Лесная Скрипка

Прошел месяц с тех пор, как я сбежала. Месяц выживания в дикой природе, где каждый день был похож на бой — со стихией, голодом, одиночеством. Я больше не считала дни, просто жила, стараясь не умереть. После той холодной ночи на поле, утром я наткнулась на реку. Это было как спасение. Вода была чистая, а рыба в ней — почти изобилие по сравнению с тем, что у меня было раньше от Исаака. Сначала я не знала, как готовить её, да и ела сырой улов, пока не отравилась. Тогда я вспомнила, как Исаак разжигал костёр. Я долго пыталась повторить его движения, но мои первые попытки были жалкими. То огонь не разгорался, то его тут же гасил ветер. Однако время учит. Я стала наблюдать за окружающим миром, брать пример с того, как звери действуют в лесу. Каждый день приносил маленькие победы — научилась находить сухие ветки, разводить огонь с помощью кремней, а потом и готовить рыбу. Это была невыразимая радость — есть горячую пищу и почувствовать, как тепло разливается внутри. На берегу реки я нашла большое старое дерево — дуб с массивными корнями, уходящими глубоко в землю. Под одним из них обнаружилась старая волчья нора. Похоже, она была заброшена, и волки больше сюда не возвращались. Я решила использовать это место для убежища. Я немного раскопала нору, сделала её чуть шире и глубже, чтобы могла там поместиться, свернувшись клубочком. Это было не слишком уютно, но лучше, чем ночевать под открытым небом. Каждый вечер я забиралась в нору, прислушиваясь к звукам леса. Ветер, река, иногда крики птиц — всё это стало моим новым домом. Мне хотелось почувствовать себя в безопасности, хотя бы на миг. Проходили дни, а я всё ещё здесь. Исаак даже не пытался найти меня, что означало что не так уж и сильно я ему нужна была. Я стала сильнее, несмотря на слабость моего тела. Мои ноги с копытами снова несли меня туда, куда я сама хотела, без чужих указаний и манипуляций. Это было странное чувство свободы — не зависеть больше от Исаака, его взгляда, его слов. Но вместе с этой свободой пришло и одиночество. Всё, что у меня было, — это рыба, костёр и эта заброшенная нора под дубом. В один день, добыча сама пришла в руки к хищнику. Олененок появился внезапно. Я заметила его рано утром, когда возвращалась к своему укрытию после того, как набрала рыбы из реки. Он выглядел таким же потерянным, как и я — голодный, одинокий, его большие карие глаза блестели от страха и боли. Это был тот самый оленёнок, что однажды принял меня за свою маму, еще в начале моих отношений с Исааком. Его задние ноги были запутаны в чем-то, что казалось мне знакомым. На первый взгляд, я не могла понять, что это было, но по структуре и виду стало ясно — это принадлежало людям. Веревка или ловушка, что-то, созданное не природой. Я осторожно подошла к нему. Олененок попытался подняться и убежать, но ловушка держала его крепко. Я остановилась на расстоянии нескольких шагов, наблюдая за его беспомощными движениями. Он дрожал, тонкие ножки едва держали его вес. В груди у меня что-то сжалось. Голодный и испуганный, он напоминал мне саму себя — когда-то я тоже была поймана, пленена и обездвижена. Медленно, шаг за шагом, я подошла ближе и присела рядом с ним. Олененок дрожал от страха, но уже не пытался сопротивляться. Я осторожно осмотрела его запутанные ноги и поняла, что смогу помочь. Руки дрожали, но мне удалось развязать узлы и освободить его. Он не сразу встал, видимо, слишком ослаб от голода и страха. Я отошла в сторону, позволяя ему прийти в себя. Воздух был наполнен запахом леса, влажности от реки и ароматом грибов, которые росли вокруг. На берегу было много травы — особенной, свежей и яркой, такой, какой я раньше никогда не видела даже у "лагеря" Исаака. Она казалась не только более вкусной, но и полезной для травоядных. Олененок, почуяв траву, медленно двинулся к ней. Я наблюдала, как он начинает есть, словно забыв о своём страхе. С каждой минутой он выглядел чуть более уверенным. Я не знала, что делать дальше. Олененок выглядел слишком маленьким и слабым, чтобы выжить в диком лесу один. В этом я снова видела себя. Может, мы могли бы выжить вместе? Олененок продолжал есть траву, а я сидела на расстоянии, наблюдая за ним. Странное чувство охватило меня — впервые за долгое время я не чувствовала себя совсем одинокой. Может быть, это было потому, что он, как и я, был потерян и испуган, а может потому, что я сама нуждалась в ком-то, о ком могла бы заботиться. Пока он ел, я вернулась к своему маленькому убежищу под корнями большого дуба, где спала. Кое-как вспомнив, как Исаак учил меня разжигать огонь, я с трудом добыла тепло и рыба, которую я поймала, обещала быть съедобной — не то что в первые разы, когда я отравилась, съев ее сырой. Олененок подошел ко мне, как только почувствовал запах дыма. Он был ещё робким, но голод всегда сильнее страха. Я дала ему еще немного травы, которую нашла поблизости. Он понюхал мои пальцы, но не убежал. Возможно, он понял, что я не причиню ему вреда. Он был таким же потерянным в этом мире, как и я. --- Прошло несколько дней, и олененок начал доверять мне. Он ночевал рядом с моим укрытием, прячась под ветвями дуба, а днем ходил рядом, жуя траву и иногда заглядывая ко мне, когда я что-то готовила на костре. Я дала ему имя — Лори, сокращенно от слова "l'auréole" (льореоль = нимб) , которое я когда-то услышала в лаборатории. Это имя казалось волшебным и немного странным, но подходящим, ведь его рожки были правда похожи на нимб. Каждое утро мы с Лори просыпались от первого света, пробивающегося сквозь деревья. Я вставала с трудом, так как мой организм всё ещё был ослаблен болезнью, да и без полноценного питания мне не становилось лучше. Но каждый раз, когда я видела его глаза, полные доверия, мне казалось, что я могу найти силы жить дальше. Недели проходили, и я постепенно училась выживать. Огонь стал моим другом, рыба — едой, а Лори — единственной близкой душой в этом новом, пугающем мире. Я по-прежнему не знала, где были Вириция, Касси или Кеннеди, но больше всего меня пугала мысль, что я никогда не смогу их найти.