Штопор

— Ну купите вы штопор, он копейки стоит! — девушка с потерянным взглядом крепко сжимала в руке предмет, настойчиво протягивая его барахольщику, который то цокал языком, то отмахивался от неё, — Старинный же, посмотрите, сейчас таких точно не делают, а я много не прошу за него. Очень деньги нужны, клянусь! — Ты сюда который раз приходишь? Неделю назад что приносила? Статуэтки какие-то, слонята, да? Тоже, говорила, «старинные». Только слонята те стоят и не продаются, иди давай, вместе со штопором. «Барахолка» не значит, что сюда можно любой мусор приносить! — нахальный продавец любил две вещи — себя и свой бизнес. Ехидно приглаживая усы, он гордо осматривал стены помещения. Мужчина мог бы с закрытыми глазами рассказать, где какой предмет находится, вот настолько много времени он уделял этому делу, относился к каждому товару как к музейному экспонату. И правда, здесь были и диковинки из прошлого — от ложек с вензелями до картин с резными рамками, и безделушки по типу уже неработающей техники, и даже чьи-то фотоальбомы! И для кого-то всё это представляло огромную ценность! Радиолюбители часто приходили посмотреть на сломанные телефоны и приобретали их, чтобы починить. Коллекционеры собирали самые странные вещи, кто-то скупал зажигалки, кто-то монеты. На любой товар находился покупатель. Но почему же тогда нахал думает, что никто не приобретёт штопор? Скорее всего, просто из наглости! И чтобы сильно не заострять внимание на тебе, мужчина скорее переключился на молодого человека, который только вошёл, гремя содержимым пакета и впуская в помещение прохладный вечерний ветерок. — Молодой человек, здравствуйте! Могу вам подсказать что-нибудь? — Здравствуйте! Мне бы… — звонкий голос заполнил помещение, переключая внимание на парня. Молодой, рыжий и кудрявый, точно сошёл со страниц старой сказки. Одет с иголочки, очень опрятный, явно шёл либо с учёбы, либо с работы, потому что молодежь в такой чудесный весенний день одевается куда свободнее. Девушка злобно покосилась на него, но не смогла сдержать неловкий смешок от его внешнего вида. Карикатурный гражданин СССР! Весь такой правильный, с чудными усами и задорным голосом. Не хватает только пионерского барабана наперевес. Парнишка, однако, был довольно внимательным и успевал подмечать всё. И ухмылки барахольщика, и тяжелое дыхание девушки, которая вот-вот бросит в него нечто, сжатое в руке. Дабы предупредить ситуацию, он решил сгладить все углы первым. — Так тут очередь была? Ты покупаешь что-то? Сразу бы и сказала, разожми кулак, не нужно на меня кидаться. Его непосредственность обезоружила всех. И барахольщика, что надеялся поскорее отвязаться от гудящей над ухом девчонки, и саму девушку, которая настолько привыкла быть незначимой, что зачастую прокладывала свой путь при помощи боевого настроя. А тут она совсем растерялась. Молодой человек, такой вежливый, обернул ситуацию в её пользу. Надо воспользоваться возможностью, поэтому шатенка, прищурив глаза, снова обратилась к мужчине. — Видите, сама судьба говорит, что вы должны купить этот штопор! Вам что, копеечку жалко? — она продолжала напирать, размахивала руками, презентуя обычный штопор как раритетную находку. — Пропойца, иди отсюда! Примени штопор по назначению и прекрати сюда таскать дрянь всякую! — мужчина был непреклонен, ещё и начинал грубить, от чего у девчонки бурлила кровь. Вот-вот и она выскажет ему всё, что думает, изольёт душу, а потом добротно обматерит. Так бы оно и случилось, если бы в ситуацию вновь не встрял рыжий. — Штопор? — вставил он свои пять копеек, с искренним удивлением рассматривая предмет в руках девушки. Вскинув брови, он вопросительно посмотрел на покупательницу, спрашивая разрешения осмотреть его. Та кротко ответила кивком и глядела на парня с надеждой. Он с умным видом пытался крутить штопор в руке, но на деле совершенно не разбирался, какие у него есть плюсы и минусы. Просто хотел помочь, лишь бы не оставаться в стороне и встать на сторону человечности. — Хороший. Давай я у тебя его куплю? — Серьёзно? — девчонка выгнула одну бровь, её примеру последовал и мужчина. В недоумении, кажется, стояли все, только парниша, поправляя очки, не понимал их реакции. — Это шутка какая-то? Я же тебе этим штопором… — Не шутка. Пройтись не хочешь? — и снова обезоруживающая лёгкость сбила её с толку. Из вне взявшийся молодой человек, на вид очень добрый, совершенно внезапно решает ей помочь? Конечно, предложение было воспринято как шутка, так что шатенка язвительно посмеялась, но быстро взяла себя в руки. Барахольщик уже был не заинтересован в их разборках и, демонстративно вздыхая, отошёл стряхнуть пыль с полки, косясь на эту парочку. — Я деньги отдам, слово даю. День хороший просто. — Ну раз хороший… Пошли что ли? Была не была, — куда деваться? Вдруг правда заплатит, а даже если обманет, уже не привыкать. Уж слишком часто жизнь окунала девушку в грязь лицом, ещё один обман она сможет пережить. Но помыслы парня были совершенно чисты. Он жестом позвал её к выходу и, попрощавшись с владельцем злачного местечка, придержал даме дверь, пока та продолжала осыпать барахольщика ругательствами и доказывать свою правоту. — На набережную хочешь сходить? Сейчас закат будет, — наслаждаясь погодой, он поднял лицо вверх, воодушевлённо осматривая небо и вдыхая свежий воздух. Не дождавшись ответа, он медленно зашагал, оглядываясь через плечо, чтобы не упустить новую знакомую из вида. — А штопор? Слышишь?! Мне деньги нужны позарез. Значки ОКОДовские нацепил для вида? Чтобы думали, какой ты правильный? — накипевшие эмоции неконтролируемо начинали выходить. И правда, всё складывалось настолько странно, что в честность кучерявого было сложно поверить. Он точно не от мира сего был, на своей волне. — Познакомиться захотел, — он остановился и сказал это абсолютно серьёзно, не стесняясь правды. Если зачастую парни, особенно такие стереотипные заучки, стеснялись лишний раз подойти к девушке, то этот экземпляр почему-то говорил всё, что думает. Либо очень быстро думал, либо не фильтровал свою речь вообще, но честность в этом случае оказалась лишь плюсом. Девчонка, пожав плечами, догнала ОКОДовца, подстраиваясь под его шаг. — Меня зовут Денис Коневич. Значки, кстати, настоящие. Дружинник я, параллельно учусь в КФУ. Порядочный человек считай. — О-о-о, родной КФУ! Я оттуда же, с физико-математического… — почувствовав родную душу, девушка протянула парню руку, как-бы проявляя своё доверие, — Меня зовут Ирина Дулерайн. Можно просто Ира. А порядочные дружинники разве шагают по улице, гремя бутылкой вина в пакете? Ира говорила это без злобы и желания уколоть, просто поддерживала таким образом диалог, через шутки. Уж очень её развеселил образ «стража порядка», который вечером идёт распивать спиртное. Денис сначала попытался нервно спрятать пакет за спину, а потом расслабился и тоже посмеялся с абсурдности ситуации. Пафосно поправляя очки на переносице он поддержал шутку, исказив голос: «А девушки с физико-математического разве не должны сидеть и к сессии готовиться, а не по барахолкам ходить?». Ирина изумлённо вздохнула от дерзости парня, но была рада заметить в нём «достойного соперника» по подколам, поэтому лишь легонько толкнула его кулачком в плечо. Коневич, дабы оправдать себя, быстро исправился и добавил: «Я наслышан просто, что у вас строго там! Не в обиду было сказано!». С первым же минут между ними проскочила искра, будто эти двое знали друг друга уже давно, просто долго не виделись. А сейчас они такие беспечные, общаются без толики стеснения и улыбаются друг другу, позабыв о бедах. Набережная была совсем близко, молодые люди быстро дошли до неё, даже несмотря на небольшую скорость. Близь реки прохладный ветер стал более ощутимым, заставляя девушку вздрогнуть, так что Денис по-джентльменски предложил ей свой пиджак и получил отказ, так что просто решил найти более-менее закрытое место подальше от воды. По улице прогуливалось множество людей — нежные парочки, родители с детьми, компании друзей. Каждый был увлечён чем-то своим, оставляя новоиспечённых знакомых без внимания. Им же лучше! Усевшись на скамейку в укромном местечке, они сначала смущённо косились друг на друга, ожидая, что же будет дальше. Обстановка была даже интимной. Вечерело, а темнота всегда настраивает на душевный разговоры. Оглядевшись по сторонам, ОКОДовец сделал глубокий вдох и, доставая из пакета бутылку вина, с облегчением выдохнул. — За знакомство? — неиронично предложил он. Такое поведение явно порицается такими же дружинниками, как и он сам, поэтому на лице Ирины проступило недоумение. — Опять шутишь? Мы же на улице… Вдруг увидят. И вообще, ты комсомол, не стыдно разве в общественном месте распивать? — шатенка слегка напряглась, не хотела, чтобы это знакомство перетекало в нечто странное. В голове сразу зародилось множество вопросов. В первую очередь про подмену понятий. Как же так? Ведь с каждого угла твердят о правильности советских граждан, а тут первый встречный предлагает выпить! И ведь не люмпен какой-то, а человек, следящий за порядком! — Да и я не пью обычно. Ну уж точно не с незнакомцами! — Да ладно тебе. Не знаешь, что ли, как работает порядок? Да все так пьют, пока никто не видит. И, уж поверь, комсомольцы пьют не меньше обычного. Иногда даже больше, но у меня повод есть, так что всё прилично. За хорошо проделанную работу! Должен был завтра эту бутылку отнести своим, комсомольцам, но обойдутся. Не последнее вино в их жизни! — Денис внимательно осмотрел собеседницу и не заметил ни значков, ни галстука, ни красной повязки на руке. Неужели нигде не состоит? — А ты что, не комсомолка? — Ага! — с некоторой гордостью заявила Дулерайн, улыбаясь во все зубы. Но блистательная улыбка быстро сменилась тоской в глазах. Девушка потупила взгляд и уже совершенно поникшим тоном продолжила. — Меня из пионеров ещё выперли, так я сразу поняла, что это не моё. Осуждали конечно, куда без этого… И смотрели косо, с учителями столько ругаться приходилось, ну их… В баню. И комсомол ваш туда же, ты уж извини. Не люблю я вас. И пионеров тоже. Коневич, на удивление, от такого заявления ничуть не смутился и не разозлился, лишь придвинулся поближе, сохраняя приличную дистанцию. Он был из тех, кто хочет знать всё, будь то факт из энциклопедии или чужое мнение. Всегда Денис стремился знать всё и обо всех, любил беседовать, узнавать позицию собеседника и даже спорить. Но, в первую очередь, он любил говорить сам. Парень мог болтать без умолку в двух случаях, либо если доверял человеку, либо если хотел, чтобы доверяли ему. Иными словами, во втором случае он преследовал чисто личные цели, желая заработать хорошую репутацию. В этой ситуации он, к собственному удивлению, просто заинтересовался собеседницей. Она показалась ему уж слишком человечной. Простой до чёртиков, но в то же время с внутренним стержнем. Уж если сам Денис Коневич не смог раскусить её с первых секунд, то что же она из себя представляет на самом деле? Парень знал стольких людей и все они в какой-то момент сливались в одно целое. Каждого можно было отнести к какой-то группе. Одни — зазнавшиеся, другие — жадные, а искренняя Ирина просто была собой, что даже в «честном советском обществе» становилось редкостью. Комсомольцы, которые на деле были довольно меркантильным народом, уже мозолили глаза Денису, отсюда и интерес к новой знакомой проснулся. — Да ладно тебе, понимаю. Не думаю, что даже пионеры и комсомольцы сами себя любят. А чего выгнали? Ты какая-то правильная с виду очень, прям девочка-девочка, глаза честные, — он заглянул в манящие глаза зелёного цвета, что более тонкие натуры называют ореховым, и невольно улыбнулся, сам для себя подмечая, какими же красивыми могут быть глаза человека с искренними эмоциями. Ведь когда человек улыбается, это отражается и во взгляде, делая его уникальным и заряжающим энергией. Коневич вообще часто обращал внимание на взгляды, чтобы легче считывать настроение собеседника. Глаза никогда не врут, в отличии от людей! — Только не говори, что ты дралась, всё равно не поверю. — В том и проблема, что глаза честные. Считай, что за честность и выгнали. И поверить придётся! Подралась я с девочкой одной… Да ерунда была, это ладно! Повздорили, потому что она обзывалась, ну глупо, скажи же? Так вот, пока меня учительница отчитывала, я взяла и сказала ей, что она дура, — девушка уловила недоумение Дениса и активно закивала головой, пытаясь через мимику передать все те эмоции, что испытывала от ситуации. — Да-да, можешь не верить, но я прям так и сказала, она такая: «Бла-бла-бла, Дулерайн, поведение недопустимое!», а я ей: «Светлана Михайловна, вы дура, если считаете, что я виновата, а она — нет!». Она там побледнела, чуть в обморок не грохнулась, надо было видеть! — Не верю! Хоть убей, но не верю, ты выглядишь как пай-девочка, которая чернилами без помарок писала. Ты же муху не обидишь! — он и впрямь не верил в эту историю. Перед ним ведь сидела такая хрупкая девушка, не вычурная, похожая на барашку. Её чёлка забавно завивалась, а пушистый белый свитер и мягкие, небольшие ладони лишь завершали этот образ, подчёркивая дамскую миниатюрность. Вздёрнутый нос и щёчки обычно считались среди молодых девушек недостатком, но, на деле, парней это умиляло, так что и для Дениса внешность Ирины была привлекательной и располагающей. Но уж точно за такой очаровашкой не могла скрываться бойкая железная леди. — Хотя… Да ла-а-адно, судя по тому, как ты штопор продать пыталась, может стоит и поверить, вдруг ты этим штопором… — Да ну, бить не буду! И, представь себе, чернилами без помарок писать умею, просто сама научилась, а не благодаря учителям. «Учитель — детских душ мучитель»! — зеленоглазая тоже была из болтливых, поэтому перехватила инициативу, продолжая рассказ. Возможность наконец высказаться кому-то очень её взбудоражила, так что слова лились нескончаемым потоком. — Так вот, это не всё ещё! Меня отстранили сначала на время, а на следующий день я матерный стишок мелом написала пря-я-ямо у школьных дверей. Вот за это уже исключили. Стыдно было, мама не горюй, зато весело! Ситуация из прошлого уже давно не вызывала никаких эмоций. Пусть и родители ругались, учителя причитали, но юной Ире на тот момент это было безразлично. Родители никогда не углублялись в её воспитание, так что девчонке приходилось следить за собой самостоятельно, формируя систему ценностей методом проб и ошибок. Она не любила правила — просто не понимала, как можно следовать каким-то пунктам, которые кто-то просто выдумал из-за своих глупых хотелок! Этот же принцип Дулерайн пронесла через всю жизнь, считая, что самое важное — оставаться верной себе и получать от жизни максимум удовольствия. — Я в шоке. Что за стишок хоть? Даже интересно стало. Про «Свой салют и звук родного горна»? Меня вот за него тоже в школе ругали, но не отстраняли. Я больше всего макулатуры сдавал. — Не-е-е, я про октябрёнка Палкина Петю стишок написала… Ну, это тот, где он… Захлебнулся, грубо говоря. Денис звонко расхохотался, поняв, о каком стишке идёт речь. Непосредственность и наивность Ирины была ему близка, пусть в плане правильности их поведение очень разнилось, но в целом видел он в девушке нечто родное. Исключительно по-дружески родное, без желания позвать её в баню, купаться среди голых комсомольцев. Можно даже сказать, что они были похожи на брата и сестру. Иру хотелось защитить и направить на нужный путь, дать совет и выслушать, ведь в глубоких зелёных глазах всё ещё оставалась нотка грусти, с первой секунды их встречи и до сих пор. Чтобы продолжить знакомство и раскрепоститься самому, парень кивнул, глядя на руку собеседницы, что продолжала сжимать судьбоносный штопор. И вот уже «почти не пьющая» девчонка протягивает Коневичу штопор, кивая в духе: «Была не была!». Уж слишком стихийной оказалась эта встреча, значит нужно наслаждаться. Вдруг новое знакомство было спланировано звёздами или чем-то свыше? Столько совпадений произошло, делая этот день невероятным, что грех не выпить вина. Совсем чуть-чуть! Без особых усилий открыв бутылку, кучерявый протянул вино собеседнице, а сам потянулся в карман за деньгами. Достал всё, что было — и монетки, и даже две купюры небольшого номинала. — Это мне? — Дулерайн подавилась вином от шока так, что пара красных капель стекло по подбородку, пачкая белоснежный свитер. Понять не могла, чем заслуживает такую доброту и с какой целью человек, которого она знает всего-ничего, делает такой щедрый жест. — Нет. Я не приму! Штопор стоит копейки, мне нечестные деньги не нужны. — Считай, что это пожертвование на алтарь честности. Ты же не просто так пошла дешёвую вещь продавать? Деньги нужны? — этот вопрос мог показаться крайне бестактным, но Коневич предпочитал спрашивать прямо, тем более видел, что собеседница уже настроена к нему положительно. А Иру этот вопрос вовсе не смутил. Она подняла лицо вверх, тяжело вздыхая, и сделала ещё один большой глоток, что разносил тепло по телу. Вернув бутылку обратно, девушка не отводила взгляд от неба и начала объясняться: — А у меня сестрёнка погибла, — эта фраза была громом средь ясного неба. Она разрушила ту комфортную обстановку, что так непринуждённо создавалась, но Ирина говорила без слёз и тяжести, просто с ужасающим смирением. Ни одна мышца на лице девушки не дрогнула, но искра в глазах сразу потухла. Сразу стало ясно, что именно эта тема не отпускает её и лежит тяжким грузом на плечах, ни на секунду не давая расслабиться. Только сегодня зеленоглазая смогла почувствовать себя человеком хотя бы часок, потому и согласилась на авантюрный разговор с ОКОДовцем. — Её тварь какая-то… Ну, ты понял. Родители кричали громче всех, какой позор для семьи. Ну представь, девчонка домой никакая приползла, а на неё мать с ремнём. Нормально это? — постепенно к глазам Ирины начали подкатывать слёзы, но она не могла позволить себе быть слабой. Не любила, когда утешают и пытаются поддержать, всё это казалось неискренним. С проблемами она всегда боролась сама и от этого принципа отходить не собиралась. Взяв небольшую паузу, она выровняла дыхание. Денис же слушал внимательно и не перебивал. Не знал, куда себя деть, хотел приобнять, укутать в тёплый плед и стать для неё жилеткой. Уж кто, как не дружинник, понимал весь ужас бесчинств, что творятся на улицах. — А она не выдержала… В окно сиганула. Я её поддерживала, с утра до ночи сидела у кровати и разговаривала с моей Олечкой. С родителями ругалась, они и меня били, за дверь выставили, мол, «ты тут не хозяйничай». Я живу у подруги, и то она меня выпнет скоро. И все безразличные такие, плевать всем, что Олю не вернуть! Твари. Мама с папой даже похороны втихушку провели, чтобы никто лишнего не болтал. Там могилка-то не по-божески выглядит, как пустырь. Я хочу сестричку достойно похоронить, оградку сделать хотя бы, цветочки там, чтобы всё как у людей было. Она большего заслуживает. Она вообще заслуживает живой быть, а не червей кормить! Я собираю деньги, не успеваю и работать и учиться, не жру почти, не сплю, где-то подрабатываю помаленьку, авантюрки разные, где-то вещи продаю. Копейки в кармане, понимаешь? Этого не то, что на оградку не хватит, я этими копейками подавиться могу, они погоды не сделают. Денис был в ужасе от откровенного признания. Его повышенное чувство справедливости било тревогу, через слова Иры парень прочувствовал всю боль. Не раз ведь слышал о подобном, но чтобы лично встретиться с человеком, который не просто пережил утрату, но ещё и оказался козлом отпущения — такого не было никогда. И вот Дулерайн уже не казалась ему такой хрупкой. Она была очень стойкой, комсомолец наконец обратил внимание на покрытые ранами очерствевшие ладони, мешки под глазами и уставший вид. Ему даже показалось, что она на деле сильнее любого человека на Земле, а он — мошка, которая ничего не может сделать, пусть и хочет помочь. Поискав в других карманах, Коневич достал ещё немного денег и бережно вложил их в ладонь собеседницы, которая уже не сопротивлялась, а лишь пыталась прийти в себя, не давая жутким мыслям мешать ей жить полной жизью. — Я тебе помогу, Ир. Всех накажем, тебя вытащим из этой… Бездны! Заживёшь ещё, такие как ты не пропадают! Ну, посмотри на меня! — красными от напряжения глазами Дулерайн взглянула на Дениса и захотела выплакаться ему, довериться и броситься в объятия, но это было неуместно, пришлось просто выдавить улыбку. И эта улыбка была лучше любой благодарности. — Не просто же так мы встретились, всё будет, слово даю!