Ведьм у нас сжигают

      Чёрные коты — это к несчастью. Разве кто-то в их время вообще верит в такие глупости? Это же совсем ни к чёрту. «Ведьме, для проказ ее, необходимы: нож, шалфей, рута, шкура, кровь и когти черной кошки, убитой на перекрестке, иногда также и трава тирлич», — как же! Если бы действительно было необходимо столько всего для работы, то ведьма никогда не смогла бы работать. Когти чёрной кошки, убитой на перекрёстке — вдуматься только! Да и шкура чёрной кошки... А где конкретика? Шкуру по-разному сделать можно.              Но люди, как говорится, не на пустом месте себе это придумали, а откуда-то взяли. Как и защитные свои ритуалы. Оно же как водится: какой-то дурак сделал, сработало, другие подхватили. А больше в совпадения никто и не вдумывается. Зачем это? Работает же то, что отцы передали. Но если не работает, значит не совсем верно выполнили, или ошибся кто, или боги оказались на так благосклонны, как в прошлый раз. А в следующий определённо срабатывает, может даже и через раз, только никто внимания не обращает. Это житейские пустяки, которые теряются в количестве других хлопот.       Проблема только в том, что за ведьмами больше дурная слава закрепляется, чем хорошая. Если ведают, так значит с Дьяволом водятся, ведь по-другому как они вообще могут столько всего знать и уметь, откуда силу свою черпают? Не иначе, как с тёмной стороны. Лёгкости в вопросе не добавляет и церковь, которая, была б возможность, так благим матом бы орала, что всех ведьм нужно как следует изничтожить, а пепел их сожженных тел развеять над водой, что б никогда более ни одна из тех поганок не поднялась и не восстала. Потому что знают церковники, что если восстанет, то будет мстить. А месть ведьмовская даже хуже, чем женская, потому что помножена на магию. От неё кроме как молитвы защиты нет.              Вообще все знают, что нет кроме молитвы иной защиты. Но когда молитва не помогает — как водится, помогает она только в случаях крайних и совсем уж отчаянных, — тогда в силу вступают народные средства. Соль, мак и всякое прочее из ересей, что никогда не разрешалось Церковью, но ужасно распространено там, куда не дотягиваются лапы её. То есть там, где и обитают ведьмы во всём их прекрасном разнообразии.       И вот вроде люди живут себе, не тужат, каждую рыжую этим чуть не бранным словом клеймят и в ус не дуют о собственной безопасности. Думают, что народные методы их спасут. Сотню раз. Но ведьмам — истинным хранительницам мастерства — так намного лучше, безопаснее. Можно не бояться чего-то нового, не ждать подвоха из-за каждого угла, а точно выбирать ночь, когда люди не ожидают, выходя на охоту за травами.       Вика – а в народе Веда, потому как имя ведьмы привлекало к ней слишком много внимания в обычной русской глубинке – в этом плане всегда была вовсе белой вороной. Она не придерживалась чёткого ведьмовского распорядка. Не выходила после заката собирать травы, не летала в Живинницу и вообще предпочитала ночами спать, а не шастать там, где её могут съесть волки. В местах, где ведьма выросла, они особенно голодны до прекрасных молодых девушек, которые ходят по темноте одни без света.       И когда люди говорят «без света», они подразумевают, что ходят такие молодые девушки без огромного факела с полыхающей головой из тряпок. Волку не страшна будет какая-нибудь керосиновая лампа, но вот такой вещи хищник точно забоится, убежит, возможно, не тронет. Хотя бывали случаи, когда и огромных мужиков с факелами грызли. Потому что холодно, голодно – всю живность ещё летом люди переловили. Вика старалась животных подкармливать, когда были излишки, но такое случалось очень редко. Вася, муж ейный, был добытчиком хорошим, но каждый раз приносил исключительно столько, сколько нужно было на них двоих.       С детьми так и не получилось. Да и не то, что бы Виктория хотела. Со свадьбой этой всё было вообще нарочным образом, то есть исключительно по ведьмовской стратегии. Чтобы подняться в обществе на ступеньку выше и не ходить в девках, слыша то и дело замечания о том, какая она никуда не годная, раз в жёны её брать никто не хочет, нужно было выйти замуж.              Кто бы знал, насколько сильно в какой-то момент ей надоели все эти замечания, все эти упрёки и измывательства. Но последней каплей, конечно, стало обвинение в том, что она ведьма. Это не было ложью, совсем нет, но вот кому попало знать об особенном статусе не стоило. Точнее, слышали-то все, ночами даже ходили, что б помогала, отплачивали хлебом и мелкой помощью по хозяйству, но это были лишь слухи. А ведьмы, как говорит народное поверие, не потерпят мужчины в доме.       Вика только и рада была этому стереотипу, потому что он помог ей создать очевидное прикрытие. Ей ещё и сочувствовали, мол, Васька твой на самом деле ведь гулящий, то с одной на сеновал ходит, то с другой, а порой даже и в хатах у девок ночевать остаётся. И на Купалу, говорят, когда разврат самый почти бесследно проходит, так в лесу самый удалый, быстрее всех за сельскими гоняется. И кивала Райдос, и голову опускала горестно, мол, нечего ей с этим поделать, какого Бог мужа послал, такого уж она и имеет. А сама только радовалась, когда благоверный ночами уходил куда-то, куда там ему нужно было. Это совсем не важно, куда, главное, что дом оставался пустой, а значит можно было делать всё, что душе вздумается.       Думалось душе Виктории очень много. И попробовать смешать новые травы, которые нашла в лесу, а до того лишь в книжках у бабки видела. И посмотреть, как на травы этим будут животины реагировать. Забавно получилось, когда на один такой эксперимент к ней с леса выбежал не кто-то там, а самый настоящий волк. Ещё совсем молоденькая тогда ведьма застыла, как вкопанная, от страха, глядя перед собой, в то время пока волк принюхивался. Просто стоял и водил носом по воздуху, хотя уже давно должен был бы просто напасть. Но он не двигался. И Вика тоже не двигалась, надеясь, что это может её спасти.       Волк стал подходить ближе. Медленно, шаг за шагом, он просто теснил жрицу культа предков назад. А та теснилась – ничего удивительного, когда на тебя наступает животное почти метр в холке со стекающей с пасти слюной и блестящими от голода глазами. Но, вопреки ожиданиям, животное не принялось грызть и даже не попыталось укусить. Оно принюхалось ещё и ткнулось Райдос в ладонь. Как раз в ту самую, где сбор трав приготовленный был. Вообще-то изначально расчёт шёл на оленя какого-нибудь, может кролика или зайца на худой конец. А вышло вот это.       С тех пор это звалось Любомира. С именем ведь вообще странно получилось. Можно было бы волчицу назвать иным образом, но не вышло. Почему-то тогда показалось, что стоит соответствовать деревенским традициям. Так когда-то вышло и с самой Райдос, когда она, появившись в этой деревне, представлялась своим именем. Вика, Виктория — что-то чужеродное, гонимое, пугающее. И это привлекало к ней внимание, которого не хотелось. Ведьма быстро смекнула, после чего стала представляться всем Ведой. А тем, с кем познакомилась Викой, сказала, что им послышалось. Поверили. Не сразу, но поверили. — Веда... А ты чья будешь? — с заметным подозрением спросила одна из деревенских женщин. — Велиславнична, — быстро нашлась Райдос с ответом, вспоминая тётку Велиславу, которая жила недалеко от их с матерью домика и была достаточно добра к маленькой девочке, чтобы запомниться. — Велислав отец? Или мать Велислава? — Мать.       На том и порешили.       Постепенно про Веду Велиславничну узнали все. Многому мать успела научить, многое Вика могла повторить, а чем-то училась сама уже в процессе. Так и осталась, прижилась, стала здешней настолько, что когда церковники пришли по ведьмовские души в их деревне — её даже не подумали сдавать. Своя вроде как. Родная. Хоть даже и ходят по-прежнему к ней под покровом ночи.       Выгнать из головы людей дурные стереотипы про кошек, шкур и всякую прочую дрянь Вика даже не пыталась. Безопаснее так. Ведьмой в прямом смысле её не считали, но как рожать, так к ней, как скотина дохнет, так к ней, как браслетик нужно или вышивку обережную сделать — всё к ней. Когда солнце пряталось глубоко за горизонт, пугаясь собственной тени, с караваном хлеба или чем ещё, рассказав всю проблему и попросив защиту. А Райдос за их счёт набиралась силы, продолжая служить своему культу. Так, как учила мать. Повторяя точь-в-точь, что б не гневались, научая в том числе и деревенских, чтоб помнили своих всех. Не церковная история, но оно и не нужно было.       Другое нужно. И этого другого Вика добивалась успешно.       Как и в эту ночь. Сегодня Луна была как никогда велика. И будто весь лес склонялся пред могуществом ведьм, которые решили собраться. Виктория узнала об этом прошлым утром — Любомира донесла. Каково было удивление, когда стало понятно, что волк её из лесу пришёл не чтобы помощи просить в сбережении щенков или поиске пищи, а за тем, чтобы послание передать. Послание необычное, ведьмовское, с печатью. Как полагается. Разборчивое, аккуратно написанное письмо начиналось со стандартной формулы:

«Долгой жизни тебе и процветания твоему культу, Виктория! Сожги это письмо, как только прочтёшь».

      Так Райдос и поступила.       Тем более, что далее не следовало ничего значимого. Абсолютно стандартное приглашение на общий ведьмовский шабаш, разве что с необычной пометкой. Его главной целью была месть за павших сестёр. А ещё попытка передать хоть немного силы тем, кого по-прежнему держали в заточении. Обычно ведьмы не занимались таким, потому как слишком затратно, да и заметить могут очень легко. Но раз в несколько лет случались и такие собрания, что длились несколько лун. И на них обычно съезжались все главенствующие представительницы сильнейших ковенов. Чтобы точно всё получилось.       А ещё чтобы защитить младших, если вдруг кто прознает про это событие. Обычно никто не узнавал. Своим письма доставляли через животных, другого не использовали. Каждая понимала, почему такой текст просто не должен попасть в руки мирян, а тем более охотников за головами.       С организацией у ведьмочек обычно получалось лучше, чем у простых людей.       Виктория намеренно решила не принимать участия в этом событии, хоть оно и обещало не только потерю сил, но и веселье, выпивку и обмен сплетнями. Многие ведьмы вроде неё выбирали себе учениц из ведьмочек помладше, матери брали своих дочерей на подобные мероприятия. Девочки порой даже сами прибегали, втайках от матерей, — им было интересно. Вот такие обычно и становились чужими ученицами.       Для всех было очевидным, почему ведьмы старались брать дочек с собой. Никому не хотелось, чтобы их дочери служили хоть и той же цели, но другими способами.       Так вот Луна. Она действительно просто огромной, будто стремилась занять половину небосвода. В лесу стояла привычная, умиротворяющая тишина. Спокойная. Не могильная, такая, какая стоит зимой в особенно холодные дни, а просто благодатная. И теплый ветерок, и тихое журчание речки вдалеке. Прекрасная, спокойная ночь.       Вика со своей сумой медленно двигалась по знакомым невидимым простому глазу тропам, примерялась, выросли ли травы, созрели ли нужные ей ягоды. Зацвёл ли аконит? Там как раз одна девочка очень просилась помочь ей с отводом жениха. А из аконита, если правильно приготовить, выходит неплохой яд. Смертельный во многих случаях, не оставляющий следов.       Естественно, Райдос не стала бы давать человеку яд, но вот наказать добавлять по капельке в напитки — запросто. Там весь спектр не самых приятных последствий: и тошнота, и головная боль, и чувство, будто иголочки мелкие в руках, и слабость полная. И потом только подсказать, когда на подмогу позовут, что это может от дома так, от запахов девичьих, или ещё от чего неведомого. Сказать, пусть место попробует поменять. Естественно, он послушает, место поменяет, а там уж и легче станет. Отвадится.       Главное, что б девочку при этом прокаженной или ведьмой считать не начали, а то дурно выйдет. Хоть у неё жених есть, но да какая родителям разница? Другой им нравится, за другого выдать хотят. А девочка не хочет. Так что очень уж нужно, что бы аконит в скором времени зацвёл, ну вот жизненно необходимо.       Продвигалась по тропинке Виктория в итоге крайне неспешно, внимательно глядя по сторонам. Внимательность для ведьмы очень важна. Но даже если бы не это, всё равно получилось бы ощутить. Нечто было странное, пробирающее до самых костей, как предчувствие скорой гибели или наоборот возрождения чего-то страшного. У каждой ведьмы умение чувствовать подобное на подкорке заложено. Вот и Райдос пришлось отвлечься на ощущение зимней изморози по рукам.       Оно подсказывало: что-то не так. И редко когда ошибалось. Поэтому Виктория внимательно осмотрелась. Вроде бы лес как лес, на первый взгляд ничего необычного, как, впрочем, и на второй. А потом зрение выхватило необычный рыжий всполох. Так не цветёт ни один известный ведьме цветок, так не выглядят растения, не переливается шкурка животных. И это оказалось той самой деталью картины, выбивающейся из общего полога. — Кто тут? — негромко, чтобы не пугать ночную тишину, спросила у непонятного объекта Вика. Объект отвечать отказался напрочь. Тишина была настолько непробиваемой, будто Райдос показалось или будто этот проблеск просто ткань, что-то в этом духе. Незначительное, неживое, не стоящее внимания.       Если бы не одно «но». Тихий, едва различимый стон. Будь Вика дальше или не в ночном лесу, не расслышала бы. Но она стояла достаточно близко для того, чтобы точно определить: звук шёл оттуда, где до этого была подозрительная «ткань». Как если бы это был знак, что ей стоит поторопиться, а не стоять, изображая дуб.       И Райдос поторопились. В несколько шагов оказалась ближе, склонившись над кустом, который обрамлял дерево у подножия. Каждый листочек мог бы сказать ведьме многое, но она не стала концентрироваться на мелочах. Куда больше её взволновала оставшаяся часть картины. — Твою ж мать... — не сдержалась в выражении чувств. Всё равно лес едва ли осудил бы её порыв.       На земле лежала девушка с почти медным оттенком волос. Это первое, что бросалось в глаза, потому что именно его Вика приняла за «ткань». После взгляд выхватил и острые черты лица, с удивительно мягким подбородком, и кажущиеся сухими губы, тонкие запястья, бледную кожу. Но заставило Райдос выругаться совсем не это: одежда на девчонке была изорвана до степени «не подлежит восстановлению», а кое-где виднелась кровь. Синяки по всему телу распускались, вились причудливыми узорами, змеистыми отпечатками. — Гадство, — в душах продолжила Вика, стремительно опустившись на колени. Пришлось доставать из сумки небольшое зеркальце и проверять дыхание лежащей. Едва стекло приняло чуть запотевший вид, Райдос выдохнула с облегчением. Жива.       В чувства незнакомку привести помогли травы, смешать которые не составило труда. Не так действенно, как если отварить, но всё же. Жаль, что с собой не было воды. Вика отчётливо увидела потребность в ней, когда «найдёнка» — так её про себя прозвала ведьма — открыла глаза и попыталась облизнуть губы. А едва поняла, что перед ней человек, сразу же предприняла попытку отползти, напряглась, видимо не разобрав, кто это.              Решение пришло само собой и было, как чувствовалось, абсолютно правильным. Нельзя было бы даже придумать другого. Оставить девушку тут? Да как можно вообще? Они обещали помогать! Друг другу помогать, всем девушкам, что не желают им зла. Так по какой причине Вика сейчас могла бы быть так жестока, чтобы оставить незнакомку здесь, совсем без помощи?       Лесная тропинка легко, будто играясь, вилась под ногами, выводя обеих путниц к деревне. Для того, чтобы вывести бедолажку, пришлось повернуть назад, бросая все свои дела. Идти удавалось с трудом — приходилось всё время поддерживать спутницу, чтобы та не упала от истощения. Вообще-то, спасённая представилась именем «Мэри», едва ли свойственным для этих мест, но в голове Вика продолжала звать её «найдёнка». Как будто уже оказалось пришито самыми крепкими стежками обережной вышивки к ней это прозвище.       А уже после того, как они дошли, дома, за кружкой ароматного сбора трав и с головой Любомиры на коленях, Мэри начала рассказывать. Вика покамест решила обработать ей раны, чтобы хотя бы кровь не шла: синяками не обошлось. Пальцы ведьмы скользили от одной раны до другой, втирая мазь и убирая кровь, пока она не заметила характерные следы на бёдрах и руках, не сопоставила всё в голове. Это было лишь догадкой, но заставило на мгновение застыть. Найдёнка будто этого и не заметила, продолжая свой рассказ. — Я... Мы ехал'и с моим мужем назад, домой до е'го пом'ест'я, он местный, а я нет, — тихий голос Мэри прерывался на вздохи, но она довольно быстро собиралась. И ещё этот забавный говор. Как будто она совсем не местная. — А потом... Потом разбойник, нет, и'х было несколько, он'и... Он'и забрали все деньги и меня, а ему сказали отправляться и привезти е'щё... — она вновь сбилась и чуть не пролила чай, глоток которого собиралась сделать. — Нав'ерное, он мёртвый уже, — да, тут не поспорить. В последнее время на дорогах свирепствовали воры и, чувствуя свою безнаказанность, часто даже убивали. Поэтому Вика никогда не пускала своего супруга тропами, на которых были случаи, всегда живностью окружала и туда отправляла, где точно ничего ему не грозило бы. А вот этих судьба не уберегла.       Тем временем Мэри судорожно сжала ладони в кулаки, посмотрела на Вику. На глазах у неё показались слёзы. — Он'и меня... Он'и со мной... — всякий раз, как Мэрилин пыталась это сказать, она потерянно замолкла, сжимая ладони ещё крепче, будто это могло хоть чем-то помочь ей собраться и высказать мысль, которая не давала покоя. Как бы не так! Вике невооружённым глазом было видно, как внутри юной девушки бушевали чувства. Первородный огонь. В голову пришла шальная идея, но Райдос сразу же её откинула. Бессмысленно даже пытаться, да и не много ли на себя возьмёт таким образом? Много. Вот поэтому ей стоит остаться в стороне, как делают все разумные ведьмы. — Он'и забавлял'ись. Называл'и «девчушка-потаскушка», — удивительно, но обзывательство было передано довольно точно. — И сделали... Всё! Чего нельз'я было! Там были, это было, это были... Братья, — Мэри говорила и давилась вздохами, кажется, её постепенно захватывала истерика.       Райдос только и могла, что притянуть найдёнку к себе в объятия. Желание отомстить, вступиться, поднять своих теперь становилось ещё больше. Но ведь опасно!       «А кто мешает дать ей шанс самой отомстить?» — как будто чужим голосом в голове, но это чувства взывают к разуму, чтобы дать ей ключ. Помочь. Отворить до того запертую дверцу.       Всё решил один вопрос. — Мэри, а ты знакома с ведьмами?...

***

      Это какое-то чудо, что найдёнка согласилась выслушать. И ещё большее чудо, что не испугалась. Даже наоборот, её тело неожиданно исполнилось силы, плечи распрямились, а взгляд стал отливать твёрдостью. Кажется, она всё для себя решила. И как бы дальше Вика ни старалась всё-таки описать ответственность, что ложится на плечи ведьмы, Мэри, кажется, не видела в этом совсем ничего плохого. Напротив, только свет. Свет жизни, надежды, знания. Средство мести. Для неё это казалось сплошь хорошим вариантом.       Райдос лишь понаслышке, но всё же знала, какое это чувство. Когда кто-то лишает тебя цели, заветного желания, ставит преграду. И вот, оказываешься там, где не желал, где нельзя было, но повернуть уж точно не удалось бы, как бы дальше судьба ни петляла.       Назад пути не было. И вместо попытки прийти в себя, отдохнуть, понять, насколько кардинально поменялась её жизнь, Мэри опрометью бросилась туда, где зажгли огонёк. Глупая, наивная бабочка. Вика видела множество таких, что сгорали, стоило только приблизиться к свету — его оказывалось слишком много. Оставалось лишь надеяться, что получится уберечь найденную девушку от такого.       В этом испуганном и настороженном создании Виктория видела себя. В каждом робком движении будто была тень прошлого, в каждом заинтересованном взгляде — отзвуки того же любопытства, что когда-то, во время обучения, испытывала Райдос. И не было тогда больше сладости, чем сладость новых знаний. Не было вернее троп, чем ведьминские, да и друзей ближе, чем ковен, не было. А со временем стали не просто друзьями. Они стали семьёй.       В эту семью Вика сейчас собиралась привести нового человека. Вот так просто дать шанс, потому что внутри что-то говорило о правильности этого поступка. Что так и должно быть. И делала она это совсем не потому что хотела бы насолить кому-то, или потому что завидовала кому-то, или потому что, не дай Боги, хотела победить кого-то и завоевать авторитет в ковене. Она хотела это сделать просто потому что это правильно. Правильно и порядочно. А ещё потому, что это всё-таки проявление доброты.       Просто доброты. Того, чего, как все были уверены, у ведьм просто нет.       Решено было отправиться в вечере следующего дня, а перед тем выспаться. Хоть путь и предстоял довольно близкий, но всё же достаточно тяжёлый. На шабаши не пускали кого попало, используя для этого всевозможные средства и приблуды, в том числе и колдовские мороки. Вот от последнего ещё предстояло уберечь непосвящённую Мэри.       Та уснула быстро, что не удивило ведьму. Травы, которые она заваривала в напиток найдёнке, заставляли человека спокойно и быстро отправляться видеть сны. Защищали и от нечисти всякой, вроде Кота Баюна, которая только выглядит безобидно, а на деле уже множество душ погубила.              Ночь проходила спокойно. Ступала медленно, шаг за шагом, час за часом, пока Райдос ворочалась и не могла уснуть. Такое состояние, когда впечатлений столько, что даже глаза закрыть — и то, получалось с трудом.       А по утру сонной ведьме пришлось вновь отправиться в лес для совершения ритуала. Если они собирались поехать к сёстрам, то нужно заранее совершить все служения, чтобы всё было в порядке. Предупредить о своём отсутствии духов, которые могли оказаться жестоки по отношению к провинившейся ведьме. Нужно было также оставить записку для супруга, который вот-вот должен был вернуться. Он, как и обычно, придёт достаточно поздно утром, но Вика не могла быть уверена, что он не застанет Мэри сонной. Или что девушка не испугается незнакомого мужчину, который зачем-то ходит по дому той, которая назвала себя ведьмой. Никакой ночи не хватило бы на описание всей истории жизни Виктории, да и делиться особенно таким не хотелось. Казалось, будто это было слишком личным. Каким-то потаённым, что до́лжно скрывать внутри.       Поэтому, не желая дожидаться супруга, Вика оставила на столе написанную характерным размашистым ведьмовским почерком записку. В ней кратко рассказывалось, кто такая Мэри и что она тут делает. Что это пока, временно. Что с ней нужно быть осторожнее, ведь случилась такая беда. Сомневаться в Васе не приходилось совсем: в конце концов, согласился же он помочь Райдос когда-то. Так что и тут проблем не должно было возникнуть. Главное, чтобы не испугалась и Мэри, с её крепким, но довольно тревожным сном, и Вася, с его порой странноватой реакцией на чужаков.       К вечеру обе девушки уже были достаточно готовы. Вика к тому же сумела выведать, что полное имя Мэри — Мэрилин, что она чужеземка, которую когда-то привёз сюда отец, чтобы выгодно выдать замуж. Выдать-то получилось, но вот она оказалась принципиальной, а супруг больно нежным по отношению к ней, так что не случилось у них близости ни в её шестнадцать, ни даже в её восемнадцать. Должно было, вот-вот должно: они с супругом как раз ехали куда-то... Куда только — непонятно, потому как этого будущая ведьмочка рассказать не смогла. Её горло тогда будто сдавили рыдания, пришлось дать ещё успокаивающей травы.       Будто девушка пыталась оплакать жизнь, которой у неё уже никогда не будет. Ведь после такого кому она будет нужна? Грязная, использованная, да ещё и принципиальная чрезмеру. Это хорошо, если б попался кто как её супруг прошлый, так нет же, вряд ли такой кто будет. А если даже и будет, то сколько он будет согласен ждать, пока Мэри решится на наследников? Если даже от поступи Васи рядом она вздрагивала.       С этим предстояло ещё что-то сделать. Вика уже сомневалась, что предложила найдёнке правильный выход, но назад повертать было уже нельзя, да и ни к чему, откровенно говоря. Сложно это всё, а когда такое у человека единственная надежда, то что уж говорить?       Они собирались без спешки, а после, уже отправившись в дорогу, почти не разговаривали. Каждая была погружена в свои мысли, что были разными: и тяжёлыми, и не особо. Много нужно было всего обдумать даже о том, как изменится жизнь теперь, после того, как оказалась настолько добра к чужой девушке. Как теперь, станет ли сложнее жить? А если Верховная ведьма решит сделать её ответственной, решит поставить её наставницей, то как тогда? Это точно перевернёт мир с ног на голову.       О чём думала Мэри было совсем непонятно, разве что очень тяжёлое что-то было на уме у этого создания. Брови. Всё выдавали чуть сведённые к переносице брови. И ноготь на пальчике, — мизинце, — который она иногда забавно так потирала. Будто не замечала, что делает. Такая необычная для их мест, такая завораживающая, что взгляд от неё порой отвести оказывалось очень сложным. — Воздух сгущает'ся, — в какой-то момент раздалось тихое с её стороны. Морок. Очевидно, ведьмовской и защитный, и что б Вика ни сделала, а всё равно так сразу чужачку тут не пропустят, нет ей тут места. Стоило хотя бы постараться, чтобы не навредили. Всё остальное опосля. — Дай мне руку, — попросила ведьма, внимательно вглядываясь в лес, к которому подъезжали. Сжала, как только Мэрилин выполнила просьбу, тонкие пальчики в собственных исколотых. — Не бойся, это охрана. Свои. Ничего тебе не сделают, ты со мной.       От этой фразы плечи найдёнки будто дрогнули. Могло и показаться, ведь в остальном она осталась как и была: с прямой гордой спиной, с даже не повлажневшими ладонями. Да, точно, лишь показалось.       Они с трудом проехали положенное. В какой-то момент Мэри сиплым отзвуком позвала, сообщила, что ей совсем сложно дышать. Справится с этим было непросто. Особенно, когда нужно бороться за каждый вдох, сложно, когда проводником становится только ладонь. Вике тоже пришлось трудно, много начитов нужно было произносить, трав доставать. И приходилось делать всё так быстро, как это вообще возможно. Но обе справились, оставив позади всю линию обороны ведьмовского ковена. Дальше были их земли, дальше было их место.       Здесь можно было расслабиться. И Райдос действительно выдохнула. Облегчение теплой волной прошлось по телу, когда она увидела знакомые фигуры, когда их окрикнул голос Изосимовой. — Стой! Кто это у нас такой тут идёт? — она, как и всегда, сначала была настроена крайне недоброжелательно к людям прибывшим, но как только увидела, кто то был, так сразу смягчилась. Чёрные волосы были убраны в хвост, в сегодняшнюю ночь ведьма выбрала вышиванку, отчего выглядела точь-в-точь как простая деревенская девушка. — Я это, Ангелина! Вика! Да девушку с собой привезла, к сёстрам будем... — Так как оно, к сёстрам, если ж не обучалась? — удивилась, сразу признав, что незнакомую ученицу Вика привезла. — Вопрос обсуждали этот с Еленой Валерьевной, там всё в порядке, — не совсем правда, ведь ни с кем и ничего Райдос не обсуждала, но сейчас лучше сказать так. Будет меньше вопросов, а значит больше сил, что б настоящую работу делать, да разговоры вести. — Приходите тогда, чего уж, — махнула рукой двум ведьмам. — Спасибо, Ангелина, — поблагодарила Вика, кинув быстрой взгляд на Мэри. Та однозначно чувствовала себя не в своей тарелке, но разве если только чего и могла, так это смотреть и не влезать. Чтобы всё как надо прошло.       Оно так и пошло. Другие ведьмочки встретили их как положено, расступились, поклонились, признав Вику без труда. Райдос совсем не была похожа на здешних, мать не даром чужестранкой была. Потому и признать одну из старших ведьм было младшеньким легко: те с любопытством следили, кланялись, а одна даже подошла с травянистым сбором и веночком. Райдос без сомнений опустилась на колени, позволяя девочке надеть себе на голову цветочный убор.       За всем этим — чувствовалось — наблюдала, затаив дыхание, Мэрилин.       А чуть погодя подошла и Верховная. В глаза бросалось, что именно эта женщина тут за всё ответственная, хоть выглядела Елена Валерьевна очень молодо. Но показателем были короткие её волосы, тогда как зачастую у всех других ведьмочек ценилась длина. Ей же она просто не была нужна. Сила Верховной была в другом. Например, в уверенности, которую можно было кожей почувствовать. Взгляде, будто насквозь пробирающем. Верховной даже не нужно было делать что-то особое, чтобы её уважали. Она вызвала трепет одним своим появлением.       Райдос не таила, зачем привела сюда Мэри. Рассказала, отойдя от своей подопечной, всё как на духу. И хоть такое совсем не было одобрено, даже насмешливой или журящей улыбки не возникло на губах у Верховной. Выслушала внимательно, запоминая каждое слово, попросила дать ей несколько минут на обдумывание. Это очень большая просьба: о приёме в ковен. Разве можно такого принять просто так? Велик ли риск для других?       И хоть Вика хотела было остаться рядом с Верховной, пока та думает, этого не получилось. Ведьму отослали в сторону, чтобы та чуть окунула Мэрилин в суть ведьмовского дела. Вряд ли знания найдёнки были даже чуть больше, чем посредственными, как и у всех остальных.       Первым же, о чём спросила Мэри, было: — В'ика, а тут есть чёрны'е кошка?       На это Райдос только рассмеялась тихо.

***

      Рассказывать найдёнке оказалось очень интересным занятием. На каждое новое светлые глаза вспыхивали любопытством, тут же появлялись вопросы, которые Мэри не стеснялась задавать. Их хватало, но Райдос даже понравилось на них отвечать. Это было чем-то очень даже хорошим, отзывалось внутри правильностью происходящего. Она сделала благое дело. И ведьмовская природа поддерживала это так, как умела, через внутренний источник.       Пришлось прервать этот небольшой диалог, потому что Елена Валерьевна внезапно оказалась рядом. Вика не могла бы даже предположить, как долго та наблюдала за ними. Это и не было важно. Отчего-то самым важным казалось сейчас ответить на все вопросы Мэри так, чтобы не осталось новых. Рассказать всё, передать. Об этом говорили другие ведьмы, когда вспоминали про сладость обучения, так ведь?       Райдос тут же склонилась перед старшей, Мэри же осталась стоять, как была, с королевски ровной осанкой. — Гордая, — улыбка. — Меня зовут Елена Валерьевна, и я — ведьма. Как и мы все здесь. Как тебя зовут, деточка? — подала всё-таки голос Верховная, и вот тут уже Мэри точно вздрогнула от неожиданности. — Мэри... Мэрилин Керро, — Вика в первый раз услышала фамилию найдёнки. Интересная, чужая. Отдающая запахами незнакомых специй и блюд, закатами далёких земель. — Сквозь века сёстры идут рядом, знала ли ты об этом, Мэри? — Елена Валерьевна спросила это со снисходительной усмешкой. Отблески костра в коротких волосах рисовали причудливую живую картину, а матерински тёплые ладони как-то сами собой обняли чужие. Принимая такой, какая она есть, со всеми ранами, что ей оставили. Не было ни малейшего шанса на то, что от взгляда укроются все раны и синяки. Об этом Голунова не сказала ни слова. Она просто смотрела, как в душу, и держала за руки. — Нет... — кажется, Мэри ещё не до конца осознала, где находится. Своей лёгкой растерянностью, надеждой, вспыхнувшей на лице, она умиляла Вику. Давно Райдос не испытывала подобных эмоций по отношению к людям чужим, пришлым.       И никогда ещё не приводила никого так нагло. — Мы подарим тебе шанс. Вставай с нами в круг. Ты сможешь продолжить жизнь, сможешь отомстить тем, кто сотворил это с тобой, — продолжала свою речь верховная ведьма. Где-то рядом раздался взрыв смеха: молоденькие развлекались. Треск и запах костра, ароматные травы, блеск драгоценностей и шелест древних страниц рядом давали по телу разливающееся тепло Вика чувствовала это каждый раз, когда объединялась с сёстрами в подобных ритуалах. Поэтому и не любила, ведь такое действие увлекало, завораживало, заставляло потерять бдительность.       Нередко так начинали переходить черту. Райдос не хотела становиться как некоторые. — А что... Что мн'е буд'ет нужно? — кажется, необычный говор найдёнки забавил Верховную. — Тебе очень повезло, что мы можем тебя принять в наши ряды. Твоей наставницей станет Виктория, — Елена Владимировна была так же как и Ангелина из тех, кто знал истинное имя ведьмы, поскольку знакома была ещё с её матерью, — если она не против, конечно.       Едва ли Вика хотела в ближайшее время становиться наставницей. Это трудно, нужно учесть слишком много всего, очень многое придумать. Например, оправдание, почему же это чужая девушка живёт в её доме. Вряд ли Мэри сможет мотыляться каждый день из другой деревни к ней на обучение, проезжая множество километров. Как бы сильна ни была тяга к знаниям, проще было бы подобрать ей наставницу, что живёт ближе.       Но всё решил один взгляд. Исполненный искренней девичьей надежды, просьбы на грани с мольбой. Мэри, кажется, даже подалась ближе, будто таким образом могла бы уговорить Викторию.       Один взгляд. И Райдос кивнула, понимая, на что соглашается, но не желая пасовать перед трудностями. Не в привычке такое. Справилась с тем, что было, справится и тут. — Спасибо, — прошептала ещё не посвящённая, но уже почти ученица. — Я так рада, что вы решили этот вопрос между собой, — Голунова, до того безмолвно наблюдавшая за данной сценой, сейчас улыбнулась чуть покровительственно, но так, как положено главной. — Ритуал посвящения очень прост, Мэри. Тебе нечего бояться. Мы проведём его при следующей нашей встрече. Если ты не против, конечно. — Я н'е против, — в тоне чувствовалось живое нетерпение. Она будто уже была во всём этом, будто ощущение этого место проникло внутрь юной девушки, чья судьба так неудачно сложилась.       Возможно, если бы не это всё, она бы никогда не узнала о ведьмах и том, как проходят их встречи. Возможно... Много есть путей. Да только различили боги так. И ничего с этим не поделать. — Пойдём, покажу тебе тут всё, — и Вика подала руку Мэрилин. И та без сомнения вложила ладонь в руку наставнице так, будто доверяла ей большее, чем просто свою ладонь.       За время их прогулки множество ведьм постарше и ведьмочек помладше здоровались с Викой. Все обращались к ней «Веда», и поначалу Мэри удивлялась такому, но после привыкла. Дело ей должно быть до того, какие тут порядки у ведьм? Возможно, и что-то другое, ей непонятное. Может быть даже ей самой скоро дадут новое имя, разве не стоит привыкать к этому с самого начала?       Райдос вела подопечную меж кострами, здоровались со знакомыми. Им пришлось остановиться, когда одна совсем маленькая белокурая девчушка в ситцевом платьице подбежала и ухватилась Мэрилин за ногу. Керро не растерялась — тут же подняла девочку, закружив, чем вызвала восторженный вздох. Это выглядело так просто, так по-семейному. К моменту, как восторженно смеющуюся малышку опустили наземь, уже подоспела её мать. То была довольно молодая ведьма из культа одной ветви с тем, которому следовала сама Райдос. Ничего удивительного, что ведьма благодарно склонила голову, забрала малышку и удалилась.       А Мэри ещё долго ходила с улыбкой. Ей даже перепал венок. Не такой роскошный, как у Вики, но тоже безумно красивый. И то, как будущая посвященная опустилась на колени, чтобы принять этот дар, будто следуя примеру наставницы, заставило сердце замереть.       Эта роль раньше казалась Райдос душащей, накладывающей лишь ограничения. Но сейчас как никогда было олицетворяло свободу. Стоило воздать хвалу духам, хотя бы мысленно. Не просто ведь так всё это.

***

      Прервал их похождение специальный звук от Верховной, который издавал не то свисток, не то какой-то специальный музыкальный инструмент, что та всегда держала при себе. Звук созыва всех к обсуждению. Вика помнила его как из далекого детства, Мэрилин же слышала первый раз, но обе были очарованы. Завораживало и то, что происходило дальше.       Девушки вставали в несколько кругов быстро, будто ведомые каким-то внутренним ощущением. Все как одна вставали у костра. Гордые прямые спины, заплетённые в косы цветы, любопытствующие или удивлённые взгляды. Ещё бы, ведь не собирались больше никого посвящать, да и никаких важных вещей на эту ночь не думали. — Расступись! — разнёсся тихий приказ Верховной ведьмы и до того сомкнутый круг разошёлся, пропуская робеющую Мэрилин, уверенную Викторию и Елену Владимировну, которая сама после них и соединила круг других ведьмочек. — Сёстры! — обратилась ко всем Голунова, вот только смолкли не все: — Внимание. Ира, я всё вижу, — ведьмочка тут же замолкла, но, кажется, не от страха, а от неожиданности. На поляне воцарилась тишина, нарушаемая только треском костра и шуршанием животных в кустах. — Сегодня мы примем к себе в семью будущую посвященную Мэрилин...       Найдёнка застыла на месте. Для неё оказалось неожиданностью, что внимание так быстро перешло к ней. Столько взглядов за раз. Особенно внимательно чужестранку разглядывали те, кто не успел с ней познакомиться. Матери и дочери в том числе и других культов. Заметив замешательство будущей ученицы, Вика чуть наклонилась к ней: — Не бойся. Верховная не любит вокруг да около, это не её манера.       И действительно, как будто в подтверждение слов Райдос Елена Валерьевна повернулась вновь к Мэри, кивнула. — ...Приведенная сюда дурными обстоятельствами, она так же, как и вы, станет частью ковена. Полной обладательницей силы. Обучаться будет у Веды, поэтому выдыхаем, никому не придётся брать это на себя, — ведьма хмыкнула. Да, вряд ли кому-то захотелось бы взять на себя эту обязанность, но тут уж как получится. С Еленой Валерьевной старались не спорить. — Ритуал инициации проведём в следующий раз и иначе, чем обычно, потому что... Опять же, дурные обстоятельства её жизни. Как обычно уже не получится.       Ведьмы с тревогой переглянулись. Как порыв ветра по рядам прошёлся шепоток. Ещё бы. Ведьму можно было инициировать лишь раз, после того, как она достигнет возраста посвящения, то есть двадцати лет. До этого касаться ведьмочек запрещалось всем. Самим девушкам строго-настрого запрещалось вести отношения и прочее, что может потом нарушить ритуал, потому как заключался он в простом: посвящаемую лишали девственности. Не так, как обычно это делали мужчины, грубо, топорно. Всё действие всегда было исполнено нежности и бережности. Ведьмочки обычно даже не замечали, как всё происходило, плавясь от удовольствия. А после, когда нега сходила на нет, обнаруживали в себе новые оттенки силы. С момента посвящения они могли защищать себя, контролировать источник. — Мы отложим ритуал... До следующей луны. К тому времени Мэри будет готова. Но уже сейчас вы должны относиться к ней как к сестре, вы понимаете? Если ей нужна будет помощь, вы лишь спросите «какая?», как спросили бы у меня или любой другой из нас. Вопросы? — Голунова была как всегда строга и категорична, но никто даже не решился ей возразить. Да и кто бы посмел?       Вика с уверенностью окинула всех взглядом, готовая защищать Керро ценой собственной жизни. Но не встретила ни единого осуждающего выражения. Ничего. Только сочувствие, светлое дружелюбие и мягкую уверенность. Вот тогда-то точно поняла, что действительно помогут, что не просто были когда-то сказаны слова её матери о том, что ковен — второй дом. Они действительно второй дом и вторая семья. Готовы постоять друг за друга, но если уж Веда, сестра, решила привести ещё кого-то, кому нужна помощь, так кто они такие, чтобы отказать?       Они чувствовали то же, что и сама Райдос.       В воцарившейся резко тишине вдруг послышался робкий голосок маленькой ведьмочки, той самой, которая сплела для Вики венок ранее: — Давайте мы покажем, как это, быть ведьмочкой?       Елена Валерьевна кивнула, а Вика с удовольствием передала Мэри в руки девушек. И те потянули её к себе на поляну, рассказывать, как собирают травы, плести венки, гадать, показывать фокусы с тем количеством силы, что им доступна. Словом, заниматься всем тем, чем обычно занимались непосвященные. Поначалу Мэри оглядывалась, особенно когда её под белым рученьки повели, но потом, видно, чем-то заинтересовалась — и больше её было не оторвать.       А Вику в этот момент увлекла к себе Елена Валерьевна. Им тоже было, что обсудить до рассвета.