Лесная Скрипка

Однажды вечером, когда я сидела в палатке, меня охватило тревожное чувство, которое я не могла ни объяснить, ни подавить. Мысли о Вириции, Касси и Кеннеди не покидали меня. Они были где-то там, возможно, даже погибли в том огне, а я здесь, в каком-то лесу, с человеком, которого едва знала. Всё казалось неправильным. Всё казалось пустым. Мои эмоции захлестнули меня так сильно, что я не сдержалась — тихие слёзы стали катиться по щекам. Я пыталась быть сильной, но сейчас... Сейчас было слишком больно. Тихие всхлипы привлекли его внимание. Исаак быстро подошёл, присел рядом и обнял меня. Его объятия были тёплыми и крепкими, как стены, которые окружили меня. – Бантик... Не плачь, – прошептал он, вытирая мои слёзы ладонью. – Я рядом. Ты не одна. Его слова проникали в меня, как яд, но я не могла сопротивляться ему. Он был сладким, таким обманчиво утешительным. Исаак начал поглаживать мои волосы, тихо шепча что-то утешительное. От его слов мне становилось немного легче, хотя внутри всё ещё оставалась пустота. – Ты ведь знаешь, что без меня тебе будет сложно, правда? – вдруг мягко спросил он, всё ещё обнимая меня. – Ты храбрая, сильная, но в этом мире есть слишком много того, с чем ты не справишься одна. Его голос был таким успокаивающим, как будто он говорил правду, но в его словах я уловила другую истину — правду, которая пугала меня. Но, в тот момент, я не могла сопротивляться. Слёзы продолжали течь, а он только крепче прижимал меня к себе. – Я всегда буду здесь, – сказал он с чуть более настойчивой теплотой. – Я заботился о тебе с самого начала и всегда буду это делать. Ты для меня – как хрупкий цветок. Без моей заботы, ты завянешь. Слова звучали сладко, как мёд, но они начинали вязнуть в горле. Мои слёзы стали тише, но душевная тяжесть не исчезла. Исаак смотрел на меня, его глаза светились притворной заботой. В этот момент я действительно поверила, что он — единственный, кто может защитить меня в этом мире. – Видишь, – он снова заговорил с тихой уверенностью, – каждый раз, когда тебе больно, я буду рядом. Ты можешь плакать, если хочешь. Но только со мной, понимаешь? Ты больше ни с кем не можешь быть такой уязвимой, иначе этим могут воспользоваться плохие люди. Его руки сжали мои плечи, слегка надавив, но не так, чтобы мне стало больно. В его прикосновениях было что-то настойчивое. Я смотрела на его лицо, пытаясь найти что-то, что бы говорило об искренности. Он был моим единственным оплотом, моей единственной поддержкой в этом страшном мире, где всё неизвестное таилось в тенях леса. – Ты ведь знаешь, что без меня тебе будет трудно, да? – повторил он мягко, его губы коснулись моего лба. – Ты мне доверяешь, верно? Я кивнула, чувствуя, как снова на глаза наворачиваются слёзы. Он так ласково говорил, так тепло прижимал меня к себе. Каждое его слово, каждый жест убеждали меня, что он был моим спасением. – Ты без меня не справишься, бантик, – сказал он, чуть улыбнувшись. – Но я всегда буду рядом. Ты же не хочешь быть одна, правда? Слова пронзили меня глубже, чем я ожидала. Нет, я не хотела быть одна. Я не хотела снова чувствовать себя покинутой, как это было в лаборатории. Я не хотела, чтобы меня бросили. И поэтому я ещё сильнее сжалась в его объятиях, пытаясь не думать о том, что происходило на самом деле. Он поднял моё лицо к своему и нежно поцеловал мои мокрые от слёз щеки. – Я здесь для тебя, – прошептал Исаак, и я закрыла глаза, заставляя себя верить в эту ложь. В этот момент я забыла о том, кем была до встречи с ним. --- Прошло несколько дней с того момента, как я окончательно приняла его заботу. Каждый раз, когда мне было плохо или страшно, Исаак всегда был рядом. Я стала полагаться на него, может, даже слишком сильно. Он был как спасательный круг, за который я держалась, чтобы не утонуть в пучине своих страхов и воспоминаний. Но с каждым днём я начинала замечать странные перемены. Исаак постепенно становился требовательнее, но делал это так мягко, что я почти не замечала, как он просил от меня всё больше. Одним из первых было поведение за едой. Он хотел, чтобы я ела то, что он готовил, даже если я не доверяла незнакомым продуктам. Однажды вечером, когда он снова приготовил ужин, я, как всегда, проследила за каждым его движением, как он нарезал овощи, что добавлял в кастрюлю. Я не могла просто так съесть то, что не знала. Это был слишком большой риск и мне было страшно. Он, казалось, это понимал раньше, но в тот вечер Исаак не был так терпелив. – Бантик, – мягко, но настойчиво сказал он, протягивая мне тарелку, – ты должна научиться доверять мне. Я медлила, разглядывая еду, чувствуя себя неуютно. Неужели он не понимал, как трудно мне было доверять чему-то новому? Я молча смотрела на тарелку, пытаясь убедить себя, что всё в порядке. Но внутри что-то сопротивлялось. – Ты ведь не хочешь, чтобы я подумал, что ты не ценишь мою заботу? – добавил Исаак с лёгкой укоризной. Его тон был мягким, но что-то в нём изменилось. Казалось, он настаивал на чём-то важном, на чём-то большем, чем просто еда. Я знала, что если откажусь, это его огорчит. И я не хотела его огорчать. Он был моим единственным другом в этом мире, единственным, кто заботился обо мне. А если я не съем это... вдруг он подумает, что я не доверяю ему? Неужели я так легко могу потерять его? Я взяла тарелку и через силу проглотила пару ложек, ощущая, как напряжение постепенно отпускает его лицо. Он довольно улыбнулся, а я почувствовала странную смесь облегчения и тревоги. Он всё больше становился для меня важен, а я всё меньше понимала, как жить без него. – Вот видишь, ты молодец, – похвалил он, погладив меня по голове, словно я была ребёнком или собакой. – Я ведь всегда забочусь о тебе, бантик, да? Я кивнула, пытаясь проглотить еду вместе с нарастающим беспокойством. Кажется, каждый раз, когда я делала то, что он хотел, я отдавала ему частичку своей свободы. Но как бы это ни пугало меня, я продолжала это делать. Мне было страшно представить, что будет, если я перестану слушаться. Позже, когда мы уже были в палатке, Исаак снова стал проявлять свои «тёплые» чувства. Он сел рядом, осторожно обняв меня за плечи. Это стало почти привычным — его прикосновения. Но сегодня они несли с собой какой-то скрытый вес. – Я вижу, что тебе всё ещё тяжело, – сказал он, легонько прикасаясь к моей щеке пальцами. – Но ведь я стараюсь сделать всё, чтобы тебе было легче, правда? Я кивнула, не глядя на него. На душе было неспокойно. Да, он заботился обо мне, но почему-то каждый раз, когда он говорил что-то подобное, я чувствовала себя виноватой. Как будто мои страхи и тревоги — это моя вина, и я должна что-то сделать, чтобы их преодолеть. – Ты ведь понимаешь, что без меня тебе будет сложно, – продолжил он, слегка сжав мои плечи. – Я же всё делаю для тебя, чтобы тебе было лучше. Снова эти слова. В них была правда, но вместе с ней было что-то тёмное, что-то, что заставляло меня сомневаться. Однако в этот момент я не могла сопротивляться. Всё, что мне оставалось, — это подчиниться, как будто это было единственным выходом. Я посмотрела на него, стараясь не показать свои сомнения. Он нежно погладил меня по волосам, снова повторяя то, что я уже слышала столько раз. – Ты молодец, бантик, – сказал он, слегка улыбаясь. – Всего-то нужно немного доверия, и всё будет хорошо. И в этот момент я снова почувствовала себя маленькой, беспомощной блохой в банке.