Часть 1. Кровь и кока-кола
3 декабря 2025 г., 23:04
Где-то в отдалении громыхал гром. Дождь усиливался, распугивал ночных гуляк и заглушал привычный шум машин. Во дворе уличные коты, не смотря на непогоду и поздний час, визгливо перекрикивались, готовясь к драке. Их вопли резонировали от стен домов, достигая слуха жителей пятиэтажной сталинки. В целом для Москвы это был тихий и спокойный вечер.
— Чёртовы мартовские коты… — устало пробурчал Родион, стирая неверный элемент кода и быстро набирая на клавиатуре новые символы. Затем, для верности бросив взгляд на настенный календарь, он закончил мысль: — в апреле…
В тёмном экране между строк отражалось его бледное худое лицо. Осунувшиеся щёки и угловатый подбородок покрывала редкая щетина. Тёмно-русые длинные волосы Родион собрал на затылке и заколол каким-то старым «крабиком», чтобы не мешались при работе. Ворот замызганного халата обрамлял длинную тонкую шею и кокетливо раскрывал треугольник впалой груди, не отличавшейся мужественной растительностью. Жилистые руки, покрытые рисунком синих вен, терялись в широких растянутых рукавах. Покрасневшие глаза напряжённо следили за цветными символами на экране, а длинные пальцы с узкими ногтями бегали по клавиатуре, словно жили отдельной жизнью.
Мужчина будто бы слился с компьютером и совсем терялся на фоне окружающей обстановки. Её, казалось, не меняли со времён предыдущего народного вождя. Просторные комнаты с высокими потолками за многие годы обросли не только массивной мебелью, но и всяческим хламом. Книги, журналы, статуэтки и различная техника — всё, что в своё время считалось дефицитом, занимало львиную долю пространства квартиры. Не уместившись в старых шкафах, коллекция плавно стала занимать место на столах, подоконниках и на полу, оставляя совсем мало места для передвижения или качественной уборки, коей владелец давно себя не утруждал.
Тишину в комнате разбавляло строгое, как метроном, тиканье настенных часов с маятником, и в унисон ему раздавалось щёлканье клавиш. Редкий стук капель по стеклу и металлическому карнизу постепенно превратился в монотонный гул. Раскат грома прозвучал куда ближе, чем раньше — идущая с области гроза добралась до столицы. Родион машинально потянулся за телефоном, но ровно в этот момент китайский смартфон, деливший с компьютерной мышью один коврик, кратко провибрировал. Невольно вздрогнув, мужчина разблокировал экран, слишком яркий для полумрака комнаты, и прочитал уведомление: «Курьер Ахумуджон уже рядом с вами». Родион жадно облизнул пересохшие губы.
Не прошло и пяти минут, как в дверь позвонили. Весьма настойчиво для столь позднего часа. Звуки электронной птичьей трели наполнили комнаты, и по коже Родиона вновь пробежали мурашки. В последнее время он стал чувствителен к резким и громким звукам. Мужчина поспешно встал и распрямился. Привычка горбиться, свойственная всем высоким людям, давно стала частью его натуры, равно как и шарканье при ходьбе — громкие шаги чрезвычайно раздражали соседей снизу. Родион побрёл к двери, за которой его ждал нетерпеливый доставщик, каким-то образом миновавший домофон. Попутно расправляя размягчившимся от старости тапочком складки потёртой циновки, мужчина включил свет в коридоре. Мельком Родион поймал своё отражение в пыльном зеркале трюмо. В голубом халате в мелкую ромашку и с заколотыми волосами он напоминал удивительно страшную женщину. Когда и почему был выбран именно такой образ в памяти не отложилось, но переодеваться ради получения курьерской доставки у Родион даже не подумал. Скинув цепочку с петли и несколько раз провернув защёлку замка, он открыл дверь.
На лестничной площадке стоял насквозь мокрый представитель ближнего зарубежья в фирменном жёлтом дождевике. Вопреки обстоятельствам, Ахумуджон встретил Родиона с улыбкой, отчего на загорелом лице явственнее проступили морщины. Создавалось впечатление, что Ахумуджон совсем недавно приехал в Москву, и ещё не осознал всех скрытых «прелестей» златоглавой, несмотря на приближающийся сорокалетний возраст.
Когда Ахумуджон получше разглядел Родиона, при этом комично задирая голову, улыбка его поугасла, выдавая зарождающееся смущение.
— Радион Демитров? — уточнил уроженец юга, делая ударение на последние слоги.
— Димитров Родион, да, — поправил его мужчина, нервно притопывая. — Давайте сюда.
Разглядев-таки кислую мину на лице заказчика, курьер снял со спины свой жёлтый короб, опустил его на пол и начал неторопливо расстёгивать молнию, что снова выдало его неопытность в избранной профессии. Обычно доставщики всё делали молча и на автомате, но Ахумуджон ещё не выработавший подобных навыков, прикрывал заминку бодрой болтовнёй:
— Парастите за задержьку, — с явным акцентом сказал он. — Дожьдь! Паробки! Ели праехаль! Поставь харошую аценку, дарагой, не серьчяй!
— Не важно, — тихо отозвался Родик, чувствуя, как нарастает жажда и вместе с ней напряжение, комком застрявшее где-то в солнечном сплетении.
Раньше Родион не попадал в такие ситуации. Когда он был поглощён работой или чувствовал себя слишком усталым для социальных взаимодействий, то обычно ставил галочку напротив пункта «бесконтактная доставка» при оформлении заказа в мобильном приложении, и спокойно забирал свои товары у двери, не встречаясь с курьерами. Сегодня же, будто на зло всё шло не так.
Наконец Ахумуджон радостно протянул заказчику картонный ящик с двадцатью четырьмя банками Кока-колы из Казахстана, которую Родион так любил, не признавая иных сортов. Он поспешно схватил ящик и почувствовал, как их пальцы соприкоснулись. Мужчину точно током прошибло: кожа курьера показалась ему обжигающе горячей. Руки затряслись, и Родион едва не выронил долгожданный заказ. Доставщик же, ничего не заметив, уже отстранился, готовясь ехать дальше по своим делам.
— П-п-подожди, — заикаясь попросил Родион, сам не зная зачем, но слова вырвались раньше, чем он сумел их осмыслить.
Тонкий красный язык прошёлся бледным губам, в уголках которых наросли отвратительные на вкус белые корочки. Родион бессовестно запустил себя, увлёкшись очередным проектом, и совершенно забыл о нормальном питании. Голова закружилась, а в глазах всё помутилось, покрывшись красной пеленой. Опустив на пол ящик с колой, он выпрямился, нависнув над замершим перед ним Ахумуджоном.
Не успел курьер осознать возникшую опасность, как Родион грубо схватил его за ворот дождевика, перетащив крупного мужчину через порог квартиры, словно хилого щенка, и захлопнул дверь. Ахумуджон и вскрикнуть не успел, когда зубы вонзились ему в тыльную сторону запястья. Тёплая кровь с восточной примесью обильно наполнила рот Родиона. Курьер был потный, излишне ароматный после тяжёлого трудового дня и мокрый от дождя, но это сейчас не играло роли. Кровь наполняла тело Родиона, как божественный нектар, напоминая о детстве.
У вампиров, в отличие от придуманных людьми историй, клыки атрофировались по достижению зрелого возраста, становились короче и тупее, и они сами приписывали происходящие процессы эволюции. Питающиеся кровью существа в современном мире перестали охотиться и размножаться с помощью укуса. Родион как правило пользовался пунктами переливания крови, с которыми семья Димитров заключила весьма взаимовыгодный договор, но сейчас тупые клыки вампира впивались в руку случайной жертвы, разрывая кожу, мышцы и сосуды. Родион не знал, сколько он пил, но курьер оказался на удивление живучим и терпеливым. Не смотря на горячую восточную кровь, Ахумуджон не сопротивлялся, впав в ступор.
Утолив пожирающий его изнутри голод, Родион начал приходить в себя. Осознавая, что происходит, вампир отпрянул в страхе. Вопреки всем стереотипам, они оба оказались крайне напуганы. Курьер, выйдя из мертвенного оцепенения, тоже отполз. Они оказались в разных концах коридора — Родион у стены, а Ахумуджон у двери — и смотрели друг на друга большими от ужаса глазами, шумно дыша, словно только что вспомнили про существование воздуха.
— В-возьмите, там, на трюмо, чаевые, — предложил Родион, утирая кровь с подбородка.
— Ааа, спасиба, — удивительно вежливо ответил Ахумуджон, поднимаясь на ноги, держась за стену. Акцент его стал ещё сильнее. — В следющий разь схади на пункть выдочи самь, дарагой!
Курьер не глядя схватил несколько бумажных купюр из хрустальной пепельницы, скомкал их, сунул себе в карман, и выбежал из квартиры. Родион в шоке от самого себя, поднялся на ноги. Его пробил холодный кровавый пот. Он знал, что это не нелепая случайность, а начало конца. Вот так вот набрасываться на людей могут только самые конченные кровососы, а он себя к таковым причислять не хотел. Впервые Родион почувствовал себя каким-то проклятым. Он побыстрее запер дверь в квартиру, желая отгородиться от окружающего мира, чтобы не причинить вред кому-нибудь ещё.
Родион никогда не был человеком. Он родился вампиром, жил вампиром, и, полагалось, что рано или поздно вампиром должен умереть. Вёл он тихий образ затворника и слыл хорошим соседом: ремонта не делал, громкую музыку не включал, друзей-алкашей и подруг-проституток не водил. Кодил потихоньку, иногда перепродавал раритетные вещи, обильно скопившиеся за долгие годы жизни, на этом и деньги зарабатывал. На оплату ЖКХ хватало, на радости вечной жизни в виде качественных гаджетов или любимой Кока-колы тоже. Кровь ему поставляли по договорённости от семейного фонда, в который он тоже не забывал вкладываться финансово. И тут, вдруг, такая непростительная оказия.
Родик начал мерить широкими шагами квартиру, наплевав на то, что подумает пожилая чета снизу. Судя по тому, что он не помнил, когда в последний раз пил кровь, не сложно было догадаться, почему это произошло. Кола — так, баловство. Вампирским организмом хоть и усваивается наравне со многими другими жидкостями, но для жизни бесполезна. Родион увлёкся созданием компьютерной игры. Что ж, это с ним бывало и раньше. И по два дня забывал напиться крови, и даже пять дней случалось. Просто как-то получалось, что гостей в эти дни он не ждал, а потом, осознавая проблему, сломя голову нёсся в центр переливания, чтобы разжиться кровушкой. Родион напряг память и прикинул: почти девять суток без крови, не меньше. И ведь голода он не чувствовал до того момента, пока к нему не пришёл этот пышущий здоровьем доставщик.
Схватившись за голову и пошатываясь, будто пьянь, Родион добрался до стационарного телефона с дисковым набором, пылящемся на кухне. Идти в дальнюю комнату за смартфоном, не решился: если он сейчас же не позвонит, то может и передумать. А ему очень сильно нужна была помощь. На память набрав номер, он с нарастающей тревогой вслушивался в гудки…
Когда на том конце линии раздался знакомый мужской голос, Родион выложил всё. Скомкано, несвязно, но он сумел рассказать, как довёл себя до такого состояния. Это произошло не в один момент, как могло показаться. Чего уж греха таить, вся ситуация продолжалась годами, покуда не пришла к роковой развязке. Больших трудов ему стоило не расплакаться. Всё же, не смотря на обстоятельства, Родиону хотелось сохранить остатки достоинства перед младшим братом. Макс выслушал его не осуждая и не перебивая. Замолчав, Родион уже было подумал, что их разъединили, но услышал заветное: «я еду». Только тогда он опустил трубку на рычаг, и обессиленно сполз по стенке на пол. Родион уткнулся в худые колени, жалея себя.
Он сам виноват в своей проблеме. Ещё при обучении в Европе местные психологи намекали на невроз, предупреждали о его склонности к депрессиям. Родственникам Родион об этом не говорил, а самому ему казалось, что он вроде способен побороть это. Не справился. То, что он иногда выпадал из жизни, и месяцами не покидал стен квартиры стало для него нормальным: так жил каждый сотый обитатель большого мегаполиса. Да и что могли бы человеческие врачи прописать вампиру? Гематоген? Докторов, способных изготовить лекарство, воздействующее на нелюдей, среди их расы осталось очень и очень мало, а тех, кто бы понимал в современной психиатрии или психологии можно было пересчитать по пальцам. Вампирских врачей в Москве не нашлось бы в принципе. Родион знал, что его брат Макс пользуется услугами семейного доктора, который проживает вместе с ними. Родик видел его два года назад, когда приезжал на крестины племянника, но, кажется, этот врач пребывал в перманентном запое. Поэтому тогда Родион и не рискнул намекнуть на свои предполагаемые проблемы, не представляя, чем этот проспиртованный алкаш может ему помочь. Да и в принципе просить Макса о таком одолжении он постеснялся. Знал, что не откажут, даже если врачу приходилось бы ездить к нему в Москву, но промолчал.
Покуда Родион ждал брата, он нашёл в себе силы вымыться и выбросить старый позорный халат вместе с тапочками. На одежде остались следы его преступления, и это вызвало у мужчины приступ тошноты. Вымывая остатки крови изо рта, Родион схватил сухую щётку и водил ей по зубам с таким остервенением, что лишь ухудшил положение, расцарапав нежные дёсна. Вампир был явно не в себе. Его трясло как в лихорадке. Никогда раньше Родион не чувствовал себя таким слабым.
Среди кучи странной одежды в гардеробе, мужчина отыскал свой лучший чёрный костюм и чёрные ботинки из лаковой кожи. Когда он расчесал волосы и заколол их золотым гребнем, то стал похож если не на члена древней семьи, то, по крайней мере на зажиточного владельца похоронного бюро. В целом, это было близко к правде. Как у любого вампира, у него имелся гроб, наполненный землёй с его родины. Вытащив его в коридор вместе с чемоданом, куда положил самое необходимое, Родик уселся на отполированную крышку. Он не собирался возвращаться в комнаты. Сложнее всего ему давалось расставание со стационарным компьютером, который он собрал сам и любил, как собственное дитя. Однако комп частично стал причиной душевного разлада. Погружённость в виртуальный мир не спасало, а лишь отвлекало от реальных проблем. Тем не менее, в последний момент, Родион уступил своей зависимости. Он забрался на антресоли и вытащил пыльную сумку с китайским ноутбуком, которым давно не пользовался.
Ящик кока-колы пошёл в дело. По своему обычаю, Родик игнорировал привычный способ открывания банок. Он протыкал в верхней части две дырки своими ногтями и пил, как привычно вампиру, всасывая напиток через эти смешные отверстия. Это успокаивало нервы. Если бы только он вовремя вспомнил, что помимо Кока-колы ему требовалось кое-что ещё…
Макс приехал в течении пары часов, точнее Родион сказать бы не смог, но всё равно понял, что брат мчал, забывая останавливаться на светофорах. Молча Макс помог вытащить гроб из дома, хотя они всё равно умудрились слегка наделать шума. Соседи, даже самые заядлые гуляки, уже спали, и никто не слышал, как Родион запер дверь на все замки, надолго покидая свою квартиру. Он вынес мусор, перекрыл воду и электричество, и, на случай ЧП, кинул запасные ключи вместе с пояснительной запиской в почтовый ящик домуправа. Валентина Васильевна была тёткой глубоко порядочной и исключительно честной, а потому Родион даже не сомневался в своём поступке.
Смешно смотрелся покрытый брезентом прицеп рядом с новенькой машиной-внедорожником, но куда-то ещё гроб, длинной более двух метров и не поместился бы. Уложив багаж в прицеп, Родион встал у подъезда и долго всматривался в тёмные окна. Какой-то дворовый кот, вероятно один из ночных скандалистов, потерся о его ноги своим мокрым боком.
— Поехали, — поторопил его Макс, и Родион, горестно вздохнув, вернулся к машине.
Отодвинув для себя переднее сиденье как можно дальше, он вытянулся в салоне во весь рост и не забыл пристегнуться. Макс уселся за руль и медленно тронулся. Он уже никуда не торопился. Обессиленный Родион, полностью доверившись брату, уснул едва только машина выехала на шоссе.
