Скажи мне, чего ты хочешь

Гермиона внимательно изучала бумаги, пока Джинни болтала по другую сторону ее рабочего стола. — Мне кажется, тебе стоит подумать об этом. Он в отличной форме и, если верить Падме, неплохо трахается. Плечи Гермионы напряглись, и она почувствовала раздражающее электричество в волосах. — Джинни! — Да ладно, — Джинни ухмыльнулась. — Мы обе знаем, что ты этого хочешь. Трахни Забини. Я примерно на шестьдесят процентов уверена, что ты не пожалеешь. Гермиона закрыла глаза, накладывая на голову охлаждающее заклинание, чтобы унять начинающуюся мигрень. Ей не нужен перепих, и еще меньше ей нужно было, чтобы Джинни организовала его от ее имени. — Мы на работе. У меня есть гораздо более важные дела. Мы не будем обсуждать это здесь. Особенно в трех кабинетах от него! Джинни закатила глаза. — Ты ведешь себя так, будто я не применила четыре заклинания и заглушающие чары, как только закрыла дверь. — Даже если и так! Я не собираюсь трахаться с кем-то, а потом еще и глазеть на него через весь зал заседаний. Особенно, если этот кто-то отчитывается передо мной, пусть даже временно. Ответ — нет. У прежнего главы отдела, Долиша, произошла стычка с мебельным магазином, полным боггартов, и его довольно неожиданно перевели в Отдел одурманивающих веществ. Обычно процесс смены руководителя длился мучительно медленно и сопровождался ужасной бюрократией. Но количество преступлений среди волшебников достигло небывалого уровня в связи с десятилетней годовщиной войны. Люди боялись новой волны насилия. Тонкс настаивала, что временное назначение должно было создать лишь видимость того, что Гермиона Грейнджер будет отвечать за поимку любых темных ведьм и волшебников, которые могут что-то замышлять. Поначалу Гермиона ей поверила. Но как только она приступила к обязанностям и увидела, насколько отдел не справляется с бумажной работой, то поняла, почему ее на самом деле наняли. За три недели она исписала четырнадцать перьев, а напряжение в плечах не могли облегчить даже обжигающе горячая ванна и маггловские любовные романы. В отделе творилась настоящая вакханалия. — Тогда Оливер Вуд. Его только что пригласили в стартовый состав «Паддлмир Юнайтед», тебе же нравятся игроки в квиддич? Он вернулся в город на праздники. — Нет, Джинни. Разве ты не собиралась разогнать шабаш? — Тебе это нужно! — захныкала Джинни, убирая ноги в аврорских ботинках со стола Гермионы и наклоняясь вперед. — Я уже много лет не видела тебя такой напряженной. По крайней мере, когда ты была с Р… — Даже не… — Гермиона подняла руку, призывая Джинни замолчать. — Если я услышу, как из твоих уст вылетает имя твоего брата, я прокляну тебя на столетие, а потом уволю, — разочарованно шикнула она. Черт. Возможно, Джинни права. Она была немного на взводе. — Так что иди и трахни кого-нибудь! — Я не могу! У меня так много работы, и… — Гермиона усилила заклинание Джинни, к большому огорчению подруги. — Даже если бы захотела, я не могу просто пойти и переспать с каким-то случайным парнем, Джинни. Каждый мужчина в волшебной Великобритании знает меня по имени и в лицо. А если вспомнить, что произошло после одного единственного свидания с Кормаком, я совершенно не хочу, чтобы каждый встречный был в курсе того, что творится в моей личной жизни, нет уж, спасибо. Джинни прикусила губу и замолчала. Гермиона ждала. Она знала, что сейчас произойдет. — Ну, Маклагген в хорошей форме… — Вон! — Гермиона распахнула дверь сквозь запирающие чары Джинни. Однако прежде чем волна смущения и досады накрыла ее с головой, по коридору пронеслась стайка служебных записок. Одна попала в руки Джинни, другая — Гермионы, и они переглянулись. Межведомственное совещание всего персонала, созванное главой Отдела магического правопорядка. Боже, у нее не было на это времени.

~*~

— Бал-маскарад? — крикнул кто-то. — Серьезно?! — Отличная идея, правда? — ухмыльнулась Тонкс. — Скоро Рождество, и мы все равно собирались устроить вечеринку. Хороший повод смыть с себя всю грязь кровавых распрей, простите за каламбур. Все общаются друг с другом. Ни личной истории, ни политики… Кингс… эм… министр считает, что это чертовски блестящая идея. — Да, — Кингли Бруствер встал рядом с Тонкс на импровизированной сцене и тепло улыбнулся ей. — Десятилетняя годовщина войны пробуждает старые воспоминания. Я думаю, бал-маскарад — это как раз то, что нам нужно. Чары иллюзии, волшебные… Никто не узнает, кто вы. В полночь все чары будут сняты. Вы можете обнаружить, что у вас много общего с кем-то, кого вы когда-то считали своим врагом. Можете познакомиться с кем-то совершенно новым или укрепить существующие отношения. Единственные правила таковы: вы не можете раскрыть свою личность до полуночи и говорить о работе. Для обеспечения соблюдения правил будут приняты меры предосторожности. По толпе прокатилась волна протестующих возгласов, но Тонкс подняла руки. — Эй! — сказала она, едва ли нуждаясь в произнесенном ею Сонорусе. — Присутствие на балу обязательно! — Она повернулась к Брустверу и нахмурилась: — Черт возьми, похоже, они не понимают, что им платят за то, чтобы они напивались. Она забыла понизить голос. Это немного взбодрило толпу. Гермиона стояла позади всех и, оперевшись на стену, подписывала одобрение почти случайного обезглавливания Роном темного волшебника в Инвернессе. Она уже давно научилась делать несколько дел одновременно, поэтому неодобрительно хмыкнула на заявление Тонкс, продолжая писать. Но внезапно ее руку отдернули от пергамента и быстро замахали ею от возбуждения. — Ты это слышала? — взвизгнула Джинни. — Бал. Чертов бал. Мы не были на балу с тех пор, как… — Я не пойду, — решительно заявила Гермиона. — У меня слишком много дел. Попрошу министра сделать исключение, — она направилась было в свой кабинет, но Джинни снова схватила ее за руку. — Гермиона, ты должна пойти. Для тебя это прекрасная возможность! Гермиона вздохнула. — Что? Как? Джинни огляделась по сторонам, потянула ее в нишу и улыбнулась той сияющей улыбкой, которой отличались, казалось, все отпрыски Уизли. — Ночь. Маскарадный костюм. Никто не узнает тебя. Никаких лиц, никаких имен, никаких «эй, разве это не ты на открытке с шоколадной лягушкой?». — На лице Джинни появилось выражение искреннего веселья. — Тебя могут по-королевски и основательно оттрахать с гарантией, что ты никогда больше его не увидишь. Гермиона на мгновение задумалась. На самом деле случайные связи не являлись ее стихией. Да и настоящие отношения тоже. Их было так мало, что после столкновения с докси их можно пересчитать по пальцам одной руки. Черт, докси. Она собиралась поговорить с Отделом регулирования магических популяций о тех, что в туалетах. Еще один пункт, который нужно добавить в список дел. — Джинни, у меня просто нет времени. — Грейнджер! Она обернулась и увидела, что Бруствер терпеливо ждет, пока они выйдут из ниши. — Министр? Он шел рядом с ней своей медленной, размеренной походкой, не обращая внимания на толпу сотрудников, снующую вокруг него и едва достающую ему до плеч. — Вижу, ты уже мысленно подбираешь слова для официального запроса на исключение из списка участников, и заранее сообщаю, что не подпишу его. Гермиона открыла рот, чтобы возразить, но он поднял руку. Бруствер был ее наставником много лет, но уже очень, очень давно не отводил ее вот так в сторону. Он понизил голос, многозначительно глядя ей в глаза: — За исключением Поттера, ты самое узнаваемое лицо войны. Напряжение… — он глубоко вздохнул и наклонился ближе. — Напряжение очень велико. Люди вспоминают, какими злыми они были раньше. — Вам не обязательно мне это говорить, — резко ответила она. — Это меня оторвали от руководства Отделом по переселению домовых эльфов, чтобы я играла роль девушки с плаката для… — Я знаю, знаю, — Кингсли сделал еще один глубокий, размеренный вдох. — И поверь мне, я ценю то, что ты делаешь. Это не осталось незамеченным. Дыхание Гермионы тоже замедлилось, и она кивнула. Кингсли бросил на нее понимающий взгляд. — Приближается годовщина. Если ты не придешь, это будет воспринято как раскол. И если ты вообще заинтересована в том, чтобы занять должность главы Аврората на постоянной основе… — Я… что? — Глаза Гермионы расширились. — Я знаю, что ты уже давно не полевой агент, но это ничего. Возглавлять отдел — не только палить из палочки. Она невольно покраснела. Возиться с бумагами и распределять задания по районам на временной основе было утомительно. Но в долгосрочной перспективе… Боже, она могла бы внести изменения. Она могла бы оставить свой след. Она могла бы сделать формы более эффективными. Нанять дополнительный административный персонал. Давать задания на основе навыков, а не местоположения. Открыть программы и сотрудничать с волшебными существами. Нанять оборотня в качестве аврора? Развить сеть шпионов-домовых эльфов? Представить только, какую информацию они могли бы получить. Какие исследования она могла бы провести. Она могла бы… Гермиона забегала вперед. У нее не было этой должности. По крайней мере, пока. Но искра честолюбия и соперничества зажглась в ее нутре, и, судя по понимающей улыбке Бруствера, зажглась она и в глазах. — Это отличная возможность пообщаться, замаскированная под светское мероприятие. После праздников состоится обсуждение кандидатуры на должность нового руководителя отдела, и ты знаешь, что рассматривать будут не только тебя. Есть и другие желающие получить эту работу. Тебе нужно выйти из своей зоны комфорта, чтобы показать, что ты готова бороться. Бруствер был прав. И Гермиона точно знала, о ком он говорил. Когда ее объявили временно исполняющей главы Аврората, Малфой выглядел так, будто вот-вот взорвется. Дверь кабинета министра магии беззвучно сотрясалась в течение часа после этого, но заглушающие чары Малфоя явно действовали, поэтому она не услышала ни одного ругательства, которыми, вероятно, там обменивались. Она понимала. По уровню практических навыков она и вполовину не была таким аврором, как Малфой, но у нее имелся опыт руководства отделом, а у него — нет. Кроме того, она могла с головой погрузиться в бумажную работу. Она являлась очевидным выбором. Малфою придется с этим смириться. — Вряд ли мне стоит напоминать, что глава Аврората часто становится главой Отдела магического правопорядка. А это проверенный путь к креслу… — Глаза Гермионы расширились. Министр магии. Бруствер выдержал ее взгляд, пока она размышляла, но его суровость не дрогнула. — Приходи, Грейнджер. У Гермионы перехватило горло. Она с трудом сглотнула. — Конечно, министр. Он улыбнулся, одобрительно похлопав ее по плечу. — С нетерпением жду, с кем ты в конечном итоге пообщаешься. — Как и я, — прошептала она, немного раздраженная тем, что ее план раскусили. Сам министр магии велел ей присутствовать. Теперь она не могла даже симулировать черный кошачий грипп, чтобы заполнить бланки из-за инцидента с Дантисимусом Теодора Нотта. Ей придется пойти. — Он тебя убедил, — Джинни появилась рядом с ней. — Да. Джинни ухмыльнулась, как Живоглот с садовым гномом во рту. — Думаю, нам лучше подыскать тебе платье.

~*~

Все только и говорили о бале. О чарах гламура или других чарах изменения внешности. Иллюзиях. Преображении. Зельях. — Я всегда хотела быть рыжей, — Парвати любовалась собой в наколдованном зеркале. — Думаю, я выглядела бы просто великолепно. Джинни едва взмахнула палочкой, и волосы Парвати окрасились в темно-малиновый цвет. — О-о-о! — просияла Парвати. — Спасибо, Джин, это потрясающе. Боги, тебе так повезло. Джинни закатила глаза. — Все хотят изменить волосы. Никто никогда не просит прозрачную кожу или веснушки. — Сделай мне волосы, как у Гермионы, — усмехнулась Падма. — Я хочу кудри на несколько дней. Может быть, не такие пышные. И не такие вьющиеся. Гермиона бросила на нее неодобрительный взгляд. Падма хихикнула, а Джинни взмахнула палочкой в ее направлении. Падма взволнованно улыбнулась и начала укладывать локоны в красивую прическу. — О, я определенно буду носить их вот так. — А я? — спросила Лаванда, указывая на пряди. — Когда я была маленькой, то мечтала оказаться наполовину вейлой. Интересно, а если… Падма убрала волосы Лаванды с плеч, аккуратно провела по ним палочкой, и Лаванда взвизгнула, когда они внезапно загорелись. — О черт! Прости! Я… Гермиона заклинанием погасила огонь и собрала волосы Лаванды в гладкий конский хвост цвета холодный блонд. Та ахнула, улыбнувшись Гермионе. — Может, стоит сказать Рону, что я заболела, но все равно прийти и посмотреть, станет ли он клеиться ко мне в таком образе. Гермиона закатила глаза. — Я бы не советовала использовать чары для проверки прочности ваших отношений, Лаванда, — она выдавила улыбку. — Тебе не кажется, что будет ужасно романтично, если он узнает меня, когда я выгляжу совсем по-другому? — Уверена, что так и будет, но, может, кто-нибудь, пожалуйста, объяснит мне еще раз, почему вы делаете укладки в моем кабинете? — Твой самый большой! — Парвати ухмыльнулась. Рыжий цвет действительно ей шел. — Да, потому что у меня, вероятно, больше всего работы! — взмолилась Гермиона. — Ну же, Миона, — захныкала Джинни. — Тебе не кажется, что было бы забавно нарядиться и понаблюдать, как половина зала пускает на тебя слюни? — Я очень сомневаюсь… Джинни многозначительно откашлялась, выжидающе глядя на Лаванду, которая закатила глаза. — Прошлым летом мы все ездили на море. Ты не видела лиц парней, когда заходила в воду. Сплошные слюни. У всех, даже у Поттера. Позже тем вечером мы с Роном поругались из-за этого. У Гермионы отвисла челюсть, и она густо покраснела. — Это ужасно любезно с твоей стороны, но я не думаю… Джинни встала и, обойдя стол, коснулась подбородка Гермионы, чтобы приподнять ее лицо. Гермиона посмотрела на нее, и Джинни взмахнула палочкой. Голову обдало мягким теплом, глаза налились тяжестью, а кожа внезапно стала немного липкой. Гермиона наколдовала зеркало. Джинни нанесла на нее совсем немного макияжа и слегка уложила волосы. Глаза Гермионы расширились. Она… выглядела довольно симпатично. — Если хочешь стать моим боссом на постоянной основе, ты можешь добиться этого, используя только свои мозги и трудовую этику, — ухмыльнулась Джинни. — Но если Бруствер хочет, чтобы мы «выложились по полной», почему бы не показать, что ты командный игрок? Открой чуть больше кожи. Привлеки немного… внимания… к причине. Приятный побочный эффект — может, получится с кем-нибудь потрахаться. Гермиона фыркнула. — Не хочу, чтобы коллеги думали о моих сиськах, когда должны слушать презентацию закона об опеке. Парвати усмехнулась. — Ты сможешь заслужить их восхищение и уважение, как только переступишь порог своей безупречно ухоженной ножкой. В конце концов, Парвати была заместителем главы Отдела магического правопорядка, возможно, Гермионе и впрямь стоило прислушаться. — Я… не собираюсь ни с кем спать ради этой работы. — Ты думаешь, я свою так получила?! — возмутилась Парвати. — О Боже, Парвати, нет, прости, я просто имела в виду… — Гермиона запаниковала. Парвати вернула своим волосам обычный угольно-черный цвет. — Ты пугающе гениальна, чтобы прибегать к этому, — подмигнула она. — Но почему бы не напугать их и не возбудить заодно? Другие девушки разразились озорным хихиканьем. Гермиона сглотнула, закрыла глаза, мысленно отгораживаясь от них, и вернулась к своим бумагам.

~*~

Волнение перед балом было… по меньшей мере, ощутимым. И Гермиона не солгала бы, сказав, что это довольно приятная перемена по сравнению с недавней враждебностью. У Гермионы скопилась целая стопка свитков и документов для Штаб-квартиры стирателей памяти, а времени отнести их вниз не было. Ноги болели от необходимости размяться, поэтому она покорно пошла в отдел. Однако ей нужно поторопиться, чтобы по пути выполнить еще несколько дел. Пробираясь по коридорам третьего уровня, она поймала себя на том, что думает, в каком образе она пойдет на бал. Как далеко ей следует зайти? Может, просто стоит изменить прическу и нанести немного макияжа? Большинство людей, вероятно, не узнает ее без чернил на лице и рассыпавшихся по плечам волос. Или… девочки правы? Может, ей стоит полностью изменить внешность? В последние дни она активно практиковалась в трансфигурации, и у нее неплохо получалось. Возможно, Малфою было по плечу с кошачьим изяществом пробраться по минному полю, зато Гермиона превращала обертку от жевательной резинки в пешеходный мост. Главным аргументом против ее кандидатуры на должность главы отдела может стать то, что она долгое время не занималась оперативной работой. Не помешало бы продемонстрировать, что она по-прежнему «в строю». Она Гермиона Грейнджер. Она ждала лифт, чтобы спуститься в Отдел магических происшествий и катастроф. Возможно, ей нужно выпрямить волосы. Или придать им еще больше объема — этого уж точно никто не ожидает. Если что и увеличивать в объеме, то… Она опустила взгляд на свое декольте. Нет. Нет, это глупо. И исключительно тщеславно. Она достала клочок пергамента и начала составлять список. Волосы. Платье. Фигура? Это она вычеркнула. Ну и нелепость. Итак, волосы. Темные. Прямые. Светлые и волнистые? Может быть, холодный блонд, как пробовала Лаванда. Или более теплый оттенок. Как у кукол Барби, с которыми она играла в детстве, строя столы из конструктора Лего и заставляя их понарошку сдавать экзамены в адвокатуру. Она никогда не представляла себя рыжей. Удар получился бы слишком болезненным, учитывая, насколько близка она была к тому, чтобы стать Грейнджер-Уизли. Тьфу. Возможно, она могла бы сделать с ними что-то забавное. Покрасить в розовый или голубой, или сотворить что-нибудь такое, что оценила бы Тонкс. Она рассмеялась про себя. Гермиона Грейнджер с розовыми волосами! Самый настоящий скандал. Прибыл лифт, и она втиснулась в толпу. Все до единого волшебники казались одинаково рассеянными и возбужденными. Две ведьмы хихикали в углу, читая книгу о трансфигурировании носов. Один волшебник прятал брошюру о том, как с помощью чар казаться выше, но прятал ее между страницами «Ежедневного пророка». Гермиона поджала губы. Может, ей тоже воспользоваться чарами роста? Тогда ей не придется весь вечер ходить на каблуках. Внезапно лифт дернулся, и она почувствовала влагу на своем плече. Она застыла, открыв рот, когда все присутствующие ахнули и сочувственно цокнули. — Черт! — воскликнул волшебник. — Простите, мисс… ох… Ох! Аврор Грейнджер, пожалуйста, примите мои глубочайшие извинения. — Пожалуйста, скажите мне, что это был кофе, а не что-то, предназначенное для волшебных существ, — она закрыла глаза. — Э-э… это… — волшебник запнулся. — Нет. Нет, не говорите. Ради всего святого, пожалуйста, не говорите. Лифт остановился. Она не хотела ничего знать. Она просто отнесет свитки и пойдет в дамскую комнату привести себя в порядок. Покачав головой, Гермиона вышла из лифта. Этот день становился все хуже и… Уф. Пергаменты и свитки разлетелись во все стороны, а Гермиона шлепнулась на задницу, практически врезавшись в большой твердый предмет. Ей пришлось сдержаться, чтобы не взорваться огненным шаром от досады. А затем она подняла голову. Серебристые глаза уставились на нее, идеально симметричные брови нахмурились. Угловатая челюсть сжалась. Губы сомкнулись в тонкую линию. Ни один белоснежный волос не выбился из прически после столкновения. Весь в черном, приятно пахнущий кедром, перед ней стоял Драко Малфой собственной персоной: солидный, безупречный и отвратительно привлекательный. — Грейнджер. Он сказал это так буднично, потому что, конечно же, именно она умудрилась столкнуться с ним. Он нахмурился, смотря на нее сверху вниз, как будто только что вспомнил, что она имеет право существовать в его присутствии. Гермиона не смогла удержаться от свирепого взгляда. — Малфой, — произнесла она гораздо холоднее, чем намеревалась. — О дорогая, у тебя все в порядке? — Гермиона узнала голос. К ним подбежал Люпин, его мантию сливового цвета украшала сверкающая В. Визенгамот. — Со мной все в порядке, Люпин, спасибо, — Гермиона тепло улыбнулась своему другу. Малфой заметил букву В, и его поведение сразу изменилось. — Надеюсь, вы не пострадали, аврор Грейнджер? Столкновение произошло исключительно по моей вине. Люпин повернул голову, одобрительно улыбаясь Малфою. — Я бы предложил тебе свою помощь, но не могу выразить, как сильно спешу. — Я буду рад помочь, — улыбнулся Малфой почти убедительно. — Молодец, — Люпин похлопал его по плечу. — Рад встрече, Гермиона! Скоро увидимся, пора бежать! — Пока, Люпин! — просияла она. Как только двери лифта закрылись, Гермиона повернулась к Малфою. — Аврор Грейнджер? — спросила она. — С каких это пор ты обращаешься ко мне по должности. — С тех самых, когда вокруг появились важные люди, случайно оказавшиеся твоими друзьями, — он ухмыльнулся. Она сердито фыркнула и опустилась на колени, чтобы собрать свитки. Малфой на мгновение замер, вздохнул и взмахнул палочкой, собирая все крошечные кусочки пергамента и свитки, которые она уронила. О. Точно. Она до сих пор иногда забывала, что может это делать. И теперь она стояла на коленях перед Малфоем. Гермиона покраснела от одной мысли об этом. Она поднялась на ноги, и он протянул ей пачку документов, прежде чем его взгляд упал на единственный лист в верхней части стопки. Ее глаза расширились, но прежде чем она смогла уничтожить написанное, Малфой выхватил его. Ухмылка. О Боже, ухмылка. Как будто ей снова одиннадцать. Симпатичный мальчик смеялся над ней. Она начала перебирать в уме заклинания, чтобы найти то, которое проделает дыру в полу, куда она могла бы заползти. — Думаешь выпрямить гриву, Грейнджер? Очаровательно. Она ничего не сказала, просто углубила дыру ближе к центру земли. Возможно, она могла бы использовать Малфоя в качестве живого щита, пробиваясь сквозь магму. — А тут у нас что? Фигура? — он снисходительно посмотрел поверх пергамента. — И это зачеркнуто? Смех в его голосе вызвал у нее приступ ярости, и она прижала дрожащую руку к бедру, чтобы не выкрикнуть «гребаный самодовольный придурок» ему в лицо. Она выхватила пергамент, выпрямилась во весь рост (едва доставая ему до плеч) и уставилась на него. — Да. Министр Бруствер лично попросил меня полностью отдаться этой идее. И как твой непосредственный руководитель я ожидаю, что ты также предпримешь серьезную попытку скрыть свою личность. — С какой стати мне хотеть скрываться? — Что ж, тебе бы стоило, потому что никакими чарами не прикрыть твой дрянной характер. Бровь Малфоя удивленно дернулась, но Гермиона не стала дожидаться ответа. Она скомкала пергамент и сунула в карман, свирепо глядя на Малфоя. — Ты получила мой отчет о браконьерах на севере? — спросил он, все еще ухмыляясь, как будто смена темы была признаком его победы. — Да. — И на этот раз все соответствовало твоим стандартам? Гермиона нахмурилась. Отчеты Малфоя всегда соответствовали стандарту. Отчеты Малфоя были удручающе безупречны. Аккуратные и точные до мельчайших деталей, без единой капли чернил за пределами строк. Отчеты Малфоя являлись эротической мечтой бюрократа. Даже почерк вызывал восторг. Становилось все труднее и труднее выискивать причины, чтобы отправлять их обратно. И на этот раз у нее не нашлось абсолютно никаких. — Он… идеален, — неохотно призналась она. — Хорошая работа. — Превосходно. Я так жажду твоего одобрения. — Не умничай со мной, Малфой. — Нет, куда мне, ты же самая умная на всем этаже, да, Грейнджер? Гермиона кипела от злости, изо всех сил стараясь не отмахнуться от него. — Приходи на бал. Приложи хоть какие-то усилия, чтобы не выглядеть самим собой. — Почему? Ни за что не поверю, что ты не хочешь поглазеть на меня. — Потому что я твой непосредственный начальник и даю тебе указания. Министр отдал приказ. Если я узнаю тебя на балу, будут последствия. — О, а если я узнаю тебя первым, я получу приз? Гермиона сдержалась, чтобы не расхохотаться от его гребаной наглости. — Нет… я… конечно, нет. Но тебе лучше… Не говоря больше ни слова, он направился к лифту, которым собирался воспользоваться с самого начала. — О, кстати, Грейнджер?— Она раздраженно повернулась к нему лицом. — Ты знаешь, у тебя в волосах яичный желток рунеспура? Тот волшебник в лифте — боже, Гермиона планировала выследить его и убить. — Спасибо, Малфой, я уже в курсе, — солгала она. Его глаза заблестели, а верхняя губа слегка изогнулась. — Как скажешь. Двери лифта закрылись, и Гермиона почувствовала, как ее волосы затрещали от ярости. Она была уверена, что яйцо рунеспура поджарится и тут же отвалится. Она ворвалась в Штаб-квартиру стирателей памяти, бросила свитки на пол, и с такой силой вычистила чертово яйцо, что искры летали по всему женскому туалету на третьем этаже. Малфой. Проклятый Малфой. Не было на свете другого человека, который мог бы так быстро заставить ее кровь вскипеть. Он был мерзким. Он был отвратительным, он был… Боже, он был таким придурком. И если она все испортит, он станет ее боссом. Она не могла этого допустить. К тому времени, как Гермиона вернулась в свой кабинет, у остальных девушек почти закончился обеденный перерыв. Дверь с грохотом ударилась о стену, когда она распахнула ту, кипя от злости, тяжело дыша и скрипя зубами. В комнате воцарилась тишина, пока она топала к своему столу, расчищала место и в спешке рвала пергамент, чтобы нарисовать картинку. Кончик пера почти прорезал бумагу. — Гермиона? — осторожно начала Джинни. — Ты… Она швырнула лист перед Джинни, указывая пальцем на рисунок. — Ты можешь найти для меня что-нибудь подобное? Глаза Джинни расширились, когда она увидела то, что было на бумаге. Платье. Прикрывающее те части тела Гермионы, которых она немного стеснялась, но привлекающее, как она надеялась, внимание к ее выдающимся… талантам. Джинни так возбужденно дрыгала ногами, что стол Гермионы сдвинулся на фут влево, а другие девушки начали вопить, будто стайка испускающих дух болтрушаек, но Джинни не позволила им увидеть, что нарисовала Гермиона. Малфой не получит ее должность. И она использует все средства из своего выдающегося арсенала, чтобы убедиться в этом, черт возьми.

~*~

Неделя, предшествовавшая балу, была похожа на неделю накануне Турнира трех волшебников. Магия так и искрила в воздухе; волнение и предвкушение царили вокруг, пока ведьмы и волшебники украдкой бросали взгляды друг на друга. С кем в конечном итоге завяжется разговор? Кто предложит выпить по бокальчику чего-нибудь? Холостые казались особенно взволнованными. Волшебники шептались в коридорах, как подростки: как они будут себя вести, сколько ведьм смогут уложить в койку за одну ночь — по-настоящему жалкое зрелище. Им бы только померяться, кто лучше владеет чарами. Даже те, кто находился в отношениях, не устояли. Гермиона услышала, как Гарри и Рон шутили, что им нужно просто притвориться друг другом, но ровно до тех пор, пока не осознали, что Рона может поцеловать его собственная сестра. Они быстро замяли эту тему. К тому же у них имелись и другие дела. В Аврорате толпилось еще больше народу, чем раньше. Несколько ведьм и волшебников решили попробовать приготовить сложные косметические зелья с запрещенными ингредиентами. Перья вейл. Чешуя русалок. Это была одна из самых напряженных недель в жизни, когда Гермиона пыталась отговорить волшебных существ от полномасштабной войны. Но это не мешало ей нервничать. За три дня до бала в дверь ее кабинета осторожно постучали. Гермиона подпрыгнула так сильно, что ударилась коленом о стол. — Входите, — крикнула она. Джинни просунула голову внутрь. — Она здесь. Сердце Гермионы забилось в горле, а пульс участился. — Она… это?.. О, хорошо… — Входи, Флора, — Джинни слегка придержала дверь, и в помещение вошла свободная эльфийка в безупречно сшитом наряде. — Мисс Грейнджер заказала платье! — широко улыбнулась она. — Для меня большая честь сшить платье для мисс Грейнджер, которое она наденет на бал! Гермиона не могла сдержать улыбки. Она посмотрела на Джинни с обожанием. Подруга пригласила свободного эльфа, а не подневольного. Несмотря на очевидные различия, они не зря были лучшими подругами. Джинни закрыла за собой дверь.

~*~

— Сидит как влитое, — сказала Джинни, приоткрыв рот. Гермиона медленно покачала головой, широко раскрыв глаза. — У меня нет ничего, что сидело бы так, как это платье. Она никогда раньше не надевала подобные наряды. Ее платье для рождественского бала в школе было красивым; его сшили специально для девочки-подростка, и оно облегало ее фигуру. Но это… Она и не подозревала, какие формы приобрело ее тело сейчас. Черное. Длиной до пола. Сверкающее, словно Флора вплела в ткань само ночное небо. Созвездия переливались в каждом изгибе. Из-за этого талия казалась миниатюрной, а грудь — немного больше. Оно подчеркивало ее достоинства везде, где только материал касался тела. Кроме спины. Потому что там… там ткани просто не было. От шеи почти до самого копчика — платье обнажало всю спину. Внезапно Гермиона почувствовала себя слишком раздетой. — Это чересчур? — обратилась она к Джинни, которая стояла с открытым ртом и молча качала головой из стороны в сторону. — Лаванда запустит бомбарду в стену, когда Рон тебя увидит. Гермиона невольно рассмеялась Джинни в отражении зеркала. — А ты что наденешь? — Кое-что гораздо более развратное. Я пытаюсь забеременеть. — Правда? — Гермиона улыбнулась. — Это замечательно. — М-м-м. Гарри пообещал, что снова сделает прическу, как у Эйдана Линча. — Фу, — засмеялась Гермиона. — Мне не обязательно знать, что твой муж для тебя переодевается в знаменитых игроков в квиддич. Разве тебя недостаточно возбуждает, что ты трахаешься с самым известным волшебником в мире? — Меня никогда ничего не возбуждает достаточно, тебе ли не знать, — Джинни подмигнула. Она встала со своего места и подошла к Гермионе. Обняла ее за талию и положила голову ей на плечо. — Ты выглядишь чудесно. Гермиона улыбнулась. — Я не должна выглядеть чудесно. Я должна быть как пощечина. — Кому? Гермиона увидела, как ее собственные глаза сузились, а губы изогнулись в ухмылке. — Любому в зале, кто хоть раз называл меня тощей серой мышью за моей спиной. Джинни едва сдерживалась, улыбаясь во весь рот, когда Гермиона уставилась на свое отражение. — Это моя должность. И я не позволю Малфою заполучить ее.

~*~

Гермиона поймала себя на том, что уже несколько раз примеряла платье дома, просто чтобы посмотреть на него. Просто чтобы — ну, она не знала, — убедиться, что оно по-прежнему сидит так же хорошо, как и накануне. И за день до этого. На самом деле каждый раз, когда она примеряла его, оно выглядело даже лучше. Она выбрала прическу и макияж. Прочитала несколько брошюр о правильном нанесении теней для век и была почти уверена, что у нее это получилось. Лаванда и Парвати оказались очень довольны ее стараниями, когда она их продемонстрировала. Правда, она всегда смывала косметику на работе. Гермиона не могла выдать себя. И, конечно же, не хотела, чтобы мужчины в отделе думали, что она пытается произвести на них впечатление. Ей просто нужно было сосредоточиться на своей работе, не высовываться и забыть о бале. Но наступила пятница. И о бале забыть стало нельзя. У сотрудников Министерства откуда ни возьми появлялись таинственные «встречи», кто-то разбирал документы в закрытом кабинете с выключенным светом, другие работали «за пределами офиса» — некоторые волшебники даже брали отгулы, чтобы собраться, и это заставляло Гермиону немного нервничать. Обычно она не заканчивала работу раньше шести, а бал начинался в семь. Она хотела поскорее вернуться домой и принять ванну, а затем сделать прическу и макияж… Черт. Она собирались уйти пораньше, чтобы принарядиться для вечеринки. Где-то в глубине души Гермиона Грейнджер-подросток рыдала о своих приоритетах. — Гарри, — Гермиона заглянула в его кабинет около четырех часов. — Я… иду домой. — Ты в порядке? — Гарри встал из-за стола, пересек комнату и наложил на нее диагностические чары. — Еще только четыре часа, тебе нехорошо? — Мне нужно подготовиться. Ты долго собираешься здесь пробыть? — Еще час или около того. — Ты можешь прислать мне патронуса, если возникнет что-нибудь срочное? Полагаю, я всегда могу вернуться, если… Он покачал головой. — Иди. Я справлюсь. Малфой тоже еще здесь, если мне понадобится помощь, я попрошу его. С каких это пор Гарри ладит с Малфоем? Она подняла бровь, но ничего не сказала. Это было бы неуместно. Вместо этого она просто кивнула и направилась домой.

~*~

Горячая, почти обжигающая ванна вкупе с глотком пино гриджио сняла напряжение. Свеча с морской солью и древесным шалфеем горела на столике в нескольких метрах от Гермионы. Когда она тщательно вымыла кожу, лицо, волосы, высушила их и уложила на случай, если заклинание спадет, то приступила к макияжу. Ей пришлось на самом деле накраситься, а не просто применить чары, потому что она знала, что когда наступит полночь, она все равно должна выглядеть как более привлекательная версия Гермионы Грейнджер. Вот тогда и начнется настоящее общение. Удовлетворенная, она приступила к своему преображению. Главная задача состояла в том, чтобы не походить на Гермиону Грейнджер. Не быть невзрачным синим чулком, взъерошенной ведьмой, перепачканной чернилами и уткнувшейся носом в бумаги. Она должна быть изящной. Элегантной. Собранной и совершенно роскошной: сверкать ювелирными украшениями, подвести глаза, накрасить губы красной помадой. Стать блондинкой. Ей всегда хотелось побыть блондинкой, но она никогда не думала, что у нее хватит решимости. С блондинками веселее. Блондинки совершают неожиданные поступки. Но это все ради работы. Она делала это ради работы, напомнила себе Гермиона. Боже, она так сильно опаздывала.