Часть 2. Дорога домой
20 декабря 2025 г., 20:53
— Собирай вещи. Я еду.
Когда раздался звонок от брата, Максимилиан отреагировал холодно и решительно. Родика в его нынешнем состоянии нельзя ни жалеть, ни ругать. Дополнительная эмоциональная перегрузка могла заставить брата либо впасть в ступор, либо удариться в панику. Они разберутся со всем, когда Макс привезёт Родиона к себе, вернёт в семью, от которой тот оторвался. Пытаясь собраться с мыслями, мужчина прикрыл глаза и для устойчивости оперся руками на винтажный резной столик, на котором стоял стационарный телефон.
— Тебя всего трясёт, любимый, — тихий голос заставил Максимилиана прийти в себя.
— Всё хорошо, — ответил он супруге. — Просто мой брат поживёт с нами неопределённое время. Ему сейчас тяжело, и он не должен оставаться один.
— Как скажешь, дорогой, — Софа нежно прижалась к спине мужа, сомкнув руки на его груди. — Пусть хоть навсегда переезжает, если тебе так будет спокойнее.
Она не стала устраивать допрос или возражать, доверяя супругу безоговорочно. За сотню лет, что длился их брак, Макс ни разу не пожалел, что выбрал её. Более понимающей и мудрой женщины он в этом мире ещё не встречал. Максимилиан ещё немного постоял в объятиях жены, жадно впитывая всю её любовь, сколько она могла дать. Ночь обещала быть трудной.
Попрощавшись с Софией, Макс ненадолго заглянул в детскую. Его сын как раз сидел на коленях у своей питательницы и блаженно причмокивал, присосавшись к её груди. Вторую обнажённую грудь вампирёнок самозабвенно мял в пухленьких ручках. Девушка, слегка краснея, кивком головы приветствовала главу семьи. Макс ответил ей тем же и прикрыл дверь, не желая мешать кормлению сына.
Пока Максимилиан спускался вниз, расторопные слуги уже заправили машину и выгнали её за ворота. Всё произошло не иначе, как по звонку Софии. Жена знала его лучше, чем он сам: застигнутый врасплох дурными новостями, Макс непременно бросился бы всё делать самостоятельно. А ведь помимо всего прочего, к его Фольсвагену потребовалось присоединить прицеп. Смешно смотрелась эта конструкция из новенького внедорожника и изрядно потрёпанной двухколёсной телеги, но такова была необходимость. Вампиры не путешествуют без своих гробов, а рост его брата составлял чуть более двух метров.
Через полчаса после неожиданного звонка, Макс уже вовсю мчал по Новорязанскому шоссе. У него в голове не укладывалось, как такая ситуация вообще могла произойти. В их семье Родик всегда выделялся — скромный интеллигентный мальчик, не смотря на то, что ростом пошёл в двоюродного дедушку Уорлока. В подростковом возрасте брат даже носил очки, и пускай вампиру они без надобности, но Родион будто подчёркивал свой статус умника и тихони. На его фоне Макс всегда выглядел бунтовщиком и сорвиголовой. В итоге оказалось, что права народная мудрость про тихие омуты и таящихся в них чертей.
— Родик укусил человека, — пробурчал под нос Максимиллиан, несколько раз, как заклинание. Однако произнесённые вслух слова не помогли ему смириться с произошедшим.
Раньше Максу казалось правильным не приставать к брату и дать тому возможность жить, как заблагорассудиться. Родион ни с кем не встречался, ни в дружеском, ни в романтическом плане, работал фрилансером через Интернет, и всё меньше с кем-либо общался. Когда грянула пандемия нового вируса, Родик, казалось, и вовсе перестал покидать стены квартиры за редкими исключениями, и с тех пор, вероятно, ничего не поменялось. Тревожные звоночки гудели в голове Максимилиана, но Родион настойчиво убеждал брата, что всё хорошо. А что на самом деле крылось за этой банальной отговоркой? Сколько лет всё копилось? Теперь и не узнать. И вот: нате, пожалуйста, срыв, депрессия, и чёрт знает что ещё, из чего Родик сам оказался не в состоянии выбраться. И он ничего не рассказал Максу.
Прибыв по адресу, Максимилиан быстро выбрался из машины, не обратив внимание на глубокие лужи под ногами. Осмотревшись, он с облегчением приметил, что во многих окнах окружающих домов свет погас — люди спали. Хорошо. Чем меньше народу будет свидетелями их эпичного отъезда, тем лучше. Макс подошёл к нужному подъезду и набрал номер домофона по памяти. Родик сразу открыл, не спрашивая. Макс почти взлетел на пятый этаж. Дверь знакомой квартиры была открыта — Родион встречал на пороге.
Братья обнялись. Кратко, почти безэмоционально. Родик на удивление хорошо выглядел — надел новый костюм, блестящие туфли, вымылся, привёл в порядок волосы. Он явно готовился и не хотел выглядеть жалким в глазах младшего брата. На его фоне Макс, одетый в свой самый простой, почти домашний синий костюм, с распущенными по плечам волосами смотрелся до жути банально.
Все вещи Родион выставил в коридор, но Максимилиан всё равно прошёл дальше. С губ сорвалось бранное слово. Макс никогда бы не признался, как его покоробил видок этой квартиры. Обстановка совсем не изменилась с тех пор, как они вернулись в Россию. Только хлама стало больше. В коридоре валялся картонный ящик, полный опустошённых красных баночек от кока-колы. Максимилиана так и тянуло пооткрывать все шкафы и антресоли, вывернуть всю жизнь Родика наизнанку, узнать все её неприглядные стороны, которые скрывались столько лет. Но он сдержался, внутренне собрав волю в кулак.
— Что ж, приступим, — озвучил Макс своё предложение и натянул на лицо спокойную дружелюбную улыбку.
Оба в тёмных костюмах, как работники ритуального агентства, они тащили гроб вниз в зловещем молчании. Казалось бы, в такой работе не было ничего сложного: гроб свободно проходил по широким лестничным пролётам сталинской постройки. Но толи Максим отвык от физического труда, толи Родиона пошатывало от пережитого стресса — они то задевали чью-то дверь, то почтовый ящик, то перила, оглашая дом стуком и звоном. Когда гроб был погружен в прицеп, оба облегчённо выдохнули. Посмотрели друг на друга — и промолчали. Даже странно. Вели себя не как братья, а как преступники-подельники. Хотя, если так подумать, на самом деле укус человека и даже его обращение не являлись чем-то противозаконным. Аморальным, да, но это не возбранялось. Так что Родик не совершил ничего плохого, просто оступился. Однако выглядел так, будто готовился влезть в петлю.
Дав брату возможность забрать оставшиеся вещи и запереть квартиру, Макс стоял у машины. Второй раз подниматься ему уже не захотелось. Он огляделся, прислушался. Нет, всё же он не любил Москву, даже ночью, когда в мегаполисе становилось относительно тихо. Его раздражало всё: неоновый свет вывесок, слепящих глаза, замысловатые узлы дорог и обилие домов, стремящихся вширь и ввысь. А больше всего действовал ему на нервы этот непрекращающийся шум. Москва никогда не спала, а потому круглые сутки её наполняли голоса людей, рёв автомобилей с неисправными глушителями и музыка, доносящаяся из жилых домов и увеселительных заведений. Здесь, в спальном районе города, это явно нарушало закон о тишине, но кому было не плевать? Москвичи давно привыкли и даже не замечали этот фоновый шум. Дома всё проще. Там, подняв взгляд на небо, ты видишь звёзды, а не сочную жёлто-фиолетовую муть, похожую на синяк. Там слышно птиц, а дорога всего одна, да и та прямая. Макс вспомнил, как их родители, весьма почтенные члены вампирского общества, способные приспосабливаться к любым переменам, один раз вернувшись обратно в Россию и навестивши Родиона в Москве, с ужасом на следующий же день вернулись обратно в Европу. А тогда Златоглавая ещё не была такой шумной и густонаселённой. За двадцать лет она выросла и выросла значительно.
Не удивительно, что Родиону здесь нравилось. Он заперся в своей квартире, и сидел там бобылём, чтобы потеряться в этом большом городе. Напрасно Макс предпринимал робкие попытки переселить брата к себе — пока не возникла острая необходимость, Родик в семье не нуждался. Мегаполис поглотил его, и теперь ему предстоял долгий путь домой. Долгий путь к себе.
Дождавшись, пока Родион устроится в машине, Макс сел за руль. Едва они тронулись с места, как Родик мгновенно уснул. Отрубился, не смотря на то, что царила глубокая ночь. Тем лучше. Максимилиану требовалось осмыслить ситуацию, чтобы принять верное решение за них обоих.
По всему выходило, что Макс тоже накосячил. Он подспудно знал, что ментальное здоровье брата находится в шатком состоянии, и всё равно на столько лет забыл о нём. И доказать даже самому себе, что Родик ему не безразличен, сейчас сложно. Максимилиан увлёкся восстановлением семейного дела после пандемии. Заработал денег. Расширил дом и прилегающие к нему земли. Одновременно с этим родился сын и Макс озаботился о семейных делах. А брат — он разве не семья? Семья. Родион с пелёнок за братом присматривал. Родители тоже хороши, совсем забыли про старшего сына. Получается, родили сперва няньку, затем — ляльку, и спихнули младшего на старшего. А потом и радовались, мол, какими они хорошими выросли. Конечно. Родик всего себя вложил в воспитание Макса. На себя забивал всю жизнь, и вот во что это вылилось. Максимилиан скрипнул зубами, но Родион, благо, этого не слышал, находясь в глубоком отрубе.
Макс принял решение: ничего не сообщать родителям, посвятив в тайну только свою жену и семейного врача. София — порядочная женщина, а доктор, пусть и раб своей дурной привычки, но всё же умеет хранить врачебную тайну. Только родители всегда были далеки от идеалов. Не хотелось бы начинать семейные разборки между поколениями, поэтому очень хорошо, что старшие Димитровы остались в Европе. От дурных мыслей удалось отделаться только когда шумный город остался далеко позади.
***
Родион открыл глаза. Сколько проспал — непонятно, но мир вокруг кардинально изменился. Череда жилых поселений сперва сменилась техническими постройками, а затем бескрайними полями и лесами. Предрассветные сумерки всё ещё окрашивали мир в серо-синие тона, но по земле уже расползался угрюмый туман. Где-то там, за серой молочной пеленой раздавалось мычание коров и звон их колокольчиков. Ровное шоссе закончилось. Макс свернул, и машина медленно поползла по щербатой дороге, разбрызгивая воду, а прицеп за ней весело подпрыгивал, как расшалившийся ребёнок. Родик окончательно проснулся и выпрямился, насколько позволял ему салон автомобиля. — Здесь бы стоило проложить новую дорогу, — посетовал Родион, держась за своё место, чтобы не стукнуться головой о крышу машины. — Не лезь в чужой храм со своим уставом, поборник урбанизации, — отшутился Макс, но в голосе его просквозило недовольство. — Если здесь проложить дорогу, то сюда начнут заезжать люди. Много людей. Сперва загадят леса и озёра, потом купят землю, перестроят дома, заселят участки и, конечно, наладят инфраструктуру. А кому будет легче от того, что здесь станет не лучше твоей Москвы? — А чем хорошо жить в захолустье? — пробурчал Родик. — Ни развлечений, ни перспектив, ни нормального интернета. — Тем хорошо, что мы не люди, — напомнил ему Максимилиан. — Только раньше вокруг нас крестьяне обитали, а теперь простые люди, ничем нам не обязанные. И чем их меньше, тем лучше. Родион закатил глаза и промолчал. Макс лишь улыбнулся его реакции. Он повернул на ещё более узкую просёлочную дорогу, а затем утешительно добавил: — И интернет у нас на участке есть, не переживай. Родик с трудом узнавал местность, в которой когда-то провёл малую толику своего детства. В отличие от Макса, Родион мог считать себя исконно русским вампиром, так как родился до переселения их семейства в Европу. Поэтому ему не с кем было поделиться впечатлениями. Выросло кладбище на окраине, в то время, как большинство строений обветшало и скрылось за бурной травой. Теперь жилые дома в посёлке располагались по одному лишь известному Всевышнему замыслу, хотя раньше стояли ровными рядами, и каждый полезный участок земли был востребован. — Храм-то ещё открыт? — не зная сам почему поинтересовался Родик, кивая на покосившееся здание маленькой церквушки, которое они проезжали. — Работает, к облегчению некоторых, — отозвался Максимилиан. — Какие-то вандалы вломились туда пол года назад, разорили. Украли, что могли украсть, и поломали всё остальное. Бабку-трудницу до предынфарктного состояния довели. Полиция из города никого не нашла, да и не особо старались. Я лично разыскал только одного. Но толку-то. И кровь у него отвратная была, и подельников своих не выдал, а всё, что своровал — давно пропил. Пришлось мне пожертвовать деньги и на восстановление, и бабушке на лечение. — О как, — только и смог выдавить Родик. Рассказанная история подействовала на него угнетающе. — Часто рассказываю эту историю Велимиру, — смущённо заметил Макс. — Ему это кажется забавным. Поймав затравленный взгляд Родиона, Максимилиан притих. А тем временем они уже проехали какой-то сельский магазин, сбоку от которого прибился пункт выдачи всех ныне существующих маркетплейсов одновременно, миновали поле, когда-то густо забитое жилыми домами. Неизменным осталось одно — особняк семьи Димитров возвышался, как хозяин над своими владениями. Сейчас, среди этой разрухи, трёхэтажный дом за почти трёхметровым глухим забором смотрелся дико. Макс остановился возле ворот, но не стал заезжать внутрь. — В чём дело? — спросил Родион, напяливая очки с желтовато-оранжевыми стёклами, защищавшие его глаза от ультрафиолета. Солнце должно было вот-вот показаться над горизонтом. — Через калитку вещи занесём, — раздражённо отозвался Макс. — Дневная смена на работу придёт — сами машину загонят. Родион, не понимая причины такой заминки, вылез из автомобиля и обогнул его. И тут понял, что помешало брату заехать на участок. Возле ворот, подпирая их своим телом, на земле валялся человек. Мужчина не выглядел и не пах как бомж, но явно пребывал не в лучшем своём состоянии. Лицо его закрывала мятая панама цвета хаки. Пока Макс готовился разгружать машину, Родик подошёл к лежащему на земле бедолаге и склонился над ним. В нос ударил кислый пивной запах. Грязная рука тут же взметнулась вверх, пытаясь ухватить Родиона за грудки. Он отшатнулся, лаковые туфли заскользили по мокрой траве. Благо, его рост позволил ухватиться за верхний край забора, удерживая от позорного падения. — Евпатий-коловратий, — удивлённо выругался мужчина, задирая панаму на затылок и почёсывая частично лысую макушку. Он сел и продолжил взирать на Родика. — Это ж как ты такой вымыхал, упырь? Родион отшатнулся. Ранее проснувшееся желание оказать какую-то помощь незнакомцу мигом пропало. — Уходи, — потребовал Максим, заметив, что непрошенный гость очнулся. — Сколько можно говорить. Это — частная территория. — А ты милицаев позови, как в прошлый раз, — с вызовом потребовал гость, глухо хехекнув себе под нос. — Вот и позову, — пригрозил Максимилиан. — А я сегодня без колышков, они ничего мне не сделают, — дерзко заявил мужчина, становясь на карачки и медленно поднимаясь с земли. — Ну а что ж ты так, в рассадник упырей, да без колышков, — с напускной угрозой сказал Макс, приближаясь к незнакомцу. — А у меня вот что есть, — незнакомец вытащил из-за пазухи большой крест, демонстрируя его братьям. — Бог всегда со мной, и для него нет закрытых дверей. — Эта — закрыта, — отрезал Максим, а затем лукаво усмехнулся. — Но ты можешь попросить у меня приглашения. — Ух, упырь, досмеёсся ты, — пригрозил ему пальцем мужчина. А затем ещё раз посмотрел на Родиона и показал тому кулак. — Ух, и ты держись, вомпэр! — Давай, иди, надоел, — поторопил его Максимилиан, закатив глаза. Родик не особо испугался психа, но по телу снова прокатила та неприятная дрожь, которая стала его новой спутницей. — Кто это? — спросил Родион, когда странный человек удалился прочь, бормоча проклятия. Исходя из характера диалога, следовало понимать, что брат хорошо его знает. — Вроде его Ярославом Стрельниковым звать, — ответил Макс без особого энтузиазма. — Отчества, прости, не помню. Раньше, когда здесь школа была, преподавал историю. Сейчас, как видишь, скатился… — И возомнил себя охотником на вампиров? — удивился Родик. — Ага, — Максимилиан усмехнулся. — Местный Ван Хельсинг. Родион прыснул со смеху. Просто не смог сдержаться, вдруг осознав всю абсурдность произошедшего. Смех Родика оказался на столько заразительным, что вскоре и Макс хохотал во всё горло, облокотившись на капот своего Фольксвагена. Не очень понятно, что такого весёлого они нашли в бедственной ситуации помешанного на вампирах старика, но совместный смех словно сблизил их. Родион совсем другими глазами посмотрел на брата, которого за столько времени почти забыл. Всё-таки кровь — не водица, и между ними было куда больше общего, чем казалось на первый взгляд. Макс открыл ворота с пульта и заехал во двор. Родик зашёл следом, попутно оглядываясь — мало ли, какую ловушку мог подстроить им великий охотник. Однако ни россыпи чесночных головок, ни частокола осиновых кольев на участке не обнаружилось. — Стоит отнести гроб в дом, — спохватился Родион, подходя к машине. — Уже светает. Макс припарковался позади дома под брезентовым тентом, создававшим тень над бетонной площадкой перед гаражом. — Обижаешь, — отозвался Максимилиан, отводя брата в сторону. — Ночная смена ещё не ушла со службы. А у нас будет несколько минут, чтобы осмотреть двор. Не успел Родик уточнить, что братец имел ввиду, как из темноты гаража, будто выткавшись из теней, вылезли два существа. Давненько Родион не видел подобных тварей, но сразу узнал их. Нетопыри. Один их вид заставил Родика поёжиться, хотя как высший вампир, он мог свободно повелевать волей этих созданий. Низшие вампиры могли походить на людей только при очень плохом зрении очевидцев — спутать их с летучими мышами было бы гораздо проще. Сгорбленные укороченные тела нетопырей, покрытые коричневой щетиной, венчала круглая голова с большими ушами, круглыми чёрными глазками и вздёрнутым носом. Периодически из их ртов вылезали гибкие розовые язычки, которыми они облизывали тонкие почти отсутствующие губы, и тогда становились видны частоколы мелких острых зубов, наполнявших их рты. Удивительно ловко нетопыри подбежали к автомобилю, стянули брезент с прицепа, вытащили гроб, чемоданы и безмолвно упёрли всё в дом через чёрный ход. Нетопыри обладали вампирской недюжинной силой не смотря на свой малый размер и то, что их деформированные руки оканчивались крючковатыми когтистыми пальцами. Для механической работы эти руки не предназначались, и характерная кожаная складка сцепляющая пальцы с предплечьем и плечом была тому доказательством. Эти монстрики легко могли залезать на вертикальные поверхности достаточно высоко, чтобы планировать оттуда на своих жертв, а потому, подобно своим прототипам животного мира, часто спали внутри заброшенных домов. К несчастью, нетопыри сгорали как спички при дневном свете, а потому их осталось крайне мало. Не всякий высший мог похвастаться такими слугами. — Ты где их взял? — спросил Родик. Его корёжило от отвращения. Он не мог представить, как будет находиться с этими существами под одной крышей. — Ты не спрашивал раньше, — пожал плечами Макс. — Когда я вернулся из Европы, они тут уже жили. Я просто не стал их выгонять. — Логично, — отозвался Родик. — Мог бы и сам рассказать. Максимилиан замолчал. Родион тоже. Естественно, они могли поругаться и до бесконечности зарываться в обидках, ища причины их прервавшегося на несколько десятилетий общения. Но не стали. — А днём мне служат люди, которые приезжают из соседнего города, — ответил Макс спокойно. — Ты скоро вольёшься в наш образ жизни. Может, он тебе даже понравится. Родик стушевался. Он ожидал упрёков, но их не последовало. От этого ему стало так стыдно - не передать словами. Как же жалок он был, ожидая уколов от родного брата, ринувшегося ему на помощь по первому зову. — Покажешь двор, да пойдём в дом, — тихо произнёс Родион. — Солнце скоро взойдёт. Я устал. — Точно хочешь посмотреть? — осторожно уточнил Макс. Он, конечно, заметил перемены в настроении брата. — Веди уже, — Родик закатил глаза в той же манере, как часто делал это младший. А ещё он помнил, как в детстве Максик любил хвалиться ему каждой своей новой вещью: будь то костюм, подаренный родителями, или собственноручно слепленный из глины и палок человечек. Так почему бы сейчас не пойти на уступки, позволив ему похвалиться домом и участком земли, в которые он вбухал столько сил, времени и денег. Софья, жена брата, имея утончённый вкус, сама решала как обустроить семейное гнёздышко. Конечно, на время её беременности, стройку свернули, и ко времени рождения Велимира, многие части дома и прилегающего участка находились под лесами и брезентом. Когда Родион навещал родовое имение в последний раз, то особо не присматривался к изменениям. Всё быстрее-быстрее, поздравить новоиспечённых родителей с продолжением рода, и побыстрее вернуться в своё холостяцкое гнёздышко, писать очередной код, попивая кока-колу. По спине Родика снова поползли мурашки. Не скоро он сможет открыть ноутбук или выпить любимой газировки. Всё будет напоминать о произошедшем. Сейчас же Родион взглянул на родовое имение как следует и уже с трудом узнал дом, в котором вырос. Участок расширился на добрых шесть соток. Аккуратный ровный газон расчерчивали каменные дорожки, пролегающие через весь сад, петляющие между деревьев и клумб, по которым можно было попасть ко всем строениям на участке, например к уютной беседке или пруду, раскинувшемуся перед фасадом дома. Ландшафт приусадебного участка тщательно спроектировали, натыкав где нужно кустиков и холмиков, чтобы доставлять эстетическое удовольствие. Не смотря на столь разительные перемены, в груди образовался тёплый уютный комок. Дрожь ушла, уступая место этому необычному чувству. Родик поспешно приподнял очки и утёр выступившие слёзы. — В пруду у нас будут японские карпы, — поделился Макс, тактично не замечая, насколько брат расчувствовался. — Сейчас для них ещё холодно, а летом запустим их в воду, включим фонтанчики и подсветку. Красота, одним словом. И Велимир в этом году сможет за ними наблюдать. — Уютное гнёздышко, — пробормотал Родион, не находя иных слов. Комок теплоты вдруг поднялся к его горлу и застрял там, начав причинять неудобства. Ведь Родик и сам мог жить в такой красоте. Но не стал. — А там, за домом ещё и площадка. Теннис, баскетбол, волейбол — всё, что угодно, — сообщил Максимилиан заговорщицким шёпотом. — И пинг-понг? — спорт никогда не интересовал Родиона, но настольный теннис каким-то неведомым образом стал исключением. — Да, и стол для пинг-понга тоже можно поставить, — подтвердил Макс, приобнимая Родика за талию и прижимая к себе. — Он пока в подвале. Скажи, как только захочешь поиграть. Если бы вампиры, как следовало из многих человеческих легенд, действительно могли бы читать мысли, Родиону оказалось бы проще повеситься, чем запустить брата в своё сознание. Максим искренне хотел его порадовать, а сам Родик позвонил только когда начались проблемы. Более жалким и никчёмным он себя не чувствовал уже давно. — А там в конце участка — это баня? — уточнил Родион, кивая в сторону одноэтажного здания. — И баня, и сауна, и бассейн, и джакузи, — с довольной улыбкой на лице поделился младший брат. Очевидно, что это была его личная гордость. — Такого комплекса даже в вашем мегаполисе нет. Родик тоже невольно улыбнулся. Вот чего ему точно не хватало в Москве — так это бани. Ходить в общественные места и показывать там своё несуразное полуголое тело он, откровенно говоря, стеснялся, а ванна, даже со всякими маслами и солями не давала ему такого расслабления, как настоящая русская банька. Тем паче, что из стандартной ванны его конечности торчали почти наполовину. — Надеюсь, ты не откажешь мне в удовольствии? — робко поинтересовался Родион. — Смеёшься? — уточнил Макс почти серьёзно. — Вот отдохнёшь с дороги, и отметим твой приезд как полагается. А теперь пойдём. Уже поздно. Надо поздороваться со всеми, пока не рассвело. Родик глянул через плечо, чтобы убедиться, что железные ворота наглухо отрезают его от чёрной, покрытой рытвинами дороги, по которой они сюда приехали, и невзрачной деревни, к которой та вела. По сравнению с увиденным, участок Димитровых был просто оазисом. Пожалуй, он сможет здесь жить, если на участок действительно провели приличный интернет. — И вы не выделяетесь здесь? — хмыкнул Родион, вдруг вспомнив где находится. — Неужели под вашими окнами не толкутся любопытные? — В том-то и дело, что нет, — отозвался Макс. — Преимущество жить в глуши — это тишина и покой. По-началу ходили сплетни, но они себя изжили по срокам давности. Находились и те, что случайно оказавшись в здешних местах, пытались нас ограбить. — И что? — спросил Родик, хотя догадывался, какой ответ услышит. — Нетопыри не остались голодными, — отозвался Максимилиан, полностью подтверждая догадки. Родик повернулся лицом к дому. Родовой герб над главным входом всё так же нагонял на него ужас. Не смотря на то, что дом был отделан новым деревом и камнем, герб рода Димитров, изображавший ощерившуюся морду волколака, оставался прежним. Удивительно, как это старое железо ещё не рассыпалось в труху. Видимо Макс берёг его и действительно ценил, как наследие. Считалось, что Димитровы произошли именно от волколаков. Якобы их предок полуоборотень-полувампир Димитр дал начало двум родам — вампирам и оборотням. Позднее, по причине, трагично затерявшейся в вехах истории, оборотни вымерли и перестали существовать как вид. — Даже логотип кинокомпании «Вид» не пугал детишек девяностых так сильно, как эта устрашающая морда — маленького меня, — признался Родик, поднимаясь на крыльцо вслед за братом. — Папа прибил бы меня, если бы я не прибил герб над входом, — словно в оправдание сказал Макс и тихо хмыкнул над собственным каламбуром. — Да и стоит помнить о том, кто мы есть. — Мы — семья, — произнёс Родион, и словно сам себе не поверил. Как давно он не чувствовал себя частью чего-то большого и важного, что ему стало не по себе. — Добро пожаловать домой, брат, — Максимилиан распахнул перед ним двери, и подтолкнул вперёд, не давая ему отступить. В просторной прихожей их уже встречали обитатели особняка. Нетвёрдой походкой первым к Родиону приблизился врач, без стеснения нарушая его личное пространство. Родик сходу вспомнил его имя — Вальдемар Мейстер. Худощавый, высокий, но не такой, как Родион. Чёрные волосы, завязанные в высокий пучок. Как всегда на нём мятый хирургический костюм в пятнах неизвестного происхождения и белый халат с дырявыми карманами и рукавами, закатанными до локтя. Затылок, левую сторону лица и шеи, и местами обе руки покрывали шрамы от ожогов. Недостатки внешности с лихвой компенсировались его бескомпромиссно-обаятельным поведением. — Я так рад, что нам удастся пообщаться поближе, — сквозь спиртовые пары пробивался лёгкий флёр клубнички и мяты — доктор в кой-то веке пытался закусывать. Родику помнилось, что раньше у Вальдемара присутствовал европейский акцент, который сейчас вконец пропал. — Чтобы с Вами не приключилось, дорогой мой, всё поправимо. Доктор дружески похлопал Родиона по груди, выбивая весь воздух из лёгких. Родик панически посмотрел на Макса. Макс исподтишка глянул на Софию. Женщина лишь пожала плечами и послала мужу красноречивый взгляд. Она так решила, вот и всё. Братьям пришлось смириться. Как только доктор отступил от Родика, Софа приблизилась к нему и крепко обняла, оттесняя врача подальше. Так крепко, как только она умела, словно ждала Родиона всю свою жизнь. — С приездом, — прошептала она, утыкаясь щекой в его грудь, ибо выше просто не дотягивалась. — Оставайся столько, сколько сам пожелаешь. — Х-хорошо, — заикаясь от смущения, отозвался Родион. Большего от него и не требовалось, только такое согласие. Против чар Софии ему было не устоять. Исполнив долг радушной хозяйки, женщина отошла в сторону и встала подле мужа. Родик в который раз подивился тому, как хорошо они смотрелись вместе. Ну прямо викторианские вампиры из подростковых любовных романов. Каштановые волосы Софы были лишь слегка светлее, чем у Макса, перемежаясь золотисто-русыми прядями. У него карие глаза, у неё — серо-голубые. У Макса высокие скулы и в целом он сложен как Аполлон, а у Софьи лицо сердечком и фигура песочные часы, на котором любое платье, даже такое белое и облегающее, как сейчас, смотрелось просто великолепно. Из глубины подсознания выпрыгнул чёртик зависти, но Родион мысленно придавил его, не дав пискнуть ни слова. Если он считал себя уродом, то не стоило вымещать злость на брате, которому повезло больше. — Ты должен познакомиться ещё кое с кем, — сказала София. В холл вошла дева лет двадцати — двадцати пяти. Рубашка с широким воротом оголяла одно плечо, давая понять, что под одеждой не подразумевался лифчик. Да и под тугими спортивными шортами вряд ли было что-то ещё. Взлохмаченные обесцвеченные волосы и смятая одежда говорили о том, что она плохо спала всю ночь. Миловидное личико, не смотря на синяки под глазами, тем не менее, притянуло взгляд Родиона не менее привлекательной в своей полуобнажённости фигуры. На её руках блаженно покоился розоватый ребёночек, продолжатель рода Димитров — маленький Велимир. — Простите, он только что уснул, — полушёпотом сообщила девушка. — Я — Женя, его кормилица. — Питательница, — инстинктивно поправил Родик. — Меня зовут Родион. Питательницы в их обществе считались женщинами уважаемыми и крайне благородными. Каждого порядочного вампира в детстве держала у своей груди такая вот девушка. Возможно, неопытная в жизни, но добрая и щедрая, готовая вскормить собственной кровью подрастающего вампирчика. Не многие были согласны идти на такие жертвы, чтобы на три-четыре года посвятить себя донорству, даже за деньги. Но процветали старые традиции. Маленькие вампиры кусались. Их клыки ещё были достаточно остры, а слюна выделяла положенные вещества, чтобы пить кровь людей быстро и безболезненно. Для этого и в их мире и существовали питательницы — женщины, посвящённые в тайну, древнюю, как мир. — Да, — улыбнулась Евгения и, ловко удерживая ребёнка, протянула ему ладонь. — Приятно познакомиться. — Взаимно, — Родик слегка помялся, но всё же ответил на рукопожатие. При этом, к собственному стыду, он заметил, как колыхались груди Евгении под рубашкой, когда он тряс её руку. Родион неловко улыбнулся, забыв, что минуту назад считал себя неполноценным. — Теперь ты знаешь всех постоянных обитателей дома, — с улыбкой заметил Макс. — Осталось только показать тебе твою комнату. — Нетопыри унесли вещи Родиона наверх, — подсказала Софья. — Очень хочется спать, — признался Родик. Он чувствовал себя ещё более уставшим, чем когда вышел из машины. Весь этот утренний движ его утомил. Макс провёл брата на третий этаж, попутно показывая где какие комнаты находятся, если вдруг Родиону что-то понадобится. Максимилиан снёс чердак, и теперь третий этаж делился на две просторные смежные комнаты под высоким угловатым потолком, что весьма подходило Родику. Его скромный багаж ожидал у лестницы. — Какую комнату мне занять? — спросил он, готовясь перетаскивать вещи. — Весь этот этаж твой, — ответил Макс. — Эти комнаты планировались как гостевые, но поскольку гости у нас редкость — ты можешь занимать их все. Гостевые комнаты. Судя по простецкой обстановке они пустовали не для родителей. Для него, для брата. Брата, который вспомнил о родне лишь в минуту нужды. Максимилиан столь многого достиг, но Родику и дела не было до его успехов. — Извини, что не приезжал, — признался Родион. — Я должен был… — Я тебя ни в чём не обвинял, — тут же оборвал его Макс, не дав зарыться в неприязни к самому себе. — Я просто рад, что мы снова вместе. Мне тебя не хватало. Сказал так, и ушёл, не дав Родиону возможности ответить. Эта ночь и впрямь была очень длинной. Пора было заканчивать с разговорами. Родик затащил гроб направо, а чемоданы унёс в левую комнату. Ноутбук сложил на столе прямо в сумке. Не стал доставать его, копаться, настраивать. Потом. Всё потом. Родион прошёл в свою новую спальню. Открыл гроб. Утрамбовал сбившуюся под обшивкой землю и улёгся внутрь. Закрыл крышку. Уснул. Через полчаса Родик проснулся от истошных криков. Саданулся лбом о крышку гроба, и она жалобно скрипнула. Откинув её в сторону, вампир вскочил, выбежал из комнаты и, едва не кувырнувшись через голову, спустился с лестницы, наделав ужас как много шума. На втором этаже Родион налетел на брата, выбежавшего из спальни в одних полосатых пижамных штанах. Привычным жестом Родик ощупал Макса, чтобы убедиться, что не причинил ему вреда. В детстве старший, вымахав ещё в пубертатном периоде, часто не замечал младшего брата у себя под ногами. Это был трогательный жест, который прервался новым криком: — Уходите, уходите немедленно! Не известно, как Вы навредили моему сыну! Братья поспешно спустились на первый этаж. Навстречу вылетела Евгения с красным лицом, мокрым от слёз, едва не разбив их как кегли. Братья ворвались в комнату, откуда раздавался визг, подобный воплям баньши. Родион упрямо следовал за Максом, хотя, казалось бы, это какие-то их семейные разборки. В комнате, которая, судя по обстановке, служила рабочим кабинетом и библиотекой, Родик увидел Софию за письменным столом. В одной руке женщина сжимала нож для бумаг, а в другой — какую-то сероватую бумажку, похожую на чек. Истерика напугала Родиона, и он остался в дверях, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Софа, что случилось?! — тут же подорвался Макс, обнимая жену. Он пытался выхватить бумажку из её руки, но та крепко сжала кулак, впиваясь когтями в несчастный листок. Когда София снова могла дышать, её слова, всё ещё скрашенные нотками праведного гнева, прозвучали, как гром среди ясного неба: — Макс! Пришли последние анализы! Макс, у неё ВИЧ!
