Привет. Меня зовут Анджелика. Мне 17. Я была в сексуальном рабстве.

1 сентября. 2024. Какая-то провинция. Я смотрю на себя в зеркало. В ванне уже становится холодно, воздух начал остывать и не заметно, что минут двадцать назад я принимала душ под кипятком. Волосы закрывают волосы мокрыми сосульками. Теперь они больше не темные, а вновь фиолетовые. Спасибо матери, которые владеет салоном красоты она вывела тот дерьмовый цвет, которым меня покрасили, пока я была в секс-рабстве. Теперь я снова блондинка с темно-фиолетовыми прядями. Сегодня еще похороны, Миша сдох мой старший брат. Я слышу стук в дверь. Мать. - Анджелика, ты долго еще? Мне тоже ванна нужна, а ты опоздать можешь. - А наушники его можно себе оставить? Или прям в «AirPods» будем его хоронить? - Себе оставь,- по голосу слышу, что она недовольна. - Хорошо,- мне такие наушники не покупали все хорошее, только ему, а я так, что останется. Выхожу из ванной. Мне кажется похоронить его прямо с ними, показать, как он любил слушать этого еблана Моргенштерна. Вы когда-нибудь видели покойника в наушниках? Мне кажется нет. Даже Сигарев в своем фильме «Жить» так не извращался, а просто положил в гробы девочкам кукол. А тут… Да, моя мать наверно еще может посоревноваться в ебанутости из-за похорон и смерти любимого ребенка. - Ты на собрание-то пойдешь?- тихо спрашиваю я, смотря на нее. За эти два года пока я была в рабстве она сильно изменилась. Множество морщин и как будто бы внутреннее увядание, даже мое возращение не остановило этого. В конце августа Миша сдох. И увядание началось с еще большой силой. Но теперь она выглядит на свой возраст раньше можно было скинуть ей десять лет смотря на ее внешность, теперь же ей можно все сорок лет, или даже больше. Светлые волосы, которые стали очень жидки и теперь сильно выпадают, она заделывает в тугую прическу и они держаться исключительно на шпильках. Множество морщин, сброшенные килограммы, ее строгий костюм состоявший из черной юбки карандаш и такого же пиджака с белой рубашкой ушит. Регулярные маски для волос и для лица не помогают, по матери видно, что все события она переживает очень тяжело. Точнее событие, смерть моего братца, вот что действительно по ней ударило. Смерть любимого ребенка это всегда страшно. - Пойду,- она смотрит куда-то сквозь меня. - А смысл? Я на выпускной все равно не пойду. - А смысл в том, что и про ЕГЭ там тоже будут говорить, а ты моя дорогая будешь сдавать его в любом случае, тут, как с твоим ОГЭ не прокатит. Скажи спасибо, что все вошли в твою ситуацию и что я поговорила с нужными людьми и тебе все зачли и за тебя написали верные ответы. - Прости, мам,- я смотрю на нее серьезным взглядом.- Прости, что не сама сдала ОГЭ, прости, что в это время меня имели три таджика по очереди каждый на протяжении всей ночи. - Ты, ты специально?! - Да специально! Потому что прости, но там было не до сдачи ОГЭ!- кричу я, убегая в свою комнату. Моя комната. Мне пришлось ее менять. Нет, за два года мама не превратила ее в очередную комнату для Миши и для его успешных успехов, хотя мне кажется, если бы я не вернулась, а он не умер, то моя комната хранила бы все его бесчисленные кубки и награды с грамотами начиная еще с детского сада. Но комнату все-таки пришлось изменить. Знаете с пятнадцати лет вкусы все-таки меняются. Да, я была в рабстве два года звучит внушительно. В пятнадцать лет я попала и в семнадцать лет я вновь здесь. Старые плакаты с «Ривердэйлом» и «Дневники Вампира» сорваны. Теперь на их месте Мэдди из «Эйфории» и Иззадоры из «Элиты» еще парочка с Кэсси и Эффи из «Молокососы». Да, теперь не думаешь про этот сериал эта херня выходила слишком давно, я не буду ее смотреть, а у «Элиты» и «Половое Воспитание» вышли продолжения, а «Эйфория» вообще новый. Да, создается впечатление, что как будто только сериалы изменились, но по крайней мере это можно сказать по моей комнате. Но нет. Изменилось все. Изменилась школа, одноклассники их жизнь и теперь смотря на них я понимаю, что не знаю этих людей и не знаю, как с ними общаться. Все изменились с конца восьмого класса в последний раз я видела всю школу на каком-то нашем мероприятии мы сами организовали его кажется в ТЦ тусили в единственном ТЦ на весь город пришли только те, кто на был на первом уровне. Это важно быть на первом уровне. А теперь с моей историей я понимаю, что только пятый мне и светит. Опущенка. Единственное, что осталось неизменным это мой стиль. Мама, прости рабство не воспитало во мне любви к классике, что была у Мишеньки. Поэтому черные кружевные колготки короткие джинсовые шорты фиолетово-синего цвета с золотыми шипами черная футболка с фиолетовым взрывом и черный кожаный жакет. Кольца браслеты и такие же сережки. Черное смоки и фиолетовая помада. Готово. Моя мать не была довольна этим. Она надеялась, что я типа изменюсь, но нет. - Не смотри на меня так. ты не довольна моим стилем, а я и вся моя школа недовольна похоронами в первое сентября, когда все после этой херни должны притащиться на кладбище. Ради Мишеньки,- я слащаво улыбаюсь и хлопаю дверцей машины, которой мама так гордится не в кредит ведь, как у тех, кто живет в шестом секторе. В школе сразу расходимся. Мать на собрание, я тоже на собрание только общешкольное для одиннадцатых классов. Уверенна, что пока нам здесь будут затирать про ЕГЭ им там затирают про похороны и что к нам надо ласково и терпимо относиться переживать смерть одноклассника это тяжело. Черт, да похуй всем. Хотя нет, это мне похуй, остальным нет. На жесткой рыжей скамейки пытаюсь разглядеть хоть кого-нибудь мне знакомого. Хотя, какой смысл, как будто то что мы были знакомы и хорошо общались два года назад делают мне какое-то преимущество. Пока я на пятом уровне вместе с Игорем из девятого сектора. Я не слушаю про ЕГЭ я отличница, наверно для вас это удивительно, но по-другому в моей семье невозможно. Либо ты отличник, либо иди нахуй. Я бы и сама могла сдать это ОГЭ, но посчитали, что я еще психологически отошла от этого, и сделали все за меня. А как будто я сейчас психологически уравновешена и пережила это. Как это вообще можно пережить? Как можно пережить, что два года ты прожила в маленькой квартирке, при самых редких ситуациях выезжая на вызовы. Как вообще можно принять то, что тебя два года насиловали всевозможные мужики Москвы, сквозь твои слезы и просьбы, которые произносились самым тихим шепотом, что тебе всего шестнадцать и ты в рабстве. Собрание заканчивается, я лишь рассеянно осматриваюсь. Хорошо, что Игорь хоть не в моем классе, он в классе для отстающих, меня тоже туда захотели засунуть, но мать вмешалась теперь я в классе для преуспевающих, там, где и обычно. Вы наверно думаете, что я должна сказать «спасибо», но нет. Все, что делала моя мать это для сохранения своей репутации, ведь люди, которые живут в четвертом секторе не могут плохо жить и учиться в плохих классах хорошей школы. меня одергивает Христина. Да именно Христина, родители решили повыпендриваться и дали такое вроде это что-то с чистой душой связана, че-то близкое к религии, я уже за такие тонкие материи не шарю. Она наша соседка. Предки реально элита. Отец мер, а ее мать у него на подхвате. Не смотря на это на четвертом уровне. Изгои. Хотя, она единственная, кто не изменилась с восьмого класса. Такая же милая и где-то по милому глуповатая. Высокая блондинка с челкой и пухлыми губами, которые накрашены темно-красной помадой, на лице много глитера в носу септум и как ей разрешили? В своем миланском костюме. Лавандовая юбка до колен такой же пиджак и белая рубашка шпильки такого же цвета, как костюм, на пальцах где три кольца на каждой руке. - Пойдем?- она смотрит вопрошающе в серо-зеленых глазах дружелюбие, она легонько сжимает мою руку. - Ага,- я неуверенно киваю. - Как первый день? - Также, как и тебе,- хмуро усмехаюсь. - То есть хорошо?- недоумевающее смотрит на меня. - Не знаю, наверно, если ты так говоришь. Хотя, для тебя плохих дней не бывает. - Да, но у меня предчувствие, что этот день будет хорошим для нас двоих,- лучезарно улыбается. – Ой, Анджелика, я такая счастливая,- она крепко обнимает меня и прижимается к моей щеке. – Даже не представляешь,- отлипает от меня и грациозно распахивает дверь класса и тут же садится со мной за одну парту. Мы никогда не дружили да и не были особыми друзьями рамки ее иерархии сохранились с восьмого класса ничего не изменилось. Но она никогда не бесила меня, она всегда была тем самым добрым человеком, который поможет и пожалеет тебя не смотря на твое отношение к ней. Я считаю, что нереальная доброта, ну может и немного глупости сделали свою роль. Мне кажется ей порой не хватает мозгов понять, что ей манипулируют, но сейчас она одна из немногих, кто из моего класса не отвернулся от меня и взял к себе под крыло. А это… Это очень нужно мне сейчас. За нашими партами расположились стулья за которыми сидели наши предки. Я пытаюсь выглядеть нужно мне чела. Вот он! Дэвид Боуи! Точнее, он очень похож на него. Высокий, светлые волосы в укладке, на нем аристократический костюм, худощавый. Только гетерохромии нет. А вообще его зовут Андрей и его сын Фил просто конченный мудила. - Ну что, про ЕГЭ с вами уже поговорили,- воодушевленно начала наша классная Клавдия Сергеевна, ничуть не изменившаяся за два года такие же темные волосы в мышином хвостике, серенький свитерок и черные брюки, мрак, как и эта школа с городом. – Давайте теперь поговорим про выпускной. У кого-то есть какие-то предложения, как будем его праздновать. - Я могу погуглить,- деловито проговорила Христина, от чего все только сдержанно усмехнулись. - А варианты здесь и сейчас? Без гугла? - Может Анджелика может нам что-то предложить? Я думаю у нее есть варианты, просто она держит их при себе,- проговорил Андрей, неплохая попытка влить меня в коллектив грустно, что плохая. - Ну,- я даже вставала. – Может рестик, а потом гулять?- не знаю я один фанфик читала там был такой выпускной только в Москве-Сити и в девяностые и там было что-то парня с Рублевки какая-то Мэл Смит писала. Учитывая резкий галдеж никому не понравилось. А жаль. Вся эта бредятина заканчивается только через час. Я жду, пока все протолкаются и выхожу самой последней мать уже ушла к парковке. - Как первый день, Анджелика?- тихо спрашивает Андрей. - Вы же видите плохо,- усмехаюсь я. - Я пока ничего не вижу,- пожимает плечами. – Удалось подружиться с Христиной? - Для начала неплохо, хотя это скорее это со мной подружилась, чем я с ней. Я не слишком дружелюбная,- поджимаю губы. – Спасибо вам, я вам тогда этого так и не сказала, но вы спасли мою оскверненную душу,- вновь нервно усмехаюсь. – Наверняка бы и моя мать сама бы за меня вписалась, но мне приятно, что это кто-то сделал из посторонних, что не всем все равно на меня,- горько усмехаюсь и чувствую противные слезы на глазах, которые резко убираю двумя пальцами. - Перестань, этот мир не такой плохой, как ты думаешь, Анджелика. - По вашим картинам этого не скажешь, кажется мы оба пессимисты. С улицы слышны крики мы лишь непонимающе переглядываемся. Я поворачиваю голову в сторону криков. Твою мать. В окне третьего этажа стояли Христина полностью обнаженная. Она стояла на каблуках на шатком подоконнике держась руками за оконную раму и медленно раскачивалась взад и вперед. - Ну, как вам теперь?! Красиво?! Фил, я тебе нравлюсь такая? Нравлюсь? А почему вы удивляетесь?! Это кажется обычное для меня амплуа, быть такой голой! Я не понимаю, чему вы все удивляетесь, вы ведь такой меня знаете! Мама, не надо плакать! Я не умру и не прыгну! Это так, представление для зрителей! Папа, не надо никого бить, никто не виноват! По крайней мере, пока что! Фил, почему ты не смотришь?! Тебе стыдно, конечно ты ведь теперь встречаешься с этой шлюхой Маликой! С той, которая проститутка! Конечно, она ведь лучше меня! Лучше! Лучше меня! - Что ты натворил?!- вскипел Андрей, я только увидела, как он подскочил к Филу и дал ему сильную пощечину. – Что ты сделал опять, что девочка такое выкинула из-за тебя?! - Да я ничего… - Андрей! - Люся, не лезь, я хочу узнать, что он напортачил! Я увидела, как Христина резко остановилась и обидчиво посмотрела на нас и сделав осторожный шаг скрылась в школьном холле. - Поехали,- мать грозно посмотрела на меня и мы сели в ее машину. На похороны брата пришла вся школа начиная с седьмого класса. Популярный парень, золотой медалист, призер по баскетболу, и кучу еще всякой херни. Он был старше меня на два года. Но сейчас единственное, чему я радовалась это тому, что не пошел дождь. Серое небо, холодный ветер, мама дергала меня и просила надеть кожанку. Не надела. Не смотря на все достижения этот хороший человек в свои девятнадцать нигде не учился и не работал. Он умер в конце августа. Сейчас его смерть расследовали. Он повесился на кладбище, но полиция говорит, что это явно не суицид на теле обнаружены следы борьбы и свежие синяки и гематомы. Смерть была насильственной. По маме это ударило конечно. Он был ее любимым ребенком. А я его всегда ненавидела. У нас были ужасные отношения. Типичные брат и сестра. Он приставучий и доставучий и просто мудак. Я всегда была в его тени. Все меня знали, как ту самую младшую сестру. Мы оба были на первом уровне, но даже здесь он умудрялся меня затмевать, блестел так, что глазам было больно. Говорят, что с момента моей пропажи его популярность пошла на спад, типа все говорили про мое исчезновение. Даже сейчас, все говорили обо мне. Но он умудрился меня затмить даже после своей смерти. Это же надо было умудриться сдохнуть на этом чертовом кладбище, мог бы после своей смерти успокоиться и сейчас все говорят о нем, а я уже не так на заднем плане. Я пыталась его перепрыгнуть. Но не выходило, я чертова отличница, как и он, вы будете смеяться, но учеба для нас обоих была реально простой, мы не парились, просто учились и получали отлично. Но я была не активна в спорте, а он был, он участвовал в олимпиадах, а я нет. Да, вы наверно думаете, что я сама виновата, возможно так и есть. Но я точно не виновата в том, что моя мать любила его, а не меня. Я не была самым простым подростком, да и Миша тоже просто у него это было не так явно, как у меня. Мы оба с ними бухали на тусовках, только я переодически еще и употребляла, а он нет. Он мог оставаться в глазах матери и города приличным мальчиком никто не поверит, что он где-то там тусил. А я тусила громко, часто накуренная или обнюханная заявлялась домой и Миша поднимал скандал. Мать один раз даже в рехаб хотела сдать. Но я не была конченной наркоманкой на тусовках иногда, чтобы забыться можно. Я и чаще конфликтовала с матерью, вернее у брата с матерью не было конфликтов, у нас были. Поэтому репутация трудного подростка на мне закрепились. А еще у меня волосы фиолетовые, а это уже как будто бы плохо. Так что у меня никогда не было шансов. И сейчас стоя над гробом я ничего не чувствую. Мне не больно не плохо, мне никак. Я никогда не испытывала к нему теплых чувств. Единственное, что я сейчас понимаю у моей матери не осталось любимого ребенка. Куча цветов, венков и прочей херни, я выдыхаю, когда мы едим обратно. Точнее не домой. - Я тебе сказала переоденься, нельзя на съемки федерального канала вот так,- мать кивает на меня. - Как, «вот так». Открыть тебе страшную тайну меня и в не в такой одежде видели и не в таких позах,- она посмотрела на меня тревожным взглядом. – Он порнуху со мной снимал, и выкладывал это, а как только нас освободили я была вообще голой, этот видос сразу по всем каналам «Телеграмма» разлетелся, так что радуйся я хотя бы одетая. - Ты не говорила, что он снимал,- она смотрит то на меня, то на дорогу. - Я вообще много, чего тебе не рассказываю, не знаю может на суде, что-то новое узнаешь. Наше освобождение было слишком громким. Остальных девочек сразу разослали обратно по странам в Украину, Казахстан, Белоруссию, меня просто отправили обратно. Моя страна решила, что форсить меня это лучшее, что можно сделать. Это ведь такое событие, спасение из сексуального рабства, хотя учитывая, что пропавших никогда не находят, то да событие точно. Мать поддержала эту идею похороны сами себе не оплатят, иначе пришлось лезть в кредит бы, поэтому с легкой руки меня пригласили на парочку шоу. А теперь, а что теперь. Похороны оплачены кредита не нужно. Но вся страна меня знает, как ту самую жертву. Как будто тихариться уже поздно. Все итак все знают. Только деньги, которые мне нахуй не упали. Снова студия, снова какие-то кадры. Снова ведущий это сороколетний хер в убогом деловом костюме, снова типа эксперты. - Анджелика, почему вы решили сесть к нему в машину? Вы знали Евгения до этих событий? - Нет, ну мама не пустила на концерт «Кис-Кис» я решила поехать сама. - То есть все ради того, чтобы быть модной? - С чего вы решили? - Ну, что модно то и слушаем, ради чего, чтобы быть, как все? - Нет, мне самой нравится. - А вы не думали, что у него на вас могут быть определенные намеренья? - Думала, но я деньги у мамы взяла. - Мама знала? - Нет,- зал недовольно загудел, блять, как будто сами святые. - То есть я правильно понимаю мама вас не отпускает на концерт вы воруете, прошу заметить у нее деньги и садитесь в машину, а к кому вы сели? - Я не знаю, в воде что-то было подмешано он предложил мне воды и я отключилась. Очнулась на квартире. - И там уже был тот, кто заправлял всем этим так? - Так. - И что вы потом сделали? - Он все рассказал, куда я попала я закричала, начала угрожать, а он изнасиловал, он сказал, что насиловать будет до тех пор, пока не буду работать. Я боялась и подумала, что лучшее, что может быть начать работать, тогда есть шанс сообщить о себе. - А этот поставщик можно так выразиться он получается все еще на свободе? - Да. - И вы ничего не сделаете? - А что я могу, девочки поставлялись с других стран СНГ таким же способом. - А вот ваш так сказать хозяин говорил про ваш минус в допросе, а о каком минусе идет речь? - Я была не девственницей уже ее нельзя было продать бы за большие деньги,- зал снова загудел неодобрительно. - Я не хочу домой, высади меня в центре,- жестко говорю я матери, она закатывает глаза и крутит руль. Неужели им искренне интересно, как мне жилось все эти два года? Наверно плохо, знаете, я знаю мало людей, которым хорошо при сексуальной эксплуатации. Мы жили в двушке пять девочек включая меня и он, мы в одной крошотной комнатке, он в другой. Он был помешан на знаменитостях, поэтому он дал нам имя, которы были созвучны с реальными нашими и подходящими под нашу внешность. Так появилась Кидман, Робби и Джоли. Он говорил, что в свои двадцать он пытался прорваться в индустрию кино, как оператор, но не вышло. Он и сам сильно дрочил на знаменитостях. Я к концу вообще ничего не понимала, я не подсела на наркоту, как некоторые, как Маша из Белоруссии, он передавал их через наших клиентов наркоманками проще управлять, я не пробовала. Но психика ехала сильно. Последние пару месяцев у меня были сильные галлюцинации. Мне казалось, что Харви Вайнштейн, тот самый, который изнасиловал половину Голливуда, и он был по факту таким. Он насиловал только меня, он был чертовым любителем малолеток. И Анджелину Джоли, он даже волосы мне покрасил. Смешно, но все сходилось отвратительным способом, я просто находясь в жуткой прострации и галлюцинациях представляла его, как Харви, а он меня Джоли. Анджелина одна из первых, кто заявил на Вайнштейна за попытку изнасилования. У нас было тоже самое, только изнасилование реальное к сожалению. А еще я всегда представляла Дэвида Боуи, что он придет и спасет всех нас, уже к концу мая я начала его видеть и общаться с ним. Я была уже самой сильно поехавшей там. Два года мы были заперты в двушке, окна он заклеивал скотчем, чтобы не могли понимать день или ночь. Единственное, что помогало это черточки, я отковыряла маленький кусочек обоев под батарей и мы так считали дни. К нам приходили клиенты, нас могли трахать одновременно меня часто имели вместе с Маргаритой на диване меня, а на кровати ее, потом менялись. Обычно клиенты проходили через всех нас, имели нас там же, где мы и спали в свою комнату он никого не пускал зачастую одновременно помещалась в комнате три человека. Две другие девочки ждали на кухни, потом приходили они и те уже имели их. Обычно он запускал пять клиентов и все эти пять клиентов проходили через каждую из нас редко, кто отказывался. После всех клиентов он кормил нас дешевыми бургерами из «McDonalds». Мы обслуживали всех с утра и до ночи. Потом девочки ложились, а он насиловал меня и снимал это все на камеру, и выкладывал порно со мной. Мы останавливаемся в центре. - Я сама дальше,- кидаю я. - Смотри, чтобы недолго. И к девяти уже дома. Захожу в кафе. Машинально сажусь за столик и резко вздрагиваю. - Ой, простите, я сейчас отсяду,- смущаюсь. - Перестань, Анджелика, ты не мешаешь,- на диване сидел Андрей. – Ты будешь что-то?- спросил он, делая глоток кофе. Отрицательно качаю головой, он лишь понимающе кивает. - Работаете над новой картиной?- киваю я на его блокнот. - Типа того,- усмехается. - Почему вы не поселились в нашем четвертом секторе там же элита, как вы живете. - Люся не захотела, она пишет новую книгу какой-то хоррор, сюжет, которого развивается в квартире в многоквартирном доме. - А вы типа, как муж декабрист?- усмехаюсь я. – Раньше жены декабристов ехали в глушь за ними, а вы в глушь за женой так еще и Фила с собой прихватили. - Да, это место можно назвать ссылкой,- он многозначительно закатывает глаза. – Ты сегодня ездила на очередное шоу. - Не спрашивайте лучше, вы же знаете цель одна захуесосить и все. Какая у вас новая картина? Покажите, а?- тянусь к блокноту. - Круто, а кто это? - Девушки, но пока проблем не идет. - Да, вам только проблемы и подавай,- усмехаюсь. Смотрю в темное окно. Андрей был популярным художникам событие в нашу глухомань вызвало большой ажиотаж. Популярный художник, который имел жену, которая было не популярной писательницей. Я читала ее книги, полная херня напоминало те книги из девяностых, эти бульварные романы в мягкой обложке, которые продавали женщины бальзаковского возраст в своих железных ларьках. Я видела его картину. Все они посвящены были нам. Подросткам и какой-то социальной проблеме, которую мы представляли. Представлять мы оказывается много, чего могли. Андрей был единственный, кто сейчас не относился ко мне предвзято. Даже мать смотрела на меня, как на дерьмо. А Андрей нет, он как будто видел во мне что-то большое. Мне было приятно, хоть кто-то здесь, но считал меня человеком. Что во мне видели остальные? Опустившуюся девку, которую уже знатно потрепала жизнь и которую больше ничего не ждет. На мне стояло клеймо бывшая секс-рабыня и бывшая проститутка. Всех, кстати заботило последнее. Я же могла всегда сбежать по их мнению, только ключи были у него, а насиловали нас с открытой дверью, чтобы он слышал, что мы говорим и чего просим, если что. Андрей как будто не видел во мне этого, точнее сначала была я, а потом все остальное. Но то что он меня жалел это было видно, за его взглядами, поджиманием губ и порой тихому голосу. Знаете, все всегда говорят, что они слишком сильные, чтобы любить жалость и это так мерзко, когда тебя жалеют. Черт возьми, я мечтаю об этом. Меня никто не жалел я не услышала о себе не одного хорошего слова, никто даже не высказывал хоть малейшую каплю сочувствия. Я сама была во всем виновата. Я была виновата в том, что была не девственницей, я была виновата в том, что хотела на концерт, я была виновата в том, что украла деньги у матери, я была виновата в том, что села в машину к незнакомому, я была виновата в том, что меня насиловали, я была виновата в том, что не сбежала. Я была виновата во всем. Телефон пиликает. Новостная группа извещала о новом посте. Опять херня какая-то. Машинально открываю. Христина. Христина висела на дереве повешенной. Мы переглядываемся с Андреем, тот тоже смотрел в телефон и срываемся с места.