За закрытой дверью

Мокрый язык скользит по ключицам, Сугилит пробирается пальцами под платье, пытается смазать макияж, но Авантюрин успевает перехватить его за волосы и завлечь в поцелуй. Сталкиваясь деснами, разрывая между собой рамки дозволенного, они целуются в комнате охраны и дышат слишком громко. В голове мельтешит белый шум, перед глазами радужки Сугилита, которые почти не видно за широким зрачком.  Под кайфом что ли? Авантюрин бегло осматривает комнату и стол, но ничего не находит.  – Я под кайфом от тебя, – пытается во флирт, но выходит ужасно. Авантюрин не любит моменты, когда Сугилит старается подлизаться, пофлиртовать и так далее. Это работает на девушках и то, если та действительно хочет сегодня заняться сексом, но никак не на нём.  – Конечно, – смеётся Авантюрин и вспоминает, как флиртует Веритас.  Он делает это непозволительно редко, но так филигранно вписывает комплименты в речь, связывает единую нить между началом разговора и красивыми глазами Авантюрина или буквально словами обмазывает его тело.  Рацио умеет флиртовать, а делает он это только с ним. Сугилит лезет под платье, Авантюрин бьёт по шаловливым рукам и тяжело выдыхает. На секунду в голове образ Веритаса сам складывается в единую картинку.  Вот он смотрит своими красивыми глазами, целует оголённые плечи, слегка кусает, но лишь для того, чтобы раззадорить. А потом опускается на колени, забывает про грязный пол и его любимые брюки, ведь перед ним Авантюрин в платье. Перед ним можно забыть обо всём.  – Всё, хватит, нужно идти.  – Брось, сладенького не хочешь? – Сугилит играет бровями, но Авантюрин отрицательно кивает и отталкивает его.  – Задание. А уже потом секс, – уверенно напоминает он и, цокая тонким каблуком, исчезает из комнаты. Сердце бешено колотится, ноги сами несут его в туалет, и он закрывается в первой попавшейся кабинке.  Пальцы сводит истомой от того, как приятно было представлять под юбкой Веритаса, не Сугилита. Когда они втроём, то у Авантюрина сносит голову, колени сами прирастают к полу, а язык послушно ласкает каждого.  Когда остаёшься с Рацио один на один, то ему хочется поклоняться, словно греческому богу. Насладиться носом с горбинкой, облизать каждую родинку, которые превращаются в целые галактики на теле, стать послушным рабом только для него. Смотреть только в его глаза цвета насыщенного заката. Авантюрин до безумия влюблён в адреналин, они оба могут дать этот адреналин, но вместе с этим Веритас так правильно умеет вертеть ситуацией, будто бы профессиональный хирург, делающий свою самую сложную операцию в жизни. Аккуратно, дотошно, без единой тряски в руках. Авантюрин поправляет зелёное платье, откидывает длинный шлейф назад и буквально выскакивает из туалета. Тело пробирает дрожью от того, насколько ему некомфортно на пятнадцатисантиметровой шпильке, с макияжем на лице и завивающейся укладкой.  Блёстками, кажется, подавиться можно, но такова работа.  – Авантюрин, надеюсь, что ты в этот раз не проебешь дело, – голос Сугилита в микронаушник не делает погоды лучше. Он закатывает сильно глаза и вздергивает подбородок, проходя мимо каких-то богатеньких дружков их жертвы.  – В прошлый раз проебался ты, – нахально напоминает он и врезается в широкую спину.  Веритас осторожно подхватывает его под руки, когда ноги подкашиваются. Он проезжается пальцами по плечам и поддевает лямку платья. Звенящая пошлость, не иначе. Авантюрин тяжело выдыхает, потому что рядом с двумя напарниками на одном деле хочется сойти с ума. В прямом смысле слова, он тут женщину из себя строит, недалеко до того, как фляга полетит.  – Извините, я такая неаккуратная, не увидела такого мужчину, – голос приходится делать тише, чтобы не выдать свой мужской тембр.  Но у него отлично получается буквально промурлыкать всю фразу, отчего Рацио даже вздергивает бровь и мягко смеётся. Вот на таких моментах плывёт уже Авантюрин, потому что Веритас на заданиях становится совершенно другим человеком, идеально вписывающимся в различный контингент.  Сугилит фыркает в микрофон, и тот отзывается неприятным писком. Авантюрин весь собирается, потому что аппаратура барахлить не должна, в планы уж точно не входит такая оплошность. Кодовая фраза произнесена, а значит, что теперь он в курсе их встречи с Веритасом. Дальше действовать нужно аккуратно, раздобыть нужные документы у Сандея всё равно, что перерезать глотку самому себе под прицелом тысячи камер.  – Где, черт возьми, Ханаби? – Рацио наклоняется к самому уху, изворачивается так, что всё похоже на целую смазливую картину от влюблённой парочки. Его губы касаются мочки, руки ложатся на талию и сжимают корсет.  Авантюрин выдыхает весь воздух из лёгких, когда его обнимают и осторожно двигают подальше от толпы, которая как раз направляется в их сторону.  – Отвлекает Галлахера и Сампо, – звук клацанья по клавиатуре сопровождается спокойным голосом Сугилита. Авантюрин вздергивает брови и удивлённо смотрит на Веритаса. Тот пожимает плечами и осматривает помещение. Точнее, взгляд плавает лишь по фигуре Авантюрина рядом.  Тот теперь достаёт ему до подбородка, ещё немного и укусит за кадык, но этого не происходит. Зелёное платье переливается блёстками, оголённая спина завладевает вниманием многих, как и аппетитные бёдра. Авантюрин прихватывает бокал с шампанским, делает несколько глотков, и помада пачкает краешек стекла. Эоны, Веритас готов разгрызть это стекло, стать этим бокалом, захлебнуться кровью от осколков, лишь бы ему позволили продолжать наблюдать такого Авантюрина перед собой.  – Ну хоть кто-то веселится, – тихо бубнит Авантюрин, поправляя спадающие на лицо волосы. Веритас лишь хмыкает и опускает взгляд на грудь. Точнее то, что пыталась сделать из неё Топаз, ведь Авантюрин в повседневной жизни спереди просто доска и два соска, а здесь как будто бы даже виднеются округлые формы.  – Нам нужно к Сандею.  Веритас подставляет руку, как самый настоящий джентельмен, и Авантюрин лёгким движением головы откидывает волосы назад, цепляет на лицо улыбку самой настоящей дурочки и той самой «тупой блондинки», которая спрашивает у своего мужа про плачущую тучку и откуда таблетка знает, где у него болит.  Взгляд падает на Рацио, и в горле встаёт тяжёлый ком напряжения.  Сексуальный черт. Рубашка обтягивает мышцы, на правой руке видно несколько татуировок. Приталенный пиджак не скрывает его накаченного живота, потому что будто через ткань чувствуются эти кубики пресса, которые Авантюрин хочет облизать вот прямо здесь на глазах у всех.  – Он в зале для курящих, – они оба уже и забывают о том, что в их команде присутствует ещё одно довольно важное лицо. Сугилит заведует в данный момент всеми камерами в здании и с лёгкостью сможет отследить их движения. – Хватит трахать друг друга глазами.  – Завидуешь? – Тихо мурлычет Авантюрин, а сам головой наклоняется к плечу Веритаса и задорно смеётся, будто бы тот только что рассказал что-то ну очень интересное. Мимо проходит, кажется, Робин, и Рацио провожает её изучающим взглядом.  – Иди ты.  Веритас прячет улыбку и отворачивается в сторону, когда они входят в соседний зал. От Сугилита остаётся лишь тихий писк, и Авантюрин вновь обращает на это внимание. Неуверенно обводит взглядом помещение, чтобы найти какую-нибудь явную заглушку, но вряд ли такая вещь будет стоять на видном месте. Веритас отпускает его в свободное плавание, когда они оба видят Сандея в окружении двойняшек.  У девушки до неприличия короткая юбка слегка задралась, помада на губах смазана, но они продолжают о чем-то мило болтать за круглым столом, пока точно такой же парень рядом стреляет желтоватыми глазами в приближающегося Авантюрина.  – Мистер Сандей, мне сказали подойти к вам, – главное не выдать себя с потрохами в первые пятнадцать минут, Сугилит и Веритас наверняка уже поставили на его проигрыш, но он сегодня не хочет ударить в грязь лицом.  Сандей вскидывает брови, заправляет серые волосы сидящей рядом девушки за ухо и что-то шепчет ей. Она заливисто смеётся, и он улыбается для неё, будто бы не обращая внимания на подошедшего Авантюрина.  – Присаживайся, красотка, – грязный взгляд скользит по его ключицам, вероятнее всего, успевает оценить лишь слегка видную грудь и в мыслях прикусить зубами открытые плечи. Авантюрин улыбается и обходит стол по кругу.  Паренёк недовольно морщится, но двигается в сторону, давая возможность сесть рядом с Сандеем. Он тут же кладёт холодную ладонь на спину, и Авантюрина пробирает дрожью. Это не те приятные мурашки, которые он обычно испытывает, когда Веритас целует позвонки или когда Сугилит царапает прямо там и стонет на ухо.  – Рацио, в вашу сторону направляется Ахерон, – недопитое шампанское застревает в горле, Веритас откашливается и осторожно бьёт себя по груди, внимательно высматривая Авантюрина. Тот либо уже очень пьяный, либо настолько хорошо играет, что даже он готов в это поверить.  Щеки порозовели, взгляд мыльно скользит по Сандею, то и дело касаясь его ушей. А тот и не против, приподнимает одну бровь и ответно сжимает острую коленку, пытаясь пробраться под платье. Ткань переливается в глазах, Авантюрин заливисто смеётся и профессионально перехватывает его ладонь, кладя её себе на лицо и сжимая.  – Какого чёрта она здесь делает? Связывайся с Топаз, – он успевает отойти на безопасное расстояние, чтобы его наушник не синхронизировался с авантюриновым, иначе тот начнёт нервничать. С Ахерон у него давние счёты, и лучше бы он исчез из этой комнаты раньше, чем она появится.  – Уже, задержите ее.  – Как? – Рацио оглядывается по сторонам, старается найти что-то похожее на подарок для незаинтересованной в нём девушки, но не видит.  – Эоны, док, вы девушек никогда не приглашали трахаться? – Сугилит нервно выдыхает и отключается, вероятнее всего, звоня в этот момент Топаз.  Веритас делает глубокий вдох, последний раз смотрит на Авантюрина и выходит из зала, давая ему знак, что он ненадолго. Тот хлопает Сандея по плечу, показывая свой жест, и они расходятся. Рацио сталкивается с Ахерон как раз перед дверью, подхватывает её под локоть, и она не успевает понять, что именно происходит.  Это играет ему на руку.  – Мисс Ахерон, прекрасно выглядите, – она действительно выглядит шикарно: приталенное платье без выреза подчёркивает широкие бёдра и округлую грудь, тёмный макияж делает её выражение лица более пугающим, и Рацио коротко вздрагивает, когда она притворно улыбается ему.  В каждом человеке из этого помещения чувствуется фальшь, хоть кому-то доверять можно?  – Доктор Рацио, рада встрече, как поживаете? – Её ногти до боли впиваются в его плечо, ещё немного, и, возможно, ткань пойдёт по швам, но ему это лишь кажется. – Как господин Авантюрин после прошедшего корпоратива?  Речь явно не о корпоративе, да и плевать она хотела на его состояние. Так подло подставить напарника и сбежать нужно уметь, поэтому они просто не хотят больше даже пересекаться с ней. Ахерон больше не в их команде, а значит, теперь является врагом. Веритас ухмыляется и поправляет воротник рубашки.  – Прекрасно себя чувствует.  – Я бы хотела пройти в тот зал, организм требует никотина, сами понимаете, – она осторожно тянет его к дверям, но он успевает положить руки на талию и нервно улыбнуться. Ахерон щурится и старается отодвинуться в сторону, но её словно припечатывают к месту.  – Топаз направляется к вам. Авантюрин и Сандей уходят.  Отлично. Веритас прикусывает язык и хочет обматерить Сугилита на всех ему известных языках, потому что нельзя бросать вот так Авантюрина, за ним нужно проследить, потому что они обещали, что его не тронут. Ждать Топаз бессмысленно, здесь тридцать этажей, и она просто напросто не успеет, а идти сейчас в зал небезопасно.  – А я бы хотел провести с вами ещё немного времени, – Рацио наклоняется ниже, а руки перемещает выше, чтобы не пугать Ахерон своими действиями. Но её реакция поражает даже Сугилита на том конце, и он ужасно противно хрюкает в микрофон.  – Господин Рацио, я всё понимаю, но вы не в моём вкусе, – её ладонь упирается в грудь и с силой отодвигает Веритаса от себя подальше.  Рацио цокает и порывается вслед за Ахерон.  От неё пахнет чем-то жгучим и одновременно с этим сладким, настолько приторный аромат бывает лишь у Авантюрина, которого, к слову, Веритас не наблюдает в комнате. Взгляд пробегается по толпе из разных людей, но знакомого платья нет, копны светлых волос тоже не наблюдается, и в груди что-то неприятно сдавливает.  Ахерон стреляет в него глазами, хитро обходит справа и вновь заставляет кожу покрыться мурашками.  – Чего ему будет стоить это дело? – Ахерон улыбается уголком губ и черт её знает по какой причине она здесь. Двери распахиваются, и заплаканная Топаз падает на плечи какого-то богатея. Толпа тут же обращает на неё своё внимание, целый спектакль одного актёра удаётся разыграть. Она кричит что-то о том, как ей плохо, её муж просто кобель, да и вообще мужчины не достойны жизни, но почему-то продолжает вешаться на удивленного сынка чьей-то корпорации.  Веритас сливается с людьми.  От слов Ахерон тело всё ещё пробивает дрожью, пальцы промазывает по дверной ручке, но ему удаётся наконец-то выйти. Нельзя подвести друг друга, они столько лет бок о бок работают, столько заданий пройдено, столько ссор за спиной.  Авантюрин и Сугилит знакомы ещё со времён, когда в вечных вылазках на задания постоянно участвовала Яшма, а вот Веритас присоединился к ним слишком поздно.  В его памяти поочерёдно всплывают картинки, словно старая киноплёнка, которую протереть бы, потому что грязная вся, но день их знакомства всё равно ещё чёткий в его сознании. Веритас делает судорожный вдох, он впервые встречает Авантюрина в какой-то крошечной забегаловке, как и бывает в каких-то клишированных бандитских фильмах. Но у Рацио тогда денег в кармане кот наплакал, а на таких работах обычно предлагают сразу много. Дождь шумно барабанит, и капли разбиваются о стеклянное окно, словно аплодисменты зрителей на каком-то мрачном спектакле.  Сугилит сидит за столиком в углу, облокотившись на стакан с крепким кофе. Его угловатая фигура обрамлена клубами дыма от сигареты, а худощавое лицо сквозь свет лампы кажется почти призрачным. Авантюрин рядом с ним подобен светлому лучику, который хоть как-то спасает ситуацию, от его улыбки хочется растекаться по полу лужей. Веритас нерешительно подходит к ним, отчего его окидывают изучающим взглядом.  – Поработать хочешь? – осторожно интересуется Сугилит, не дожидаясь, пока Авантюрин успеет что-то сказать. Тот неуверенно косится на Веритаса, оглядывает его с ног до головы и вяло улыбается. Явно настроения нет, отчего весь разговор будет идти от Сугилита. Веритас выдыхает и присаживается перед ними.  Ему хочется, чтобы говорил Авантюрин.  Веритас вряд ли понимает, на что он подписывается, мог бы даже не решиться, но холодная уверенность в голосе собеседника, его манящие жесты заставляют приблизиться.  – Ему нужен напарник, я обычно действую за кулисами, – бегло объясняет Сугилит и пожимает плечами. Авантюрин кивает ему и начинает медленно рассказывать о том, что именно будет происходить. В тот момент, когда Веритас кивает им, он не понимает, что его жизнь никогда не будет прежней. Именно тогда случайно или нет начинается их сотрудничество – странная связь, основанная на общих интересах, потерянных мечтах и отголосках былого.  Рацио в один момент ловит себя на том, что всё больше впадает в их мир. Вечерами они собираются, обсуждают планы, закатывают глаза на мысли о сладкой жизни, которая ждет их вдалеке от города. Но, несмотря на мечты о свободе, в их сердцах всегда остаётся что-то мрачное и беспокойное. Вечерами они всегда собираются у кого-то на квартире. Сначала это обычные посиделки, обсуждение планов, закатывание глаз на глупые споры.  А потом поцелуи до нехватки кислорода в лёгких, касания, которые обжигают тело, и тебя трясёт от переизбытка ощущений. Веритас становится случайным свидетелем подобного, а потом таким же случайным участником. Авантюрин податливый, его яркий смех всегда заразительный, и слишком мягкое сердце может сыграть злую шутку.  Всегда хочет помочь всем вокруг, получить что-то ценное взамен и с улыбчивым лицом выйти победителем. Он всегда выходит победителем.  – Сугилит? Куда они пошли? – Веритас вертит головой, но наушник лишь противно свистит и терроризирует ушную раковину. Такое бывает, задания никогда не идут по чёткому плану, всегда есть свои минусы, пробелы, которые они заранее заполняют.  Они единый механизм, Авантюрин и Рацио на сцене, всегда при параде и знают свои роли, а Сугилит за ней. Настраивает свет, вовремя укрывает кого-то за занавесом и прослеживает эмоции зрителя, чтобы ненароком не получить пулю в лоб. Иногда проебывается, но в каждой группе есть тот самый, который сам себе палки в колёса вставит и за собой всех потянет.  Это вот про него, правда чистой воды.  Рацио нервно выходит в очередной коридор и наконец-то чувствует знакомый шлейф духов. А ещё слабую дорожку из зелёных блёсток. И лишь один человек сегодня был в таком наряде. За углом слышен смех, он замирает на месте как раз в тот момент, когда собирается открыть незапертую дверь, но останавливает себя. Ханаби вылезает из-за угла, словно наркотический приход, такая же плавная, в какие-то моменты резкая.  Взгляд мылится из-за её наряда, и Веритас не сразу понимает, что она идёт сюда с охранниками Сандея. Ханаби останавливается, нервно перебирает пальцами, пока Рацио подносит ладонь к шее и гонит её прочь отсюда. Только не сейчас, когда они потеряли Авантюрина.  Ханаби строит гримасу отвращения, по её лицу читается, что она обматерила их всеми словами, которые только могут быть у пьяного на языке.  – Мальчики, я совсем забыла, у меня в номере кровать сломалась, поможете починить? – Её голос будто бы погремушка. Задорный и раздражающий. Сампо смеётся и пьяно наклоняется к ней, чуть ли не заваливаясь на миниатюрную девушку. Галлахер успевает подхватить его за плечо. – Конечно, миледи, покажите, где он? – Ханаби быстро кивает, будто болванчик, будто она глупая беззащитная девушка, будто не она пару дней назад на своём горбу перевезла пару килограмм запрещённого.  Веритас прижимается к стене, когда видит спину Сампо, но тот лишь ухмыляется и мажет рукой по худому плечу Ханаби. Та тут же поддаётся и улыбается, стреляя глазами в Рацио. Она точно не пропадёт, дайте ей пятнадцать минут, и эти два шкафа будут до отвала накачаны наркотой, а её хитрые пальцы обворовывать их карманы.  – Сугилит?  Он в последний раз пробует наладить хоть какую-то связь, но бестолку. Небольшое встряхивание головой помогает вытащить металлический шарик, потому что маленький магнит был в бюсте Авантюрина, а тот черт знает где. С губ срывается судорожный вдох, когда за дверью слышен тихий вскрик, который вряд ли вообще возможно было заметить, но ему удаётся, ведь стоит совсем рядом.  Рука дёргается, Веритас врывается в комнату как раз в тот момент, когда Авантюрин стоит на каблуках в полуприседе и тащит отключившегося Сандея.  – Живой, – тихо выдыхает Рацио и подходит ближе, сгребая того в объятьях.  – Конечно живой, каким мне ещё быть? – Тихо смеётся Авантюрин и бросает Сандея на пол, обнимая своего напарника в ответ.  Веритас вновь касается оголённой спины, вызывая табун лёгких мурашек.  Авантюрин вдыхает его аромат и улыбается. За него действительно переживают и вот так ищут по всему зданию? Он лижет в ответ шею, оттягивая воротник в сторону, и получает тихий выдох в ухо. Слабое место Рацио.  – Я достал бумаги, – Авантюрин отстраняется, обводит слегка мутным взглядом широкую грудь и тычет в неё сложенные в конверте бумаги. Веритас перехватывает их и просвечивает через люстру. Мало что видно, но проверить стоило. – В этом номере есть чёрный выход.  Рацио коротко кивает на эти слова, но горячее дыхание вдруг резко опаляет шею, его ведёт в сторону, и Авантюрин тащит за собой к кровати, перешагивая через Сандея. Адреналин – главное связующее их дел, без него никуда и никак, рискует всегда Авантюрин, потому что это его личный наркотик, Рацио всегда рвётся вслед за ним, из-за чего в большинстве случаев находит себя голым в чьей-то кровати, но с Авантюрином на члене. И Сугилит, ну конечно, он адреналин не любит, но потрахаться не отказывается, ведь они всегда уже раскалённые до предела.  Остаётся лишь присоединиться к самому вкусному, чем он отлично умеет пользоваться.  Пальцы покалывает у обоих, Авантюрин запрокидывает голову, его макияж смазывается, и помада явно больше не находится на его губах. Веритас жадно облизывает этот рот, старается полностью стереть присутствие чужого на этом месте, овладевая полностью податливым полувозбужденным телом. Они падают вместе на кровать, забывая о лежащем на полу теле.  Не мёртв, и на том спасибо.  – А Сугилит? – Авантюрин говорит совсем невнятно, язык заплетается, когда все украшения стучат друг о друга, звенят и щекочут кожу. Серёжки путаются в волнистых волосах, ожерелье поднимается по шее вверх, а браслеты скатываются на худых запястьях.  – Он справится сам, не маленький, – что именно имеет в виду Веритас, понять не удаётся, но так хорошо ощущать его пальцы уже под платьем. Они горячие, касаются осторожно и так мягко.  С губ срывается стон, Авантюрина прокатывают по постели, и Веритас закидывает эти блядские ноги на свои плечи, забираясь с головой под платье. Твою мать.  Это выглядит горячо, это звучит сексуально, это в фантазиях отдаётся сладостной истомой возбуждения. Авантюрин судорожно дышит, бегает взглядом по комнате и не знает, за что зацепиться, потому что мысли уже не с ним, тело полностью подвластно лишь Рацио между его ног. Он стягивает нижнее бельё, что было стянуто достаточно сильно, ведь член никуда не спрячешь в женском образе, отчего приходится идти на жертвы.  Авантюрин выдыхает слишком громко весь воздух из лёгких, когда вместо привычной ткани белья там оказываются губы Рацио. Под платьем становится слишком жарко, адреналин набирает обороты, и об отключившемся Сандее забывается сразу. Веритас фыркает, когда путается в платье, тяжело и протяжно стонет от острых каблуков, царапающих его спину. Но ведь Авантюрин такой горячий.  Этот сетчатый корсет на спине, где видно редкие родинки, и каждую бы собрать пальцами, хочется постоянно поправить сползающие тонкие сверкающие лямки, поддевая аккуратно подушечкой пальца. Ткань, которая осторожно собирается в области ключиц, манит потянуть её ниже, чтобы увидеть больше. Авантюрин такой сверкающий с этими украшениями, такой красивый, такой…  – Эоны, Веритас, не останавливайся, – ладонь Авантюрина сквозь ткань обхватывает Рацио за волосы, когда он насаживается ртом на член, и головка утыкается в заднюю стенку.  А потом лёгкие движение головы вперёд, член проскальзывает дальше, и Веритас давится от противного ощущения, пока сверху слышны лишь стоны удовольствия. Авантюрин громкий, послушный, грациозный. Он почти что кричит от удовольствия, поджимает пальцы ног, а каблук лишь сильнее тычется в спину Рацио, заставляя его жмуриться.  Член выскальзывает, он обдает его горячим дыханием, быстро дрочит рукой и спускается ниже. Язык лишь слегка касается ануса, Авантюрин вслед за этим поднимает бёдра, чтобы было удобнее подобраться туда, где поприятней.  – Твою мать, с ума сошли? – Голос Сугилита ощущается ржавым ножом по сердцу, Авантюрин неуверенно поднимает голову, а ногами сжимает Рацио, не давая отстраниться. Он не даст сорвать свой первый оргазм, которого жаждет больше, чем успешно выполненное дело.  – Сделай что-нибудь с телом, он должен ещё дыша-ать, – волосы лезут в рот, в глаза, будто бы царапают щеки и завиваются в уши, но Авантюрин не думает об этом, лишь о языке на его яйцах, руке, что быстро дрочит колом стоящий член, и о Веритасе, как о прекрасном искусстве.  – Какие же вы упыри.  Способность выражаться Сугилит, кажется, теряет, подхватывая Сандея за руки и оттаскивая в сторону ванны. Авантюрин даже расслабляется на какое-то мгновение, ведь больше не видит этих небесного цвета волос, которые на глазах выжжены, словно паяльником. Комната погружается в звенящие хлюпающие звуки, кровать рядом прогибается, и рука Сугилита ложится ему на щеку.  Авантюрин смотрит неотрывно в его лицо, обмазывается этим вожделенным взглядом, которым за ним наблюдают, словно купается в море похоти. С губ срывается протяжный стон, и Сугилит ловит его губами, вдруг сжимая шею Авантюрина. Он слабо задыхается, дышит теперь и сипло, и не так часто, пока Веритас продолжает командовать его членом под юбкой.  – Хорошая девочка, – звенящая пошлость, не иначе, Авантюрин закатывает глаза то ли от стыда, то ли от того, что фраза вдруг кажется ему слишком горячей, как и ладонь Сугилита на татуировке.  Такая есть и у него, и у Веритаса, и даже у Топаз, которая всегда находится позади, но в любой момент готова прийти на помощь. Это знак их группировки, который может показать твою принадлежность к криминальному миру. Сугилит стирает слой тоналки с шеи, лижет подбородок и вновь утягивает в долгий поцелуй.  Между бёдер становится слишком мокро, ноги держать на широких плечах не получается, отчего Авантюрин буквально растекается. Но Рацио держит крепко, сжимает горло, и удовольствие простреливает грудь тысячей спиц, собирается в тугую нить внизу живота, и Авантюрина встряхивает. Бёдра сжимаются, ноги разъезжаются, и он тихо скулит, когда Веритас продолжает выжимать из него соки: посасывает головку, давит пальцем на анус, но не входит, лишь дразнится, обводя им вокруг.  – Сугилит, смазка есть? – Рацио появляется из-под подола весь взъерошенный и раскрасневшийся, на подбородке видно несколько капель спермы, и он утирается куском платья. Авантюрин не успевает ничего сказать про то, что это не его одежда и её бы вернуть в целости и сохранности.  – Всегда с собой, – хитро смеётся тот и кидает небольшой тюбик в руки Рацио, пока сам начинает снимать штаны. Они подтягивают Авантюрина ближе к изголовью кровати, перед глазами маячат руки Сугилита, и он не успевает сообразить, когда его пальцы оказываются во рту. – Вот так, молодчинка.  Авантюрин послушно вбирает каждый, слюнявит обильно и смотрит из-под влажных ресниц. Веритас раздвигает его ноги, скидывает туфли на пол и лижет стопу.  – Не надо, – еле выдыхает в ответ Авантюрин и хочет приподняться, но Сугилит прижимает его обратно и тянет к колом стоящему члену.  – Но ведь хорошие девочки должны получить награду, – Рацио играет бровями, острые короткие клыки сверкают за растянутой улыбкой, от которой Авантюрин лишь вздрагивает и стонет.  Язык Веритаса щекочет ногу, он хрипло смеется и решает сильно не терроризировать беззащитное тело после оргазма. Авантюрин тихо стонет, путается в платье и вбирает член Сугилита в рот, когда палец Рацио осторожно входит. Размазывает смазку по стенкам, давит на них и вынуждает податься к нему всем телом, лишь бы получить больше.  Если на минуту забыть, что это два разных человека, то можно свихнуться не только от ощущений. Авантюрин теряется и забывает, что перед ним Сугилит, который крепко сжимает волосы, до ноющей боли, и вбивается в расслабленный рот сам, не давая ему самому выбирать темп. Забывает о пальцах в его анусе, которые то резко входят и выходят, то толкаются до основания, пока большой собирает каждую капельку смазки. С глаз скатывается пара слез из-за возбуждения, член хочет внимания, но ему никто его не даёт, все сосредоточены на своих желаниях.  Авантюрин стонет, когда Веритас наваливается на него сверху и давит ладонью на макушку вместо Сугилита. Приходится взять член на полную, давиться от упирающейся в заднюю стенку горла головки и задыхаться. Он кашляет, подавляя рвотные рефлексы, и сдерживается, чтобы не закричать от кайфа.  – Да разденьте меня уже кто-нибудь, умоляю, – еле успевает произнести Авантюрин, когда его за волосы оттягивают назад и заставляют посмотреть на улыбающегося Сугилита. Тот хмыкает, облизывает губы и шлёпает увесистым членом по вытянутому языку.  Платье будто бы царапает кожу, ему жарко и душно, корсет давит на рёбра, будто бы вот-вот те вопьются ему в лёгкие. Веритас смеётся и вытаскивает пальцы, осторожно дергает застёжку, и та легко поддаётся. Всё сопровождается томными вздохами Авантюрина, он сопротивляется, когда Сугилит вновь пытается его заставить сосать, и просто утыкается лбом в бедро. Ему нужно отдышаться, совсем немного нужно, чтобы…  – Иди ко мне, – Рацио вытаскивает его из какой-то прострации, тянет на себя и полностью снимает платье. Ткань шуршит, украшения стучат друг о друга, будто бы гипнотизируют, и Авантюрин отрывается от реальности, сливаясь воедино с Веритасом.  – Док, поделитесь красоткой?  – Только нежно, Сугилит, иначе в следующий раз я войду в вас без подготовки, – деловито произносит Веритас, припоминая момент, когда они потрахались без его ведома и Авантюрин не мог ходить следующие несколько дней совсем не из-за крышесносного секса. Секс был, но скорее травмирующим.  – Да, да, кого это волнует, – тот нервно дергает плечом и скользит глазами по изогнутой спине Авантюрина, который глубоко дышит и жмётся к груди Рацио. Внутри что-то неприятно покалывает, он хватает его за кисти рук и тянет их назад, заставляя приподняться.  Авантюрин вскрикивает, член входит неожиданно, но спасибо за то, что Сугилит действительно исполняет просьбу Веритаса и входит нежнее обычного. Стонать уже не получается, он просто скулит и смотрит на Рацио под ним, который улыбается. Так мягко, осторожно, будто бы не хочет его выебать во все дыры.  – Красивый, – тихо произносит Веритас, и Авантюрин жмурится, выгибаясь в спине. Его пальцы вновь полностью в смазке тянутся к анусу, давят с краю и заставляют чертей в глазах Авантюрина сплясать горизонтальное танго сотню раз.  Сугилит слегка замедляется, отпускает руки, и тело прошибает током то ли от удовольствия, то ли от неприятных ощущений после долгого нахождения в одном положении. Авантюрин наклоняется к шее Веритаса, лижет языком, кусает осторожно зубами и трётся носом, вдыхая жадно его дорогой парфюм. Что-то цитрусовое? Или сегодня цветы? Непонятно, всё смешивается, перед глазами пляшут круги от удовольствия, когда его трахает член Сугилита и три пальца Рацио.  Они забывают о том, что находятся всё ещё на задании, что за дверями ванной лежит Сандей, который, может, уже и в сознание пришёл, из головы полностью вылетают все мысли о людях в здании, которые могут искать их начальника. Похуй, просто похуй.  – Хочешь два или закончим так? – Веритас будто бы мурлычет возле уха, наверняка перенял эту фишку от Авантюрина, ведь это его главная изюминка, но за такое долгое времяпрепровождение вместе они уже переняли привычки друг друга.  Авантюрин кашляет, когда Сугилит входит слишком резко и выходит почти полностью, тихо посмеиваясь. Он стреляет в него глазами и щурится, но сказать ничего не удаётся, хочется вернуть своё внимание Веритасу, и он это делает. – Давай два, – быстро отвечает ему Авантюрин и жмётся за поцелуем. Касается поочерёдно то верхнюю, то нижнюю губу, заставляет Веритаса открыть рот пошире и дать языку обследовать его десна. И это всё так влажно, в комнате душно и на троих будто бы не хватает кислорода.  Слюна протягивается между ними, когда они отстраняются, Рацио подставляет член к анусу и осторожно входит. Сантиметр за сантиметром он наблюдает за выражением лица Авантюрина, старается прочитать его эмоции и останавливается, когда тот морщится. Даёт передышку, гладит по волосам, стирает размазанную по лицу помаду и целует в лоб, прижимая ближе к себе.  Сугилит закатывает глаза, шумно цокает, но тоже опускается к спине Авантюрина и лижет плечи, прикусывает мочку уха, шумно дышит в затылок, заставляя кожу покрыться мурашками. Авантюрин вновь расслабляется, член постепенно наливается кровью и теперь уже можно вполне себе получить хоть какое-то удовольствие.  – Какой же узкий, Эоны, – тихо шипит Веритас и позволяет себе вольность – толкается глубже, заставляя ноги Авантюрина затрястись, будто бы вновь впервые встаёт на каблуки. Он соприкасается лбом с грудью Рацио, горячее дыхание будто бы плавит кожу и они начинают двигаться.  Сугилит наклоняется ниже, член входит глубже и Авантюрин, теперь полностью зажатый между двумя телами, хрипло стонет, почти что кричит от удовольствия. Веритас зарывается пальцами в волосы Сугилита, когда тот тянется к нему, касается влажных губ и не удерживается от того, чтобы застонать прямо в поцелуй. Звонкий шлепок ладони о кожу сопровождается ещё более громким стоном, Веритас смеётся в поцелуй от такой вольности их напарника, которая заставляет Авантюрина пускать слюни и чуть ли не плакать.  Тот выдерживает ещё несколько увесистых шлепков, задница начинает неприятно гореть вообще везде, но его это возбуждает. Он не даёт себе даже секунду, чтобы забыть о Сандее в номере, о людях в здании. Пусть Сугилит и Веритас забывают, Авантюрин здесь за адреналином.  Они стонут в унисон, стараются двигаться так, чтобы всем было одновременно хорошо. Входят и выходят одновременно, вытрахивая из Авантюрина весь его боевой настрой. В глазах мутно из-за слез, грубые пальцы сжимают бока, а другие пальцы держат за волосы и шею. Веритас отрывается от поцелуя и заставляет посмотреть себе в глаза.  Авантюрин улыбается, явно доволен и вот-вот кончит, но показать свой характер ведь нужно. Он царапает пальцами соски Рацио, сжимает их между и слегка прокручивает. За действиями следуют последствия, и Веритас сквозь сжатые челюсти ускоряет темп. Сугилит утыкается лбом в спину, сжимает судорожно тонкую талию и кончает.  – Блять, – тихо выдыхает Авантюрин и сдаётся. Сил нет, кончить хочется до белых пятен перед глазами, ещё немного и его можно отдирать от Веритаса, в которого хочется вплавиться. Тот его обнимает, прижимает к себе и забирает всю инициативу. Чужая сперма хлюпает вместе со смазкой, Авантюрин открывает рот и закатывает глаза от удовольствия. Сугилит вскидывает удивлённо брови от темпа Рацио, даже сигарета так и не доходит до его раскрытого рта. Веритас судорожно выдыхает, и мир переворачивается перед глазами, когда он меняет позу. Авантюрин соприкасается головой с подушками, еле открывает закатывающиеся глаза, и тело сводит истомой.  Его ноги лежат на плечах Веритаса, он сжимает их и выгибается дугой, когда в него продолжают неистово вдалбливаться.  – Ещё, ещё, – собственная рука ложится на член, Авантюрин начинает быстро дрочить и закатывает глаза. Его трахают до онемевших ног, до горящей от шлепков кожи, до громких вскриков по комнате.  Взгляд плывёт, он смотрит в сторону, где стоит Сугилит и закуривает, жадно пожирая их глазами. На его лице ядовитая ухмылка, но Авантюрину пофиг. Абсолютно пофиг, когда его так хорошо трахают, мешая смазку с чужой спермой, а пальцы Веритаса исследуют те же места, где был Сугилит со своими острыми зубами.  Ресницы Рацио подрагивают, движения становятся хаотичными и дергаными, одно мгновение, и Авантюрин бурно кончает, когда его прижимают к кровати и складывают почти пополам. Сперма ощущается внутри потоком лавы, она горячая и вязкая, вытекает вслед за членом Веритаса, когда тот выходит и приседает на край кровати, пытаясь отдышаться.  Сугилит хмыкает и протягивает ему сигарету.  – Бешеный пёс, – тихо смеётся он, когда Веритас откашливается и щурится, покачивая головой.  – Всё ещё скорострел, – парирует Рацио, и Сугилит нервно выдыхает.  Авантюрин тихо стонет, когда сперма стекает по бёдрам, оставляя после себя грязь на теле. Голова кружится, мир ощущается ватным, но ему так хорошо, что никуда сбегать даже и не хочется. Зачем они вообще здесь собрались-то?  – Где Сандей? – Рацио тушит окурок с помощью вазы с цветами и коротко осматривает их. Вдруг прослушка или камера? Они ведь даже не побеспокоились о своей безопасности, подвергнувшись выбросу адреналина у Авантюрина. А тот в свою очередь в такие моменты становится их личным наркотиком.  – В ванной. Голый, чтоб никого вызвать не смог. Вообще сейчас должна Топаз… – Сугилит кивает на ещё одну дверь в комнате и груду вещей перед ней, потом смотрит на настенные часы и дёргается.  Дверь распахивается, и Топаз, словно ураган, заходит в комнату.  – Фу, Эоны, постыдились бы! – Она прикрывает сразу же глаза и делает несколько неуверенных шагов, цепляя коленом кофейный столик. – Вы что с Авантюрином сделали?  – Я в норме, нам надо уходить, – тот отзывается слабо поднятой вверх рукой и слезает с кровати, поднимая платье. Веритас подходит к нему и помогает одеться, потому что лишней одежды нет, хотя вот костюмчик Сандея кокетливо подмигивает с пола. Авантюрин лучше повесится, чем тронет ещё раз что-то, связанное с этим человеком.  – Яшма вас троих на поводок посадит и изобьет, как собак, – тихо фырчит Топаз, помогая Авантюрину вернуть объем фальшивой груди.  – Боюсь, что им понравится, – дверь ещё раз открывается, и теперь уже Ханаби заходит босая вовнутрь. Она проходит мимо Топаз, шлёпает Рацио по заднице и тянется к Сугилиту, чтобы попросить сигаретку.  – Отлично, теперь мы в сборе, и нас поймать легче, чем его было развести на секс!  Авантюрин вскидывает руки и показывает на закрытую дверью в ванную, оттуда всё ещё не слышно ни единого шороха.  Может, Сандэй умер? Не велика тогда потеря.  – Ты с ним спал? – Сугилит разворачивается к нему, поднимает одну бровь, надевая в этот момент ботинки.  – Нет, конечно, сдался мне этот петух.  Ханаби коротко смеется и перехватывает конверт, к которому как раз начинает тянутся Сугилит. Они переглядываются, наверняка друг друга в мыслях поубивали или ещё что похуже, пока Топаз помогает затянуть корсет Авантюрина.  У него ноги подрагивают, когда вновь приходится вставать на каблуки, Рацио, как самый настоящий джентельмен, присаживается на одно колено, поочерёдно надевает каждую туфлю и забирается пальцами под платье, поглаживая колено. Авантюрин улыбается, облизывает губы и осторожно хлопает его по щеке, будто бы расхваливая.  – Меня никто в здании не видел, кроме охранников, а те вряд ли вспомнят ближайшие три дня, как их звать. У главного входа уже собирается полиция, – коротко разъясняет Ханаби, когда все наконец-то приводят себя в порядок. Она сутулится и обречённо выдыхает, когда видит следы спермы на кровати. – Вы трое убираете за собой весь беспорядок, уничтожаете своё ДНК с кровати, сваливая через чёрный выход здесь. Топаз, откроешь Сандея и тоже сбежишь через мой номер, я выйду через главный.    Топаз коротко кивает и выходит из номера, возможно, ей нужно забрать с собой вещи, которые она успела раскидать во время своей «истерики», чтобы отвлечь толпу и Ахерон. Веритас вспоминает о ней неожиданно, судорожно вертит головой по сторонам, будто бы её взгляд смотрит на него, будто бы её ножи вонзаются в спину и разрезают кожу от плеч до бёдер. Рацио вздрагивает от прикосновения Авантюрина к своей шее.  – Всё в порядке? – Он делает неуверенный шаг и опирается на подставленную вовремя руку. Веритас целует его в висок и мажет носом по волосам, поправляя пальцами спутанные прядки. А ещё серёжку, которая неправильно завернулась, и сползшее набок ожерелье.  – Всё в норме, да, – коротко говорит Рацио и подходит к кровати, чтобы сдёрнуть простынь.  Авантюрин улыбается ему, смеётся с Сугилита, который собирает в мешок одежду Сандея, морщится от простыни, которую Рацио кидает ему, и та попадает в лицо. Авантюрин тихо выдыхает и морщится, потому что в этот момент сдерживаться уже действительно сложно, поясница отзывается простреливающей болью, а между ног всё ещё неприятно липко.  Вытираться наспех куском простыни не самое лучшее решение, но влажных салфеток поблизости нет. Они заканчивают достаточно быстро, пересекаются последний раз с Топаз и уходят через чёрный выход. Веритас придерживает Авантюрина, чтобы тот не свалился с лестницы, пока Сугилит идёт впереди, пытаясь поймать связь с Яшмой.  – Обожаю такие дела, – мурчит Авантюрин на ухо Рацио, и тот улыбается ему, целуя в губы.  – Вечером повторим? – Он приоткрывает дверь перед ним, Авантюрин тепло улыбается и буквально выплывает в коридор, словно каблуки – его главная стихия. Веритас лишь улыбается, когда смотрит на него, и осторожно обводит глазами напряжённую спину Сугилита.  Авантюрин прослеживает направление его взгляда, берёт Рацио под руку и прижимается губами к уху.  – Если только вдвоём, – томный шёпот заставляет Веритаса покрыться мурашками и вскинуть брови. Он медленно поворачивает голову к Авантюрину, продолжая идти вперёд.  – О чём вы там шепчетесь? – Сугилит прерывает их, но сам даже не останавливается, чтобы посмотреть. Авантюрин бегло закатывает глаза.  – Ни о чём, – коротко отвечает он и подмигивает Веритасу, который от флиртующего настроения Авантюрина готов взвыть. Они обязательно повторят всё вечером. Но лишь вдвоём.