Лунное солнце

      В отношениях кто-то выбирает, а кто-то выбран.       Юки привыкла быть самой творцом своей судьбы. А Чосо… как-то на эту судьбу было всегда все равно. Ему было, где жить, что есть, чем заниматься и для чего – чтобы поддерживать младшего брата, который, видимо, вобрал в себя с молоком матери всю тягу к жизни, со старшим такого не было. Поэтому его солнцем был Юджи.        А потом появилась Цукумо и выбрала его.       Для нее не было никакой проблемы в том, чтобы быть локомотивом в этих отношениях. Юки разве что цветы ему не дарила – и то потому, что Камо сказал, что их не очень любит. Блондинка на это понимающе кивнула и очередной раз повела его в какое-то очень хорошее заведение, потому что может себе это позволить и хочет, чтобы ее Чосо был окружен только всем самым лучшим. Ее лунный, призрачный принц.       Парень сначала все старания Цукумо игнорировал – ему и правда не были интересны ни девушки, ни отношения. Но потом малыш Итадори влюбился, это оказалось взаимно, и все время, которое он проводил с братом, уменьшилось вдвое, открывая возможности для Юки.       Экстраверт Юки просто забрала понравившегося ей интроверта, у Чосо не было шансов.        Чувство, набирающее силу постепенно, сковало его по рукам и ногам, так же, как наручи и поножи сейчас фиксируют его в горизонтальном положении, предлагая полную свободу действий роковой блондинке, нависшей над ним сверху и довольно улыбающейся, будто бы они сейчас не будут заниматься чем-то совершенно неприличным. Камо ни за что не расскажет об этом своем опыте Юджи, несмотря на всю важность полового воспитания.       Он оставит это лишь для себя. А стоны его удовольствия будет слушать только Юки – это ее любимая музыка, она не раз признавалась ему в этом, на что Чосо пел еще старательнее: все, что угодно, лишь бы Цукумо нравилось.       Хоть девушка и повыше своего молодого человека, он ей не уступает по физической подготовке, она без страха может восседать на нем, да и в целом делать все, что ее душе угодно – он выдержит все, сам об этом говорил не раз.        Юки начинает с нежных поцелуев, потому что хоть она и обожает подчинять себе эту неприступную крепость по имени Камо Чосо, приласкать и занежить его ей хочется еще больше. Парень всегда отвечает, иногда постанывает в поцелуй, потому что девушка делает это просто умопомрачительно и сногсшибательно – на большее не хватает его словарного запаса, но не чувств. Цукумо проводит языком по его нижней губе, еще раз, влево, вправо, затем прикусывает, на что парень мурчит, как настоящий кот, по инерции хочет обнять свою пассию, но не может – наручники крепко сковывают его движения: такую игру сегодня захотела затеять Юки, а он и не возражал, все, что она пожелает.        Девушка в поцелуй улыбается, одно удовольствие вызывать у холодного Чосо такую реакцию своими действиями, собой. Она не хочет торопиться, хочет его помучить, но не может сдержаться, поэтому двигает бедрами в опасной близости от его паха и уже активно растущего возбуждения. Скованный снова почти болезненно стонет.       Извиняясь, или не очень, продолжает покрывать бледную кожу солнечными поцелуями: в гладко выбритые щеки, в нос, в лоб, в прикрытые веки, скрывающие удивительной красоты уставшие глаза, облизывает самым кончиком, не выходя за ее границы, черную полоску татуировки, происхождения которой Чосо стыдится – юность все же была достаточно бурная и оставила после себя не только воспоминания, но и такой след.  Цукумо носом утыкается в ухо, кончиком очерчивает рельеф раковины, засасывает аккуратную мочку и прикусывает и ее. Камо снова стонет и прикусывает свою нижнюю губу.        Она обожает, когда он так делает.  После активного внимания к этой части, когда девушка движется дальше к шее, ухо обдает холодком без ее тепла, к которому он быстро успел привыкнуть, но Юки тут же отвлекает его на следующие свои действия, на волшебство, которое она творит на его шее, превращая ее из мертвенно-белой в космически фиолетовую.        Просто ужас, как Чосо идет фиолетовый. Цукумо почти никогда не выходит из магазина с пустыми руками, если на полках или вешалках находит что-то симпатичное нужного оттенка. Говорят, что фиолетовый любят сумасшедшие. Что ж, она не будет ничего отрицать, от Камо ей и правда сносит крышу.        Чосо стонет особенно громко, когда Юки прикусывает кожу слишком сильно – ничего не может с собой поделать, так бы его и съела, но тогда останется без него: так себе расклад.        Девушка оглаживает мышцы на сильных руках, которые Камо инстинктивно напрягает, чтобы покрасоваться перед Юки, которая и так в курсе того, в какой он прекрасной форме – вместе же ходят в зал четыре раза в неделю, в конце концов. Она прекрасно видит, как он тягает веса, как красиво отжимается, подтягивается и как раздражающе правильно приседает со штангой, демонстрируя всем свой великолепный зад.        Юки не ревнивая. Просто все это принадлежит только ей.       Из мужской раздевалки иногда слышны его стоны после их тренировок, когда они выходят особенно удачными для него и особенно бесполезными для нее, потому что Цукумо проводит их в наблюдении за Чосо.       Конечно же, никто к нему и подойти близко не смеет. Только втихаря заглядываются, стараясь не попадаться в то же время на глаза грозной блондинке, охраняющей свое, словно Цербер. А по первому взгляду на нее и не скажешь, что она такая грозная – кажется божьим одуванчиком, будто и мухи не обидит. Ну, муху, может, и не обидит, при условии, если она не будет докучать ее Чосо.       – Я не слишком на тебя давлю? – спросила она как-то в начале, удобно пристроившись на широком плече парня, выводя ногтем узоры, которые незаметны на его голой коже. Юки не так сильно давит здесь, чтобы линии приобрели розоватый оттенок.       Камо не очень понял, о чем она, но все равно ответил:       – Ну я же сказал. Ты никак на меня не давишь, ни физически, ни морально, – пожал он плечами, – ложись уже обратно. Мне холодно без тебя.       Цукумо зацеловывает крепкую грудь и рельефный живот. Все это только ее и только для нее. Камо мечется по простыне, сминая ее, с каждым продвижением девушки на миллиметр вниз, к их общему пункту назначения.        Юки делает это неожиданно, выбивая из груди парня весь воздух. Она резко сжимает уже налитый кровью член, и Чосо кажется, что он уже скоро закончит. Но отголоски сознания, все еще не выбитые из головы окончательно действиями блондинки, подсказывают, что он не получит разрядку, пока она этого не захочет. И пусть Цукумо всегда заботится о том, кого приручила, и об его удовольствии, дразниться и получать удовольствие самой она тоже очень любит.       – Да, у меня красивое имя, – ухмыляется она, – хочешь сказать что-то еще? Или тебе просто нравится его произносить?       Парень с трудом собирает оставшиеся силы и волю в кулак и приподнимает голову – теперь он смотрит не в белый потолок, а на застывшую Юки, что дает ему возможность хотя бы немного поговорить нормально.       – Сделай… это… – сил мало, поэтому хватает лишь на отрывистые просьбы. Цукумо это, конечно же, не устроит.        – Что “это”? Милый, со мной словами через рот, ты же помнишь, я не могу залезть к тебе в голову в этом смысле.       – Помоги… мне…       – Как я могу тебе помочь? Мне кажется, тебе очень даже не плохо.        У Чосо все еще сохраняется подростковая робость в том, чтобы называть вещи своими именами при девушке. Тем более просить ее о том, что нужно сделать. Юки эта его особенность умиляет, пусть она и правда любит, когда он говорит о своих желаниях откровенно – так, как это делает она. Чосо этой ее смелостью и взрослостью восхищается.       – Возьми его… пожалуйста…       – Кого? Как? Ну же, Чосо, опять приходится все из тебя клешнями вытягивать. Если я не пойму, чего ты хочешь, думаю, нам вообще стоит закончить нашу игру, – Цукумо расстроенно надувает губы и смотрит на мучающегося парня.       Очень хочется его так как-нибудь сфотографировать, чтобы увековечить, но она знает, что очень его этим смутит, он, как олененок, может испугаться и убежать, а она этого не вынесет.       – Молодец, Чосо. Ты умничка у меня. Сейчас я тебя награжу за твои старания.       Но почему-то Юки встает с постели и уходит в прихожую гостиничного номера, скрываясь из вида и так замыленного взгляда Чосо. Уходит ненадолго, возвращается с темным куском ткани в руках.       Чосо послушно приподнимает голову, чтобы девушке было удобнее завязать платок в узел у него на затылке. Камо расстроенно выдыхает, когда понимает, что не сможет в ближайшее время увидеть Юки во всей ее красе. Но ее слово для него – закон, он не вправе противиться, да и не в желании это делать. Парень доверяет своей паре, он знает точно, что она не сделает с ним ничего плохого.        Он постепенно привыкает к темноте, как и к тому, что не может пошевелить ни рукой, ни ногой. Не может пропустить сквозь пальцы пшеничные пряди, погладить Юки по щеке, потянуться за поцелуем. Но точно знает, что это все еще они успеют сделать, и не раз. А пока…       Чувства уже успели обостриться, поэтому звук открывающейся крышки тюбика, который он не заметил в руках Цукумо, когда она вышла из прихожей с повязкой, кажется особенно громким, и как она выдавливает совсем чуть-чуть смазки – никакого труда не составляет догадаться, что же она принесла с собой – тоже.       Он задается про себя вопросом, почему так мало, но он быстро вылетает из головы, как и все остальное, что там было, когда смазанные лубрикантом пальцы Юки оказываются на его головке.        Под черной тканью и под бледными веками, с четко очерченными венками, Камо закатывает глаза. Юки знает, что он это делает. Она двигает рукой активнее, фокусируется на головке, затем проводит рукой по всей длине, несколько раз двигается вверх и вниз, чтобы потом снова вернуться к самой чувствительной части.       – Юки… Юки! – хнычет он.       Ему тепло. Ему горячо. Ему хорошо. Его солнце его уже не просто греет, оно его сжигает, но он не против сгореть, если солнцем, спалившим его, будет Юки.       – Хорошо тебе, мой мальчик?       Хорошо ли ему?       – Да… Да. Да!        Парень толкается бедрами навстречу женской ладони, которая так бережно о нем заботится. Таких экспериментов у них еще не было, но Цукумо никогда не разменивается на меньшее. Если кто-то на ее месте начал бы с чего-то одного: ограничения чувств, сковывания или с лубриканта с сюрпризом, то она решила все это совместить, и Камо от этого в восторге. Он в восторге от Юки и ее смелости, хотя и сам не из робкого десятка – так ей доверять.       Они смыкаются на головке, Юки добавляет к мануальным махинациям еще и оральные ласки. Парень сойдет с ума.        Он как может хватается за простынь руками, потому что ему нужно… ему нужно. Стонет громко, кусает уже и так искусанные губы и благодарит богов за то, что ниспослали ему с небес его госпожу, даму его сердца и любовь всей жизни – Цукумо Юки.       Она поглаживает поникший, но ненадолго – об этом она позаботится, – член, ослабляя ремни на мужских кистях и щиколотках. Повязку снимать не торопится. В первую очередь тянется за поцелуем – успела соскучиться по любимым бледным губам. А с повязкой уже освобожденными руками Чосо справляется и сам – просто стягивает ее вверх и отбрасывает в противоположный угол комнаты.       – Ну как тебе? – интересуется Цукумо, когда отстраняется, чтобы восстановить дыхание и посмотреть на размякшего после оргазма парня. – Ловкость рук и никакого мошенничества.       – И колдовства?       – Ну только если совсем чуть-чуть, – указательный стремится к большому. – А ты не расслабляйся. Я все еще на взводе.       – Все, что пожелаешь.