Лесная Скрипка

День начинался безмятежно. Лес, полный звуков природы, шептал мне на ухо: шелест листьев, пение птиц, мягкий шорох ветра среди ветвей. Но мне было не до созерцания этой красоты. Я чувствовала, что без еды долго не протяну. Солнце уже высоко стояло на небе, когда я начала пробираться через густую растительность, пытаясь найти хоть что-то съестное. Окружающий мир был мне чужд и враждебен, несмотря на его кажущуюся умиротворённость. Я не знала, где искать пищу, не знала, что безопасно, а что — смертельно опасно. Лес был огромен, и всё это великолепие вызывало у меня одновременно страх и восхищение. Каждый шаг вёл в неизвестность. Я осторожно исследовала растения, стараясь вспомнить хоть что-то из того, что могла слышать от Касси или в разговорах учёных. Но мои познания были скудными, и страх отравиться чем-то ядовитым постоянно давил на меня. Ноги-оленьи-копыта, с которыми меня связала Мадам Эрбо, хрупко ступали по земле. Из-за них я чувствовала себя ещё более чужой в этом мире. Каждый шаг сопровождался опасением — я не привыкла ходить по неровной почве, по склонам и корням деревьев. Земля была слишком жёсткой, и я часто спотыкалась, не успевая привыкнуть к этим условиям. В какой-то момент, погружённая в мысли о еде и безопасности, я сделала неверный шаг. Резкий лязг. Нога мгновенно оказалась сдавлена стальной ловушкой. Я закричала не от боли, а ошеломлённая внезапностью. Острая боль пронзила меня от копыта до бедра. Капкан глубоко вонзился в протез, и я судорожно схватилась за край металлического устройства, пытаясь вырваться. Но каждый рывок лишь причинял ещё больше боли. Я беспомощно всхлипывала, когда услышала хруст веток и приближающиеся шаги. Кто-то шёл по моим крикам. Моё сердце бешено забилось от страха. Единственная мысль, что пронеслась в моей голове, — это ловушка, за мной пришли. Учёные, Мадам Эрбо... Они нашли меня. Я пыталась отвести взгляд от боли, но, едва приподняв голову, увидела его. Молодого парня, лет на пять старше меня, с блондинистыми волнистыми волосами и зелёными глазами. Он был человеком. Обычным человеком, без примесей экспериментов, как я. В тот момент, когда наши взгляды пересеклись, я почувствовала, как холодный ужас сковал моё сердце. — Эй! — окликнул он меня мягким голосом, но я инстинктивно напряглась. — Ты в порядке? Держись, я помогу. Он начал подходить ко мне, но я тут же схватилась за свою ногу, показывая, что мне не нужна помощь. Мой разум, омрачённый болью, сразу окрасил его намерения в самые тёмные краски. Он выглядел доброжелательно, говорил с добротой в голосе... но я уже видела это раньше. Видела, как учёные, как Мадам Эрбо, могли казаться милыми, а потом превращаться в монстров. Паника охватила меня. Я знала, что он слышал меня кричащей минуту назад, но страх перед возможной опасностью пересилил разум. Я решила притвориться немой. Это был единственный способ защитить себя. Я сжала губы и замерла, глядя на него испуганными глазами, делая вид, что не могу говорить. Я не могла позволить себе выдать хоть какой-то звук, чтобы не привлекать его внимания ещё сильнее. — Эй, не бойся, — продолжал он успокаивающе. — Я просто хочу помочь. Не двигайся, я сейчас сниму капкан. Я внутренне сжалась, но ничего не говорила. Доверие — это было роскошь, которую я не могла себе позволить. Он мог быть кем угодно. Связанным с лабораторией, с теми, кто когда-то пытал меня. Никто не мог быть настолько добрым просто так. Это наверняка была уловка. Он опустился на колени рядом со мной и начал осторожно разжимать стальные челюсти капкана. Я едва удержалась от того, чтобы не отпрянуть. — Всё в порядке, это будет быстро, — снова сказал он. Его голос был успокаивающим, но каждое слово вызывало во мне новые волны тревоги. Когда капкан наконец отпустил мою ногу, я зажала губы крепче. Боль была невыносимой, но я не могла себе позволить издать даже звук. Он осторожно проверил мою ногу, и его лицо было полным сочувствия. В моих ногах не было крови, потому что они были протезами, пришитыми ко мне и с чипами внутри, что заставляли меня чувствовать их как свои родные ноги. Сами же, они сделаны из чего-то по типу резины, что гнулась в коленях. — Это серьёзный разрез, его нужно зашить. Позволь мне помочь тебе. Я молчала. Оглядывала его с подозрением. Всё внутри меня кричало об опасности. Даже если он и не был связан с учёными, он всё равно был человеком. А люди, как я уже убедилась, редко были добрыми по-настоящему. — Ты немая? — спросил он, наконец, заметив, что я не произнесла ни слова. Я чуть не дернулась, услышав этот вопрос, но удержалась и просто кивнула. Да, немая. Если он поверит, возможно, я смогу найти способ сбежать, когда он будет отвлечён. Он долго изучал меня, его зелёные глаза светились заботой, но я не верила. Я не могла. Никто не был добр без причины, никто. Особенно не ко мне. — Ладно, — сказал он, наконец. — Меня зовут Исаак. Ты будешь в безопасности. Я обещаю. Безопасности не существует, — подумала я про себя, чувствуя, как моё тело всё ещё трясётся от боли и страха. Исаак осторожно поднял меня, поддерживая за талию, чтобы не задеть раненую ногу. Моя первая реакция была резко отстраниться, но боль сковала тело, и я позволила ему помочь. Мы с трудом дошли до небольшого лагеря, который он, видимо, устроил здесь в лесу. Он уложил меня на грубую, но чистую подстилку из плотной ткани рядом с маленьким костром. Вокруг было несколько вещей: рюкзак, котелок и пара одеял. Я боялась даже смотреть на него. Всё во мне протестовало против того, чтобы хоть на секунду расслабиться. В голове мелькали картинки из прошлого — операционные столы, суровые лица учёных, холодные руки медсестёр, которые удерживали меня, пока проводили очередной опыт. И особенно лицо Мадам Эрбо с её натянутой, ласковой улыбкой, которая предвещала лишь боль. Исаак продолжал возиться с моей ногой, осматривая рану. Он достал из рюкзака бинты и травы, тщательно и бережно обработал место, где капкан вонзился в протез. Всё это время я не сводила с него глаз, оценивая каждое движение. Что-то внутри меня всё ещё твердило, что доверять ему нельзя. Он был человеком, а значит, в любой момент мог показать свою истинную натуру. — Это нужно зашить, — сказал Исаак, осторожно накладывая повязку. — Но тебе нужно будет отдохнуть несколько дней, иначе рана может воспалиться. Я найду для тебя еду и воду. Я снова лишь молча кивнула. Неужели он действительно заботится обо мне? Не понимает что резина не может воспалиться? Этот вопрос мучил меня, но ответ казался простым — нет. Никто никогда не заботился обо мне, кроме Вириции и Касси. Все остальные приносили лишь страдания. И я не могла поверить, что Исаак — исключение. Возможно, это была какая-то игра. Он мог работать на лабораторию, специально притворяться добрым, чтобы выведать что-то, а потом вернуть меня обратно. Он, казалось, заметил моё недоверие и не настаивал на разговоре. Это было странно. Все люди, которых я знала, всегда требовали от меня чего-то — послушания, сотрудничества, покорности. Но Исаак просто тихо ушёл к костру, оставив меня лежать. Я наблюдала за ним, как хищник за потенциальной угрозой. Мои мысли метались между желанием сбежать и ужасом от того, что я больше не знаю, куда идти. Сидя возле костра, Исаак молчаливо что-то обдумывал. Его лицо выражало спокойствие, но внутри меня каждый миг был пропитан тревогой. Этот парень... что ему от меня нужно? Почему он помог? — Я слышал твой крик, — вдруг сказал он, нарушая тишину. — Хорошо, что я был неподалёку. Моё сердце сжалось. Он понял, что я могу говорить? Но тут же продолжил, не дождавшись ответа: — Я не знаю, что с тобой произошло, но... это место не прощает ошибок. Ты, наверное, знаешь это лучше, чем я. Он был прав. Лес мог быть таким же безжалостным, как и лаборатория. Но здесь, по крайней мере, была свобода. Я могла бежать. И пусть вокруг не было клеток, меня всё равно охватывало ощущение, что свобода — это иллюзия. Прошло некоторое время. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в золотисто-розовые тона. Я устала, но даже мысль о сне казалась опасной. Если я закрою глаза, что будет дальше? Он может исчезнуть, или... наоборот, сделать что-то неожиданное. Я просто смотрела на первый закат в своей жизни, любуясь этой красотой. — Ты, наверное, устала, — сказал Исаак, взглянув на меня с лёгкой улыбкой. — Спи. Завтра будет новый день, и мы найдём решение. Я лежала, прислушиваясь к каждому его слову, но ничего не ответила. Исаак откинулся на спину, положив руки за голову, и, кажется, вскоре заснул. А я всё лежала, напряжённая и настороженная, слушая треск костра и звуки леса. Тишина вокруг была оглушающей после шумов лаборатории, и я не могла привыкнуть к ней. --- Ночь прошла тяжело. Каждый шорох заставлял меня вздрагивать. Я несколько раз подумывала сбежать, но нога болела так сильно, что сделать шаг было невозможно. Лежа на подстилке, я боролась с мыслями и страхами, пытаясь понять, как быть дальше. Но когда первые лучи солнца проникли сквозь листву, я поняла одно: у меня не было выбора. Исаак проснулся на рассвете. Его движения были спокойными и уверенными. Он быстро разжёг костёр и начал готовить что-то из своих припасов. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, не пытаясь приблизиться. Я по-прежнему молчала, хотя боль в ноге уже немного стихла. Я должна была научиться ходить с раной, должна была научиться выживать сама. Этот парень, как бы доброжелательно он ни казался, всё ещё оставался угрозой. И я знала, что рано или поздно мне придётся сделать выбор: довериться ему или бежать.