За закрытой дверью

Авантюрин сладко потягивается, ноги сводит истомой от такого крепкого сна, что на щеках ощущаются следы от подушки. В горле необычайная сухость, в глазах чуть ли не блики сверкают то ли от солнца, то ли он всё ещё не может отойти. Он приподнимается на локтях, голову вскидывает осторожно, а то вдруг оторвется от резких телодвижений, глаза не удаётся открыться сразу. Сначала один открывается и потихоньку закрывается обратно, вторя движениям второго, отчего Авантюрин становится похожим просто на сонного растрепанного воробья. Табун мурашек вызывают осторожные касания к спине, он поворачивает голову и наблюдает улыбающегося Веритаса с щетиной, которой, кажется, скоро стукнет месяц. Колется ведь, когда лезет целоваться, а Авантюрин слишком любит его губы. — Ты отращивать решил? — голос сиплый, он прокашливается и падает головой обратно на подушки, а Рацио хрипло смеётся и трёт глаза. — А тебе не нравится? — Он тянется к нему, чтобы потереть о щеку, Авантюрин зажимается, старается уйти от колючих ощущений, но Веритас сгребает его в свои объятья и лениво лезет целоваться. Утренние поцелуи всегда что-то интимное и осторожное. Рацио каждый раз кладёт ему руку на щеку, касается подушечками пальцев уха и тычется носом в скулу; целуется лениво, без какого-либо намека на жадность или страсть, которая пожирает тебя с концами. Сугилит именно так и целуется. Быстро, развязно, цепляется за рубашку пальцами, жмётся ближе и рвано двигает бёдрами, лишь бы всё происходило в спешке, чтобы желание, которое неожиданно ударило в голову, так же быстро из неё исчезло с ярким отголоском в ушах, ватными ногами и еле двигающимися глазами. Веритас смеётся в губы, когда Авантюрин наваливается сверху и проезжается бёдрами по его члену. — Нет, Авантюрин, я не хочу, — тихо отзывается Рацио, но сталкивается с буквально щенячьим взглядом напротив. Авантюрин трётся щекой о грудь, лижет сосок и получает тихий выдох в ответ. — Совсем? — Брови поднимаются в заигрывающем жесте, Рацио не успевает поймать Авантюрина в объятия, чтобы никуда не делся, как тот ныряет под одеяло и откидывает нижнее бельё в сторону. Вялый член опаляют горячим дыханием, Авантюрин лижет яйца, обхватывает ствол в кулак и начинает медленно надрачивать. Где-то в квартире находится Сугилит, возможно, он ещё спит, но от одного этого осознания в груди разливается что-то разгоряченное, искрящееся чувство вожделения, которое невозможно перебороть. Они часто спят по-разному, бывало несколько случаев, когда Веритас просыпался в кровати с Сугилитом, но это происходило только после корпоративов. Авантюрин в такие моменты находился либо на диване, либо на полу рядом, потому что ноги просто не были в силах донести пьяное тело до какой-то горизонтальной поверхности выше колен. Раньше он чаще всего оставался с Сугилитом, а Рацио уезжал к себе, и на сердце всегда неприятным холодком растекалась тоска. Чем Веритас его так привлекает? Авантюрин заглатывает уже вставший член, даёт ему пройти в горло и давит в себе рвотные позывы. В горловом он лучше, чем кто-либо другой в этом помещении, поэтому знает, как заставить Рацио или Сугилита кончить за пару минут. Второго вообще легко развести на оргазм, будто бы ребёнка на сладкое. — Авантюрин, — тихий стон Веритаса услада для его ушей, он откидывает одеяло в сторону, и Авантюрин в этот момент вытаскивает член, тяжело дыша. Горло дерет от боли, воздуха катастрофически не хватает, но он продолжает мазать языком по головке, брать за щеку и ластиться под ладонь в волосах. — Я сделал вам бутеры. — Дверь открывается, и Сугилит морщится. В его руках тарелка с несколькими бутербродами, а в глазах как будто бы читается ревность. Стон Веритаса ласкает ушную раковину, словно музыка, Авантюрин берёт член за щеку и сверкает задорным взглядом в Сугилита. — В следующий раз намажу говном вместо сыра. Тарелку шумно ставят на тумбочку, шаги Сугилита ощущаются вакуумом, пока Авантюрин продолжает заглатывать глубоко член, а Рацио самозабвенно закрывать глаза и сжимать подушку над головой. Слишком приятно, отвлекаться совершенно не хочется. Шлепок по оттопыренной заднице Авантюрина заставляет их выйти из прострации. Сугилит смешно улыбается и машет им рукой, выходя из комнаты. — Заботливый какой, — фыркает Авантюрин и смотрит на Рацио. Тот прикусывает осторожно губу, ресницы подрагивают, и он не выдерживает такого сексуального искрящегося напряжения между ними. Рука зарывается в светлые волосы, Авантюрин послушно расслабляется, и его начинают трахать в рот. Быстро, царапая глотку головкой, заставляя давиться таким размером и тяжело дышать, когда ноздри щекочут лобковые волосы. Веритас то ли не может расслабиться, то ли боится сделать больно, потому что рука дрожит в волосах. Авантюрин щурится, и несколько слез скатываются по щеке. Рацио прослеживает их путь, тянет вторую руку к ним и вытирает. Авантюрин с его членом выглядит до жути сексуально, пошло, просто великолепно. Он хватает его за волосы, оттягивает от члена и начинает быстро дрочить. Авантюрин опускает руку к своему стояку, обхватывает плотно в кулак и блаженно выдыхает, прикрывая глаза. Сердце колотится в ушах вместе с томными вздохами, бьющихся о стены в комнате, глаза закатываются от такого удовольствия, и Авантюрин позорно кончает первым, пачкая трусы. Веритаса пробивает крупной дрожью, когда кончик юркого языка мажет по уретре, и тело вздрагивает от оргазма. Пальцы ног поджимаются, голова утопает в подушках, и он убирает капли спермы с лица Авантюрина. — Прости, — неуверенно произносит он и тянется за салфетками в тумбочке. Авантюрин перехватывает его ладонь, заставляет посмотреть на себя, и дыхание перехватывает. Длинные пальцы собирают капли с носа, щёк, подбородка, и он поочерёдно вбирает каждый, слизывая вязкую сперму. — Всё в порядке. Дай бутер, что ли, — Авантюрин тихо смеётся, но вместе с готовым завтраком Рацио всё же даёт ему влажные салфетки, чтобы не сидел тут с липким лицом. Рацио рассматривает его и вспоминает последнее задание. Перед глазами встают дикие зрачки Ахерон, её острые ногти, и нутро сводит страхом. — Надеюсь, Ахерон не явится снова на задание, — вдруг тихо произносит Веритас, и бутерброд так и не доходит до рта Авантюрина. Тот клацает зубами, хмурит брови и смотрит на замершего партнёра. Рацио тихо выдыхает, жмурит глаза и трёт переносицу с тихим «блять». Мысли сами закручиваются вокруг этой вертлявой женщины, страшно ничего не знать о ней и одновременно с этим быть знакомым не один год. Она хитрая, и что у неё на голове, известно только Эонам. — В смысле снова? Авантюрин осторожно кусает завтрак, хлеб крошится на постель, и Веритас стадальчечки провожает их взглядом, потому что это вообще-то его кровать. А квартира рабочая, обычная трешка где-то на отшибе, но жилых комнат тут только две, третью используют для небольших собраний и оборудования. Вот так и получается, что Авантюрин кочует из одной спальни в другую. У них есть своё жильё, у каждого по отдельности, если на то пошло, но так приятно находиться в компании друг друга, спорить, слегка драться, трахаться; когда приезжают Яшма с Топаз, присоединяется Ханаби, то всё становится похожим на кошмар нелюдимого Веритаса. В такие моменты он умоляет о том, чтобы его не трогали, просто хочется тишины от трудного рабочего дня, а не эти ваши монополии и карты планов здания. — Она… — Веритас отворачивается в сторону и тянется за телефоном, будто бы отвлекается на что-то. Но Авантюрин читает его наперёд, заталкивает последний кусок бутерброда и хватает Рацио за кисти, садясь сверху. — Прожуй хоть нормально. — Ответить на мой вопрос, — спокойно просит он после того, как проглатывает вставший поперёк ком хлеба. В комнату вновь заходит Сугилит. — Закончили? Там Яшма приехала и привезла планы здания, — он кивает большим пальцем за спину. Веритас бегло осматривает помятую футболку с какой-то ублюдской фразой на английском, шорты, где дырки на жопе стали неотъемлемой частью образа, а волосы и вовсе похожи на гнездо. — Сейчас придём, закрой, пожалуйста, дверь. — Опять трахаться собрались? — Сугилит дёргает бровями и облокачивается на дверной косяк. Авантюрин медленно поворачивает на него голову, скалится в злобной ухмылке и прижимает Веритаса сильнее к кровати. Тому не составит труда сбросить его, но тогда это будет неправильно. Всё же его тут пытаются задержать на месте, надо как-то этому помочь. — Сугилит, дай нам поговорить. Он спокойно уходил, когда нам нужно было время. Авантюрин приподнимает подбородок, выжидая, когда наконец-то дверь захлопнется и они останутся наедине. Веритас выдыхает и прикрывает глаза, поудобнее устраиваясь на кровати. Он здесь надолго, нужно ведь как-то скрасить своё времяпрепровождение. Например, разглядывание Авантюрина кажется прекрасным вариантом. У него несколько засосов алеют на шее, кисти рук в отпечатках, ведь вчера Рацио отпускает себя настолько, что Авантюрин впервые просит остановиться. Ему не сложно остановиться и прийти в себя, но вот красные следы на руках напоминают о его безрассудстве. У Авантюрина светлые редкие ресницы подрагивают, волосы отросли и теперь спадают на лицо, когда он продолжает разговаривать с Сугилитом. Тот до сих пор не уходит, а Рацио пропускает мимо ушей весь их диалог, который прерывается лишь после звонка в дверь. Авантюрин тяжело выдыхает, сжимает челюсти так сильно, что желваки начинают гулять под кожей. — Веритас, — его окликают уже не первый раз, Авантюрин странно как-то смотрит, будто уже минут пятнадцать разговаривает с Рацио, но тот лишь шустро моргает и улыбается, возвращаясь в реальность. — Ты красивый, — тихо выдыхает он и смеётся, когда Авантюрин краснеет, теряясь в своих вопросах. Язык начинает заплетаться, мозг перестаёт работать и открывается какая-то особая вкладка в голове, которая вызывает стоп у всей системы. — Я вроде тебе просто минет сделал, а не душу забрал, — хмурится так смешно, на носу совсем немного складки собираются, брови съезжаются вместе, ноздри привычно расширяются, будто бы ища источник сладкого аромата. — Отвечай, иначе следующую неделю ночую у Сугилита. — Фу, у него там воняет, — морщится Веритас и тяжело выдыхает. Авантюрин его руки отпускает, бубнит что-то невнятное и садится рядом в позу лотоса. За дверью слышны знакомые голоса. — Пожалуйста, я хочу знать, что произошло, пока я Сандея разводил на секс. — Ахерон появилась в здании, поэтому я и вышел тогда. Попытался её завлечь, но она оказалась стойкая, — витиевато и непонятно отвечает Рацио, из-за чего Авантюрин смеётся. — Тебя продинамили, так ведь? — Я называю это более простыми словами, она не заинтересована в том, чтобы спать с мужчинами. И женщинами. У меня вообще иногда появлялись вопросы по поводу её сна, она знает, что это такое? — Веритас вдруг срывается на нервный словесный поток, дёргает ладонью в воздухе и сверлит Авантюрина глазами-сердечками. Невозможно на него смотреть по-другому. — Ну, когда она ночевала здесь, то не спала. — Он отводит взгляд в сторону, поднимает руку к уху и начинает нервно теребить мочку. Веритас отлично знает, что тот сейчас начинает переживать и накручивать себя из-за старых проблем. — Авантюрин, ты до сих пор не простил себе этого? В том дне не было твоей вины, — голос будто бы осип, Авантюрин поднимает на него глаза, бегает по всему лицу, и видно, как зрачок не знает, за что зацепиться, вряд ли вообще сейчас Рацио в его глазах отображается своим привычным видом, а не просто размазанным пятном. — Она умерла по моей вине, я должен был пойти с Лебедь, но решил, что потрахаться с Сугилитом важнее, чем её безопасность. Я просто подвёл всех в тот день, — еле слышно произносит Авантюрин и опускает понуро голову. Веритас отрывается от подушек, сгребает его в объятия и прижимает ближе, когда футболка в области плеча становится слишком влажной. — С ней должна была пойти Ахерон, ты был прикреплён к другому залу, поэтому нельзя винить тебя в этой ситуации. — Рацио гладит по спине, собирает под пальцами выпирающие позвонки и осторожно выдыхает, потому что об Авантюрина можно порезаться, он словно мраморная не отполированная статуя, но вместе с этим законченная. Её так и оставят стоять в музее, с этими острыми неотесанными гранями, неровностями, но всё такой же прекрасной. Она просто будет особенной. — Но она ведь попросила проследить… — Следить вообще задача Сугилита, а он что-то вины за это не ощущает. — Веритас осторожно отталкивает Авантюрина от себя за плечи, всматривается во влажные глаза, лижет языком соленую щеку и вызывает в лице напротив улыбку. — Ахерон специально завела тех людей в зал, где была Лебедь. Мы не знаем, что было у неё на уме, но твоей вины в этом нет. Авантюрин слабо кивает и вытирает тыльной стороной ладони глаза. — Ладно, спасибо тебе. Пойдём, нам нужно ещё план обговорить. Он поднимается с кровати, путается в пододеяльнике и тихо матерится, когда чуть не падает на пол. Веритас тихо смеётся, прихватывает тарелку с последним бутербродом и выходит из комнаты. Утренняя идиллия зала, наполненного светом солнца и звуками смеха, кажется безмятежной. Громкие разговоры Ханаби и Топаз привлекают внимание Авантюрина, он тут же подходит к девушкам, вклиниваясь в обсуждение, словно всегда с ними стоял. Сугилит подтягивается резко на турнике, когда выходит из своей комнаты, покатые мышцы становятся видны из-за футболки, тёмная кожа выделяется на фоне светлого дверного проёма, и Веритас тяжело сглатывает. Яшма осторожно обводит всех взглядом, задерживается на Рацио, который садится как раз рядом с ним, и кладёт ладонь на его колено. Он тут же весь собирается, тяжело сглатывает и боится посмотреть в этот змеиный прищур. Яшма хороша собой, в широких брюках клеш, приталенной блузке и ярким макияжем. Кажется, что она уже готова выехать на дело. — Итак, нужно обсудить детали операции. Вечеринка идеальна для того, чтобы отвлечь внимание. — Ее голос томный и низкий, завораживает каждого в комнате, в особенности Топаз, которая тут же перестаёт разговаривать с остальными и присаживается напротив. — Ты уверена, что все будут отвлечены? — Неуверенно спрашивает она, ковыряя пальцами ногти. — Я проверил, — смеётся Сугилит и кидает на стол несколько билетов на закрытую вечеринку. Его глаза блестят сдержанным азартом, не тот, что обычно бывает у Авантюрина, заставляющий того бросаться в открытое пламя. — Все будут пьяные, разговаривать о своих бизнесах, чтобы продать кому-нибудь подороже. Никто не заподозрит нас, пока мы будем вести себя как гости. — Это закрытая вечеринка и, судя по списку приглашенных, все они в браках. — Ханаби облокачивается на спинку дивана, её каштановые волосы струятся вслед за ней, и Авантюрин отгибается в сторону, чтобы продолжать видеть хоть что-то перед собой. — А как Сандей планирует там появиться? — Веритас приподнимает бровь и наливает себе бокал вина. Яшма одобрительно кивает на его действия. — У Сандея есть любимая сестра, — смеётся Сугилит и падает на диван рядом с Авантюрином, закидывая руку ему на спину. Тот опасливо косится, но расслабляется, когда Топаз фыркает. — Ещё одни извращенцы, отлично. Я так понимаю, на мне костюмы для Авантюрина и Рацио? Яшма кивает ей и рассматривает лежащий на столе чертёж. — Нужно быть осторожными, после прошлой вылазки нам на хвост сели цепные псы Сандея. Конечная наша точка — этот кабинет, — острый ноготок тычется в широкое пространство, которое сделано под обычную комнату отдыха. — Зашли, взяли и ушли. Без лишних глаз, перед этим все будут отвлечены. Она трепетно выдыхает, рассматривая главный коридор, ведущий в обширный зал, где и будет проходить главная часть вечеринки. — Всё схвачено, — вмешивается Ханаби и наклоняется ниже, чтобы посмотреть на план здания. — Когда я была здесь в прошлый раз, то заметила, что черные выходы всегда оставляют без присмотра. Все охранники будут сосредоточены на том, чтобы следить за залом. Нужно действовать быстро. Веритас откидывается на спинку дивана и расслабляется. — У меня будет девять минут после выключения света, — он тихо размышляет над сказанным, вертит ножку бокала в руке и гипнотизирует плескающуюся рубиновую жидкость. — Авантюрин будет с тобой, Ханаби и Топаз возьмут на себя два черных выхода. Сугилит занимается камерами. Зашли, взяли то, что нам нужно, и покинули здание. Ни шума, ни лишних движений, ни неожиданных совокуплений. Яшма стреляет взглядом в Авантюрина, который чаще всего является зачинщиком секса на заданиях, но тот лишь слабо улыбается и пожимает плечами. Веритас прослеживает их переглядки, слабо улыбается и продолжает пить вино. Он иногда задумывается о том, как так умеет жизнь перевернуться, что вместо работы преподавателем, не дающей никакого удовольствия, вдруг всё переворачивается в сторону криминального мира. Мира, которого он всегда боялся и клялся, что не станет его частью. Но вот он здесь. Рядом с Яшмой, которая ласково гладит его по голове, словно послушного пёсика, а он и не против, лишь продолжает пить вино. Перед ними сидит Авантюрин, растопыривший ноги в разные стороны, а по обе стороны от него находятся Топаз и Сугилит, активно спорящие с Ханаби о чем-то. Рацио вдруг понимает, что абсолютно не следит за продолжением обсуждения плана, но ему это и не нужно. Его задача предельно ясна.

«…»

— Сугилит? — Веритас страдальчески поднимает глаза к сверкающему потолку, когда он понимает, что связь с их координатором потеряна. Авантюрин поворачивает голову, нервно прикусывает губу, и его пальцы, обрамлённые длинными белыми перчатками, теребят бокал с шампанским. — Всё в порядке? — Он осторожно делает шаг в сторону диванчиков, и Веритас идёт вслед за ним, рассматривая узкую талию в белоснежном платье. Оно обтягивает каждый контур его тела, благодаря Топаз удалось скрыть его член в трусах, Веритас всегда удивляется, как тому не трудно ходить с такой плотной конструкцией на паху. Но Авантюрин отмахивается, говоря, что ради задания можно и потерпеть. Серёжки с яркими перьями шумят, волосы пружинят от его ходьбы, но Рацио продолжает восхищаться этим человеком, будто бы искусством. Сколько уже раз он в мыслях обозвал его так? Неважно, Авантюрин достоин миллиона признаний в любви и такого же количества комплиментов. В зале виднеется Ханаби, что уводит очередного охранника за угол, Веритас уверен, что она просто накачивает их наркотой, и те вряд ли вспомнят, кто она такая и что с ними делала. В помещении прохладно из-за работающего кондиционера, Рацио поправляет бабочку, что вдруг начинает душить, и смотрит на часы. — Сугилит не выходит на связь, — сегодня Авантюрин без аппаратуры, потому что в прошлый раз его наушник настолько громко издал пищащий звук, что до сих пор неприятно отзывается в голове странными галлюцинациями. — Нужно сходить к нему, Топаз и Ханаби уже на месте, — он кивает как раз на Ханаби, что проходит мимо и даёт знак о готовности. Веритас нервно прикусывает губу, оглядывает толпу, но каждый занят своим делом. Какой-то светловолосый мужчина со слишком доброй улыбкой сидит на круглом диване и общается с двумя парнями, которые уж очень хотят залезть на его член. Рацио буквально чувствует это всем своим нутром. Девушки снуют из стороны в сторону, стараются к кому-то прилипнуть или продолжают быть красивым украшением рядом с мужьями. — Веритас, сходи за ним, я буду здесь. Без него не выйдет ничего, — хрипло проговаривает Авантюрин и присаживается на диван. Веритас мажет взглядом по открытым плечам, в мыслях выцеловывает каждый контур тела, но в жизни лишь кивает и пробирается через толпу. Он выходит в коридор, старается не попадаться кому-то на глаза и внимательно рассматривает камеру, которая вдруг оказывается неработающей. Сердце в панике сжимается. А если с Сугилитом что-то произошло? Дверь охраны мелькает перед глазами, будто вспышка света, Рацио резко открывает её, и отвращение сваливается на плечи противной массой. Сугилит держит какого-то паренька на весу и трахает. Под ними маленькая лужа из смазки, часть одежды сброшена на пол, а комната погружается в тихие стоны. Веритас сжимает челюсти, заходит в комнату и слишком громко хлопает дверью. Оба тут же вздрагивают и отрываются друг от друга, но Сугилит не успевает даже ничего сказать, как беззащитного парня дёргают в сторону. Веритас сжимает худощавое плечо, заглядывает в разноцветные радужки, которые смешиваются с такого же цвета волосами. Ему что-то говорят, но он не слушает, кулак работает быстрее, и парень падает на пол, отключаясь от реальности. — Зачем ты это сделал? — Грубо произносит Сугилит и выпрямляется в плечах, чтобы быть больше, но Рацио слегка выше и шире, поэтому быть крупным на его фоне не получается. — Так ты следуешь указанием Яшмы? Авантюрин перед заданием не дал, так даст кто-то в подсобке? Веритас медленно приближается к нему, хватает за плечо и заставляет сесть на стул, где и должен находиться Сугилит во время их заданий. Перед камерами, где в одном кадре стоит Топаз и курит возле чёрного выхода, а на другом Ханаби, кажется, чем-то решает закинуться. Но Рацио объебанной Ханаби теперь доверяет больше, чем Сугилиту, потому что та точно не переборщит и вовремя остановится, чтобы никого не подвести. — Ты чего завелся-то, я отлично слежу за вами, просто он зашёл сюда и… — И ты решил отличиться? У тебя член лопнет от того, что ты его в штанах придержишь или что? — Веритас сводит брови вместе, а взгляд всё ещё следит за экранами. Зал, где должен быть Авантюрин, абсолютно пуст. Сердце ухает в пятки, он отталкивает Сугилита и пытается разглядеть остальные комнаты. Несколько камер оказываются выключенными. — Мы в западне, — тихо выдыхает Сугилит, когда замечает на отключившемся от удара парне находит татуировку другой организации. — Авантюрина нет на камерах, — пальцы судорожно сжимаются и разжимаются, он зло смотрит в глаза Сугилита и сдерживается от того, чтобы не ударить его. Но тот лишь виновато тупит взгляд в сторону, осознавая свою оплошность. — Выебать бы тебя по самые яйца, чтобы ходить не смог. Уводи из здания Топаз и Ханаби, если мы не вернёмся с Авантюрином через пятнадцать минут, то считайте, что мы мертвы. — Но ведь… — Я сказал выводить девушек отсюда, что тебе не ясно? Сугилит уменьшается будто бы на глазах. Хмурит взгляд и тяжело выдыхает, выскакивая из комнаты вслед за Веритасом. Тот тут же выходит в главный зал, нервно обводит глазами толпу, но Авантюрина нет. Как нет и нескольких охранников, которые должны были остаться в помещении по их плану, как и видно людей Сандея. Проходя сквозь толпу людей из другой комнаты, Веритас с трудом удерживает панические мысли в узде. Его сердце колотится так, будто в груди зреет буря. Он не может поверить в то, что подкравшееся чувство тревоги поднимается в его груди, принимая форму ежеминутного страха. Где же Авантюрин? Они оба знали, что задание требует исключительной осторожности, но Веритас не предполагал, что окажется здесь, среди танцующих людей, смеющихся мужчин, пьяных женщин с одной мыслью: «Как я мог его потерять?». Это ощущение нарастающей тревоги пронизывает его, заставляя кровь стремительно приливать к вискам. Они всегда были командой, всегда действовали одинаково, но теперь он чувствует себя одиноким, забытым среди мёртвых углов города. Он заходит в очередной коридор, прижимаясь к стене. Ему нужно собраться с мыслями, но образы Сугилита с его этим наплевательским отношением на безопасность просто вымораживает. Как он мог так поступить? Слишком часто госпожа удача помогает им, вот и получается так, что отворачивается она в самый неподходящий момент. Перед глазами мелькает Авантюрин, который так улыбается в его воспоминаниях, когда примеряет белоснежное платье, когда на пальце сверкает фальшивое обручальное кольцо. Он просто счастливый, сравнивает их с Рацио ладони и загипнотизированно смотрит на кольца. Но теперь Веритас не чувствует того тепла, а только страшный холод пустоты. Он оглядывается, надеясь поймать знакомый силуэт. Ничего. Лишь мрак и тени, вздымающиеся вокруг него, подгоняемые паникой. Он глубоко выдыхает, пытаясь охладить пылающее чувство тревоги. «Авантюрин, где же ты?» — шепчет он сам себе, будто эта фраза обладает магической силой, чтобы вернуть его напарника. Проблема в том, что Веритас не знает, как он может его найти. Их план прост, но то, что кажется простым, вдруг оборачивается хаосом. Несколько минут назад он обнимал Авантюрина в зале для гостей и смеялся с его шуток, а сейчас ходит из комнаты в комнату и старается найти хотя бы его слабый след. Отчаяние начинает настигать его, когда он замечает, как мимо проходит дама с мужчиной и тот окидывает Рацио слишком презрительным взглядом. По коже бегут мурашки, очки на переносице вдруг начинают давить и Веритас шумно выдыхает. «Что если его забрали? Что если он в беде?» — мысли обрываются, как лезвие бритвы. Рацио чувствует, как его охватывает чувство вины — в том, что он не может защитить своего собственного… Напарника? Друга? Любовника? Возлюбленного… Он сжимает кулаки, побелевшие от напряжения. «Куда ты делся, Авантюрин?» — горько спрашивает он у очередной пустой комнаты. Внутри него скапливается свирепая буря, но ему нужно успокоиться. Он не может позволить себе панику, ведь это может привести только к ещё большему риску. В голове неоновой вывеской всплывает фраза Яшмы, а ее голос, будто записанный на плёнку, воспроизводится сам: «Паника — это враг. Ты должен действовать, даже когда кажется, что всё потеряно». Но сейчас все эти слова кажутся далекими и неприменимыми. Он решает снова проверить место, где они были в последний раз. В его голове смешиваются воспоминания о совместной работе, их постоянных шутках и тихих разговорах, которые были такой важной частью их жизни. Его шаги становятся неуверенными, когда он подходит ближе и замечает за очередным углом сброшенную серёжку. Сброшенную серёжку, которую Авантюрин сегодня носил. Все вокруг кажется пустым и молчаливым, а единственным звуком остаётся звук его сердца, стучащего в ушах. Веритас тут же проходит дальше по коридору, не обращая на подозрительные звуки за спиной. Всё его существо сосредоточено только на переживаниях о безопасности Авантюрина, только был бы живой, ведь он так всегда переживает перед заданиями, так боится оплошать. Рацио проходит мимо двери, где слышен какой-то шум, и замирает. Сердце начинает биться чаще и громче, буквально вставая поперёк горла, когда он прижимается к двери. Веритас знает, что должен проверить, прежде чем делать какие-либо поспешные выводы. Лишь одно движение может обернуться бедой. Возможно, там охрана, возможно, Авантюрин. Он пытается привлечь к себе самого себя, заставляет одеревеневшее тело действовать. Рацио осторожно приоткрывает дверь. Внутри складывается сцена, которая вызывает у него свербящий страх. Он не видит Авантюрина; вместо этого перед ним раскидывается пространство, полное пластиковых коробок и документов, брошенных на пол. Он чувствует, как его дыхание застревает в горле. Быстрым серпантином он идет по комнате. Недоумение смешано с тревогой. «Где ты?» — снова и снова шепчет он, но голос его звучит, как эхо самого себя, потерянного в своём страхе. Веритас сканирует большую комнату, и пока его разум обрабатывает всё, он замечает белоснежные перчатки на полу и сломанный накладной ноготь. Авантюрин действительно был здесь. Сердце наполняется новыми волнениями — это может быть ловушка, но, быть может, это и единственная улика. Он наблюдает вокруг, и глаза его быстро перебирают пространство, скрывающее в себе заблудившиеся воспоминания. Здесь так тихо, что даже легкий шорох кажется громом. Решительность, острая и пронзительная, пульсирует каждую секунду, когда он переходит в соседнюю комнату, продолжая движение и чувствуя себя по-прежнему пропавшим в тенях. В его голове все сцены расплываются, как замечательные цветные воробьи, приседающие на городских линиях. Каждый звук, каждая малейшая деталь жизненно важны. Паника затапливает по самое горло, Веритас начинает задыхаться, но сквозь какую-то вату наконец-то слышит тихий стук. Он идёт как раз из-за небольшой двери в углу комнаты, осторожными шагами Рацио подходит ближе и прихватывает валяющуюся на полу сломанную гардину. Вряд ли он кого-то сможет этим даже вырубить, но отвлечь вполне. Дверь со скрипом открывает, и перед глазами мелькают вспышки. Авантюрин сидит на полу, полностью связанный и с плотным кляпом во рту. У него глаза все заплаканные, он смотрит немигающим взглядом на Веритаса и всхлипывает, когда тот подходит ближе и это оказывается не иллюзия. За спиной мелькает тень, Авантюрин тут же начинает мычать и кричать, пытаясь вырваться, но Веритас приседает перед ним и снимает кляп. — Сзади! — Резкий крик оглушает воспалённый от тревоги мозг, Рацио дёргается вниз и делает кувырок в сторону. Он успевает встать в полный рост и путается в настоящей канители из звуков, плавающих картинок и судорожно дышащего Авантюрина. Тот взглядом побитого зверя наблюдает за Веритасом, как тот бьёт незнакомца под дых, хватает за волосы и наконец-то прикладывает хорошим ударом об дверной косяк. Размякшее тело оседает на пол, а Рацио кидается к Авантюрину, который начинает дрожать. — Всё хорошо, всё в порядке. Я рядом, — он развязывает руки и ноги, на него сразу набрасываются с объятиями и не дают отвернуться назад. — Я так испугался. Авантюрин срывается на тихий всхлип и даже не замечает, как его поднимают над землёй, плотно прижимая к груди. Веритас вертит головой по сторонам, пока руками старается удобнее обхватить ничего не понимающего Авантюрина. Нужно просто выйти отсюда и всё. Мир закручивается спиралью, несколько коридоров он пробегает с Авантюрином на руках, но потом тот наконец-то включается в жизнь и слезает, начиная бежать на каблуках быстрее, чем Рацио без них. Видимо, адреналин впервые в жизни в крови Авантюрина вызывает желание сбежать и жить, а не заняться сексом. Кто-то сзади кричит, и они поднимаются на несколько этажей выше, чтобы выйти к пожарной лестнице. Не зря Яшма заставила изучить их план эвакуации и продумать все возможные ходы перед этим. Они добираются на такси, Авантюрин сует непонятно откуда взявшуюся пятитысячную купюру и просит как можно быстрее отвезти их к кафе. Веритас старается вспомнить, что это за место, и понимает, что это совсем рядом с их общей квартирой. Скорее всего, там сейчас Сугилит с остальными. Дорога проходит в полной тишине. Авантюрин жмётся лбом к плечу Рацио, тяжело дышит и периодически шмыгает, пытаясь усмирить слишком быстро бьющееся в груди сердце. Веритас продолжает гладить его по спине, видит неосторожные следы боя на открытых участках и заставляет себя не думать о том, что мог просто не успеть. Они заходят в квартиру шумно, Авантюрин стучит каблуками и нервно дёргает плечами. — Авантюрин? — Виновник проблем вылезает из комнаты, и Рацио срывается. Подходит к нему ближе, хватает за шею и прижимает к стене. Сугилит немигающим взглядом прослеживает за Авантюрином, одновременно облегченно от того, что тот жив, и со страхом из-за злого Веритаса. — Ты виноват в этом. Я обещал тебя выебать, и я всегда сдерживаю обещания, — Веритас сжимает пальцы на его шее, пока Авантюрин встаёт рядом и щурится. — Сугилит? Это произошло из-за тебя? — Он осторожно придвигается ближе, пока Сугилит в руках Веритаса задыхается, но вырваться не пытается. Ему просто не дадут сбежать. — Я просто поддался искушению… — Ты проебался по всем фронтам, когда решил, что потрахаться будет лучше, чем следить за камерами. — Веритас ощущает лёгкое дежавю от этой фразы, промаргивается и ослабляет хватку, когда Сугилит начинает задыхаться. Авантюрин осматривает дрожащее тело, прижатое к стене, сжимает судорожно пальцы и наблюдает за таким же злым Рацио. — Веритас, — его голос громкий, словно собирается дать команду послушному псу. Рацио вскидывает подбородок и обращает на него свой взгляд. — Исполни то, что ты обещал ему. Сугилит выдыхает весь воздух из лёгких, дверь в комнату распахивается, и Рацио одним движением кидает его на кровать. Он не настолько сильный, просто злость делает своё дело, и кажется, что Сугилита сейчас просто изнасилуют. Авантюрин заходит следом, снимает на ходу оставшиеся украшения, расстёгивает застёжку на бедре и снимает сковывающее движение платье, пока Веритас нависает над Сугилитом. Тот судорожно дышит и хватается за широкие мышцы, проступающие сквозь пиджак, мокрый язык ложится на его шею, и зубы кусают почти до боли, почти до крови, почти до белых пятен перед глазами. Авантюрину даже не приходится искать смазку, та стоит прямо на тумбочке и привлекает внимание. Он кидает его Веритасу и садится рядом на кровать. — Я думаю, что он заслужил немного боли, — хитро мурчит он и наклоняется к Сугилиту. Тот отрицательно мотает головой, с него шумно сдёргивают шорты, и два смазанных пальца неаккуратно обводят анус. — Я правда виноват, пожалуйста, не… С губ срывается громкий стон, Авантюрин опускается вниз и глотает протяжный вой в поцелуе. Вбирает поочерёдно сухие и искусанные губы, пока Веритас продолжает ритмично двигаться кистью, пальцами второй руки пробирается под домашнюю футболку и царапает вставшие соски. Сугилит глухо стонет и поднимает бёдра вверх, но его прижимают обратно. — Он не выдержит твоего темпа. — Авантюрин стягивает с себя оставшуюся одежду, кидает ту на пол в общую кучу и тянется к Веритасу, чтобы его раздеть. Он вытаскивает на секунду пальцы и помогает снять с себя пиджак с рубашкой, возвращаясь обратно к задуманному. — Кого это волнует, правильно, Сугилит? — Насмешливо повторяет его фразу Рацио и лезет за поцелуем к Авантюрину. Тот жадно сжимает его плечи, пока вокруг пальцев становится слишком туго. Сугилит на секунду зажимается, не знает, куда деть руки, но, как только Авантюрин садится на его грудь лицом к Рацио, кладёт их на его талию. Всë тело потряхивает, мозг перестаёт рационально мыслить в тот момент, когда он слышит звуки поцелуев, пока перед глазами худые бёдра, которые хочется сжать, укусить, облизать, поддаться моменту, но ему не удаётся. Веритас проталкивает третий палец, двигается быстро и явно старается довести Сугилита до оргазма раньше, чем всё закончится. Авантюрин смотрит за спину, его взгляд хищный и отчуждённый, почти полон ненависти, но вместе с этим заинтересованности. Веритас наваливается вперёд, и теперь они вместе смотрят на Сугилита, улыбаются диковато, короткие клыки сверкают между губами, радужки чуть ли не светятся в полумраке комнаты. — Вставляй. — Авантюрин полностью командует Рацио, тот послушно стягивает штаны и обильно смазывает член. Сугилит запрокидывает голову, его выворачивает дугой от обжигающего удовольствия, когда толстый член проникает в него. — Поглядите-ка, кончил, — едкий смех Веритаса сопровождается звонким шлепком его бёдер о бёдра Сугилита, тот вздрагивает всем телом и умоляюще о чем-то бубнит. — Двигайся. Авантюрин кладёт ладонь на щеку Рацио, блаженно улыбается и слезает с насиженной груди. Сугилит резко вдыхает, словно до этого кислород вообще не поступал в его лёгкие. Веритас закидывает его ноги к себе на плечи, крепко держит за икры и жмурится, когда Авантюрин ластится к нему, словно кот. Целует за ухо, томно дышит и касается подушечками пальцев его щетины. Язык продолжает дорожку от мочки до ключиц, мажет яремную впадину, словно хочет раствориться в ней, исчезнуть и забыть всё, что сегодня произошло. — Пожалуйста, м-медленнее, — пальцы Сугилита шарят по простыни, комкают её в кулаки и плотно сжимают, дергая вверх. Его трясёт от удовольствия, Веритас двигается слишком быстро, и вряд ли он хоть на секунду приблизился к оргазму, пока Сугилит готов позорно кончить во второй раз. — Быстрее. — Авантюрин хватает Рацио за скулы, царапает до боли бедро Сугилита второй рукой и выдыхает команду в губы напротив. Веритас стонет, продолжает быстро двигаться, и тело под ним извивается, старается уйти и дёргается, но он держит крепко. Сугилит вытягивает ноги вверх, и Рацио прижимает их к груди, чтобы не дергался. Глаза застилает пелена слез, все звуки смешиваются в единый писк, и он вновь кончает, когда Авантюрин обхватывает член в кулак и быстро дрочит. Его неоновый взгляд прикован к широкой груди и плечам, которые сейчас дрожат, а заплаканное лицо такое прекрасное, интересное, что хочется слизать эти смешные эмоции, которые происходят на лице Сугилита, когда он кончает. Авантюрин сует два испачканных пальца в его рот и заставляет слизывать собственную сперму, в ответ на эти действия Сугилит давится и закатывает глаза, потому что Веритас срывается на свой излюбленный бешеный темп. — Сбавь обороты, — тихо просит Авантюрин, когда Рацио вздрагивает, представляя перед глазами свой оргазм. Но родной голос вырывает его словно из-под толщи льда, окатывает холодом и заставляет поднять веки. Авантюрин улыбается, вновь перекидывает ноги через грудь Сугилита и садится тому на лицо. Горячий язык тут же касается ануса, ввинчивается на несколько сантиметров, вырывая блаженный стон и вызывая лёгкую дрожь на ресницах. Веритас тянется вперёд за поцелуем, и ему не смеют отказать. Сугилит задыхается, но послушно продолжает облизывать языком тугие стенки, делает рваные вдохи, когда Авантюрин привстает, и слишком громко стонет. И всё так пошло выглядит со стороны: Сугилит, что царапает ноги Авантюрина, пока тот целуется с Веритасом, который в свою очередь вдалбливается в слишком изнеженное после двух оргазмов тело. — Умоляю, хватит, — хрипло постанывает Сугилит и до боли сжимает бёдра Авантюрина, не давая тому сесть ему на лицо снова. — Ауч, — тихо смеется Авантюрин и хлопает его по ладоням. — Я ведь тоже хочу получить лакомый кусочек. Веритас резко останавливается. Входит до конца со звонким шлепком, отчего Сугилит проезжается по кровати и насильно слезает с члена, начиная дрожать. За ним жадно наблюдают, как он получает свой третий сухой оргазм, прижимая ноги к груди. Авантюрина пробирает мурашками, он сглатывает вставшую поперёк слюну и даже не понимает, когда оказывается на Веритасе верхом, пока Сугилит продолжает тихо скулить рядом. — Садись. — Я ведь не растянут, — непонимающе хлопает глазами и привстает на ногах. — На лицо садись, дурак, — смеётся Веритас и спускается пониже. Авантюрин выдыхает тихое и протяжное «а», улыбается, словно уже получил оргазм, и садится на лицо, проезжаясь по щетине. Покалывает, но, черт возьми, язык Рацио перебивает все остальные проблемы, прилегающие к этому. Он тычется то носом, то языком, когда Авантюрин начинает двигать бёдрами, опускаясь ртом на член Веритаса. Сугилит со свистом выдыхает и продолжает лежать в позе эмбриона, потому что у него ноги затекли, спина отзывается ноющей болью, а на лице медленно высыхают слезы. Между бёдер липко и неприятно жжёт, об этом они потом позаботятся. Авантюрин насаживается до самого основания, поправляет свои волосы, пока брови взмывают вверх от удовольствия и он мычит с членом во рту. Веритас начинает ему быстро дрочить, и, кажется, мир сужается до этого момента, превращается в секундный момент, когда они вдвоём доставляют друг другу удовольствие, пока несколько минут назад остервенело заставляли Сугилита кончать. Рацио хмурит брови, лижет размашисто языком по яйцам, тянет влажную дорожку вверх к анусу и сжимает головку члена. Авантюрин сжимает член в горле и кончает. Вздрагивает телом, расслабляет податливо рот, и Рацио нагло пользуется этим, продолжая ритмично трахать по самые яйца. Авантюрин кашляет, сипло дышит и закатывает глаза. Веритас жмурится, хватает его за волосы и поднимает, чтобы тот не захлебнулся. Сперма обжигающими каплями попадает на губы, и Авантюрин лениво слизывает её. — Простите, — хрипло отзывается Сугилит и поднимается с кровати, чтобы найти сигареты. После подобного обязательно нужна порция никотина. — Оправдываться будешь перед Яшмой, а также благодари Веритаса, что я живой. — Со злостью отвечает Авантюрин и ведёт плечом, когда вдруг вспоминает, как его руки выворачивали, верёвки плотно обхватывали ноги, а во рту был противный кусок ткани. — Нет, вы просто постоянно вместе и трахаетесь, пока я по ту сторону экрана или сижу в одиночестве здесь, — он вдруг резко поднимает на них взгляд, чиркает зажигалкой и жадно затягивается. Авантюрин приподнимает одну бровь, но Рацио вступает в разговор раньше, чем он успевает открыть рот. — Ты ревнуешь? Ты, блять, подверг его опасности только потому, что приревновал? — Веритас встаёт с кровати, но Авантюрин успевает перехватить его руку и припечатать обратно к мягкой постели. Он сам поднимается и подходит к Сугилиту. Тот отводит взгляд в сторону и судорожно выдыхает. — Я просто захотел кого-то другого. Мы более шести лет трахаемся по кругу, словно кролики, а этот парень был слишком милым и красивым, — Сугилит нервно дергает плечом, и это сопровождается тихим смехом Авантюрина. — Прелестно, что ты там влюбился с первого взгляда, но не нужно было подвергать меня опасности! — Он цепляется пальцами за его плечи и резко вскрикивает, поддавшись эмоциям. — Если тебе кто-то понравился, это не значит, что я сбегу от тебя, поджав хвост. — Да не понравился он мне, просто захотелось чего-то новенького. Веритас же не даёт себя выебать, а ты, конечно, всё ещё возбуждаешь, но там было новое, ещё не изученное тело… Веритас вскидывает брови и вытягивает перед собой указательный палец. Они никогда не обсуждают, что происходит между ними, Авантюрин просто иногда проводит с кем-то больше времени, чем с другим, иногда трахается с Сугилитом, послушно раздвигая перед ним ноги, а иногда вжимает Рацио в кровать до боли в спине, но никому об этом знать не обязательно. — Я думаю, что пришло время решить о наших взаимоотношениях, — спокойно произносит он, и Авантюрин присаживается рядом на кровати. Сугилит кидает докуренную сигарету в пепельницу и залезает на кровать с обратной стороны, где образовалось небольшое пятно от его спермы. — Давайте решим это после того, как Яшма выебет меня в зад. Вот там точно без подготовки и на сухую, — тихо отзывается Сугилит и обхватывает ноги Авантюрина, когда тот ложится поперёк их тел, закидывая голову на грудь Веритаса. — А то вдруг я умру. — Я тебя с того света достану, — грозится Авантюрин и смеётся. Веритас тянется за сигаретой и поджигает ту, пока Сугилит с Авантюрином продолжают разговаривать о чем-то своём. Конечно, ему интересно, что они наобсуждают про свои взаимоотношения, ведь Авантюрин вряд ли бросит Сугилита и счастливо уедет с Веритасом в закат, но и от него отказаться тот не сможет. Они связаны одной цепью, и, увы, никуда не деться от той жизни, которую они выбрали вместе.