Счастье материнства

Есть ли на свете что-нибудь пленительнее молодой красивой матери с здоровым ребенком на руках?

"Отцы и дети"

Говорят вот, детей иметь тяжело? Кто это говорит? Это счастье небесное!

Ф. М. Достоевский

Добыча так живо вертится в ее лапах, что ей не терпится умертвить ее. Вонзить хелицеры в мягкое, теплое. Пустить парализующий яд по венам. Почувствовать, как затихает жизнь. Как добыча теряет возможность шевелиться. Дышать. Как это быстрое сердечко замирает. Не резко, а мягко, плавно. Сладкое мясо. Горячая кровь. Нет-нет. Она поймала эльфа не за этим. Ее детки вылупятся очень голодными. Им нужно будет свежее мясо. Вертится-вертится, хотя весь уже в паутине. Его крик щекочет Паучихе волоски на лапках, они колыхаются, дыбятся. Как же отвлекает это мельтешение! Думается не о том, не о еде для потомства, а о еде для себя. Она думает о детках-детках-детках, и только от этой мысли не спускает в эльфа весь яд, что у нее есть. Она прокалывает его кожу и впрыскивает ровно столько, чтобы его обездвижить, но не убить. Паучиха умна, она знает, сколько яда нужно каким существам, это зависит от их размера. Когда эльф перестает вертеться и пытаться вырваться из паутинного кокона, когда издаваемые им звуки перестают щекотать Паучихе лапки, она понимает, что яд подействовал. Она чувствует, как колотится его сердце, БУМ-БУМ-БУМ. Сильно, неровно. От эльфа пахнет ужасом, он кислит мясо… Пахнет мочой, резкий запах, неприятный. Кислое мясо невкусное… Нет-нет, не думать о еде. Она поймала его не для себя. Она поймала его для деток. Вот бы откусить от него хоть кусочек… Но Паучиха опытна. Она знает, от кого можно откусывать кусочки, а от кого нельзя. Эльфы от этого умирают. Она щупает его педипальпами. Хилый. Худой. Маленький. Ох и мало мяса деткам. Но не опасный. Он не охотница. От одной мысли о них у Паучихи портится настроение. Охотницы плюются острыми палками и сжигают кладки тех паучих, которые откладывают яйца не в чужих телах. Тьфу. Тьфу. Пусть они запутаются во всех паутинах мира! Не стоит о них думать в такой ответственный момент. Паучиха возвращается к пойманному эльфу. Она знает, как они устроены, эти смешные теплые существа с мягкой кожей. Она настолько мягкая, что, если впрыснуть в них столько яда, сколько Паучиха привыкла, охотясь на других существ, что переваривается вместе с содержимым, и все это растекается каким-то месивом, которое сложно есть. Эльфы, на самом деле, не так уж хороши в качестве еды для взрослых паучих. Но в их мягкие теплые тела очень приятно откладывать яйца. Они в них хорошо зреют. Они в них защищены. А еще иногда глупые-глупые эльфы, полные яиц, приходят к своим и живут среди них, пока паучата не вылупятся. Они живут в стаях, эти маленькие глупые существа, и у паучат, которые внутри этих стай вылупляются, еды так много, что объелась бы и взрослая паучиха! Так вот Паучиха хорошо знает, как они устроены. Это не первая ее кладка. Наощупь она находит то, что ищет, и переворачивает эльфа так, чтобы было удобнее. Слушает, как сердце начинает колотиться еще и еще быстрее, и еще… Так и манит. Так и просит съесть… Нет-нет. Детки, это для деток. Яйца уже давят-давят ей на яйцевод, просятся в живое тепло. Сейчас-сейчас, хорошие, сейчас-сейчас, милые. Паучиха надрывает паутину там, где ей нужно, и рвет ткань, в которую эльф облачен. Их кожа настолько нежная, что им приходится носить на себе чужие шкуры или листья, настолько они хилые существа. Она устраивается над ним так, чтобы было удобно, яйцеклад вываливается из тела, растягивается в трубку, и так приятно сразу же находит тугое горячее отверстие. В него сложновато протолкнуться даже когда пища парализована, но Паучиха опытна, она знает, как это делать. И как только яйцеклад оказывается достаточно глубоко, она позволяет будущим деткам проскользнуть по нему и замирает, чувствуя, как наполняется живой кокон. Так хорошо ей становится, так радостно, что даже больше не хочется его сожрать. Она даже почти нежно наглаживает его педипальпами, слушая волосками на лапах его тяжелое дыхание и сердцебиение. Добрая добыча попалась. Вон как теперь смирно лежит. Как в себя принимает. Хилый такой, щуплый, маленький, а яиц влезает так много, что Паучиха удивляется. Ну вот и все. Ее важное дело сделано. Как она собой гордится, ощупывая тяжелого от своих яиц эльфа! Как много удалось в него упихнуть! Несколько недель пройдет, и вылупятся ее детки. Паучиха будет охранять жертву до тех пор, пока не перестанет действовать ее паралитический яд… и будет думать, что вот оно — истинное счастье материнства!