Занимательное ботоводство

      Удивительный праздник Новый год. Его празднуют все, но все празднуют по-разному. Взять две незнакомые, абсолютно разные семьи — не удастся найти и пяти глобальных различий в общем порядке празднования. Одновременно с этим, углубляясь в детали, не удастся найти даже пяти общих черт — настолько всё будет отличаться.       Максим Филатов из года в год отбывал номер, начиная смутно подозревать, что это уже навсегда. Он не то чтобы не любил свою семью. Да и их сложно было в этом упрекнуть. Но любовь эта представляла из себя странное зрелище, когда тебя хвалили за любые успехи, но затем кто-нибудь непременно говорил что-то вроде:       — Да фигня все эти твои рисунки! Такси — вот чем надо по жизни заниматься. Картинами семью не накормишь!       Далее начиналось многоминутное обсуждение, чем же надо заниматься в жизни. С фразами, непременно заканчивающимися на: «Но только не рисунками!». Сам же вариант заняться тем, к чему душа лежит, даже не рассматривался.       Оулле, как ни странно, привык праздновать в кругу друзей, причём так, будто этот Новый год — последний. Странным образом по возвращению на родину возникла проблема не только с друзьями, но и с желанием снова играть в игру «проверь, сколько сможешь выпить». Зато рядом нашлась Лина, сама предложившая составить компанию, но абсолютно далёкая от того, как это должно выглядеть на практике.       С одной стороны, не хотелось повторять семейные застолья — унылые, с точки зрения девушки, и к тому же крайне трудозатратные. С другой же, воспроизводить «казарменный» опыт не следовало категорически. В итоге на свет родилось нечто, что надолго станет новой традицией.        — Идея двенадцать часов подряд смотреть фильмы на Новый год кажется мне странной, — деликатно заметил Оулле.       — Ты хоть знаешь, что это за фильмы? — устраиваясь поудобнее, с возмущением спросила Лина, словно сам вопрос уже был крайне оскорбительным.       — Нет. Только слышал о них. — Оулле смущённо, как будто извиняясь, добавил: — Говорили — хорошие.       — «Хорошие», — передразнила девушка. — Ох, дитя джунглей!       — Саванн. Там саванны. — Её смерили кислым взглядом. — Так, говоришь, мы должны начать так, чтобы через пять часов прозвучала фраза «Итак, началось»?       — Ага! — Лина расплылась в улыбке. — В этом вся суть! — Заметив неоднозначную реакцию, она добавила: — Тебе понравится, обещаю!       Игорь Тукановский в плане празднования Нового года был настоящим оборотнем. Он везде и всегда вписывался с одинаковой лёгкостью, присутствуя как «свой» на любых застольях, посиделках, вписках, поминках, сороковинах, свадьбах, мальчишниках, просто попойках и даже работая в праздник. Хотя последнее случилось всего один раз: тогда Игорь был в гордом одиночестве, если не считать за общество двух бабушек в коме и одного сумасшедшего деда, который принял салюты за нападение пришельцев и прямо с капельницей побежал искать, где тут записывают в ополчение.       Яна Красенко в смысле Нового года придерживалась на удивление консервативных и даже в каком-то смысле примитивных взглядов. Посидеть за столом, проводить старый год, встретить новый, позвонить всем, кому можно позвонить, и пойти спать. Никаких изысков, никаких причуд.       — Это самое скучное, что я слышал в своей жизни, — выслушав план на ночь, оценил Игорь без намёка на улыбку.       — Предложи своё, не скучное! — фыркнув, с вызовом заявила Яна.       Новый год они встречали в конечном счёте счастливые, но в травмпункте. Осуждение со стороны дежурившего фельдшера было неописуемо:       — Молодые люди, ну вы же уже вроде не настолько молодые, чтобы не понимать, чем закончится катание на коньках ночью, выпивши!       — Да там один бокальчик был, под куранты! — оправдался Игорь.       Попутно он пытался вспомнить, куда подевалась бутылка вина, которую они взяли с собой, после того как решили, что одной бутылки шампанского им точно будет мало. Кажется, её они опустошили аккурат до того, как Игорю пришло в голову разогнаться и попробовать сделать сальто…       Семейная чета Лютцевых когда-то в прошлом привыкла отмечать Новый год путешествуя, в каких-нибудь в меру экзотических, главным образом тёплых странах. Затем был год семейного разлада, когда праздник пал жертвой очередной ссоры. В нынешний же решили поступить по уму и потратить деньги на стратегический запас памперсов. Острый же недостаток путешествий компенсировали просмотром старых, подзабывшихся фото.       — Подумать только: на этом фото у меня есть талия! О, и это я помню: ты сейчас косишься на ту бабу в купальнике из верёвок. А здесь у нас…       — Мартышка украла твоё мороженое. Ты гналась за ней два квартала и по итогу, потеряв тапок и серьгу, оказалась в гетто.       — Точно-точно! Хорошая была серёжка, мама подарила. — Ира печально вздохнула и рефлекторно посмотрела в сторону компьютера.       Разговор неожиданно свернул в сторону неприятной темы.       — Ты не обязана этого делать. Я не настаиваю…       — Так надо, — перебила Ира. — И мне, и им. Особенно мне. — Она резко сменила тему. — Как там, кстати, в Амбваланге?       — Ну-у-у, знаешь: пепел с неба, огонь из земли, половина города в руинах, никто ничего не понимает, но все очень хотят найти того, кто это сделал.       — Хе… — невесело усмехнулась Ирина и ещё раз с тревогой посмотрела в сторону компьютера.              ***              Новый год в «Хрониках» и до того был весьма специфическим событием, а уж в этом году на фоне таких-то событий — и подавно принял весьма специфическую форму.       Взрыв в Ганзе с каждым часом обрастал всё новыми и новыми деталями, подробностями, историями. Прежде всего он, конечно, обзавёлся названием, став известен как «День двух солнц».       От него, так или иначе, пострадал весь мир. И хотя землетрясения, бури, шторма, цунами, токсичные осадки и буйство магии было сложно назвать чем-то приятным, самое «веселье» ещё только предстояло пережить. Различного рода природные катаклизмы случались с миром «Хроник» и ранее. Конечно, не настолько сильные и повсеместные, но всё же любые разрушения можно отстроить. Было бы желание.       Никакого желания всех игроков не хватило бы на то, чтобы отстроить Ганзу и сопредельные территории. То, что не превратилось в пока ещё безымянный кратер, стало выжженной магией пустошью. При всех внешних сходствах от радиации это в корне отличалось тем, что радиоактивное излучение поддавалось изучению. Магия же словно нарочно старалась свести с ума любых исследователей, взявшихся систематизировать её эффекты. Кроме того, было не ясно, пройдёт ли это в принципе когда-нибудь. Имелся немалый риск, что эти земли так и останутся опасным пятном на карте.       Так или иначе, мир готовился к завтрашнему дню, на удивление трезво оценивая, насколько благополучным это самое «завтра» может быть или, правильнее сказать, не будет. Не ясно, на что Фрайк и его подручные надеялись, проворачивая это всё, но вряд ли они всерьёз предполагали, что общая беда только сплотит игроков.       Причём никто даже не сомневался особо, кто именно стоял за взрывом, хотя поймать исполнителя представлялось затруднительным делом по целому ряду факторов. Разговоры об этом пошли с первых же минут, и гробовое молчание публичных страничек Фрайка лишь усугубило положение дел.       Так или иначе, прежние раздоры внутри игрового сообщества «Хроник» оказались забыты или, во всяком случае, утратили на время свою актуальность. Вкупе с наступлением Нового года — как ни крути международного праздника — это создало неповторимую атмосферу всеобщего единения и примирения. День двух солнц стал не концом света, а началом чего-то нового.       Затем по миру пронеслась благая весть. Свершилось самое настоящее новогоднее чудо. И никого не волновало, что оно случилось не с бухты-барахты и вообще ещё до тридцать первого числа. Хорошие новости были сейчас дороже золота.              ***              — Великий герой Фалайз победил лича Кориандра! Орда Лямбда разбита! — рассказывала большущей толпе с театральным придыханием в голосе журналистка Кимера, оказавшаяся проездом в засыпаемом пеплом Амбваланге.       Не то чтобы она кого-то могла удивить этими новостями. В последние дни ими было забито абсолютно всё, вплоть до телевидения. Тем не менее слушатели неизменно находились. Люди, уже порядочно уставшие разгребать завалы обрушившихся зданий, тушить пожары и убирать пепел, искали хоть какой-то лучик надежды. Знак, что это однажды, так или иначе, закончится.       — А я кстати, — раздалась из рядов игроков реплика, принадлежащая широко известному в городе броннику Свену, — его знаю — славный парень, из наших!       Раздался гул множества голосов. В конце концов Фалайз, Тукан и Фиона пробыли довольно много времени в Амбваланге и перезнакомились с кучей народу.       — Гадюкино на слуху, — глядя на сборище из окошка своего кабинета, сказал Фопс и, усмехнувшись, куда тише добавил. — Они ещё название хотели поменять.       — Гильдия в спешном порядке открывает там отделение, — поделилась с ним новостью Чиала.       — Неужели город ждёт потеря такого ценного специалиста, как ты? — прищурившись, спросил городской управляющий.       — Возможно. — Администратор гильдии Приключенцев, усмехнувшись, уточнила: — Будешь скучать?       — Буду вспоминать, — холодно ответил Фопс. — Может быть, пришлю как-нибудь открытку.       — Только не очень большую, пожалуйста — боюсь лопнуть от счастья.              ***              Гадюкино довольно легко пережило прямые последствия Дня двух солнц. Сказывалось расстояние, география и даже погода. Минут тридцать дрожала земля под ногами, пару часов с неба капала какая-то противная — ни снег, ни дождь — серо-чёрная жижа, и в общем-то всё на этом. На фоне творящегося в остальном мире — сущие пустяки.       Куда большие неприятности принесли остатки орды Келиандра. Их ещё только предстояло долго гонять по лесам и болотам. И как бы дико это ни звучало, данное обстоятельство только играло на руку селу. Хотя на самом деле последнее слово было уже неактуально. На фоне всех этих событий Гадюкино стало городом, пускай пока ещё небольшим. Такой городок во всех смыслах.       Возвращаясь из Дракенгарда, Фиона увидела на месте ещё недавно никому не нужного лысого холма, окруженного непролазным лесом, уже знакомую приятную, отдающую душевной теплотой картину непрерывной стройки и всеобщего оживления. Дня не проходило, чтобы к ним не прибывала очередная группа поселенцев. Одиночки же приходили просто круглосуточно. Не всем, но многим из них требовался свой закуток, а лучше домик, а ещё лучше — целая усадьба. Места пока было предостаточно.       Жрица уже даже не занималась организацией этого всего — при всем желании на это бы не хватило никакого времени. Просто вывесила список требований, которые можно было свести к простой формуле: «живи как хочешь, только не мешай другим и плати налоги».       Конечно, процесс адаптации и притирки ещё только начинался. Далеко не все оказались готовы к здешним реалиям вроде стражи из гоблинов и нежити или неприкосновенности мест их обитания. Другие с трудом принимали резкую перемену социального статуса — на новом месте старые заслуги значили очень мало, а способности требовалось заново подтверждать. Гильдиям и кланам Гадюкино ещё только предстояло сформироваться.       На восточной оконечности городка Фиона повстречала Тукана. Не в первый раз она видела его здесь:       — Трактир, возле которого ты вьёшься круглосуточно. Вскоре станет очень популярным.       Крестоносец недоумённо на неё посмотрел. Учитывая, что саму постройку только-только начали возводить — это заявление было либо чересчур оптимистичным, либо пророческим. Они и название-то выбрали буквально этим утром. Получилось шикарно: «О, смотри, трактир!» Впрочем, Тукан знал, что дело не в названии и что оба этих ответа неверны. Настоящий же лежал отнюдь не в плоскости оптимизма или экстрасенсорных способностей.       — Ты что-то знаешь?       — Что-то знаю, — не стала спорить жрица, глядя на него и улыбаясь.       — Полагаю, дело не в моей чрезмерной харизЪме, которая прославит нас на весь мир?       — Хех, вряд ли она сыграет заметную роль.       — Ну, знаешь, я бы не стал загадывать! — Вдруг Тукан сделался серьёзным. — Сегодня слушал какого-то умника, дескать, население пострадавших регионов будет уходить в другие, менее освоенные. Теория колец и всё такое. Мы вроде как в третьей или четвёртой зоне расселения оказываемся…       — «Умник», мда-а-а, хе, — хихикнула Фиона. — Глупо думать, что люди толкались плечами в Ганзе, потому что Амбваланг или Асцент недостаточно освоенные регионы.       — Ты думаешь, что… — крестоносец мудро замолчал, дабы не сказать чепухи.       — Нет, ну вряд ли сюда поедут банкиры или клерки, — задумчиво оценила жрица. — Но насчёт остальных я бы не стала загадывать. — Она обвела рукой горы, окружавшие долины по периметру. — Ты знал, что эта гряда не только безымянная, но и ни разу не обследовалась на предмет ресурсов? А у нас тут ещё та твердыня, побережье, река…       — Болото, — поправил её Тукан.       После поражения монстры сумели всё же сделать пакость. Они разрушили одну из плотин, которой перегородили русло Синей. И на этот раз природа не стала покорно слушаться посторонних. Случившийся разлив превратил окрестности Дракенгарда в малоприятное месиво из земли, ила, глины и множества тел.       — Ты, кстати, знал, что паладины покидают крепость? — спросила Фиона.       — Догадывался. Когда увидел воду по колено, — не удивился крестоносец. — Куда покидают?       — На север. Магистр сказал, что они займут старые фортификации на границе. Или построят новые, если тех не осталось.       — Наш северный рубеж? — уточнил крестоносец и с хитрецой подмигнул. — Не волнуйся, я буду держать твой сюрприз в тайне. Кстати, хмыри уже прибыли и ждют.       — Подождют.              ***              — Им там под Дракенгардом совсем делать нечего, — усмехаясь, заметил Джон Рид. — Долина Келлес вернулась под контроль игроков, и наступление продолжается, — проговорил он задумчиво и вновь усмехнулся, но очень натянуто. — А тут нам снова карту красить, ха! Эх…       Дела в Союзе Свободных Советских Территорий обстояли не очень оптимистично. Собственно, именно поэтому в этом кабинете сегодня и собрались самые высокопоставленные чины этой страны. Обсудить, что будет завтра и будет ли оно вообще.       СССТ был равнинной страной, а их граница с Ганзой проходила в лучшем случае по рекам. Никаких естественных преград на пути катаклизма. Магический ядерный взрыв здесь имел колоссальные последствия, а ущерб просто не поддавался подсчёту и лишь увеличивался с каждой минутой. Руины, оставшиеся от столицы — города Васюки — буквально засыпало едким, магическим пеплом и огнём с неба. Потенциально такое же будущее ждало всю страну.       — Давно такого не было, — пыхнув дымом из трубки, отметил Радек. — Хорошая новость сейчас на вес золота, а тут сразу несколько — и каких!       — Если это будет не разовой акцией, то нас в ближайшее время ожидает много таких новостей, — сообщил, не скрывая радости, Макманус и добавил куда более мрачно. — Вопрос: что нам с этим делать? Отправляться туда и искать себе место в новом мире?       — Наши «замечательные» соседи с севера нас, конечно, никуда пропускать не станут, — сообщил кто-то едко. — Им-то переселяться нет острой необходимости.       — Значит будем строить постъядерный социализм как есть — здесь, — пыхтя трубкой, усмехнулся Радек. — Нам не привыкать восставать из пепла! А уж строить воздушные замки так и подавно…       Последнее было шуткой, но очень близкой к реальности. Союз уже несколько раз восставал ранее из руин. Для многих его соседей это было весьма неприятным сюрпризом.       — Мы никуда не уйдём, — поставил точку в этом вопрос Рид. — И не потому, что нам не дадут. Потому что нам нельзя уходить, — он указал на карту. — Не нужно быть пророком, чтобы понять, как будут действовать наши соседи. «Северяне» и «Федераты» станут грабить и уничтожать караваны на восток. Наживаться на несчастье других. Хотя их большинство бед даже не коснётся: те земли не станут пустыней.       Повисла тягостная, липкая тишина, преисполненная безысходностью. Один лишь Радек пыхтел своей трубкой, как будто безразличный к этому всему.       — Только работая все вместе, мы преодолеем это! — продолжил Рид решительно. — Мы станем безопасным и — главное — бесплатным путём на восток. Каждый, кто решит искать себе новый дом где-то ещё, должен знать, что здесь — в Союзе — их защитят, проводят и при необходимости помогут всем, чем смогут. Только так мы уцелеем и отстроим свой дом заново! Только так в СССТ наступит «завтра»…              ***              В Гадюкино появились улочки. Именно в уменьшительно-ласкательной форме. Улицами, в полном смысле слова это пока не было. Названия оказались под стать — весьма незатейливыми: Холмистая, Лесная, Рыночная и Штабная. Вряд ли, конечно, такие имена сохранятся в будущем, но Фиона ловила момент и умилялась этому здесь и сейчас, пока шла в штаб. Было что-то такое в процессе путешествия по Холмистой улочке под крики одного из новоприбывших торговца, зазывавшего к себе публику:       — Покупайте ковры Бергама! Лучшие ковры Бергама из возможных! Вы не найдёте ковров Бергама лучше, чем у Бергама!       Путь этот был непростым и в обычный день, а уж после того как жрица отсутствовала в городке несколько суток — спасибо паладинам и переговорному процессу — её внимания искали просто все. Кто из чистого расчёта, кто сугубо дружески:       — Давай сошьём тебе новое платье, — приобнимая, предложила Миранарра, когда Фиона проходила мимо её ателье. — Тут такой шёлк пришёл — загляденье! Тонкий, как паутина! Статы будут…       — Спасибо, но мне пока в этом неплохо, — отказалась жрица, хотя после битвы была вынуждена ходить в старой потрёпанной одёжке.       Не успела она и двух шагов ступить, а ей уже утробным голосом предложили иное:       — Хочешь яблочка? А бананчик? Персик? Авокадо? Лайм? — Жиробасер слегка выкатился из своего нового магазина. — Я, кстати, проверил ту свою шутку насчёт палки! Это не шутка!       Он был в полном восторге от происходящего, а уж кто-кто, а этот игрок точно знал, что такое полнота чего-либо. Фиона только рукой махнула, мол, «не сейчас».       Раздался режущий ухо скрежет. Звучало как боевой горн каких-нибудь тварей из преисподней, но это всего лишь Рен Нетцер закончил вешать массивный замок на не менее крупногабаритную клетку, стоявшую без какой-либо видимой причины прямо у входа в один из домов.       — Я его поймал! — не без гордости сообщил дворф, указывая на табличку, гласившую: «Киноварь и много кто ещё. Преступник. Особо опасен!».        — Он сбежит, — пожав плечами, напомнила жрица. — Уже сбегал. Дважды.       — Поймаю ещё, — в тон ей сказал Рен Нетцер. — Мы ему крепко в душу запали, но я буду на чеку.       Тут так и напрашивалась фразочка вроде «чем бы дитя не тешилось», но Фиона тактично промолчала. И даже слегка, ободряюще улыбнулась.       — Как городской управляющий и законный представитель интересов городского совета…       — У нас нет такой должности, да и самого городского совета, Руплет, — осадила его Фиона. — У нас монархия, а я — регент. — Убедившись, что эльф достаточно сник, она добавила: — Обратись к Таппену — он тебя выслушает.       Руплет шутки не понял. Вероятно, он вовсе не знал, что его бывший начальник, а ныне формальный глава всех выходцев из Нокса, в жизни работал в психиатрии.       Едва не сбив с ног, мимо Фионы пронёсся Горчер. Судя по его вороватому виду, он спешил оказаться где-то не здесь. В данном случае «где-то» находилось к югу от городка.       — Ты меня не видела! — крикнул торговец, не сбавляя хода и зачем-то добавил. — Я ничего не сделал! Ни-че-го!       — Я так и поняла, — сказала в общем-то уже сама себе Фиона.       Как будто из-под земли появился Сатериасис и ещё пара громил в нелепых нарядах людей, которые никогда не видели Америку тридцатых, но очень желающих скопировать эпоху. Выглядели они злыми и очень уставшими от беготни.       — Туда, — жрица указала рукой на восток. — Понёсся в сторону Дракенгарда.       Незадачливые мафиози синхронно кивнули и, не заметив подвоха, кинулись в погоню. Фиона проводила их с улыбкой, полной наслаждения.       Поздоровавшись с ещё половиной городка, а с другой познакомившись, жрица наконец добралась до домика на курьих ножках. В качестве штаба это место служило последние дни. Сносить такое примечательное творение природы никто не собирался, но и заседать там больше резона не было. Банально на всех ответственных не хватало места, да и неудобно было.       Фиона пришла как раз вовремя, чтобы увидеть Калиту во главе некоего отряда, больше похожего на экскурсионную группу. Вампирша как раз заканчивала последние увещевания:       — Идти будем с моей скоростью! Отстающие меня не заботят. Кто обнажит оружие без спроса или рот откроет где не надо — кикну. В путь!       Вела она их в Некрополь. Разумеется, не с целью что-то ограбить или кого-то убить. Возможно, имело смысл записать или запомнить имена будущих игроков-личей — первых в своём роде как-никак. Впрочем, Фиона лишь помахала им ручкой и, улыбнувшись, напутствовала:       — Удачи!       Калита, однако, убедившись, что все идут в нужном направлении, чуть подзадержалась, чтобы смущённо, переминаясь с ноги на ногу, с большим трудом сказать:       — Ты не так плоха, как я думала раньше, кхм.       — Знаешь, я почти готова сказать, что это взаимно, — слегка приобняв обомлевшую вампиршу, ответила жрица.       — Ничего не могу с собой поделать, — несколько неловко отвечая на объятия, смущённо призналась Калита.       — И не надо! — успокоила её Фиона, отстраняясь. — В тот день, когда ты станешь похожа на Эланну или Фалайза, я решу, что сошла с ума. Или что мир окончательно и бесповоротно летит в тартарары!       — В таком случае если ты изменишься к худшему — я тебе этого тоже не забуду! — осклабившись предупредила вампирша.              ***              — Эй, парень, ты ведь дикий маг, ха, понима-а-аю! Это ныне очень модно, — донёсся окрик субъекта бандитского вида по имени Лензор. — Хочешь то самое зелье, которым Фалайз убил того лича, а?       Всё бы ничего, но происходила эта сцена в тёмном переулке Заводного города. И будучи подземным городом, темнота в этом месте имела свою, ни с чём не сравнимую текстуру и густоту, придававшую происходящему совсем уж тревожный вид.       — Скидка тридцать процентов, только сегодня, только тебе!— добавил его компаньон по имени Снекер. — За эти большие испуганные глаза!       Покупатель был так растроган таким внезапным предложением, что оставил им вдвое больше необходимого, и, даже не пискнув про сдачу, скрылся со скоростью ветра. Зелье он и не пытался забрать. Уличные «торговцы», проводив его усмешками, оглядели полупустые улочки Заводного города.       — Мда, пустеет местечко, — протянул Лензор. — А мы тут только начали разворачиваться! Только дело пошло!       — Угу, полгоры разворотило, — поддакнул Снекер. — Бежит народ. И нам пора, пока всё бабло на восток не ушло.       — Я слышал, там счас такие темы есть — деньги рекой течь будут! Если вовремя вписаться…       Несмотря на то, что большая часть их прежних «авантюр» окончилась в лучшем случае ситуацией, когда все остались при своих, «торговцы» даже и не думали прекращать попыток. Напротив, неудачи лишь их раззадоривали.              ***              Прежде чем отправиться в штаб и разобраться с ждущими там представителями Озерной федерации, Фиона, предварительно попросив стражников оповестить всех присутствующих в игре, что будет собрание, и забрав из хранилища увесистый ящик, отправилась искать Оулле. Ситуация получилась крайне ироничная: удалось отыскать его самого, но не место, где рахетиец обычно пребывал.       Импровизированную мастерскую, скрытую за стеной кустарника, как и довольно большой участок леса вокруг, срубили, расчищая место для какой-то постройки или даже сразу нескольких. Сущее варварство по отношению к природе, но с другой стороны, городку нужен был строительный материал, а игрокам надо было где-то работать и складывать пожитки. К тому же Вечнозелёный лес отвоёвывал «своё» с такой скоростью, что, стоило зазеваться на недельку-другую, и всё станет так, как было до появления здесь игроков.       — Сказали, что здесь будет гильдейская мастерская, — не пожаловался, а просто сообщил Оулле, кивая на лесорубов.       — Ты мог бы, ну-у-у, мне сказать — я бы позаботилась, чтобы тебя не трогали.       — Зачем? Они сразу ко мне и обратились. — Рахетиец пожал плечами. — Я не против. Только попросил рабочее место.       — И как? — догадываясь, каким будет ответ, уточнила жрица.       Оулле в ответ показал небольшой деревянный значок с двумя скрещенными топорами. Довольно невзрачная штуковина, но для самого рахетийца она явно представляла немалую ценность. Разумеется, сугубо символическую.       — Сказали, что будут рады меня видеть.       — У них будет чему у тебя поучиться, — дипломатично отметила Фиона.       — У меня и вправду начали очень неплохо получаться табуретки, — всерьёз заметил рахетиец. — И полки. Говорят, что я хорошо делаю полки.       Фиона деликатно улыбнулась, не собираясь как-то это заявление комментировать. И потому сменила тему, вспомнив про принесённый ею ящик:       — Точно! Совсем забыла. Это тебе, небольшой подарок… просто так. — Она замахала руками в ответ на очевидную реакцию. — Не от меня. Попросили передать. Помнишь Лексенда?       Рахетиец тем временем открыл ящик со слегка поистёршейся эмблемой в виде пилы и надписью с завитушками «Лучшие пилы». Внутри обнаружились ещё ящики, уже поменьше, но всё с той же эмблемой. В некоторых находились столярные инструменты, в других — расходники вроде свёрл или полотна для пил. В третьих — новые ящички ещё меньше прежних. И хотя сложено всё было с маниакальной аккуратностью, выглядели инструменты не слишком притязательно, нисколько не претенциозно или ярко.       Увидев такой набор на полке магазина, а также ценник под ним, далекий от работ по дереву игрок вроде самой Фионы прошёл бы мимо, покрутив пальцем у виска. Тем не менее более качественного столярного инструмента, нежели у «Лучших пил», в игре было не сыскать. И Оулле это прекрасно знал — у него аж глаза загорелись.       — Когда у нас тут это всё завертелось-закрутилось, — рассказала Фиона, с умилением наблюдая за детским восторгом, — Лексенд со мной связался. Ну, и слово за слово — сам понимаешь, коснулись и твоей роли в происходящем. Кажется, он проникся к тебе уважением.       — Это очень дорогие извинения, — с намёком заметил рахетиец, заметно подостывший к инструменту, когда выяснился его отправитель.       — Когда мы последний раз виделись, мне Лексенд показался достаточно взрослым мальчиком, чтобы самому решать, как ему извиняться и всё такое.       Оулле скорчил гримасу, будто бы его не убедил этот довод. Однако Фиона мгновенно поняла, что тут скорее требовалось ещё чуть-чуть уговоров и не более того. Что она и сделала, добавив:       — К тому же, если попытаться его вернуть, скорее всего, ящик просто украдут. Это раньше эта коробка стоила как золото. Сейчас же золото впору измерять такими вот «извинениями».       Этого вполне хватило, чтобы разговоры про «слишком дорогой подарок» никогда больше не повторялись. Жрица же, убедившись, что инструмент непременно будет использован, осведомилась осторожно:       — Твоих сослуживцев что-то не видно. Не знаешь случайно, куда они все подевались?       Не то чтобы это являлось какой-то тайной. Просто ей хотелось узнать мнение изнутри коллектива бывших рахетийцев. При этом нельзя было сказать, чтобы игроки из бригады «Эдельвейс» в присутствии Фионы страдали переизбытком искренности и желанием поделиться внутренними переживаниями или своими планами. Нет, они-то, конечно, отвечали, но коротко и общими фразами.       — Уходят с паладинами, — тоже кратко, но по делу сообщил Оулле. — На север.       — Решили продолжить заниматься, — жрица осторожно подобрала подходящее выражение, — эм, любимым делом?       Вот здесь рахетиец заметил и, что важнее, понял иронию. И потому ответил ещё более кратко:       — Да.       — А ты?       — Что? — не поняв или, скорее, сделав вид, что не понял, уточнил рахетиец.       — Не думал пойти с ними? — как можно терпеливее продолжала расспрос Фиона.       Ответа пришлось ждать некоторое время, но он вышел на удивлением живым и человечным. А ещё очень искренним.       — Нет. Я готов защищать свой дом — это место, но не более того, — заявил Оулле. — Хватит с меня войн в местах, где нет названий, а есть только координаты. Лучше я буду делать табуретки, полки и прочую, кхм, фурнитуру.       Сказано это с душевным теплом, мягким и уютным, но за этими словами скрывалась решимость, сравнимая по прочности с лучшими сортами стали. Это была позиция человека, который привык делать свой выбор один раз и насовсем. И пускай не всегда в прошлом такое упорство заканчивалось к лучшему, однако в данный момент оно было направлено исключительно во благо.       — Многие скажут, что фурнитура — странный выбор, — усмехнувшись, оценила Фиона, внимательно наблюдая за реакцией.       — А ты что?       — Я? — Жрица приятно удивилась такому переходу и, улыбнувшись, ответила: — Я скажу, что искренне рада за тебя, Оулле. — Она развела руками. — Что ещё можно сказать в такой ситуации?       — Почему у меня такое чувство, что мы прощаемся? — со свойственной ему прямотой осведомился рахетиец.       — Потому что, к сожалению, так и есть.       — Это обязательно?       — Да. — Жрица приложила палец к губам, призывая не задавать поспешных вопросов. — Всему своё время.              ***              Мистер Жаск оказался хитрее всех, с кем Кара сталкивалась раньше. Хуже того, он оказался также куда более активным и сноровистым. Их встреча выглядела сущим совпадением, невероятным стечением обстоятельств. В нетипичное время — глубокой ночью. В нетипичном месте — посреди непролазного леса. Это ясно и однозначно сообщало: случайностью это событие ни в коей мере не являлось.       За Карой охотились и ранее. Было за что и без взрывов невиданной прежде мощи. Очень многие погорели на этом, когда сначала брали заказы, а затем, умаявшись, потратив кучу сил, времени и денег, уходили ни с чем. Нежить очень хорошо знала главный принцип такого рода «салочек»: не надо прятаться, уходить на самое дно и стараться не дышать. Напротив, лучше всего будет держаться рядом с преследователями, постоянно создавать иллюзию, тень на стене, что, ещё чуть-чуть, вот-вот, руку протяни — и они её настигнут.       Однако Мистер Жаск, как оказалось, знал, что не надо гоняться за тенями и иллюзиями. Не надо гадать, где Кара будет завтра. Не надо думать, во сколько она там окажется. Ловить требовалось здесь и сейчас. Погони толком и не было как таковой. Выйдя из игры в одно время, на безопасной поляне, и зайдя в неё парой часов спустя, Кара обнаружила вокруг себя всё ту же поляну, но с клеткой, внутри которой она и оказалась. Разумеется, и пары минут не прошло, как здесь был уже и сам ловчий, надменно ухмылявшийся и в целом чрезвычайно собой довольный. — В прошлый раз ты меня пропустил, — заметила нежить мрачно и напомнила: — хотя знал, что я собираюсь делать. — Считай это инвестицией, — положа руку на сердце, «признался» Жаск. — Кем ты была до взрыва? Никем. Кто тебя искал? Почти что никто. А сейчас? Вопрос был риторическим. За Кару не просто назначили награду. За неё пообещали буквальное «что угодно», причём в любом количестве. Даже за информацию о месторасположении нежити предлагали как минимум шестизначные суммы. Её же саму в этом всём волновал, в первую очередь, вопрос иного рода: — Откуда они знают, что это моих рук дело? — Ну-у-у-у… — Мистер Жаск для вида почесал протезом затылок. — Пропуская пару звеньев, можно сказать, что это я им указал на виновников. — Он осклабился сильнее прежнего. — Ещё одна крайне выгодная инвестиция.       Прекрасно осознавая, что клетка, даже если она тут всего одна, поддастся, только если её откроет извне человек с ключами, то есть сам Жаск, Кара пошла несколько иным путём:       — Мы можем договориться.       — Охохохо, что?! — притворно изумился тот, посмеиваясь. — И что же ты мне предложишь?       — Фрайк знает безопасный путь вплоть до самой Старой столицы — города из золота и слоновой кости. Кто окажется там первым — получит всё.       Прежде чем ответить, Жаск провёл острыми кончиками протеза по решётке, издавая до боли неприятный скрежет. Металл словно визжал от боли. Вдоволь насладившись реакцией на эти звуки, Мистер Жаск отказался:       — Есть в этом мире две головы, за которые я получу гораздо больше, чем если самолично разграблю Старую столицу в дни её высочайшего величия. Одна из них на твоих плечах, другая — Фрайка. Окажись вы у меня — я получу всё, что пожелаю, ещё до того, как скажу хоть слово.       — В Новом мире…       — В Новом мире, — перебил Жаск, — ваши обещания тем более лишь грёзы. Как и сам этот Новый мир. Несбыточная мечта, которую я постараюсь…       Его уже не слушали — клетка была пуста. Кара не сбежала — даже она бы не смогла сбежать из этой ловушки и всех других поблизости. Просто вышла из игры.       — Ну разве так можно? — посетовал Мистер Жаск. — Кто же прерывает пафосные злодейские речи на самом интересном месте?!              ***              Как бы ей ни хотелось обратного, Фионе пришлось вернуться к штабу. Перед ним уже собралась небольшая толпа, но громко гудящая толпа. Самой заметной её частью был даже не Жиробасер, а щуплый с виду Фалайз. Дикого мага, только-только проделавшего большой путь обратно в Вечнозелёную долину, настолько переполняли эмоции, что, подскочив к жрице, он принялся буквально плеваться словами:       — Они там! Говорят, что! Эти земли! Принадлежат им! Что они! Тут главные! Эти… эти…       Фиона, тяжело вздохнув, кивнула, показывая, что поняла, к чему это он. Впрочем, чего именно тут могут искать представители Озёрной Федерации догадаться было несложно и без каких-либо подсказок извне.       Пока население Вечнозеленой долины насчитывало не более десятка игроков, в окрестностях шарился Страж поляны, а также довлела угроза монстров — эти земли были попросту никому не нужны. Но вот игроков стало больше сотни, Страж поляны остался лишь в истории, а монстры перестали существовать, как организованная сила. И всё сразу поменялось. На фоне Дня двух солнц Вечнозелёная долина и вовсе стала ценнейшим активом. Формально до сих пор принадлежащим Озёрной федерации, представители которой прибыли предъявить свои претензии.        Делегация была подобрана на удивление крайне хитро. Четыре типичных бюрократа-крючкотвора в сопровождении могучего воина с шириной плеч как у трёх Фион в ряд. Типичные пряники и кнут. Глядя на это, складывалось впечатление, что с ними хотят договориться, но вполне допускают и «альтернативные варианты» развития событий.       — А ты что думаешь? — спросила у дикого мага жрица тоном учителя. — Насчёт Озёрной федерации и их претензий?       — Да они там…       — Ясно, — перебила его Фиона. — Пойдём, поднимемся в штаб, мне надо кое-что тебе показать. — Походя она обратилась к толпе: — Пару минут, и будет важное объявление!       — Что именно за объявление? — насторожился Фалайз.       Жрице даже смотреть на него не требовалось, чтобы понять — он уже всё понял, но не был готов это принять. Поэтому она продолжила их небольшую ролевую игру.       — Необходимо сделать так, чтобы все подобные посягательства натыкались на непреодолимые препятствия ещё на этапе зарождения самой идеи на что-то здесь претендовать.       Фиона показала ему несколько карт с кучей штрихов, пару набросков и некоторые другие документы будущего Гадюкина. Конечно, это были лишь эскизы грядущего. Фактически — записанные в той или иной форме идеи. Очень много общих слов и отметок и крайне мало конкретики.       — Ну как? — поинтересовалась она.       — Это… — Фалайз снова захлебнулся словами, но на этот раз по другому поводу. — Это очень круто! — Он помрачнел и, вспомнив о чём-то, добавил: — Я был там, видел как… всё, короче. Мы… мы подарим им надежду! Это именно то, что и нужно сейчас!       Фиона без тени иронии понимающе закивала. Дикий маг проделал большой путь, прежде чем вернулся в Гадюкино. Конечно, он спешил, но впечатлений от последствий Дня двух солнц нахватался с запасом на пару месяцев вперёд.       — Ты подаришь им её, — уточнила жрица и, пресекая споры, добавила. — У тебя лучше получаются такие речи.       Разговор прервало появление в штабе Эланны. С собой она принесла наглую рыжую морду, немедленно соскочившую с рук, стоило им оказаться в домике на курьих ножках. Весь вид кота в этот момент как бы говорил: «Спасибо, что помогла, но на благодарность можешь не рассчитывать».       Жрица тихо сказала дикому магу:       — Иди к остальным, я ещё кое-что обговорю и сразу спущусь. Фалайз странно на неё посмотрел, но подчинился. Когда он ушёл, Фиона, выждав пару мгновений, указала на кота, вольготно расположившегося поверх стратегических документов, и попросила: — Присмотришь за ним? — Конечно. — Друид пожала плечами и с усмешкой заметила: — Я и так за ним присматриваю. Только имени не знаю. — Кузя. — Это что-то… — Да. Так звали моего кота. Хороший был кот… Эланна со всей серьезностью кивнула, показывая, что пока она здесь, то сделает всё зависящее от нее, чтобы наглая рыжая морда и дальше пребывала в зоне кошачьего комфорта. — Почему ты так решила? — спросила она. — В смысле, если посчитать, то… — Дело не в том, сколько ещё времени. Дело в том, что это приключение завершилось. И я не хочу, чтобы новое началось. Потому что и так буду чувствовать себя плохо, но если брошу — а мне придётся бросить — всех на середине пути… короче, не стоит и начинать. Поэтому… Ну, кажется, вот и всё, — осмотревшись в штабе, сообщила жрица и спросила. — Поприсутствуешь? — Конечно! Я же часть группы!              ***              Таверна «Пьяный ёж», что в Озерграде, всегда служила местом сборов для самых разных групп игроков. Именно отсюда, а не из каких-то контор или рынков, как это ни странно, начинали свой путь караваны, рейды и многие приключенцы. В то утро, довольно пепельное во всех смыслах, здесь собралась пестрая компания персонажей.       Эльф-лучник Лорик, то и дело недобро улыбающийся так, что особо впечатлительных пробирало до дрожи. Обычная японская школьница по имени Мисато, так и нарывавшаяся на драку хоть с кем-нибудь. Одноглазая пиратка Клессира, матерящаяся на чём свет стоит даже тогда, когда молчала. Кочевник Тоорил, сидящий на стуле, как на коне. Загадочно улыбающийся бард Чанри. Руководил небольшим отрядом воин в восточной броне, которого звали Лун Юнь, и он как раз, в отличие от остальных, был погружён в планы.       — Пойдём через Нокс и дальше на северо-восток, — сообщил он остальным. — Пойдём по побережью — там поменьше лишних глаз.       — Я думал, мы ещё заглянем в тот подземный город, — удивился Чанри.       — Перевал, что расположен севернее, надёжнее, — оценил Тоорил, даже не глядя на карты. — Я не доверяю подземельям.       — Не после землетрясений! — поддакнула Клессира и добавила, выражаясь довольно мягко по собственным меркам. — Там будет жопа! Всё разворотило как после двенадцати часов ан…       — Если ты так боишься, чего пришла? — осведомился Лорик.       — Может, мы уже пойдём? До того, как вы поубиваете один другого? — простонала Мисато таким голосом, будто и сама не прочь кого-нибудь тут убить уже сейчас.       Их целью было не путешествие в какую-либо конкретную точку. Пути этих очень разных во всех смыслах игроков пересеклись на почве жажды открытий вкупе с поиском денег и славы. Они собирались отправиться на восток, в земли монстров, в самую настоящую «терра инкогнита», про которую ничего не было известно, кроме зашкаливающей опасности путешествий по ней.       Лорик, Мисато, Клессира, Чанри, Тоорил, Лун Юнь были первыми, хотя и не единственными. Именно тропками, проложенными такими вот крошечными группками, впоследствии двинутся на восток сотни и даже тысячи игроков. И именно благодаря им кто-то уцелеет и сумеет закрепиться. Так мир мало-помалу изменится до неузнаваемости.              ***              К тому моменту как Фиона и Эланна спустились обратно к людям, здесь уже собрались все, кто только мог. Даже Магистр и некоторые другие паладины прибыли поприсутствовать, что придавало грядущему выступлению совсем уже официальный вид. Конечно же, были здесь и друзья, и знакомые. И боты, и нежить, и даже гоблины, хотя эти так мельтешили, что не всегда удавалось понять, сколько же их тут. То ли всего пару десятков, то ли пару миллионов. В связи с этим с полной уверенностью можно было констатировать: здесь были все.       Кивнув Эланне, Фиона встала рядом с Фалайзом, тем самым давая знак, что «начинается». Что именно знали не все, но это лишь подогревало интерес. Дикий маг, впрочем, ещё некоторое время таинственно молчал, не столько выдерживая паузу, пока все поутихнут, сколько придумывая, что же говорить. Наконец он начал:       — Мы вместе через многое прошли. И я хочу верить, что ещё через многое пройдём, разумеется, тоже вместе. Думаю, все уже убедились за последние дни, насколько важно работать сообща. Увидели, что нас объединяет гораздо больше вещей, чем может показаться на первый взгляд. Да, мы разные — трудно с этим спорить, стоя здесь и глядя на собравшихся. Но пока мы вместе — никто и ничто нас не одолеет.       Фалайз весьма недвусмысленно глянул на делегацию из Озерграда, после чего продолжил:       — Уже сегодня нам говорят, что мы, дескать, кому-то что-то должны. Просто потому, что эти земли, наши земли, вдруг стали очень ценными. Ещё бы, мы ведь только что их защитили! — Он дал собравшимся десяток секунд на умеренно-возмущенный бубнёж, после чего резко закончил мысль: — Никому в Озерграде или где-то ещё мы ничего не должны! Это наша земля, и мы только что это доказали! И докажем ещё, если потребуется, всем желающим в порядке очереди!       Последовала ещё одна пауза, на этот больше вынужденная, чем прагматичная. Тем не менее смотреть на реакцию озерградцев в эти секунды было бесценным, ни с чем не сравнимым удовольствием.       Их блеф полностью провалился. На самом деле, и Фиона, и Фалайз, и много кто ещё знал точно, что, будь у Озёрной федерации реальная возможность разрешить ситуацию силой, именно с неё бы и начали. Или хотя бы ясно продемонстрировали её наличие перед переговорами. У Озерграда не было армии на момент вторжения орды Келиандра. Не было её и сейчас. И даже если бы и была, то возможности ботов на этом поприще ясно продемонстрировала Ника, тогда как самоубийц из числа игроков, решившись пойти против Гадюкино на фоне последних новостей, надо было ещё поискать.       — Сегодня, от лица всех заинтересованных сторон, мне выпала честь объявить о создании нового королевства на землях Нокса, Каменца, Гадюкина, Дракенгарда и некоторых других поселений. Да здравствует королевство Нидлбгуун — дом для всех, кто готов назвать это место своим домом!       Последняя часть была придумана Фалайзом явно на ходу, но Фионе она очень понравилась. Было в этих словах, незатейливых как ни посмотри, что-то такое, что надолго запомнится людям, а это в таких делах всегда самое важное. В связи с этим заявлением следующее действие представителей Озерграда не заставило себя долго ждать. Вся кодла «дипломатов» переглянулась и вынуждена была хотя бы попытаться красиво завершить эту начисто проигранную партию. Желательно так, чтобы скрежет зубов и кислые лица не были так уж заметны. — Нам в-выпала большая честь с радостью сообщить, что мы рады первыми поприветствовать наших новых соседей. Надеемся, что н-наши отношения будут д-добрососедскими и взаимовыгодными.       После них, действуя по заранее оговоренной схеме, вперёд выступил Петлович, которого нарядили в некоторое подобие королевской мантии и даже раздобыли настоящую корону. С последним подсобил, правда, не нарочно, Тукан — он украл её во время путешествия по Карак-Доллу. Чудом корона пережила и все последующие события — не иначе как знак свыше. Смотрелось это всё на бывшем старосте так же нелепо, как и прежние лохмотья, но момент водружения короны всё равно вышел впечатляющим.       Затем, к неожиданности Фионы, игроки принялись присягать на верность: кланяться, кивать, клясться, салютовать, взмахивать мечами — кто во что горазд. Петлович разве что не прослезился, не замечая, что данные жесты адресованы совсем не ему. Жрица тоже прослезилась, но несколько по другому поводу — настал её черед говорить. Это было тяжело, особенно в такой момент. Но нельзя было иначе, как бы Фионе того самой ни хотелось:       — Я не могу принять ваши клятвы, — покачав головой со слезами в глазах и улыбаясь, ответила она. — Мне хочется верить в благополучие королевства Нидлбгуун, но строить его придётся вам, как было сказано, всем вместе. Без меня…       В речь самым решительным и неожиданным образом вмешался Петлович:       — Как ваш кололь, я тлебую, чтобы вы, Фиона, плодолжили исполнять лаботу легента! Вы холоший легент!       Это было настолько нежданно, абсурдно, мило и по своему заботливо, что у жрицы отвисла челюсть. Она была готова, что её от такого решения кинутся отговаривать Фалайз, Тукан, кто угодного из числа игроков. Фиона была готова ответить каждому из них. Но только не Петловичу. А он всё не унимался:       — Я тлебую, чтобы вы поклялись в этом, Фиона! Здесь — пелед моим налодом! Всеми нами! Или какой я кололь после этого?!       Глядя на него сквозь смех и слёзы, жрица наконец нашлась что сказать:       — Я не могу поклясться именно в этом. Но могу пообещать другое — что обязательно вернусь! — Она посмотрела на друзей, с которыми прошла весь этот путь. — И что наши приключения когда-нибудь непременно продолжатся! Что мы ещё обязательно влипнем в какую-нибудь историю!       Упреждая Петловича и с целью несколько разрядить обстановку, вперёд выступил Тукан, громко объявив:       — Мы принимаем твою клятву, въедливый бухгалтер примерно двадцати пяти лет отроду! И ждём твоего скорейшего возвращения в полном здравии!       Со всех сторон, поддерживая сказанное, раздалось:       — Принимаем! Ждём! Здоровья!       Больше Фиона в тот день ничего не смогла сказать внятно. Хотя разговоров было ещё много. И прощаний, и объятий, и всего такого. К горлу жрицы подступил ком размеров с гору, из глаз непрерывно лились слёзы, а язык наотрез отказывался сплетать слова, состоящие более чем из одного-двух слогов.       Она знала, что будет тяжёло прощаться. Готовилась к этому и настраивалась уже долгое время. И всё равно оказалась не готова. И если бы не полное взаимопонимание со стороны окружающих, принявших её выбор и даже поддержавших его, было бы стократ тяжелее. Тем не менее, выплакав все слёзы, наобнимавшись больше, чем за предыдущую жизнь, и произнеся какое-то невообразимое количество одного и того же слова, Фиона, она же Ирина Лютцева, покинула «Хроники раздора» с лёгким сердцем и полной уверенностью, что всё у друзей будет в порядке. Может, не сразу, не с первой попытки, но непременно будет. И поэтому, когда она вернётся, ей будет куда вернуться.              ***              Фалайз недолго думал над тем, нужен ли этот разговор вообще. Куда больше времени ушло на то, чтобы понять, что надо сказать. И есть ли ему вообще что сказать человеку, невольно виноватому в Дне двух солнц. Дикий маг много размышлял, есть ли этому какое-то оправдание, прежде чем осознал, что вообще не считает алхимичку виновной. И тогда понял, что именно надо сказать Кси-Ксе.       Та не сразу согласилась на встречу. С огромной неохотой и массой отговорок. И, конечно же, без всякого на то желания. Они встретились там же, где и в прошлый раз, только сегодня Фалайз пришёл вторым. Кси-Кса сидела на вершине холма, там, где располагались остатки церквушки, и смотрела пустым взглядом себе под ноги, на землю.       Когда она подняла голову на шум шагов, стали видны коренные изменения, случившееся с Кси-Ксой. Это уже была не бойкая, весёлая, оптимистичная алхимичка, а глубоко надломленный человек, пропитанный ненавистью к самому себе. Такое невозможно было изобразить или подделать. Учитывая же тот факт, что даже игровой облик отражал этот внутренний надлом, оставалось лишь гадать, как День двух солнц отразился на реальном человеке.       — Привет, — присаживаясь рядом, сказал Фалайз.       Он не пытался звучать как-то неественно радостно, равнодушно или наигранно оптимистично. Просто поздоровался. В ответ только дернулись плечи.       — Спасибо, что согласилась прийти.        И вновь ответом послужило подёргивание плечами.       — Я хочу сказать прежде всего остального: ты не виновата. Ты — продавец спичек. И не могла знать, что кто-то подожжет ими дом.       — Я продавала не спички… — раздался тихий, сорванный голос.       — Да, не спички, — согласился Фалайз, глядя на звёзды. — Но даже самую мощную бомбу можно использовать по-разному. — Он повернулся к Кси-Ксе и твёрдым голосом спросил: — Вот скажи: если бы к тебе пришла Кара и прямо сказала, что собирается делать, ты бы отдала ей бомбу?       — Нет… Ни за что! — голос алхимички стал твёрже. — Они не имели права со мной так поступать! Вообще так поступать!!!       — Да. И именно поэтому я хочу остановить Фрайка. Сделать так, чтобы больше подобного никогда не случалось.       Кси-Кса снова поникла, похоже, серьёзно сомневаясь в осуществимости данной затеи. Во всяком случае в том виде, в каком это было озвучено. Фалайз не стал лукавить:       — Это будет сложно. Никто не знает, сколько у него ещё тайных сторонников, сколько людей работает над чем-то опасным. Сами того не подозревая, что помогают чудовищу. Но поэтому и надо постараться.       — Тебе нужна моя помощь? — с большим сомнением в голосе осведомилась алхимичка.       — Любая помощь не повредит. Особенно сейчас, — только теперь дикий маг маг позволил себе улыбнуться. — Но я так думаю, что ты и сама хочешь нам помочь. Или я ошибаюсь?              ***              Общий настрой собравшихся на планёрку сотрудников «TetraVirt» можно было описать словом «уставшие». Главным образом уставшие отвечать на бесконечный вал запросов на восстановление утерянного имущества. Правила игры на этот счёт гласили, что разработчики не могут восстанавливать то, что было утеряно, так сказать, в ходе естественных игровых процессов. Только следствие багов, глюков и прочих ошибок.       Многие и полагали столь мощный взрыв результатом бага или взлома. Правда же состояла в том, что Кси-Кса честно проделала свою работу и произошедшее вполне укладывалось в логику работы игрового движка.       Конечно, в «TetraVirt» уже запланировали включить в следующий еженедельный патч пару непубличных изменений, касающихся взаимодействия некоторых игровых предметов. Тем самым создать вторую такую бомбу станет если не невозможно, то очень сложно. Не получится пойти тем же самым путём. Но и компенсаций никто не собирался проводить — это бы означало признать свою вину и, как следствие, открыть дорогу целому ряду компенсации за иного рода происшествия.       Ирония состояла в том, что, если бы Фрайк использовал бомбу каким-то другим образом, менее разрушительным для игроков, то, скорее всего, таких бы изменений в движок никто бы и не подумал вносить. Соответственно, подобных бомб можно было бы создать сколько душе угодно. Или можно было бы их заранее создать с запасом…       Среди собравшихся только Салих Курт — глава отдела внутриигровых операций — не выглядел ни подавленным, ни даже уставшим. Занимался он и четверо его подчиненных в «TetraVirt» весьма примечательной деятельностью. Иногда их ещё называли контрразведчиками.       Разработчики декларировали, что не вмешиваются в происходящее в «Хрониках раздора» как-то иначе, кроме патчей. Этот принцип всегда ставился во главу угла во взаимоотношениях с игровым сообществом. Правда же состояла в том, что вмешиваться было необходимо, причём с завидной регулярностью.       Мир «Хроник» только казался устойчивым и самоподдерживающимся. Так было не всегда, но даже сейчас регулярно возникали ситуации, когда требовалось «изнутри» кого-то подтолкнуть или как-то иначе повлиять на происходящее. Взять тех же ботов и патч, ускоряющий их размножение — если бы не Салих Курт, Милиганус вряд ли бы провёл свои расчёты, которые коренным образом повлияли на игровой мир.       Не была каким-то совпадением история с Фрайком, орда Келиандра не добилась бы таких успехов сама по себе, и даже День двух солнц разработчики могли бы предотвратить. Но Салих Курт настоял не делать этого.       — Пару месяцев назад вы попросили меня повлиять на ситуацию с состоянием игрового континента и контента. Были озвучены конкретные требования: всё игровое пространство должно использоваться, — напомнил он на вопрос со стороны начальства касаемо его беззаботного поведения. — Вы дали мне полную свободу действий. Я и действую!       — Ваши действия имеют очень негативный информационный фон. И перегружают службу поддержки.       — Я проставлюсь перед ними пиццей и пивом, — отмахнулся Салих. — Важно сейчас другое: страсти по нашему бездействию улягутся, а вот имя Фрайка — игрового террориста, разрушителя Ганзы и так далее по списку — останется на слуху. Неужели вы ещё не поняли? — удивился он. — Я создал вам финального босса! Ясную, понятную физическую цель рывка на восток.       — Но это же… игрок       — Да, и потому в качестве главгада он будет в тысячу раз интереснее этого вашего Зарегоса. Сколько бы вы строк предыстории ему там ни прописали! Просто не мешайте мне, и я позабочусь о том, чтобы он был интереснее.       — Но ведь можно было просто сказать или устроить какой-то ивент! Заманить осла морковкой!       — Думаете, за всё время не было таких разговоров или смельчаков при деньгах? — Салих откинулся в кресле. — Дело совсем не в этом. Мало поманить ослика морковкой. Нужно ещё его убедить, что он голоден. Я, признаться честно, рассчитывал на ботов и перенаселение той же Ганзы, но вышло даже лучше.       Повисла напряженная тишина. В «TetraVirt» давно ломали голову над проблемой скученности игроков в нескольких регионах, тогда как добрая половина локаций попросту простаивала. Салих Курт предложил решение. Весьма «крутое», по меркам разработчиков, но оно, похоже, сработало. Пускай и итог пока был не ясен, но дело хотя бы сдвинулось с мёртвой точки.       — А можно и перед нами проставиться пиццей? — нарушая тишину, раздался чей-то нескромный вопрос.       — И пивом!