перед живыми собратьями — их значительно меньшая заметность. Они держались в воздухе благодаря магии, а не аэродинамике крыльев, хотя и махали ими, симулируя процесс. Соответственно, шумели меньше. Про белесые кости без единого клочка кожи и говорить было нечего — на фоне неба они оказывались почти неразличимы.       Вот и получилось, что вроде бы на Дракенгард надвигался по ясному небу десяток гигантских тварей. Самая маленькая была соизмерима со средней руки сараем, но заметили их только в самый последний момент.       Действовали твари не вполне самостоятельно. На спине каждого костяного дракона присутствовал всадник в стильных, шипастых латах чёрного цвета. Такие в тот день игрокам будут встречатся неоднократно, но конкретно сейчас рыцари Смерти впервые появились на поле боя. О том, насколько живучие были эти существа — уже не люди, но ещё не нежить — говорил простой факт: когда одного такого подстрелили и выбили из седла, он, пролетев сотню метров головой вниз, благополучно встал и ещё с минуту успешно сопротивлялся попыткам себя добить.       Совладать с костяными драконами оказалось ничуть не проще. Сложно чем-то навредить твари, несущейся со скоростью поршневого самолета, от которой уже остались одни лишь кости. В связи с этим малополезной оказывалась большая часть магии и алхимии.       — Лечите их! Лечите! — кричали более опытные паладины. — Чем угодно!       В ответ некоторые присутствующие попыталась даже закидывать драконов зельями. К счастью, их быстро остановили, и пустая растрата ценных бутылочек прекратилась. Но вот целебная магия и вправду показала себя на «отлично». Одна тварь буквально развалилась в небе, другая замедлилась достаточно, чтобы её удалось с земли схватить за лапу верёвкой — костяные драконы оказались очень лёгкими.       Фионе всё никак не везло как-то себя проявить на почве борьбы с костяными драконами. Хотя она находилась всё там же, рядом с хвачхой, цели то оказывались слишком далеко, то, напротив, проносились почти что в упор, но за считанные мгновения исчезали из зоны поражения жрицы.       И тут ей повезло так повезло. Она почти что физически ощутила на себе пристальное внимание одного из рыцарей Смерти. Тот только-только вышел из очередного разворота и начинал снова заходить в атаку, но уже было понятно, что его очередной целью стала жрица примерно шестидесятого уровня. Фиона ничего не смогла бы сделать своими заклинаниями — мало времени, низкий уровень. Но она всё же попыталась, пускай и несколько сжульничав. Жрица, изготовившись, развернула свиток воскрешения. Штука слишком редкая и дорогая, чтобы имелся хоть какой-то смысл ею пользоваться в бою, особенно сейчас, когда точка возрождения находилась в считанных метрах, а факт нахождения в обороне снижал риск потери снаряжения почти что до нуля. И всё же Фиона попыталась, благо, применение свитка времени почти что не занимало, а от цели требовалось в основном быть в поле видимости и в пределах десяти метров.       Костяной дракон внезапно не воскрес и даже кожей не оброс. Игра просто уравняла счёт — тварь стала всего лишь скелетом давно мёртвой летающей ящерицы и, в полном соответствии с физикой, развалилась прямо в воздухе.       Трюк впечатлил многих, но повторить его не вышло даже у самой Фионы. То ли сообразив, к чему всё идёт, то ли удовлетворившись наведенным хаосом, рыцари Смерти отступили. Суматохи и неразберихи для отряда в десяток наездников они и вправду наделали немало. И хотя непосредственного вреда причинили немного, позволили остальным монстрам продвинуться по руслу уже практически к самому берегу. Преодолеть им оставалось считанные десятки метров и высокий склон.       Конечно, игроки старались не позволить этому случиться или, во всяком случае, крайне затруднить последний рывок. И небезуспешно. Даже то, что двигались монстры по достаточно широкой полосе, помогало им лишь отчасти. Паладинов и их союзников, может, было и немного, но они старались быть везде одновременно.       И всё же, хотя старались они изо всех сил, нечеловеческое упорство и беспощадность взяли верх. Хотя успех монстров тоже оказался далеко не всеобъемлющим. По итогу протаптывания дороги образовалось два надёжных брода, вокруг которых вертелись все последующие события. Остальное же русло так и осталось лишь условно проходимым.              ***              Череда попыток везде успеть и всем помочь привела Фалайза к тому из бродов, который располагался дальше всего от Дракенгарда, к северо-западу. Паладины намеревались стоять тут стеной по довольно высокой в этом конкретном месте линии берега и во чтобы то ни стало не позволить монстрам захватить плацдарм.       Дела у пока ещё безымянного брода шли в целом неплохо, особенно поначалу. Удалось отразить пару лихих наскоков со стороны орков и гоблинов, показать скелетам, что нечего им тут делать, кроме как удобрять почву. Казалось, что благодаря крутому склону и упорству они ещё долго тут могут так стоять и сражаться. Но вдруг в неисчислимых рядах противников началось оживление. Они расступались, давая дорогу шеренгам всадников в уже знакомых чёрных латах с шипами. Отличались только ездовые животные — в этот раз всего лишь скелеты лошадей, пускай и весьма крупных при жизни.       Игроки, сразу же сбившись в плотную шеренгу и ощетинившись копьями, почти изготовились отражать кавалерийский натиск, но у них внезапно и без предупреждения «выключили свет». Видимость снизилась до буквального — «не вижу собственных ног». Всё, за исключением зеленовато светящихся глаз рыцарей Смерти, выходящих на дистанцию атаки, погрузилось во тьму. Причём не вызывал сомнений тот факт, что самим рыцарям Смерти темнота нисколько не мешала.       — Рассейте это, пока они не начали атаку! — раздался чей-то полный паники крик.       Зерно истины в нём более чем имелось. Отражать кавалерийскую атаку в условиях такой видимости было сродни попыткам убить назойливого комара в темноте. Тот, конечно, в данном случае был здоровенным и шёл в плотном, плечо к плечу строю таких же, но задачу это только осложняло.       Маги, среди которых находился Фалайз, суетливо, спотыкаясь друг о друга и путаясь в своих ногах, пытались что-то сделать, но совершенно безуспешно. Дикий маг сообразил, ориентируясь на периодическую, довольно странную рябь тьмы, что дело в том, что заклинание непрерывно поддерживали. Требовалось не рассеивать его, а устранить источник. Он находился среди рыцарей Смерти, и Фалайз даже отыскал его — в руках одного из них находился посох или какой-то жезл, едва заметно светящийся в темноте.       — Нужна молния или что-то такое, — пробормотал дикий маг, прикидывая что к чему.       Нимук оставался безмолвен. Он помог уже несколько раз за последний час, а это почти всегда гарантировало, что ехидных комментариев в ближайшее время можно не ждать. Увы, какому-то контролю это не поддавалось, не говоря уже про самоконтроль, ведь в ожесточённом бою почти каждая ситуация выглядела как «тот самый» судьбоносный момент.       Пришлось Фалайзу по старинке всё искать самому, рассчитывать, а затем, когда земля уже ходила ходуном от надвигающейся кавалерии, колдовать.       Ослепительной вспышкой облако тьмы пронзила, с характерным треском и грохотом, молния. Казалось, что она-то и покончила с заклинанием, вернув день на прежнее место. Правда же состояла в том, что дикому магу удалось банально расколоть посох, с помощью которого поддерживалась тьма. Так или иначе, рыцарей Смерти ждал очень неприятный сюрприз. Судя по хаотичным, бессмысленным движениям, теперь уже они ослепли. Одно крыло кавалерийской шеренги, вообще отклонившись от курса, угодило в топкое место, где и потонуло в грязи и тине в полном составе.       Атака захлебнулась, не успев толком начаться, а Фалайз оказался в центре внимания, мгновенно став знаменитостью. На купание в лучах славы времени не нашлось — монстры вновь перешли в наступление, намереваясь не мытьем, так катанием взять штурмом берег. Просто лобовая, предельно грубая атака, больше походившая на свалку.       Одновременно с этим часть гоблинов, пользуясь протяженностью берега и сумятицей, обошла игроков по флангу. Сбившись в крупную стайку, они принялись вести обстрел, который, впрочем, заметили далеко не сразу. Бойцам «первой линии» эти кривые горящие стрелы причиняли вреда меньше, чем случайные толчки союзников. А вот когда кривые оперенные деревяшки полетели в тех, чья броня в лучшем случае исчислялась милиметрами ткани, то появилась отнюдь не иллюзорная угроза остаться без магов и лекарей.       Положение вновь спас Фалайз, твёрдо вознамерившись, чтобы к завтрашнему дню это место было известно как «брод того бешеного мага», а к концу недели вошло в историю под пафосным названием «черта Фалайза».       К заклинанию «призыв мастера рукопашного боя» он присматривался уже давно. Обычно в таких случаях речь шла про каких-то магических тварей или мелких демонов. Здесь же явно подразумевалось что-то человекообразное — на иконке так и вовсе был изображён хрестоматийный мастер восточных единоборств. Дикий маг не рисковал экспериментировать в безопасной среде, зная, как оно бывает: вызовешь такого «мастера» посреди города, и он при отсутствии видимых противников возьмётся громить витрины.       Но вот сейчас момент казался вполне подходящим. Поэтому, пока все остальные пытались решить проблему врага у них во фланге путём перестрелки, что не работало по причине появления на берегу всё новых и новых гоблинов, Фалайз призывал своего рукопашника. Результат удивительным образом соответствовал ожиданиям — большая редкость в случае дикой магии.       Это был щуплый дедок в белом кимоно и почему-то жёлтых клетчатых штанах. Присутствовала в образе также аккуратная соломенная шляпка, изо всех сил пытающаяся прикрыть безразмерные залысины под ней.       Приговаривая «и этот приём!», дедок самостоятельно обнаружил гоблинов и двинулся к ним. Те, не будь дураками, сразу принялись стрелять конкретно по нему. С тем же успехом они могли пытаться попасть по воробью из пушки. Рукопашник пёр напролом, но стрелы проходили мимо него, даже не касаясь. Никаких секретных шаолиньских приемчиков по типу ловких уклонений Фалайз не видел, но смутно подозревал, что гоблины Пандемониума не настолько косые, чтобы с десяти метров мазать по человеку, идущему в полный рост.       Увлёкшись бессмысленной пальбой, они и не заметили, что вообще-то пора бежать. Некоторые гоблины то ли по повелению инстинктов, то ли по глупости даже попытались вступить в ближний бой. Дедок не то чтобы владел какими-то особо изысканными приёмами. Он просто бил так, чтобы один раз и насовсем. Не помогали ни доспехи, ни щиты, ни блоки оружием — ладонь мастера рукопашного боя неизменно находила цель, с хрустом круша шеи, грудные клетки, руки, ноги и другие не менее жизненно важные части тела.       Сообразив, к чему всё идёт, кучка гоблинов решила, что им нравится идея погибнуть где-то ещё, как-то иначе, и попыталась скрыться в бывшем русле Синей. Глупцы! Дедок уже вошёл в раж и потому, резво подпрыгивая и продолжая с придыханием приговаривать «этот приём!», отправился следом, откуда вскоре раздались хруст и крики.       — Знаешь, я очень рад, что мы на одной стороне! — присвистнув, сказал один паладин.       Другой вторил ему:       — Да-а-а, не хотелось бы быть твоим врагом. Не люблю омлет… да и отбивные тоже, хе-хе!       Раздался хохот. Но очень нервный. Затем же до них дошли вести с другого брода, и стало вовсе до не до смеха.              ***              — Они пустили вперёд этих проклятых троллей, выключили нам свет и вдарили кавалерией! — рассказывал, возродившись, один из участников обороны на том участке. — Нас смяли за секунду!       — Если пал один брод, второй удерживать нет смысла — их окружат и перебьют, — прикинул вслух Горац.       — Надо отступить. Перегруппируемся здесь, возле стен, — согласилась Матракша. — И продолжим бой.       — Никто им не даст отступить, их просто перебьют!       Эти двое оставались самыми высокопоставленными паладинами в тылу и потому осуществляли общее командование и координацию. Остальные участвовали в бою, руководя на местах. Причина такого, казалось бы, странного разделения обязанностей была предельно банальна. Ни архитектору, ни чернокнижнице-интенданту нечего было делать на этом поле боя.       Будь у них на то время, они могли бы посоревноваться в том, кто из них бесполезнее в текущей ситуации. Архитектор, который хоть и являлся некогда видным членом гильдии Убийц, что на самом деле ничего не говорило насчёт боевых навыков, или чернокнижница. У той вроде и имелся богатый ассортимент различной, весьма неприятной магии. Вот только на нежить эти проклятья, сглазы и порчи либо не действовали, либо вообще усиливали.       Вот и пришлось им двоим сидеть в тылу и командовать игроками, которые вовсе не жаждали получать команды или, во всяком случае, команды именно архитектора и интенданта. Далеко не факт, что, поступи такой спорный приказ, как отступать, его бы послушались. Это был подводный камень опытности паладинов Чистоты — они слишком хорошо знали, что делать. Это прекрасно работало, пока число вариантов не превышало одного. Но стоило случиться такому, и требовался некий третейский судья, человек, расположенный выше по иерархии, который бы решил за остальных.       Впрочем, кризиса командования не случилось, и нашлось иное предложение:       — Мы атакуем сейчас, пока они ещё не расползлись, и отобьем брод. Я сам возглавлю атаку.       Собравшиеся вокруг игроки недоуменно обернулись на голос, который хорошо знали, но никак не ожидали услышать здесь и сейчас. Магистр всё ещё выглядел просто ужасно, как человек, у которого требовалось отобрать банку с кофе и насильно уложить спать ещё позавчера. Но в данный момент всё было не так плохо, как немногим ранее в кабинете. Помутнение прошло, на место вернулся, может, и уставший, но всё ещё общепризнанный лидер.       — Сообщите, что я иду и зачем. — Магистр махнул рукой.       После чего ринулся в бой, постепенно собирая вокруг себя ударный костяк или, вернее, обрастая им по мере движения в сторону брода, на манер моллюска.       Двигались они пешком, лёгкой трусцой. Верховых животных в достаточном количестве и экипированных в Дракенгарде серьёзно недоставало и в лучшие дни, не то что сейчас. К счастью, дела у брода развернулись таким образом, что хоть монстры и прорвали линию защищавших берег игроков, рыцари Смерти полегли при этом почти что в полном составе. Тогда как игроки погибли ещё не все, и потому пока что орде не удавалось развить успех.       Увы, слова «пока что» были ключевыми. Как только стало ясно, что тут что-то получается, Келиандр бросил в прорыв всех, кого мог. Некрополь не просто передал целую серию команд по этому поводу, но и часть из них адресовал прямо в головы монстров, усиливая и без того нечеловеческое рвение. Даже гоблины — те ещё трусы, даром, что безумцы — бросались в совершенно отчаянные атаки. Про остальных и говорить было нечего, особенно нежить — они словно бы выбрали тактику «затупить собой вражеское оружие».       Контратака подоспела как раз вовремя. Магистр, шедший впереди, на пару шагов обгоняя остальных, взмахнул своим двуручным мечом и прокричал:       — Никто, кроме нас!       Здесь, в гуще боя, он радикально преобразился, не просто сбросив с плеч тяжкое бремя, но и всю накопленную усталость. Сложно было поверить, что этот игрок, с таким остервениемнием и яростью рубивший всех подворачивающихся монстров в капусту, ещё пару часов назад пребывал в плену самого настоящего бреда и трясущимися руками городил метафорические песочные замки.       Сражался Магистр страшно. Нисколько не эффектно, не позёрствуя. Грубыми, резкими, предельно эффективными движениями он рассекал всех, кто ему попадался, с такой лёгкостью, будто орки, нежить и прочие были из подтаявшего масла. Причём предводителю паладинов было решительно плевать, кто перед ним оказался — орочьи берсерки, рыцари Смерти или даже тролль. В случае с последним Магистр ударил ещё сильнее прежнего. Тварь со шкурой, усеянной стрелами, даже не поняла, почему её голова, туловище и ноги теперь существовали отдельно друг от друга.       Сражавшиеся рядом паладины старались не отставать, явно очень хорошо понимая, что им потом придётся объяснять, как так вышло, что их превзошёл разбитый хроническим недосыпом безумец.       Боевой раж прервался на некоторое время, когда на пути Магистра появились Фиона и отчаянно защищавший её Рен Нетцер. Они, оказавшись в полном окружении, уже не пытались отбить брод, а просто сражались насмерть, стремясь унести на тот свет как можно больше противников. На них как раз наседал лишившийся своего коня рыцарь Смерти, уже, похоже, сам пожалевший, что налетел на эту парочку. Некоторое время ему удавалось сковывать дворфа ближним боем, но затем тот, улучив момент, перехватил свой молот и ударил дважды по голове рыцаря так, что тот очень хорошо, на личном примере узнал значение слова «двояковогнутый».       Не размениваясь на лишние и ненужные слова, предводитель паладинов коротко кивнул жрице. В этом мимолётном жесте оказалось сосредоточено какое-то невероятное количество смысла. Уже много позже Фиона скажет про этот момент так:       — Это были самые искренние извинения в моей жизни.       В результате остервенелого натиска брод удалось отбить, а линию обороны по берегу, соответственно, восстановить. И это стало не единственными хорошими новостями.       Некрополь постоянно находился у всех на виду не только из-за того, что был высоко в небе, но и потому, что постоянно сверкал лучами, передавая на землю команды. В последние пару минут он оставался удивительно молчаливым, а затем…       — Падает! — крикнул кто-то.       — Снижается! — мгновенно поправили его. — Некрополь снижается!       — Сработало!       Казалось, что вот он — долгожданный лучик надежды. План, выглядевший сущим безумством, работал. Ещё чуть-чуть — и наступит перелом, они победят. Однако события того дня только набирали свой ход. И в некрополе, и в окрестностях крепости всё шло далеко не так гладко, как могло показаться на первый взгляд.              ***              С того момента, когда нога голема ступила в некрополь, вопрос появления самого Келиандра стал не более чем вопросом времени. И это было проблемой. Иерорх, несомненно, являлся опасным противником, вполне возможно, тоже мировым боссом. Но вот чем закончится встреча этих двух никто не хотел даже загадывать.       — Предлагаю так: ведём нашего дорогого гостя к устройству и заставляем выстрелить своим светом, — сказала Калита, когда некрополь вновь начал взлетать. — Если на горизонте появляется главная звезда нашей странной вечеринки — развлекаем её своими силами, сколько получится.       — Лучше делать это по-одному — больше времени выиграем, — добавил Оулле, соглашаясь с планом в целом.       — Как-то тут у вас тихо, для вечеринки-то, — заметил Тукан, беспокойно озираясь. — Или это мероприятие для глухих?       — Идёмте быстрее! — поторопила Эланна, тоже заметив неладное.       Куда-то запропастились новоявленные, усилиями Калиты, вампиры, ещё утром бывшие некромантами. Вскоре бой между нежитью и личом полностью стих. Возвращающийся на прежнее место на небе некрополь погрузился в странную, давящую тишину. Всё указывало на то, что хозяин, то есть Келиандр, переключил внимание на происходящее в его логове и на удивление быстро навёл порядок.       Путь к механизму оказался не близок. Всё из-за того, что в этот раз требовалось идти по твёрдой земле, то есть делать изрядный крюк по катакомбам. К тому же всё это происходило в чрезвычайно нервной обстановке. Пустой, безмолвный некрополь пугал куда сильнее, нежели битком набитый нечистью. Куда-то пропала даже тень Келиандра. Может, и не лучший спутник, но хоть какой.       Не сразу, но группа заметила, что все источники света до единого, включая те два фонаря, что несли Тукан и Оулле, погасли. Только глаза голема продолжали разгонять густую тьму, окутавшую игроков. Затем начался шёпот:       — Вы все умрёте…       — Что ты сказал? — переспросила Эланна, недоумённо глядя на Оулле.       Голос и вправду как будто бы принадлежал рахетийцу. Во всяком случае, звучал настолько похоже, что в текущей обстановке спутать их было крайне просто.       — Я ничего не…       Его прервал полный панического страха голос, также знакомый присутствующим:       — БЕЖИМ!!!       — Это не я! — сразу же заявил Тукан, упреждая возможную реакцию.       — Та-а-ак, — протянула Калита, — переключаемся на дискорд, и выкрутите там что-то, чтоб путаницы не было. Громкость, например.       — Это нечестный приём, — пожаловалась друид уже в дискорде.       — А нечего нам капать на нервы! — возмутился крестоносец. — Я человек нервный — сорвусь, буду плакать и визжать, как девчонка!       Помогло такое не совсем спортивное решение лишь отчасти. Привычку никуда не денешь, и потому, если тебе на ухо знакомый голос томно, с хрипотцой прошепчет: «ты сейчас умрёшь», то не вздрогнуть — очень и очень сложно. Даже если его настоящая владелица прямо сейчас чрезмерно громко вещает, возмущаясь таким подлым приёмчикам со стороны разработчиков:       — Они бы ещё скримеров напихали! — возмущалась вампирша. — Ну что это, блин, за безвкусица такая?!       — Лучше так, чем сам лич, — заметил Оулле.       Как выяснилось далее, Келиандр не явился к гостям потому, что был тем ещё лентяем, просто ожидавшим их в конце пути. Нет, они не заблудились, это лич, явно понимая, что тут происходит, перебрался к устройству, преградив путь.       Собой он представлял, помимо прочего, наихудший вариант босса. Легко сражаться с кем-то вдвое или втрое больше тебя. Несмотря на риск быть затоптанным, размеры в таком случае куда чаще играли в пользу игроков, предоставляя пространство для манёвра. Келиандр же был обычного человеческого роста и пропорций.       Собственно, он и был когда-то человеком, прошедшим трансформацию и ставшим личом, — высшая ступень карьерного роста для любого некроманта. Конечно, это имело определённые последствия для облика: череп вместо головы, светящиеся глаза, некоторая худощавость. Но в целом это всё оказалось Келиандру к лицу. Как и трость, словно сотканная из тени, но тем не менее вполне материальная и заменяющая ему классический посох.       Сражаться с ним наверняка было сущим мучением — на такого и втроём-то напасть затруднительно, тогда как статус мирового босса предполагал сражения куда более масштабные и массовые.       В данный же момент Келиандр преграждал единственный путь в рубку. Стоило игрокам и голему оказаться в поле его зрения, как рядом появилась Йенинаг и принялась ябедничать:       — Это они, мой владыка! Те, кто посягает на твоё правление! Они хотят уничтожить тебя!       — Только тебя, стерва, — сказал Тукан, кривясь. — Потому что в третий раз смотреть сценку «суккуб манипулирует кем-то могущественным в своих интересах» лично мне совсем не хочется.        Иерорх, чей звёздный час наконец настал, выступил вперёд:       — Ты, слуга Смерти, подчинись или сгинь в небытие.       Келиандр захохотал со звуком, который ожидаешь услышать от шелестящей на ветру листвы, а не от относительно живого существа. Лич поудобнее, очень характерным движением перехватил свою тросточку…       — О! Это из пятёрки! — успел воскликнуть Тукан.       Из трости выстрелил молочно-зеленоватый луч, метя не в голема и даже не в игроков, а им под ноги. В месте попадания мгновенно образовалось облако соответствующего цвета, разъедающее всё, кроме камней некрополя. Насколько оно было опасным больше остальных вкусил на себе замешкавшийся крестоносец. Прежде чем Оулле сумел оттащить его от зоны поражения, Тукан остался без штанов, в одном исподнем, оказавшемся на удивление прочным.       — Знай белорусский текстиль!       Иерорху было не до шуток. Он даже не попытался отскочить, и потому большая часть голема, за исключением головы и одного плеча, обратилась в рассыпавшуюся трухой ржавчину. Не то чтобы его это как-то взволновало. Глаза механизма зажглись, но не как прожектора, а скорее напоминая лазер, создавая два очень сконцентрированных луча света.       Келиандр только посмеялся над этим и растворился в воздухе. Он исчез в одном месте и появился в другом — вне зоны поражения. Его тросточка вновь взмыла вверх и выстрелила, добивая голема.       — Глупая тварь, — прокомментировал напоследок Иерорх.       Демон метил отнюдь не в лича, как могло бы показаться. И даже не в смеющуюся Йенинаг. Целью удара была находившаяся в центре рубки колба с грозовым облаком внутри — ключевой элемент управления всем устройством. Не прошло и мгновения, как защитные руны погасли, заключённый джинн-автопилот исчез, а пронзительный белый свет окутал всё окружающее пространство непроницаемой сферой. В этот раз он кардинально отличался от виденного ранее. Куда гуще и как будто даже материальнее, чем-то напоминая здоровенного осьминога, разумеется, с щупальцами.       Одно из таких без каких-либо предисловий прикончило Йенинаг. Причём, судя по преисполненному ужаса воплю суккуба, в этот раз окончательно и бесповоротно. Другое коснулось Келиандра, не уничтожив лича, но заставив резко сменить основные цвета с чёрно-зелёного на белый. После чего свет, на удивление неторопливо, устремился множеством извивающихся, подобно щупальцам, лучей вниз — к Дракенгарду и полю боя.       — Что-о-о-о ж, — тоном школьника, обнаружившего, что камень, брошенный в окно, приводит к разбитому стеклу, начал Тукан, — мы знали, что такое может произойти…       — А-а-а, мои верные проводники, — из света раздался голос Иерорха, словно он только вспомнил об их существовании. — Вы хорошо послужили мне, и я готов вознаградить вас предложением. Служите мне и дальше.       Альтернатива озвучена не была, но, глядя на происходившее, особо гадать, что же она из себя представляла, не приходилось.       — Знаешь, что? — убеждаясь, что остальные уже начали убегать, ответил на предложение крестоносец. — Поцелуй мой белорусский трикотаж! Сзади!       Им вслед ударил испепеляюще горячий свет, однако игроки в полном составе уже успели скрыться в недрах катакомб. Бежали они не просто «от чего-то», а вполне себе «куда-то». Направление предложила Калита:       — Попробуем сбить некрополь.       — А дальше? — зачем-то спросила Эланна.       — Гравитация, — мрачно напомнил Оулле.       — Но только для тех, кто не умеет летать, — осклабилась вампирша.              ***              Происходящее с некрополем игроки «на земле» восприняли сугубо положительно. На фоне таких новостей у них словно открылось второе дыхание. Паладины налегли на монстров посильнее, давя и тесня их дальше вглубь бывшего русла. Все так увлеклись процессом, что сами спустились вниз, покинув куда более выгодные позиции.       — Стойте! — кричал Фалайз, оставаясь на возвышении. — Что-то не так!       Он уже увидел, что, снизившись, некрополь вновь устремился в небеса. Слышал разговоры находящейся там группы и хорошо понимал, что всё идёт не так гладко, как некоторым хотелось.       Часть игроков и вправду, прислушавшись, повернула назад. И по итогу получилось даже хуже. Когда к полю боя устремились щупальца света, часть игроков продолжала давить растерянных донельзя монстров, а часть карабкалась по зыбкому берегу наверх. Ни о какой организованности речи не шло.       Эланна ещё во время разведки верно подметила — разумные монстры, вроде орков и гоблинов, не являлись рабами Келиандра. Они служили ему вполне добровольно. Лич же, взяв их под «мягкий» ментальный контроль, тем самым лишь улучшал координацию внутри своей орды. Поэтому те же гоблины вполне себе паниковали или, напротив, бросались в отчаянные атаки — всё благодаря тому, что они оставались в меру самостоятельными существами.       Иерорх действовал кардинально иначе. Ему не нужны были слуги или подчинённые — только марионетки, напрочь лишённые какой-либо идентичности или разума. Наверняка на длинной дистанции, в случае полномасштабной длительной войны, такой подход оказался бы напрочь провальным. Однако в конкретный момент времени — сейчас, это получилось очень даже к месту.       Это был уже не остервенелый натиск, не методичное наступление, а неудержимая волна, нахлынувшая на игроков со всех сторон сразу. И сметающая, рано или поздно, всё на своём пути. Про удержание линии берега — не только у бродов, но и вообще — речь больше не шла. Келиандр, как выяснилось, воевал вполне себе бережно, расчетливо и даже целесообразно. Иерорх же жил текущим моментом, а потому бросил своих новоявленных подчиненных своими телами прокладывать пути через топкие места. Там потонула добрая треть его войска, но для демона, а также паладинов, это не имело никакого значения. Даже две трети от «бесчисленного войска» — это очень и очень много.       Монстры наконец вырвались на оперативный простор и устремились потоком к Дракенгарду. Остановить их было уже просто некому.       Последнее, что увидел Фалайз, как и многие другие в эти минуты, — несущееся клыкасто-зубасто-стальное неразличимое нечто, окутанное белым больничным светом. Эта масса, невзирая ни на какое сопротивление, пёрла вперёд, не считаясь ни с какими потерями. Вызванная диким магом «на прощание» ледяная глыба задавила с добрую тысячу тварей, но их сородичи этого даже не заметили.       Возродившись в крепости, дикий маг рванул на стену, рассчитывая продолжить бой — ему-то снаряжение и не требовалось особо, а Нимук не терялся, неизменно появляясь рядом после воскрешения. Вокруг много кто кричал, раздавались команды, однако общее настроение было не паническим, а каким-то растерянно-ошеломленным. Получив обзор на окружающее пространство, Фалайз понял, в чём дело.       Всё это время у них в тылу, никак не помогая удерживать русло, разворачивалось гигантское войско. В новеньких, начищенных до блеска одинаковых доспехах. Красиво разделённое на равные манипулы. До зубов на любой вкус вооружённое войско. Это прибыла стотысячная армия ботов. Её хозяйка, некоронованная королева Ника, также присутствовала, находясь чуть в тылу и оттуда командуя. Благодаря алому платью, её было хорошо видно посреди грязно-серого поля.       — Похоже, она и вправду нас спасла, — сказал без всякого восторга кто-то рядом.       Посмотрев в сторону говорившего, Фалайз сообразил, что это никто иной как Таппен. Без снаряжения его было не так легко отличить от прочих собравшихся в данный момент на стене. Все недавно воскресшие игроки выглядели похожими из-за одинаковых нарядов, выдаваемых после возрождения.       — Она не нас спасает, — поправил его дикий маг. — Она пытается стать спасительницей мира. А такая может быть только одна.       — Что ты имеешь в виду, парень? — с интересом спросил Таппен.       — Кажется бредом, — понимающе усмехнулся дикий маг. — Но мне как-то сказали эту фразу, и я над ней подумал и пришёл вот к чему: когда мир спасает сам себя, некими общими усилиями, это называется защитой. Но когда его кто-то спасает в последний момент, почти что единолично — это и есть «спаситель мира». Кажется, что это одно и то же, но нет. Это совершенно разное. Она, — он ткнул в фигуру дворфийки, — вовсе не хочет спасти нас, долину или Нокс.       — Ника хочет славы, — выразился понятнее Таппен, начиная улавливать суть идеи.       — Слава бывает разной, но она хочет именно славу спасительницы мира. И поэтому сделала для нашего поражения столько, сколько смогла. — Подумав немного, Фалайз добавил с мрачной уверенностью: — Если бы мы побеждали — Ника бы ударила нам в спину. Потребовалось бы — штурмовала бы Дракенгард и так далее.       Чего дикий маг не сказал, так это того, что не одна только дворфийка мешала бороться с монстрами. И паладины, и бывший городской управляющий Нокса также отметились на этом поприще, пускай и действовали все по-разному и с разными мотивами. Чаще всего занимались просто политикой, а не реальной проблемой, угрожающей миру.       — Странно это говорить сейчас, но жаль видеть, что Ника преуспевает, — заметил Таппен безразлично.       Фалайз воздержался от комментариев на этот счёт. Вид стотысячной армии ботов, конечно, внушал определённый оптимизм и своеобразный трепет, но интуиция была иного мнения. И она как всегда оказалась права.       От некрополя, который стал заметно ближе — похоже Иерорх был иного мнения насчёт того, что следует держаться подальше от тех, кто может сбить твой штаб — отделилось щупальце света, устремившееся к армии ботов. Те стреляли, закрывались щитами, а некоторые даже бросились бежать. У большинства имелись при себе специальные амулеты, суть которых сводилась к защите от различного рода контроля над разумом. Однако, когда всех их окутал, лишая воли, пронзительный белый свет, чары оказались совершенно бессильны. Армия Ники, которую собирали и снаряжали почти месяц, сменила сторону меньше чем за минуту.              ***              — Как ты собираешься уронить эту бандуру? — на ходу поинтересовалась Эланна.       — Так же, как это делали паладины, — огрызнулась Калита. — Ты же не думаешь, что они каждый раз сражались с той тварью или захватывали управление?!       В этот раз у Иерорха не было светильников, которые измором уничтожали всех посторонних. Поэтому демон действовал куда прямолинейнее. Помимо щупалец из света за игроками гнались нежить и другие обитатели некрополя. Под «другими» подразумевались те твари вроде Тысячарукого Руука, которые до того покорно сидели в своих закутках, являя собой пример никому не нужных рейдовых боссов.       Все они, за исключением самого Руука, покинули свои места и кинулись в погоню, из-за чего совладать с ней или хотя бы оторваться оказалось невозможно. Особенно досаждал Всадник без головы — мало того, что конник, так ещё и способный проходить прямо сквозь стены, сокращая себе путь.       Оулле во время очередного наскока, не выдержав, развернулся на месте и метнул свой дротик. Удар вышел на все десять из десяти: даже сам Всадник это понял, попытавшись стать нематериальным. Копьё, впрочем, всё равно поразило его коня, угодив аккурат в глазницу. Раздалось дикое ржание, животное встало на дыбы и опрокинулось. Вся эта куча мала, оставаясь нематериальной, принялась падать куда-то далеко вниз.       — Эффектно, — оценил крестоносец.       Он попытался было забрать дротик, который, звякнув, остался лежать на полу, но рахетиец одернул его, указывая на остальную погоню.       — Не надо, бежим!       Рууку уже ждал их с распростертыми объятиями — жутковатая картина получилась. Он был достаточно длинным, чтобы одной своей частью продолжать управление некрополем, а другой сосредоточиться на «гостях», пытаясь их раздавить, разорвать, задушить… и так далее по списку опций, доступных в сражении, если ты — гигантская оживленная некромантией сороконожка.       Как бы то ни было, сражаться с ней не собирались. Калита сразу же на ходу трансформировалась в летучую мышь и устремилась к кристаллам на потолке. Аналогичным образом поступила Эланна. Этот манёвр оказался ошибкой — там их ждала ловушка. Кристаллы при приближении посторонних под аккомпанемент издевательского хохота Иерорха вспыхнули белым светом.       Девушки попытались броситься наутёк, но от света отделились щупальца, схватившие их, и без различного рода посягательств просто покрепче прижали к поверхности кристаллов. Хватило считанных секунд, чтобы и Калита, и Эланна обратились в прах.       Безоружный Оулле затравленно огляделся и увидел, как Тукан медленно припал на одно колено, что-то беззвучно бормоча. А затем резким движением встал и, перехватив меч, словно бывалый спортсмен-олимпиец метнул его.       Но это было совсем не копьё, и потому меч пролетел первые пару метров ровно так, как ему и следовало бы лететь — очень невыразительно. Однако затем его окутало приятное глазу, мягкое и уютное рыжеватое пламя, и он, набрав ход, самостоятельно устремился к одному из управляющих кристаллов. В момент столкновения клинка с белым светом раздалось очень неприятное шипение вроде того, когда в костёр попадал слизняк. Рууку тоже бросился наперерез, но ничего не смог сделать, оказавшись насквозь пронзенным с такой лёгкостью, будто был не толще и не твёрже бумажного листа.       Кристаллы один за другим взорвались. Некрополь, лишившийся не только магии, позволявшей ему летать, но и той, что держала его относительно цельным куском, вздрогнул и перешёл в режим свободного падения. Тукан и Оулле, улыбаясь до ушей и вообще пребывая от происходящего в полном восторге, принялись летать, наслаждаясь кратким моментом невесомости. А затем всё резко, с грохотом завершилось.              ***              Орда монстров никуда не делась даже после того, как на неё свалился некрополь. Даже без учёта этого их оставалось ещё очень много. Вполне достаточно, чтобы добить паладинов, чем они, уже без руководства Келиандра или Иерорха, и занялись. Насчёт судьбы лича сказать было сложно, но вот демон падения однозначно не пережил. И хотя всё окутал пылевой туман, белого света больше видно не было.       Исчезла и армия Ники, но не в буквальном смысле и не будучи раздавленной, а просто перестав существовать как организованная сила. Когда контроль Иерорха закончился, боты просто бросились наутёк, что в ситуации, когда на пятки наседала орда монстров, большая часть которых бегала явно быстрее дворфов в тяжёлых, неудобных доспехах, оказалось весьма фатально.       Паладины пытались организовать отпор, но им остро не хватало снаряжения, да и позиция оказалась так себе — часть крепости монстры, пользуясь неразберихой, захватили прямо с наскока. И хотя они лишились единого руководства, понесли огромнейшие потери и в целом имели туманные перспективы насчёт теоретического «завтра», к разладу в рядах это не привело и на ходе сражения «сегодня» особо не сказалось. Более того, десятку троллей удалось развалить одну из внешних стен со стороны русла, что сразу сделало оборону ещё труднее прежнего.       Резня в тесных тёмных извилистых коридорах Дракенгарда стояла жуткая. Игроки возрождались, хватали что могли — ситуация с оружием, особенно ближнего боя, буквально описывалась не иначе как «один меч на десятерых» — и неслись вперёд. Кому-то везло убить одного-двух противников, завладеть их оружием и продолжить отчаянный бой. Другие гибли сразу.       Различного рода маги пытались вести обстрел со стен, что получалось откровенно плохо — мешала поднятая упавшим некрополем пыль и всё та же нехватка снаряжения. Кроме того, по ним банально отстреливались.       Тем не менее Дракенгард всё ещё стоял, упрямо отказываясь поддаваться натиску. Атака начала захлёбываться — сказывалась архитектура крепости. Тесные коридоры, к тому же заваленные трупами иногда под потолок, а также бесконечные ряды стен плохо отражались на численности монстров. То тут, то там мелкими стайками дезертировали гоблины. Орки тоже начали пятиться и оглядываться куда чаще прежнего.       В этот момент над полем боя вновь появился Келиандр. Он успел не только возродиться, но и раздобыть себе большущего костяного дракона, на котором и прилетел. Ордой он уже не командовал, просто, так же как и все остальные монстры, устремился в бой. Глядя со стен на то, как лич врывался во внутренние дворики и крушил одну линию обороны за другой, руки опустились даже у Фалайза.       Правда, в его случае они опустились лишь для того, чтобы сжать их в кулаки. Он не собирался сдаваться, хотя ещё и не знал толком что делать.       — Мана! — раздался совсем рядом голос Фионы.       Фалайз вышел из ступора и недоумённо на неё посмотрел. Восполнить показатели он мог и у точки возрождения — паладины имели возможность себе такое позволить.       — Она не работает — бой слишком близко, даже здоровье уже не восстанавливает, — сообщила жрица, проследив за его взглядом, и продолжила гнуть свою линию. — Если ты хочешь что-то сделать — тебе нужна мана! Найди Матаракшу. Если у кого-то и завалялся сейчас лишний пузырёк с зельем, то у неё.       — Помогите найти Матаракшу!!! — во всё горло крикнул более практично настроенный Тукан.       По итогу дикого мага разве что за ручку не привели к чернокнижнице. У той нашлось для него не просто зелье, а хорошо знакомый сосуд с «чернилами», только больше того, что был использован для перемещения Гадюкина раза эдак в два. С помощью такого можно было и весь Дракенгард куда-нибудь унести.       — Что ты собрался делать? — отдавая зелье, поинтересовалась Матаракша.       — Спасать всех. — Фалайз пожал плечами. — А что?       — Да так, просто спросила. Сама не знаю зачем. — Чернокнижница на прощание ободряюще улыбнулась. — Удачи!       Спеша обратно на стену, дикий маг сообразил, что ему не надо никуда перемещать Дракенгард. Было достаточно избавиться от Келиандра. Вокруг уже собрались знакомые лица, ждущие, чем бы помочь. Фалайз, растерянно глядя на людей, смотрящих на него, как на спасителя, пробормотал:       — Мне надо оказаться поближе к личу…       — Тогда держись! — посоветовала Эланна.       — За что?!       — За него!       Друид, превратившаяся в смесь медведя и совы, швырнула дикого мага что было мочи в костяного дракона. Уцепиться там было за что. Всё это создание словно было создано, чтобы за него цеплялись учащиеся скалолазы и прочие будущие альпинисты. Зелье уже работало — его Фалайз выпил заранее, — оставалось лишь совершать пассы руками и следить за заклинанием.       Весь Дракенгард, те, кто не был занят сражением насмерть, видел, что было дальше. Келиандр, чувствуя неладное, не стал терпеть «зацепера» и направил своего дракона в резкое пике, а когда это не сработало, принялся совершать пируэты и крутиться бочками. Когда стало ясно, что и это не помогло, лич материализовал свою тросточку и принялся стрелять. А затем раздался хлопок, последовала вспышка, и Фалайз с Келиандром исчезли.       — Победа! — завопил кто-то. — Он сделал это!       И хотя само сражение ещё не закончилось, крик этот поддержали все присутствовавшие, вне зависимости от того, видели они произошедшее или лишь слышали. Люди храбрились, пока дела в крепости становились только хуже.       Орда, ещё пару часов назад казавшаяся бесчисленной, стала заканчиваться. От неё осталась лишь маленькая кучка, из последних сил рвущаяся захватить хотя бы Дракенгард. И у них были все шансы на это, пока качели судьбы в очередной раз не наклонились в другую сторону.       — Помощь! К нам идёт помощь! — кричала Эланна, вернувшаяся с облёта. — Держитесь! Ещё чуть-чуть!       Они держались. Как могли. Уже было непонятно, кто тут кого заваливал трупами, когда вдалеке раздался протяжный, мрачный рёв трубы. Таким было впору вести в бой нежить. Чем, впрочем, Фистандантилус Немёртвый и занимался в данный момент. Его легион был каплей на фоне орды Келиандра, но, во-первых, пришёл в нужное время, в нужное место, а во-вторых, пришёл не один.       — В бой, дети мои! — провозгласила Мать, властным жестом направляя свое зеленокожее воинство. — Пускай ваши сердца не знают пощады в этот час!       — Отправьте этих жаб в Пандемониум! — выразилась яснее Старая Уха, вырядившаяся в старый даже на её фоне доспех. — За Нидлбгуун!       — Им надо помочь! — мгновенно сообразил Тукан, вскочив на стену. — Их слишком мало, чтобы…       — Надо контратаковать, сейчас же! Отвлечём внимание на себя!— вторил ему Оулле.       Они обменялись кивками и, увлекая всех за собой, с криком «За Листика!» понеслись в последнюю, решающую атаку. В неё пошли все, кто был — воины, маги, безумцы, интенданты и архитекторы. С кличем, не первым в тот длинный день, смысл которого знала лишь небольшая группка игроков, но идеи которого невольно позволили им сплотиться. И победить.              ***              Мистер Жаск наблюдал за заканчивающейся битвой издали и в полном одиночестве. Если не считать коня, на котором он держался до того неуверенно, что даже просто стоял не без труда. Место Жаск выбрал удачное — небольшой холмик близ развилки от Гадюкино до Дракенгарда. Вид отсюда открывался хороший, позволяя прекрасно понимать, несмотря на расстояние и пыль, что происходит. Вернее, уже произошло.       — Итак, они всё же победили, — констатировал Жаск и слегка повернул голову, посмотрев влево. — Вопреки.       Как раз в этот момент мимо, по обочине, невидящим взором уставившись себе в ноги, брела Ника. Она потеряла всё — не только свою армию, но даже лошадь. Осталось только красное, всё в пыли платье и осколки разбившейся мечты.       — Кого я вижу! — окликнул её Мистер Жаск и слегка поклонился. — Королева ничего! Госпожа пустоты! Собственной персоной!       — Ты тоже проиграл, — слабо улыбнувшись, сказала Ника.       — Почему ты так решила? — осклабился Жаск.       — Ты здесь.       — Ха! В этом мы с тобой и разные. Я азартный игрок, как и ты, но знаю, когда надо остановиться. Иногда лучше попридержать карты. — Он выразительным жестом посмотрел куда-то на юго-запад. — Тик-так, тик-так — часики уходят. Последние минуты остались, до того как… скажем так, мои активы значительно вырастут. Особенно на фоне падения прочих.       Ника непонимающе посмотрела в том же направлении.       — Ганза… — догадалась она и спросила. — Что ты сделал?       — Ничего — в этом и суть. Долго ломал голову, как же мне к ним подобраться. Для этого никакой Малышни не хватит. Но тут… хех, я просто позволил произойти тому, что вот-вот произойдёт.       Мистер Жаск расплылся в ухмылке, словно требуя, чтобы спросили, что же происходит. Или что он намеревался делать. Ему хотелось, чтобы его умоляли поделиться информацией. Однако Ника так низко не пала. К тому же ей было уже всё равно. Качнув головой в неясном жесте, она побрела прочь.       Жаск пожал плечами и не стал предупреждать, что дальше по дороге, к югу, бродит парочка циклопов, пришедшая посмотреть, что тут за шум. Некоторым полезно бывает сбить излишнюю спесь.              ***              Битва вокруг Дракенгарда затухала, как прогоревший до углей костёр ранним утром. Где-то внутри в бесконечных коридорах продолжалась унылая зачистка. Повсюду шмыгали гоблины Нидлбгууна, то ли охотясь за бегущими, то ли мародёрствуя, то ли мстя сородичам, принявшим «неправильную» сторону. Вероятно, всё сразу. Дружественная нежить, напротив, устремилась к бродам и встала там. Опасности повторного нападения не было, но осторожность никогда лишней не бывала.       В битве уцелело множество тварей, ранее служивших Келиандру — они ещё создадут проблемы в большом ассортименте. Да и сам лич, вероятно, ещё мог бы возродиться. Но в данный момент у игроков были другие заботы. Например, запыхавшаяся синекожая девушка в грязном лабораторном халате, ясно свидетельствующем о том, что бегала она так себе.       — Мне нужен Филазай! — спрашивала Кси-Кса, но, разумеется, никто не мог ей помочь.       На счастье, Кси-Кса наткнулась на Фиону и Тукана, которые поняли, о ком идёт идёт речь.       — Фалайз, что ли? — уточнил крестоносец и напел. — Фала-ла-лайз так скать?       — Да, наверное! — Алхимичка махнула рукой, показывая, что имена сейчас её вообще не волновали.       Она в принципе пребывала в крайней степени беспокойства, вызванной определённо не пробежкой.       — Что случилось? — уточнила с подозрением жрица. — Ты ведь та…       — Я не могу ни с кем связаться! — перебила её Кси-Кса. — Ни с Филайзом, ни с остальными!       — Ну, знаешь, мы тут вообще-то заняты были. — Пожав плечами, Тукан ухмыльнулся. — А сейчас все на перекур ушли…       От этой улыбки алхимичка разве что волосы рвать на себе не стала, придя в страшное отчаяние. В конце она просто упала ничком на землю и, чуть похныкав, замерла.       — Эм, что случилось? — переглянувшись с окружающими, осторожно поинтересовалась Фиона.       — Она украла её! — Кси-Кса плакала, буквально ревела, давясь слезами. — Они-и-ии меня-я-я обманули-и-и!       — Кто, что?!       — Кара и Фрайк — они не собирались спасать мир!       — Ну, это…       Фразу Тукана прервала вспышка в небе где-то очень далеко на юго-западе. Земля под ногами заходила ходуном. Кси-Кса, свернувшись в позу эмбриона и рыдая, тихо простонала:       — Нет, нет-нет-нет! Пожалуйста, только не это! Я не хотела-а-а-а!!!              ***              Фалайз и Келиандр, вдвоём — от костяного дракона осталась только часть туловища — после телепортации оказались посреди людной улицы мегаполиса. Дикий маг уже бывал здесь ранее. Не конкретно тут, но Гамбек он узнал сразу и потому простонал.       Худшее место, в которое можно было привести мирового босса — это самый центр столичного города Ганзы. В финансовом смысле — столицы мира. Здесь ничего не слышали ни про какой Дракенгард и какие-то там битвы с монстрами. Тут шли свои сражения, порой не менее жестокие и уж точно более длительные.       Гамбек и остальная Ганза — это самый обжитой и густонаселенный регион «Хроник раздора». Финансовая столица, претендующая также на звание мировой кузницы культурного и политического центра мира.       Существо вроде Келиандра всего за пару секунд могло наворотить тут дел на такие суммы, что миллион золотых на этом фоне — сдача, которую не глядя отдадут бедняку.       — Помогите! Это босс! — крикнул Фалайз ошеломлённой толпе — тут всегда и везде была толпа.       — Катился бы ты со своим…       Оскорбление прервал какой-то недобрый, нарастающий рокот поодаль. Его источником был вовсе не лич — тот тоже растерянный и как будто бы даже испуганный повернулся в направлении звука.       Земли Ганзы не всегда были примером расчётливого, математически выверенного подхода к освоению природы и урбанистике. Немногие играющие со времён релиза помнили эту страну, как край вечного лета на берегу магического озера. Тут правили феи — загадочные создания из другого мира, скрывающиеся среди необъятных лесов. С тех пор исчезли леса, забылись феи, а озеро стали называть Ганзейским морем. Появились идеально ровные поля и, конечно же, густонаселенные города.       Никто уже и не задумывался, почему здешняя почва даёт такие урожаи. Почему даже палка, воткнутая здесь в землю вечером к утру расцветает. Откуда столько рыбы и иных морепродуктов в море, воду из которого до сих пор можно было спокойно пить. Всё списывалось на деяния игроков и только их. Никто и не слышал ни о каких феях и Цветении. Хотя здесь оно проявлялось куда сильнее, чем в Вечнозеленой долине. Не только в плане площади — Ганза была раза эдак в три больше. Цветение здесь корнями уходило далеко вглубь земли. Разумеется, это были не буквальные корни, но очень схожее концептуально явление.       Бомба Кси-Ксы заставила почву разойтись над ними, открыть свою тайну. По всей территории Ганзы разверзлись километровые ущелья, на дне которых сияла высококонцентрированная магия. Затем всё резко, без предупреждения погасло. Осталась лишь маленькая, едва заметная точка — шарик в небе, переливающийся всеми цветами радуги, который бы и ребёнок смог целиком закрыть ладошкой.       Когда, после томительного ожидания, шар наконец взорвался, на пару минут на небе словно бы взошло второе солнце. Земля стонала и рычала от боли, непрерывно содрогаясь спазмами землетрясений. После чего пришёл ГРОХОТ, и на месте самого развитого региона игры и сопредельных с ним образовался идеальной формы кратер, над которым пугающе медленно поднималось нелепое радужное облако в форме гриба. Его было видно даже с другой стороны континента…