Скажи мне, чего ты хочешь

Портключ перенес их в зал заседаний, но они так и остались стоять с шарфом в руках. Драко чувствовал, как дешевая шерсть колет кожу. Вокруг было слишком много людей. Боги, слишком много. Похоже, Тонкс вызвала на подмогу весь Аврорат. Смерть членов республиканской делегации — международный инцидент, к тому же очень серьезный, но неприятное ощущение в животе Малфоя не имело никакого отношения к ирландцам. Драко сжал челюсти с такой силой, что ему стало больно. Моляры едва не треснули от напряжения. Шею и горло обдало жаром. Он не смотрел на Грейнджер. Просто уронил шарф и выбежал из помещения. — Малфой… — позвала она с мольбой в голосе, сразу последовав за ним. — Малфой, подожди… Он не остановился. Он даже не знал куда идет, просто хотел оказаться где-то, где не было ее. — Малфой! Голос Грейнджер задрожал, когда она попыталась сказать это с усилием. Ей это не удалось, но она была достаточно громкой, чтобы привлечь хоть какое-то внимание. У Драко не осталось выбора, иначе люди стали бы задавать вопросы, почему он уходит от своей непосредственной начальницы и игнорирует ее. Он остановился, не заметив, что его дыхание участилось от чистой, абсолютной и неистовой ярости. Его взгляд упал влево. Они стояли прямо у ее кабинета. Малфой едва не снес дверь с петель, и, прежде чем Грейнджер успела последовать за ним, начал расхаживать по помещению. Семь шагов вперед, семь назад. Семь шагов вперед, семь назад, пока она закрывала за собой дверь. Он видел, как дрожали ее руки, когда она накладывала мощное заглушающее заклинание. Грейнджер ожидала взрыва. Закончив с чарами и оберегами, она повернулась к Малфою. И, конечно, получила его. — Что за херня? — прошипел Драко. — Малфой, просто… позволь мне… — Что за херня? — Он чуть не прокусил губу, выпалив ей это в лицо. — Итак, похоже, ты, эм… — Догадался?! — Он сжимал и разжимал кулаки, сдерживая себя, чтобы не врезать по стене. — Да, но это не твоя заслуга! — Успокойся. Мы можем вести себя цивилизованно. — Цив… цивилизованно?! — сквозь зубы процедил Малфой, возвышаясь над ней. Казалось, он только и делал, что шикал на нее словами, на каждом слоге прищелкивая кончиком языка. — Ты хочешь вести себя цивилизованно?! — Малфой, ты меня пугаешь. Она сказала это как бы между прочим, но Малфой замер, глядя на нее. Она стояла, сцепив руки перед собой, ее плечи были напряжены, как и в течение всего дня. Боги, она и правда казалась маленькой под этой копной волос. Грейнджер не смотрела на него, она смотрела в пол. И действительно выглядела очень напуганной. Его захлестнуло чувство вины, и он отступил на шаг, сделав несколько глубоких вдохов, чтобы попытаться унять огонь, бушевавший в кулаках. Ему хотелось что-нибудь взорвать, и он даже не понимал, почему так разозлился. Конечно, это была Грейнджер. Конечно, блядь, она. Это никогда не была гребаная Джинни Уизли. Малфой никогда не смотрел на Джинни Уизли дважды, не существовало никакой возможности, чтобы рыжая привлекала его так же, как женщина напротив. Это была Грейнджер. Та самая, которая весь вечер перебрасывалась с ним колкостями. Дерзкая, умная, интригующая и нереально краси… ПРОКЛЯТЬЕ! Каким же он был идиотом. Кипя от злости, он снова сжал руки в кулаки. — Малфой, прости. Мне следовало ожидать, что ты все поймешь. — Ты знала, что это был я, — его голос все еще сочился ядом. — Ты знала, что это был я, и, вместо того чтобы подойти и взять на себя ответственность, как взрослая, ты… Что ты вообще сделала? Сбежала с бала, как принцесса из одной из твоих магловских сказок? А еще десять минут назад ты сидела рядом со мной и говорила, что я должен повзрослеть. У нее перехватило дыхание, и снова чувство вины скрутило его живот. Какой же он дурак, раз не заметил этого. Драко так отвлекся на волосы цвета ванильного блонда и светлые глаза, что упустил все остальное. Он не сомневался, что это как-то говорило о его тщеславии, но сейчас даже думать об этом не мог. Форма ее губ не менялась. Как и милый маленький нос. Она произносила свои «д», «т» и «п» точно так же, как и всегда. Большую часть времени Грейнджер ходила на работу в длинной мантии, но те несколько раз, когда Драко заставал ее в платье или джинсах, то задерживался взглядом на феноменальной заднице. Из всех ведьм во всем гребаном Министерстве не нашлось бы ни одной, которая смогла бы узнать Бруствера, несмотря на двойную иллюзию, и так увлекалась древними рунами. Не нашлось бы ни одной, которая прочитала Аморэм от корки до корки и тайком проклинала людей под столом. Конечно, это была она. Она знала, что избежит неприятностей. Именно Грейнджер утверждала формы проклятий. Как он мог не понять? Она придала своему лицу суровое выражение. — Ты отчитываешься передо мной. Если когда-нибудь станет известно, что я спала с тобой, я сразу потеряю работу. Так что прости, что не сказала тебе и… — она откашлялась, избегая его взгляда. — Это была ошибка. Все это было ошибкой. Я сожалею о том, как вела себя той ночью, начиная с иллюзии и заканчивая тем, что соблазнила тебя… Соблазнила его. Школьное увлечение переросло в настоящую одержимость по мере того, как Драко наблюдал за становлением Грейнджер. Наблюдал, как она превратилась из странной девочки в неуклюжего подростка, затем в язвительную девушку и наконец в блестящую, амбициозную стерву, ставшую предметом почти всех его фантазий. Тео был прав. Малфою уже давно следовало пригласить ее на свидание. Но Грейнджер подтвердила то, что мешало ему сделать это на протяжении последних семнадцати лет. Он всегда думал, что если пригласит ее куда-нибудь, то она посмеется над ним и ответит решительным «нет». Он убедил себя, что она скажет «нет». Но она провела с ним вечер. С ним настоящим. С ним, не похожим на Драко Малфоя. С ним, без багажа за плечами, табу, связанных с именем, меток и, так сказать, кровавых распрей. И он ей понравился. Ей понравился его ум, его характер. Грейнджер нашла его обаятельным, умным и достойным общения. Ей даже понравилось, как он прикасался к ней. Драко пригласил ее на свидание. И она согласилась. Пока не поняла, что это был он. В тот момент даже отказ был бы для него лучшим ответом. Вместо этого Грейнджер просто исчезла, не явившись на встречу. И теперь она стояла здесь, прямо напротив, такая растерянная. Такая униженная этой ситуацией. Униженная тем, что случайно трахнула его. Что провела вечер с ним. Что согласилась пойти на свидание с ним. — Это была ошибка. Гермиона Грейнджер, обладательница Ордена Мерлина, героиня магической войны, главный аврор, лучшая подруга Гарри Поттера, спасительница всей проклятой вселенной. С Драко Малфоем, кровожадным Пожирателем смерти? Волна унижения обрушилась на него, словно ледяная вода. А затем, как обычно, пришла злоба. — Ты не соблазнила меня, — уверенно солгал он. — Ты использовала меня для секса. Ты решила, что тебе нужно потрахаться, выбрала первого симпатичного парня, который к тебе подошел, а потом свалила, как только поняла, что он будет плохо смотреться в твоем резюме. На миг выражение ее лица стало возмущенным, но она взяла себя в руки. — Я надеялась, что мы сможем отнестись к этому профессионально. — Я знаю, каково это — когда ты кончаешь на мой член, Грейнджер, думаю, мы уже перешли грань профессионализма. Ой. Дерьмо. Слова вырвались у него прежде, чем он успел себя остановить. Он всегда так делал, когда начинал защищаться. Оскорблял. Говорил колкости. Плевался ядом и кислотой. Иногда он наносил предупредительные удары, иногда рассчитывал и целился по больному. Ох, как же он злился. Или… нет? Грейнджер отвела взгляд и рвано вдохнула. Ее шея покраснела. Губы запылали. Нежный румянец, словно распустившиеся цветы, залил лицо. Нос, щеки, вплоть до скул. Драко никогда раньше не видел у нее такого розового цвета. Мягкое, теплое сияние подчеркивало черноту ее радужек. Она думала об этом. О нем. О его словах, о том, чтобы кончить на его член. О том, как они отчаянно прижимались друг к другу, о том, сколько раз он довел до оргазма. О звуке его стонов у ее уха, о том, как она впивалась зубами в его плечо. Его сердце бешено заколотилось. Гнев улетучился. Драко не мог злиться, когда она думала об этом. Прямо здесь, перед ним. Она представила это. Его. Их. И результатом стал самый прекрасный, идеальный розовый румянец, который Малфой когда-либо видел. В нем было что-то настолько невероятно упрямое, как будто она пыталась заставить себя не возбуждаться от мысли о нем внутри себя, и не могла этого сделать. Вероятность того, что какую-то часть него она не совсем ненавидела, заставляла сердце бешено колотиться в груди. Боги всемогущие, каким же наивным дураком он был. Уголок губ Драко изогнулся в ухмылке, и Грейнджер подняла на него взгляд. Ее лицо тут же окрасилось в нечто среднее между розово-фиолетовым и малиновым. — Нет, нет, — самодовольно проворковал он. — Вернись к предыдущему. Он мне больше нравился. — Вернуться к чему? — Цвету. Ты меняешь оттенки розового в зависимости от настроения. А этот выглядит так, будто тебе стыдно и ты раздражена. — Он сделал шаг вперед, прижав ее к стене. — Предыдущий выглядел по-другому. Ах. Вот оно. Возбуждение придало ее щекам тот идеальный розовый цвет, и у нее снова перехватило дыхание. — Чт… Откуда ты вообще об этом знаешь? — Ты сама это сказала, Стелла. — Драко наклонился ближе, упираясь предплечьем в стену над ее головой. — Я очень проницательный. Глаза Грейнджер закрылись, и он увидел, как у нее сжалось горло, когда она с трудом сглотнула. Он знал, как это ощущается изнутри. Боги. — Мы не можем этого сделать, — сказала она. — Не заигрывай со мной. Мы с тобой были ошибкой. Огромной ошибкой. Если бы я с самого начала знала, что это ты, я бы никогда… — Никогда? — уточнил он, стараясь придать своему голосу дразнящий тон, чтобы это ни в коем случае не прозвучало как настоящий вопрос. — Ты смогла трахнуть меня бесплатно, при этом у тебя был отличный повод, чтобы не попасть в неприятности. Твоей вины здесь не больше, чем если бы ты поскользнулась и упала на мой член. Снова, и снова, и снова… Упс. Ее глаза прищурились, а ноздри раздулись. — Это совершенно неуместно. Я твоя начальница. — Знаю. Если подумать, то это довольно сексуально. — Малфой! — Ну же, милая, твои ногти впивались мне в затылок. Я думал, мы уже перешли на «ты». Грейнджер пискнула, изо всех сил стараясь удерживать гневный взгляд. — Я тебя ударю. — Мхм. Сделай это. У нее снова перехватило дыхание, и Драко с трудом сдержал смешок. Мало того, что это было очень возбуждающе, так еще он только что нашел новый способ вывести ее из себя. И, боги, это выражение лица нравилось ему гораздо больше, чем сердитое. Заводить ее и заставлять краснеть, пожалуй, станет его новым любимым развлечением. Особенно теперь, когда он знал, что ей нравится об этом думать. — Ты думаешь обо мне, — ласково сказал он, стараясь сдержать улыбку. — О том… что мы сделали. — Нет, не думаю, — она сглотнула. Он покачал головой. — Ты слишком умная, чтобы прикидываться дурочкой, Грейнджер. Мне нет нужды лезть к тебе в трусики, чтобы понять, что ты мокрая, — он ухмыльнулся, глядя на нее сверху вниз. — Конечно… если ты вообще их надела сегодня. Ее глаза округлились, когда она поняла, о чем он говорит. — У тебя мои… боже мой, верни их! — М-м-м, — он задумался на долю секунды. — Нет. Я собирался их вернуть, когда они принадлежали Стелле. Но теперь, когда я знаю, что они твои… — Малфой! — сквозь зубы процедила Грейнджер. — Что если кто-нибудь найдет их? — Не беспокойся, они у меня дома. И на них нет этикетки, я проверил. Если кому-то удастся взломать мой личный стол… — Они в твоем столе? — пискнула она. Он вздернул бровь. — Где бы ты хотела, чтобы я их хранил? В прикроватной тумбочке? В душе? — Он наклонился, в его мелодичном голосе слышалось самодовольство. — Грейнджер, что, по-твоему, я с ними делаю? Грейнджер со стоном откинула голову на стену. Малфой окинул взглядом ее тело. Ее соски затвердели под рубашкой, плечи напряглись. Ему хотелось впиться в нее зубами. Опираясь рукой о стену рядом с ее головой, он наклонился, и его губы оказались всего в нескольких миллиметрах от ее кожи. Позволил своему дыханию коснуться тех мест на шее, которые, как он уже знал, заставят ее умолять его об этом, но так и не поцеловал. — Прекрати, — прошептала Грейнджер, проводя руками по его рубашке так, чтобы он понял, что на самом деле она этого не хочет. — Ты так хорошо пахнешь. — Ее взгляд скользнул по его груди, кадыку к его губам. — Тебе действительно следует… — она резко вдохнула, притягивая его ближе, — держаться от меня подальше. — Возможно, — согласился он, не сдвинувшись с места. — Это, — она жестом указала между ними, — не должно повториться. Это был единственный раз, абсолютная случайность, о которой мы никогда никому не расскажем. Он кивнул. — Никогда. Это была огромная ошибка. — Огромная. — Грейнджер глубоко-глубоко вздохнула, ее пальцы вцепились в ворот его рубашки. — Мы должны вернуть все на круги своя. — Да, — снова согласился он, не отрывая взгляда от ее губ. — До того, как мы… — До того, как мы… да. До того. Мы должны… остановиться. — Это то, чего ты хочешь? Ее губы были влажные и приоткрытые, а глаза — расширенные и горящие. Маленькие кудряшки выбились из косы, которую он заплел, и свисали на затылке и висках. Он снова уставился на нее. На приоткрытые губы. А она в ответ уставилась прямо на него. Боги, как же хотелось ее поцеловать. — Я не знаю, — прошептала она. — Только скажи, — прошептал он в ответ. — Малфой, ты не можешь прикасаться… — Я не прикасаюсь к тебе. — Но сейчас прикоснешься. — Правда? — поддразнил он. — Какая удача. У нее перехватило дыхание. — Нет… я имею в виду… проклятье. Ни в коем случае. Тебе лучше уйти. Он снова выдохнул ей в шею, и у нее вырвался стон. Никогда в жизни ее голос не звучал так уверенно, как сейчас. Драко рассмеялся, и она чуть не захныкала от жара его дыхания, но он никуда не собирался уходить. По крайне мере, пока. — Грейнджер, — он тяжело дышал, пряча бешено колотящееся сердце за усмешкой, — если ты хочешь, чтобы я ушел, ты должна отпустить мой ремень. Ахнув, Грейнджер отдернула руку, как будто ее ужалили: пальцы вцепились в кожу, словно собирались разорвать, тянули ремень к себе. Но как только она отпустила его, то положила ладони Драко на грудь. Он посмотрел на нее сверху вниз, стиснув зубы. Ему скорее хотелось, чтобы ее руки снова оказались на его ремне. И тут, без предупреждения, в его голове зазвучали тревожные звоночки. Это была Гермиона Грейнджер. Гермиона Грейнджер. Из всех ведьм в волшебном мире, если и нашлась бы одна, чье презрение к нему он мог по-настоящему понять, то это была она. Если и нашлась бы на свете ведьма, о которой ему следовало просто забыть, отбросить все надежды когда-либо стать для нее кем-то значимым и оставить в покое, то это была она. Уставшая и возбужденная, только что вернувшаяся со своего первого после перерыва задания. Как бы его тело ни жаждало ее, она сказала, что хочет, чтобы он ушел, и отпустила. Так что, если только она не собиралась сразу же передумать… Драко отстранился и повернулся лицом к двери. Направился к выходу. Пять шагов. Один. Два. Три. Четыре. Пять. Он положил руку на дверную ручку и повернул ее, потянув дверь ровно настолько, чтобы та приоткрылась. На мгновение он заколебался. А потом. Из-за спины. — Подожди. Она все еще стояла, прислонившись к стене, и прижимала ладонь к щеке в попытке унять румянец. Дверь захлопнулась. Малфой пересек комнату, приподнял подбородок Грейнджер и ворвался языком в ее рот. Как и в первый раз, она застыла в его объятиях. Стала совершенно и полностью неподвижной, когда он обхватил ее лицо обеими руками. Но сейчас он не отпустил ее. Драко смутно осознавал, что она обвила его шею рукой. А другой сжала его рубашку в кулаке и притянула его вплотную к себе. Она застонала. Застонала. Он зарычал. Ее пальцы ловко расстегнули его снаряжение и разбросали по кабинету вместе с мантией. Его пальцы были менее ловкими, но полными чистой силы, пока он дергал за ремни и кобуру, исследуя изгибы Грейнджер. — Это неправильно, — выдохнула она, запустив пальцы в его волосы. Он практически замурлыкал, когда она провела ногтями по его голове, толкаясь в ее руку. — Может быть, — прошептал он в ответ. Он расстегнул ее рубашку, отодвинул ткань в сторону и опустил лифчик. Обхватив грудь ладонью, нежно погладил сосок большим пальцем, а затем осторожно сжал. Грейнджер практически заскулила, выгибая спину в попытке прижаться к нему. — Я думала о тебе. Не о Лео. О тебе. — Думала обо мне как? — потребовал он, проводя губами по ее шее. — Думала обо мне как? Она с трудом сглотнула и дрожащими руками погладила его предплечья. — В… эм… когда я принимала ванну и… Трогала себя. В ответ у него перехватило дыхание, но он едва мог связать хоть слово. Его плечи слишком напряглись. Она была права. Утром он пожалеет об этом. Но прямо в эту секунду он хотел раздеть ее, прижать лицом к столу и погрузить в нее свой член. Твердый как камень, и даже защитная кожаная одежда поверх аврорской формы не могла этого скрыть. — Я знаю, каково ощущать заднюю часть твоих бедер под моими ладонями, — прошептала она. — Я знаю, каково на вкус, когда ты… Его взгляд метнулся к ее губам, когда она медленно провела по ним языком, словно пробуя… — Ох, блядь, — выдохнул он. Она играла с ним. Наверняка играла. Член так напрягся в брюках, что Драко чувствовал, как он упирался в молнию. — Я знаю, каково это — чувствовать твои руки на своем теле, — сказала она, прикрыв глаза и наслаждаясь воспоминаниями. Она не играла с ним. Он крепче сжал ее талию, впиваясь пальцами в нежную кожу. Прижался губами к тому месту, где ее шея переходила в плечо, одаривая жгучими поцелуями. К ее горлу. По ее ключицам и подбородку. Ее тихие вздохи отдавались эхом на его губах, когда он посасывал ее кожу. Он раздвинул ее ноги, втиснувшись между ними, и она застонала, совсем как в первый раз. Она думала о нем. Она думала о нем, пока ласкала себя. О нем. Не о Лео. О нем — Драко. О нем. Его сердце затрепетало, что не предвещало ничего хорошего. То, на что он посмел надеяться, непременно плохо закончится. Он прикусил ее плечо, и она запустила руки в его волосы, снова выгибаясь навстречу. — Я знаю, как звучит твой голос, когда я доставляю тебе удовольствие. Как выглядят твои губы. Что ты говоришь. Как ты дышишь. — Она склонила голову набок, открывая ему лучший доступ к шее. — Я не могу даже смотреть на тебя, не думая об этом. Я не могу находиться с тобой в одной комнате. — Заткнись. Заткнись на хрен. — И ты забрал мои трусики, — продолжала она. — Мне пришлось идти без них. Я была так зла на тебя, но потом подумала о том, что бы ты мог с ними сделать… Она никогда не умела заткнуться, когда ее просили. У нее перехватило дыхание, и он поцелуем вырвал все дальнейшие слова прямо из ее гребаного рта. Он не мог слушать, что она думала о том, как он ласкает себя. На самом деле он ничего не делал с ее нижним бельем, только бросил в ящик своего стола, но теперь мысль о том, чтобы проделать с ним что-то совершенно другое, казалась невероятно привлекательной. — Грейнджер, заткнись, — сказал Малфой, прижимаясь к ней пахом, чтобы хоть немного снять напряжение. — Ничего не могу с собой поделать, — всхлипнула она. — Ты заставил меня… я никогда не… — Никогда что? — спросил он. — Никогда… так много раз… — Ты никогда не кончала столько раз подряд? Она покачала головой. — Кроме как со мной. — Его пульс ускорился. Она кивнула. — Только со мной. Она задрожала и снова кивнула. Глубокое, мрачное чувство собственничества снова охватило его — то, что вспыхнуло, когда он заметил созвездие Дракона на ее бедре. То, когда она безупречно подчинилась ему и приняла каждый дюйм его члена в свое горло. Как она прижалась к нему, когда он обнял ее за талию. Он был единственным, кто вызвал у нее такие чувства. Заставил ее так кончить. Она хотела его. Она хотела его. Она хотела его. — Я могу заставить тебя кончить снова, — сказал он. — Прямо сейчас. — Да. И себя тоже. Я хочу, чтобы ты тоже кончил. Он провел пальцами по ее волосам, и она, как и в первый раз, откинула голову. Ее податливость пронзила его тело такой вспышкой жара, что он чуть не кончил прямо в свои гребаные штаны. Ему пришлось отстраниться и сделать глубокий вдох. — Ты всегда так стараешься угодить? Грейнджер посмотрела на него широко раскрытыми, как у лани, глазами. Он не знал, что хочет увидеть больше — как ее глаза закатываются или отражают улыбку. — Нет, — прошептала она тише. Мысль о том, что она так сильно хочет его, внезапно воспламенила каждый нерв в его теле. Каждый мускул подергивался и болел, требуя, чтобы его использовали. Драко ждал этого семнадцать лет. Больше ждать он не собирался.