Смерть Героя

***

— Если ты слишком устал, мы можем поговорить обо всем позже, — предложил Волдеморт, устроив его в кровати. Гарри покачал головой и, тяжело вздохнув, откинулся на подушки. — Я… я хотел бы понять, что происходит. Темный Лорд не стал с ним спорить, лишь повернулся к шкафу, собираясь достать для него сменную одежду и одновременно с этим объясняя: — Во-первых, ты должен знать, что тебе здесь ничего не угрожает. Более я не причиню тебе вреда, и мне нет дела до мордредового пророчества, — увидев, что Гарри вздрогнул, тот вдруг смягчил голос. — Нам обоим оно принесло лишь одни проблемы, Гарри. Теперь я это понимаю и… я искренне сожалею обо всем, что между нами произошло. Волдеморт замолк на какое-то время, похоже, размышляя о том, что должен сказать дальше. — Во-вторых, мне известно о том, что планировал Дамблдор… Гарри дернулся, словно получил пощечину. План… план Дамблдора… В нем вскипал гнев каждый раз, стоило ему лишь подумать об этом чертовом плане, где роль Гарри сводилась к жертвенной овце! Но также было и кое-что еще… «Знает, да? Значит и о том, что я крестраж ему тоже известно?» Губы мальчика дрогнули в горькой усмешке. — Нет, я делаю это все, не потому что ты крестраж! — внезапно резко отверг любые его догадки Реддл, возвращаясь к постели со стопкой чистой одежды. — Честно говоря, я даже не уверен, есть ли он все еще в тебе. И если нет, это ничего не меняет, — продолжил тот, с присущей Волдеморту категоричностью. — Теперь ты под моей опекой, Гарри, и как только ты поправишься, то волен выбирать, чего хочешь от этой жизни. Ни у кого больше не будет права влиять на твой выбор. Ни у меня, ни, тем более, Дамблдора с его махинациями. Ты сможешь уйти, если в итоге решишь, что больше не желаешь меня видеть. И я приму это. Но если нет, я с радостью останусь рядом и помогу в любых начинаниях. Ты можешь даже ничего не делать, это тоже нормально. — Но… но зачем?! Почему ты готов сделать это для меня? В этом нет никакого смысла! — закричал Гарри, в конец теряя любую логику разговора. Все сказанное звучало слишком хорошо, а, соответственно, не могло быть правдой. — Возможно, для тебя. Я же просто хочу этого. Если тебе так будет проще, можешь считать это моим искуплением. Я во многом виноват перед тобой. — Но это им не является, верно? — уцепился он за формулировку. — Нет, — покачал головой Темный Лорд. — Но тогда почему?!! — Потому что хочу. Гарри несколько раз возмущенно закрыл и открыл рот, но не нашелся с ответом на такое заявление. Сейчас Волдеморт был для него еще менее понятным, чем когда просто пытался убить его. По крайней мере, прошлое поведение Темного Лорда вполне объяснило пророчество. Гарри издал истеричный смешок. — И что, я могу ничего не делать и просто сидеть у тебя на шее? — Да, — не раздумывая, ответил Реддл. — Но это же просто смешно! — Но разве это не то, чего ты хотел? — спросил тот, недоуменно наклоняя голову. — Ты можешь отдохнуть, Гарри. Столько, сколько пожелаешь. Тебе не нужно ни о чем беспокоиться и ты можешь уйти, когда захочешь. Я не буду ограничивать твою свободу или желания. Разве только… — «Только» что? — сузив глаза, резко спросил он. «Какой же подвох?» Гарри ожидал ответа с каким-то больным нетерпением, почти что желая подтвердить, что все сказанное было лишь сладкой ложью. — Несмотря на все, я буду настаивать на твоем полном восстановлении, — не терпящим возражений тоном заговорил Волдеморт, раскладывая одежду на кровати у ног Гарри. — Состояние твоего организма кошмарное. Я хочу быть уверен, что ты будешь полностью здоров прежде, чем покинешь этот дом. Услышав это, Гарри просто… сдулся. Из него словно выпустили все силы и он больше не ощущал ничего, кроме усталости и, похоже, преследующей его сонливости. — И это все? — Все, — подтвердил Волдеморт, но вдруг нахмурился, будто что-то вспомнил. — Наверное, мне также стоит принести тебе свои извинения. — Еще раз? За что? — растерялся он. Пока Темный Лорд не сделал ничего плохого, если не считать их прошлого. И за это, тот уже извинился… впрочем не то, чтобы одних извинений было достаточно. — Пока ты был… без сознания, кроме прочих медицинских процедур, я также взял у тебя образец крови и отправил в специальное учреждение для проведения полноценного анализа. Это очень известная в Европе колдомедицинская организация, все проходит строго под клятвами о не причинении вреда, — сразу же уверил тот. — Конечно, я также принесу эту клятву. Мне очень жаль, что я не спросил твоего разрешения, прежде чем предпринимать подобный шаг. Но с учетом всех обстоятельств, нельзя было быть уверенным, что в твоей крови не обнаружится нечто опасное для тебя. Я не мог так рисковать… Если тебе самому известно о чем-то, что могло бы обнаружиться в твоей крови, это было бы очень кстати. — Я… не уверен. Мне нужно подумать. За это время многое произошло. — Конечно… Ты голоден? — вдруг спросил Темный Лорд. — …Не уверен, — повторился он и подумав, добавил. — Меня немного тошнит. — Понятно. Это может быть вызвано зельями, которые тебе прописали. — Зелья? — Да, тебя осмотрел квалифицированный колдомедик и назначил множество препаратов и процедур. Я могу показать тебе список если хочешь. Позже целитель Сметвик должен будет повторно осмотреть тебя, и я позабочусь, чтобы ты смог расспросить его обо всем, что тебя беспокоит. «Целитель? Зелья? Процедуры? Он что, серьезно собрался меня лечить?.. Может, все же отрава? — почти с надеждой подумал Гарри. — Или запудривание мозгов?» Но смотря на предельно серьезно настроенного Волдеморта, он сомневался. Он все еще помнил, как ведет себя Реддл, когда врет или пытается переманить на свою сторону. Как не удивительно, сейчас тот казался… искренним. «Это какой-то сюр, — мысленно почти застонал Гарри. — Я абсолютно не понимаю, что происходит… но… но так уж ли это важно?» Еще вчера… то есть две недели назад, он собирался умереть и считал это единственным выходом, но сейчас… Его враг, практически вручил Гарри в руки другое решение. Шанс на жизнь. И если, в итоге, это всего лишь жестокая шутка… «Ну-у, выйти в окно я всегда успею», — подумалось ему со злой иронией. Гарри раскинул руки в стороны и распластался на постели, как морская звезда. — «Так мягко». — Ему нравилось находиться в этом месте. Здесь было намного лучше, чем в школе, и даже Волдеморт оказался не столь уж плохой компанией. И даже если это все ненадолго, он не против. Гарри ухватится за этот кусочек спокойствия, а все, что будет дальше… «Пусть горит оно все огнем», — решил он, зевая. — Спокойных снов, Гарри, — услышал он прежде, чем понял, что снова засыпает. «В последнее время я так много сплю».

***

Гарри пропал. Нет, не умер, просто… ушел. Луна улыбнулась, напевая и пряча сверток в новый тайник. Хогвартс стал неспокойным местом, и пусть многие еще не понимали, что грядет, но она знала. И считала, что все происходящее к лучшему. Ее друг был жив и теперь снова мог обрести счастье и желание жить. Да, это будет трудно, но Луна была уверена, что Гарри справится. Теперь — да. Теперь тот не один. А все остальное? Все остальное она больше не считала важным. Директор? Профессора? Ученики? Английские маги? Им придется заново столкнуться с последствиями своих ошибок и принятых решений. — «Пусть они этого и не осознают». — Но разве им уже не было дано столько вторых шансов все исправить? Разорвать этот порочный круг? Но маги ни разу не воспользовались дарованной Магией милостью. Наоборот, с каждым разом все становилось лишь хуже. Все больше и больше погубленных несчастных душ. Смерть Гарри оказалась той последней каплей, после, которой прощения уже нет. — Заплати и изменись, иль же в бездне пропади, — на грани слышимости пропела Луна, заходя в украшенный к Йолю Рождеству — «Очередная ошибка», — Большой зал. Тот был почти пуст. Немногие ученики решили провести каникулы в школе. Возможно, большинство и не осознавало, что скоро все изменится, но подспудное ожидание чего-то не обошло стороной никого. Поэтому, Луна совсем не удивилась, когда подавляющее число студентов почти что сбежали из Хогвартса, как только выдалась такая возможность. Исключением, как неудивительно, оказались слизеринцы, хотя обычно с факультета змей оставалось не больше двух или трех человек. Теперь же, провести Йоль Рождество в школе пожелала почти четверть факультета. А компанию им, составила небольшая группа гриффиндорцев. «Гермиона, Рон, Невилл, Джинни, Фред и Джордж…», — мысленно перечисляла оставшихся Луна. Когда-то все эти люди ей нравились. Она хотела быть их другом. И какое-то время действительно была… до того, как те столь легко отвернулись от Гарри. Луна не понимала, как можно было так поступить с человеком, которого до этого называл другом. — «Разве друзей бросают?» — Она не хотела оставлять Гарри одного, тем более тогда, когда он больше всего нуждался в помощи. «Жаль только, что меня одной оказалось недостаточно», — с сожалением подумала девочка, устраиваясь за дальним столом. Луна была другом Гарри, но она была не тем, кто был ему нужен. Она не была той, кто смог бы его спасти. И именно поэтому она ничего не сказала, даже когда Гарри решил умереть. Луна слишком хорошо осознавала, что ее слова не остановят его, а лишь продлят боль. «Хорошо, что теперь все изменилось». Да, она все еще не была той, кто нужен Гарри. Но теперь такой человек был. И если впоследствии миру суждено измениться или сгореть, то так тому и быть. — А директор Дамблдор снова куда-то убежал, — одними губами пропела Луна, смотря на пустое место за учительским столом.

***

Последующие дни Гарри спал все также много… на самом деле — намного больше, чем не спал. Для него это странно, раньше он несколько месяцев спал в пол-глаза, вскакивая от малейшего шума. Тогда это была элементарная мера безопасности. Теперь же, он спал как убитый, не реагируя вообще ни на что. В некотором смысле это было блаженство. Ну и естественно, как и всему хорошему, вскоре этому пришел конец. Еще несколько дней, и сладкое небытие снов Гарри начало превращаться в бесконечную череду кошмаров. Каждую ночь — а иногда и день — он возвращался в Хогвартс, где издевательства продолжались, а он превращался в безвольную немую жертву. Реже, его сны посещали Дамблдор со своими планами по достижению мнимого «Общего Блага», родители, которые улыбались и говорили, что его судьбой с рождения была лишь смерть во благо других или Дурсли с обвинениями в «ненормальности». Как не забавно, кошмары с участием дорогих родственничков были самыми спокойными. Но одно всегда оставалось неизменным — Гарри ненавидел эти тошнотворные напоминания о всем, что с ним произошло. Он слишком часто просыпался в холодном поту, а иногда и в слезах, чтобы считать их всего лишь неизбежным злом. Но этой ночью он понял, что все прежние кошмары были на самом деле ничем. Хватаясь за скомканные простыни, Гарри дышал так, словно его только что снова вытащили со дна Черного озера. Сердце билось как сумасшедшее. А слезы не прекращали течь ни на секунду. Ему пришлось прикусить язык, чтобы не закричать. Желудок скрутило, и перед глазами заплясали черные точки, но Гарри не мог думать ни о чем другом, кроме последних слов Волдеморта из его сна. — Ты правда думал, что можешь быть кому-то нужен? — презрительный оскал Темного Лорда даже сейчас выбил из него весь воздух и заставил жалобно скулить. — Ты — никто. Всего лишь крестраж. Игрушка, с которой может быть интересно играть, но которую запросто можно выбросить, когда она надоест. Ты думал, что я буду ценить тебя? Что мне не все равно, раз спас и с чего-то забочусь о тебе? — губы Гарри затряслись, и он ненавидел, как боль завладевает всем его естеством из-за следующих слов. — Я жалею, что не дал тебе умереть. Ты должен был просто исчезнуть, Гарри. Умри! Он плакал, громко всхлипывая и почти срываясь на вой. Гарри яростно замотал головой, хлопая ладонями по ушам, будто-то бы это заставит призрачный голос исчезнуть. Он не хотел этого слышать. Он хотел забыть. Он понимал, что все это сон. Знал, что за все эти дни Волдеморт ни разу не дал поводов усомнится в своих словах. Тот приносил Гарри еду, следил за диетой, обрабатывал раны, поил зельями, нашел для него колдомедика, — одного из лучших колдомедиков во всей магической Англии! — читал ему вслух, помогал преодолевать панические атаки, не злился, даже когда он содрогался или уворачивался от прикосновений и не требовал ничего, даже если Гарри молчал часами или пялился в одну точку. Том делал все это и еще очень многое другое. Того, что никто и никогда не делал для него раньше. И главное, за все время Волдеморт ни разу не повысил на Гарри голос, ни разу не причинил ему боль. Тот, действительно, держал свое слово и делал все, чтобы помочь ему. И от этого Гарри испытывал еще больший стыд. Потому, что ему не становилось лучше. Он все еще чувствовал себя плохо. Ему снились кошмары, аппетит снова начал пропадать, у него не было сил сделать вообще ничего, казалось, он даже не хотел ничего делать. Иногда Гарри хотелось рыдать без причины или кричать из-за ерунды, а уже через несколько минут в груди будто образовывалась пустота, и, казалось, он уже ничего не чувствовал! Он был бесполезным грузом, который оставался сломленным даже после того, как Том приложил столько усилий. А теперь еще и это… Гарри было стыдно, что ему снятся подобные сны. Что его продолжают грызть сомнения. Но еще больше он боялся, что Том поймет, что все это действительно бесполезно. Что Гарри не стоит потраченных времени и усилий. Что тот уйдет, оставит его. Или еще хуже, станет таким же, как прежде. Снова причинит боль и выбросит. Теперь Гарри боялся этого больше, чем чего-либо другого. Больше, чем смерти. Больше, чем пыток. Он не хотел снова остаться один. Ему казалось, что от одной мысли об этом его вырвет. Но рвоты не было, лишь одна настойчивая мысль: «Мне нужно увидеть Тома». Нужно убедиться, что все услышанное во сне — ложь. Что тот не ушел. Что Том все еще смотрит на него этим ласковым взглядом, в котором иногда Гарри чудилась любовь. Сделав шаг от кровати, он сразу же упал, больно ударившись коленями о каменный пол. Но, по сравнению со всем, через что он уже прошел, — эта боль была ничтожной. В следующий раз, двигаясь медленнее, он поднялся и на подкашивающихся ногах направился к дверям. Гарри не знал, где расположена комната Тома, но он точно помнил, как тот упоминал, что та находится по соседству с его, а значит, не могла быть далеко. Гарри впервые пожалел, что дом, в котором он оказался, настолько огромен и даже расстояние от одних покоев к другим, казалось, просто огромным для его ослабевшего тела.

***

Том чувствовал себя неспокойно. Всю ночь он ворочался и скорее дремал, нежели спал. После того, как состояние Гарри более-менее стабилизировалось, он больше не дежурил у того сутками и стал регулярнее ночевать в собственной комнате. Правда, делал он это скорее для того, чтобы дать Гарри немного пространства, чем из-за усталости. Темный Лорд полагал, что его постоянное присутствие могло сказывать подавляющий эффект на подростка, но днем было слишком много вещей, которые должны были быть сделаны и с которыми Гарри пока не мог справиться сам. Поэтому хотя бы ночь, самое уязвимое время суток, должна было остаться в полном распоряжении гриффиндорца. Даже если и, порой, это решение не лучшим образом сказывалось на паранойе самого Волдеморта. В первые сутки он, наверное, с десяток раз порывался вернуться в комнату Поттера и просто следить за тем, как тот спит. Но даже он сам понимал, что подобное поведение ненормально и, скорее, оттолкнет Гарри. «Все хорошо, — убеждал Том сам себя. — Ему здесь ничего не угрожает. Не с защитой Малфой-менора и всеми теми чарами, которыми я окружил комнату. Гарри в безопастности и наверняка спит». Поттер много спал и, как уверял целитель Сметвик, это было нормально. Организм восполнял утраченное, и не было ничего лучше сна для этого. Но в последние дни мальчик стал выглядеть не лучшим образом, под глазами пролегли тени и тот казался еще более уставшим, чем обычно. Это не могло не беспокоить Темного Лорда. «Я спрошу его утром и предложу свою помощь. Утром. Не ночью», — мысленно уговаривал он себя, пытаясь уснуть. И вскоре даже смог немного задремать. Ненадолго… Волдеморта разбудил скрип двери и он инстинктивно потянулся за палочкой. Но так и замер на половине движения, когда увидел на пороге Гарри, который хватался за ручку двери. Даже в лунном свете тот выглядел бледным и Волдеморт мог поклясться, что заметил на лице мальчика дорожки слез. — Гарри? Что-то случилось? Тот вздрогнул, словно не ожидал, что Том не спит в такой час. Повисла хрупкая тишина, пока Поттер вдруг не вскинул голову и громко шмыгнув носом, — «Все-таки не показалось», — направился к постели Темного Лорда. По дороге, тот несколько раз споткнулся, но не успел Том подняться, чтобы помочь, как Гарри уже рухнул на краешек кровати и начал нервно комкать его простыни. — Ты… ты не против, если я… немного посижу здесь… с тобой? Голос Поттера был хриплым и полным слез, что заставило сердце Волдеморта неприятно сжаться. — Конечно, — кивнул он и осторожно спросил. — Ты хочешь поговорить об этом? — Нет… нет… — тот покачал головой. — Точно… не в ближайшее время… Темный Лорд принял этот ответ, не решившись настаивать. Одним из советов, которые он получил от психолога, которого порекомендовал ему Сметвик, заключался в том, — чтобы не давить на ребенка и дать тому возможность самому решать, о чем, и когда говорить. И Том старался придерживаться данной рекомендации. «Но и не забывать о поддержке. Гарри всегда должен помнить, что у него есть с кем поговорить и обратится за помощью», — вспомнил он следующие слова психолога и призвал дополнительное одеяло со шкафа на другом конце комнаты. Волдеморт поспешил набросить его на плечи дрожащего ребенка. И немного подумав, осторожно, прикоснулся к ладони Поттера, как бы спрашивая, не против ли тот. Когда в ответ Гарри вцепился в его руку, словно в спасательный круг, Том протянул и вторую ладонь, поглаживая и согревая ледяные пальцы мальчика. — Все будет хорошо. Возможно не сразу, но в итоге, — все будет хорошо. Я обещаю. Я рядом. Что бы не произошло — мы со всем справимся, — шептал Волдеморт. Услышав всхлипы, он крепче сжал дрожащие ладони. — Все будет хорошо.