Смерть Героя

***

Резкий запах ряски и водорослей врезается в нос. Пинок по голове, снова погружает его под воду. Гарри пытается кричать, но лишь захлебывается грязной жидкостью. Мокрая одежда тянет ко дну, а в глазах начинает темнеть, когда в плечи острыми когтями вцепляются перепончатые руки. Страх. Бешеный бег на грани возможностей и хохот за спиной. Проклятия сыпятся одно за другим. Подошвы босых ног сбиты до крови, а мокрая после дождя земля скользит. Но он бежит и бежит, не обращая внимания на боль. Остановиться — значит умереть. Ребра гудят от боли, а каждый вдох — агония. Наносятся всё новые удары, звучат проклятия и громкий смех. Его страдания — для них веселье. Гарри теряет сознание, не зная проснется ли когда-нибудь снова. Труп василиска воняет неимоверно, но это его единственная компания. «Друзья» даже не смотрят на него. Луна заперта в башне Рейвенкло. А от сочувствия Миртл его уже тошнит похлеще, чем от вони мертвого змея. Иногда Гарри мечтал, чтобы василиск ожил и все же сожрал его. Рвота. Много-много рвоты. И кровь. Его отравили. Желудок сводило адскими спазмами, а еще не зажившая рана на бедре снова открылась. Что угробит его раньше: кровотечение или яд? Астрономическая башня. Последняя воля написана и передана в цепкие лапки Хедвиг. Гарри сдался, он устал. Все, чего он хочет — это умереть. Ноги отталкиваются от пола с поразительной легкостью. Секунда, и он устремляется вниз. Всего на мгновение, Гарри кажется, что позади должен кто-то быть. Кто-то, кто рвется к нему и отчаянно кричит его имя. Обман, сиюминутная иллюзия быстро исчезает, унося за собой любую еще теплившуюся надежду. Но Гарри смирился, он давно смирился со своей участью. Перо Хедвиг и громкий треск костей предшествуют концу. Он умирал с улыбкой на лице… и глубочайшем горем внутри души. — Том… — имя сорвалось с губ словно против воли, когда перед глазами проносились последние секунды его жизни. Гарри и раньше понимал, как много всего Том изменил, но он не осознавал до конца, что это значило… теперь он знал. Слезы текли по лицу совершенно бездумно, пока Гарри раз за разом переживал собственную смерть. Воспоминание прокручивалось словно заезженная запись. Взмах крыльев Хедвиг. Полет. Сжатое между пальцев перо. Изжившая себя надежда. Улыбка. Хруст костей и кровь. Снова и снова. Но всего на секунду, когда к подбородку коснулись холодные пальцы, его выдернуло с навеянных дементорами воспоминаний воинственное шипение Нагайны. — Отпусти его! Убирайся, жалкий паразит! Змея кинулась на склонившегося над ним дементора, но смогла лишь оторвать рукав от черной мантии твари и поцарапать гнилую конечность. Этого оказалось достаточно, чтобы Гарри успел сориентироваться. Палочка была бесполезна, но в его карманах было еще кое-что. Быстро схватив пузырек, он, не доверяя дрожащим пальцам, выдернул пробку зубами и бросил флакон с отравленной кровью в голову твари. Струпья зашипели и запузырились, словно на них плеснули кислотой. Дикий визг ударил по ушам, но Гарри уже развернулся и бросился в сторону поместья Малфоев. Он бежал со всех ног, прямо как в одном из воспоминаний, игнорируя иней на траве и ветки деревьев, которые больно хлестали по лицу. Адреналин зашкаливал, но Гарри уже знал, что не убежит далеко. Не лесом. Не с его физической формой. И точно не от дюжины дементоров. Он чувствовал их взгляды, и еще лучше ощущал их тлетворное влияние, от которого хотелось лишь свернуться в клубок и умереть. «Том. Том. Том. Том. Том…» — без конца повторял в голове имя Гарри. Единственное, что удерживало его от погружения в новую волну отчаяния и депрессии. Ноги уже гудели и взгляд Гарри ожесточился. Он решительно сжал в руке палочку и остановился. Он уже умер однажды и знал каким был итог. Том не заслуживал проходить через подобное во второй раз. Но главное… Гарри больше не хотел умирать. Теперь у него были причины, чтобы жить. «Том». — Том… — выдохнул Гарри, постаравшись вспомнить всю ту любовь, которую испытывал к этому человеку. Всю заботу и тепло, которые получил от Тома. Все надежды, которые имел на их общее будущее. Вспоминал, как Том утешал его после кошмаров, как обрабатывал мазями раны, как терпеливо убеждал что-то съесть и… как прикасался, словно Гарри самая хрупкая и дорогая сердцу драгоценность. Как тот нес его на руках, как ласкал его волосы и грел замерзшие руки. В каждой с таким трудом добытой крупице счастья Гарри присутствовал Том. «Том…» — ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ!!! — закричал он, вскидывая палочку в сторону голодных тварей.

***

Тихий звон. В ту же секунду, когда Гарри Поттера коснулись пальцы существа, само существование которого уходило корнями в чернейшую магию, в воздухе словно оборвалась последняя струна. «Тик-так…» На землю приземлилась первая капля дождя. Дождя грязного, словно с неба лилась болотная вода, пропитавшая гнилью погибших в ней существ. «Тик-так…» Магия начала отсчет. С этого дня ничто не будет прежним.

***

— Они не должны были так быстро отреагировать! Почему артефакты не сработали?! — взвизгнула миссис Уизли, бросая очень не светлое проклятие в грудь одного из Пожирателей. К сожалению, оно не сработало даже в пол силы. — Да что ж такое?! — Они сработали! — крикнул Булствуд, в панике тряся доставшийся ему артефакт, который должен был обеспечить им прикрытие. — Но почему-то не до конца… Артефакты, раздобытые Грюмом амулеты, дезиллюминационные плащи и даже сама магия в общем, будто враз сошли с ума! Артефакты мигали огнями, некоторые били током, амулеты сгорели, плащи или просто не работали, или разукрашивали их в вырвиглазные цвета. Самый важный и опасный артефакт, который находился в руках Грюма, так и вовсе самоуничтожился, спровоцировав маленький локальный взрыв, оторвавший бывшему аврору несколько пальцев! Аластор матерился сквозь зубы и кричал, чтобы его прикрыли. Кое-как остановив кровотечение, тот сразу же бросился обратно в бой… Аппарация не работала. Несколько особенно нервных орденцев испробовали этот вариант сразу же после появления Пожирателей, но их лишь раскрутило на месте до бешеной скорости и… все. Вокруг царил хаос. Рядовые орденцы носились вокруг, словно курицы с отрубленными головами, пытаясь отбиваться, но лишь приводили в негодность и так не самое слаженное построение. Все пошло совершенно не по плану. Изначальный замысел состоял в тихом взломе защиты Малфой-мэнора и таком же тихом проникновении с последующем освобождением мальчика-который-выжил. Артефакты и амулеты — должны были помочь с первым и вторым, а о предположительном нахождении Поттера в огромном поместье, Дамблдору еще до того, как тот начал дурить, сообщил шпион. Но все планы полетели дракклу под хвост с первых же минут начала операции! Вместо тихого взлома — неисправный артефакт на шее МакГонагалл проломил в защите Малфой-мэнора дыру и немедленно активировал сигнализацию, оповещая хозяев о присутствии незваных гостей! Дальше не лучше: их всей компанией выбросило прямо к парадным дверям поместья, вокруг магические помехи, к ним уже мчались Пожиратели, заклятия работали через раз, в небе собирались темные тучи, а артефакты, на которых базировался весь план — устроили «забастовку»! Тот, что взорвался, должен был на время подчинить Поттера и позволить им без проволочек убраться со вражеской территории. Их не должны были обнаружить! Но если бы такое и случилось, они полагали, что Темный Лорд не рискнет серьезно навредить своему крестражу и они смогут использовать это… Все… абсолютно все пошло не так, как должно было. Но ситуация стала еще в несколько раз хуже, когда к столкновению присоединился Темный Лорд собственной жуткой персоной. Безносое чудовище было в ярости, меча нестабильные проклятия с недостижимой ни для кого из них скоростью и силой. За какие-то жалкие пару минут тот смог вырубить Минерву, отправить в полет Артура в компании одного из сыновей, лишить ноги Флетчера, который сейчас выл дурниной и пытался ползти в одному ему понятном направлении, и полностью разрушить даже то подобие самообладания, которое еще оставалось у членов Ордена Феникса. Булствуд едва успел заблокировать летящую в его сторону «Бомбарду». Грюм — спрятался от «Секо» за статуей. Каменное изваяние какой-то греческой нимфы с шумом разлетелось на части, осыпав ближайших магов мелкими камнями, а особенно крупный булыжник — прилетел Аластору точно по затылку, выбив из глазницы магический глаз. В Молли Уизли — сыпала проклятиями Беллатриса Лестрейндж. Антонин Долохов — гонял мышью по ранее идеальному газону Чарли Уизли. Остальные Пожиратели тоже не отставали. Но Темный Лорд лишь распалялся все больше и больше. Подогреваемые примером своего лидера, «тёмные» также напирали с удвоенной силой. Орден Феникса теснили и, драккл знает, как бы все закончилось, но из леса, с южной стороны владений Малфоев, внезапно раздался нечеловеческий пронзительный визг, заставивший каждого застыть на месте от испытываемого иррационального ужаса. Температура воздуха резко опустилась к отрицательной отметке. Каменные дорожки стали покрываться ледяной коркой, а остатки перепаханного заклинаниями газона — инеем. Головы всех присутствующих одновременно повернулись в одну и ту же сторону. Волосы на головах магов стояли дыбом, многие боялись даже вдохнуть. В небе вспыхнула молния. Воздух напоминал густую патоку, а облака будто грозились обрушиться на головы незадачливых колдунов. Но казалось, никто из орденцев или пожирателей не заметил эту странность. Все были слишком поглощены страхом, вызванным присутствием дементоров. Чего нельзя было сказать об остальной Магической Британии.

***

Тысячи магов в разных частях страны вскидывали головы к небу. Они чуяли гнилостный запах. Видели неестественно изогнутые молнии в облаках цвета болотной плесени. И чувствовали самой своей сутью обращенный в их сторону гнев. Страх наполнял сердца магов Туманного Альбиона. Им еще только предстояло узнать, что такое гнев Магии и ее справедливость. «Тик-так…» В то же время, различные магические существа пели, не скрывая голосов и вызывая холодный пот на спинах всех, кто их слышал.

Ведь «Жатва» пришла,

И скрыться уже не сможет никто.

***

Нарцисса дышала через раз, облокотившись на раму больших парадных дверей. Она уже видела очертания приближающихся со стороны леса дементоров. «Не меньше дюжины!» — с ужасом поняла леди Малфой, и ее взгляд немедленно бросился к Темному Лорду. Противодействовать такому количеству этих кошмарных созданий им будет крайне тяжело, тем более, что она знала насколько плохо дается заклятие «Патронуса» большинству темных магов, а орденцы… Нарцисса покосилась в сторону разгромленных «светлых» магов. …на них она бы особо не рассчитывала. Сама же Нарцисса была способна лишь на бестелесный «Патронус», чего в сложившихся обстоятельствах будет абсолютно недостаточно. Она очень надеялась, что маг уровня Темного Лорда может знать другой способ противостоять дементорам. Только вот Волдеморт не смотрел в ее сторону, и Нарцисса могла лишь догадываться о чем тот думает. Со стороны казалось, что Темный Лорд даже не замечает пагубного воздействия тварей, полностью поглощенный какими-то своими мыслями. Но мысли эти определенно были не самыми хорошими, потому что уже в следующий момент Волдеморт прошептав что-то одними губами, побледнел до какого-то синюшного оттенка и бросился прямо в сторону дементоров, словно какой-то особо извращенный самоубийца. Уход Темного Лорда напуганные маги, ослепленные насылаемыми тварями видениями, даже не заметили. Все, кроме нее и сумасшедшего Грозного Глаза, вцепившегося в свою кисть с оторванными пальцами и использующего боль, чтобы не позволить разуму отвлекаться от насущного. Нарцисса же просто находилась дальше всех, так как не принимала участия в сражении, и влияние на нее было минимальным. Именно поэтому, она заметила как вспыхнули глаза воистину безумного мага, и тот направил палочку в спину уходящего Волдеморта. Женщина попыталась закричать, чтобы привлечь внимание Темного Лорда к нападающему, но голосовые связки отказались ее слушаться. Даже если леди Малфой старалась этого не показывать, она была напугана, ее тело дрожало и еще несколько месяцев назад у нее бы и мысли не проскочило о том, чтобы помочь чудовищу, поневолившему ее мужа. Но обстоятельства изменились. Сам Лорд изменился. И Нарцисса, будучи наблюдательной женщиной, четко видела каждое маленькое изменение и к чему оно могло привести. Поведение Темного Лорда менялось, медленно, но верно. Начиная от отношения Волдеморта к Поттеру, и заканчивая способом ведения дел. Тот начал намного серьезнее относиться к своим действиям, поступки стали умнее и хитрее, а в приказах — появилась систематичность и логика. Публичные акты террора и устрашения почти сошли на нет, замененные намного более изящными способами демонстрации авторитета и власти. Нарцисса, как и некоторые из Пожирателей, которые поумнее, видела к чему все идет и… по-правде, ей начинало нравиться это новое направление. Оно было куда более многообещающим, чем тирания или привычный застой магического общества. Поэтому она вытащила палочку и почти одновременно с Грюмом бросила в сторону Лорда заклятие. К своему удивлению, леди Малфой даже оказалась быстрее. Выставленный ею щит принял на себе темномагическое проклятие, — «Самовозгорание плоти? Мерлин, где он только откопал эту мерзость?!» — а после секундной борьбы и вовсе полностью развеял вредоносную магию. Нарцисса медленно моргнула, растерянно уставившись на выстоявший барьер. Она никогда не была сильна в защитной магии и такому боевику как Грюму не должно было составить труда пробить ее щит. Наибольшее, на что она рассчитывала — это выиграть немного времени для Лорда, а не… полностью обезвредить опасное проклятие. «Как?..» Грюм выглядел не менее ошеломленно, но куда больше был разозлен тем, что ему помешали. К сожалению, Темный Лорд не остановился даже после нападения, продолжая как одержимый нестись к полосе густого леса. Нарцисса видела, как вокруг ног Волдеморта мелькают искры и маленькие темные облака, но их было недостаточно, чтобы поднять Темного Лорда в воздух. В любом случае, теперь ей было не до того. Потеряв свою цель, Грозный Глаз переключил все свое внимание на Нарциссу. Ярости и безумия во взгляде «светлого» мага было достаточно, чтобы заставить леди Малфой сглотнуть и покрепче перехватить палочку. Она не была боевиком или даже просто сильной ведьмой, но она была урожденной Блэк и если не победить, то оказать сопротивление — была вполне способна. Но ни один из них так и не успел ничего предпринять.

***

Очередной душераздирающий крик дементора, и словно вторя ему, в небе разразилась молния чудовищной силы, заставляя все поместье задрожать от раската грома. И только теперь, волшебники и ведьмы осознали, насколько тяжелым, и сплошь пропитанной первозданной магией, был воздух. Их почти что придавливала к земле невидимая сила, не имеющая с дементорами ничего общего. Магические ядра магов горели, а некоторые волшебные палочки затрещали на грани поломки. Низкое небо полное жутких неестественных облаков, издало новую трель грома и молний, и на землю приземлилась первая капля дождя. *Кап* И в тот же миг, словно по команде, все маги и ведьмы Туманного Альбиона задохнулись от пронзительной боли, когда на их запястьях Магия выжигала свой приговор. Дождь лил все сильнее, окропляя каждый клочок магической земли загрязненной водой. «Тавро?» — первая ужасная ассоциация пришедшая в голову многих, при виде знаков отразившихся на их руках. Сопутствующие ощущения были соответствующими, и действительно очень напоминали прикосновение раскаленного метала к коже. Но важным было лишь то, что они значили. Метки Магии — несмываемы. Они шанс, и они же — приговор. «Тик-так». Время пошло, кто не успел — тот сам виноват.

***

В глазах леди Малфой заблестели инстинктивные слезы боли, и женщина сжала свое левое запястье, на котором отпечатался таймер, даже сейчас ведущий обратный отсчет. — Триста шестьдесят пять дней, тринадцать часов и семь минут, — одними губами прошептала Нарцисса, вглядываясь в алые цифры. На правой руке были знаки — гримм и магический костер. Из восклицаний магов раздающихся вокруг, она смогла понять, что метки у всех были разные, как и отведенное время. У кого-то годы, у кого-то месяцы, а у кого-то дни. Губы Нарциссы побелели, когда в сознании вдруг вспыхнули размытые сведения из прочитанной еще в детстве, древней как сама Магия, книги. — «Жатва», — осевшим голосом выдохнула она. Не было в магмире явления страшнее… «Жатва» — квинтэссенция гнева и суда Магии. Что-то, что приходило само. Что-то, от чего не сбежать и не отбиться. Что-то такое же неизбежное, как сама смерть… но еще страшнее. У Магии свои мерки, свои законы и свое виденье. От нее ничего не скрыть. Не откупиться. Не избежать наказания. Ты или искреннее каешься и находишь способ возместить причиненный вред или… платишь по счетам. И расплата может быть любой: твоя магия, твоя жизнь, твое здоровье, твое будущее или даже твоя боль. Все, что Магия сочтет равноценной вирой. А ведь многие считали, что это лишь выдумка. Страшилка для детей. Как та песенка, которую частенько напевала бабушка Нарциссы. Они думали, что магия — это лишь инструмент в руках магов… даже сама леди Малфой, воспитанная по строгим традициям Блэков, начала забывать, что же такое Магия на самом деле, и кем для нее приходились волшебники. «Не повелители — дети. Глупые дети, позабывшие свое место». Услышавшая шепот Нарциссы Беллатрис, резко развернулась к сестре, шокировано смотря на нее и снова уперлась взглядом в свою руку. Метки Беллатрисы были схожи с ее собственными, только вместо костра — у той была черная кость с блуждающим огоньком на навершии. Нарцисса сглотнула. Она не помнила значения каждой метки, но присутствие костей в тавре никогда не являлось хорошим знаком. Соответствующая им вира, — всегда была велика. «Нужно найти ту книгу», — решила Нарцисса, дрожащей рукой очерчивая контуры своих меток.

***

Не успели промокшие до нитки маги осознать свалившееся на них откровение, как визг обезумевших тварей снова вернул их в действительность в лице очень реальной угрозы — дементоров. Дементоров, которые неслись к ним со скоростью лучших гоночных метл. Высыпавшиеся из гущи леса голодные твари, почти поравнялись с Темным Лордом. Но Волдеморт едва ли обратил на них внимание, как и на боль от выжигания тавра на запястьях. Тот молился всем высшим силам, которые лишь мог вспомнить, чтобы Гарри был жив и вообще в другом месте, подальше от дементоров! Впереди виднелся особенно жуткий представитель тварей из семейства «счастьесосущих», с порванным плащом и расплывшейся, словно от воздействия кислоты, мордой. Визжало страшилище громче всех, вгоняя присутствующих людей в экзистенциальный ужас, а остальные дементоры — лишь дополняли неземной вопль, собственными криками разных тональностей. Маги дрожали, словно в припадке. Кто-то предпринял попытку вызвать «Патронус», но получил лишь пару искр. Несколько особенно отчаянных — начали бросаться боевыми проклятиями, а то и «Авадами». Но ни одно из заклятий не сработало даже в треть силы, а убивающие — элементарно не долетали, больше всего напоминая некачественные фейерверки. Только вот, как выяснилось, дементорам волшебники были неинтересны. Даже, на бегущего впереди Волдеморта, обратила внимание всего одна летящая чуть в стороне от остальных тварь. Объяснение странному поведению вечноголодных существ нашлось быстро. А именно: в лице следовавшего за стаей дементоров «Патронусе»… Дюжина особо опасных тварей с неземными визгами удирала от чинно прыгающего по воздуху крайне миловидного пушистого кролика… Все вместе это выглядело настолько сюрреалистично, что большинство магов комично выпучили глаза, а некоторых, особенно чувствительных орденцев и Пожирателей, сразила истерика от происходящего абсурда: нападение, магическое сражение, появление дементоров, начало позабытого и почти мифического магического явления, и как вишенка на торте — спаситель в лице милого крольчонка. Слишком много для одного дня. Слишком много для одного часа. Но как и все в этот день, времени, чтобы немного прийти в себя волшебникам не дали, и им пришлось очень быстро пересмотреть свое представление о «милом защитнике» и «грозе дементоров». — Матушка моя, Моргана, — в ужасе прошептал кто-то из Пожирателей, когда «Патронус» вдруг резко остановился, глядя куда-то вниз и… открыл пасть полную острейших зубов. И как будто бы этого было недостаточно, края пасти «очаровашки» вдруг разошлись, доходя до середины туловища милого крольчонка и изогнулись в зловещую ухмылку. Любой цвет отхлынул от лиц присутствующих магов, оставляя за собой лишь мертвенную бледность и желание вернуться во вчерашний день, когда все еще было предельно понятным и обычным. Но если они думали, что хуже быть уже не может… ну, что же, они ошибались. Потому что уже в следующую секунду, кролик, вышедший из самых глубин кошмаров, бросился к застывшему Темному Лорду, а если точнее, то к нависшему над Волдемортом дементору и буквально разорвал того в клочья. Кошмарная сцена… Треск почерневших костей, лопнувшие органы и гнилая плоть разбросанная везде в диаметре двадцати метров. Только Волдеморт каким-то чудом остался безупречно чистым стоя в эпицентре кошмара. Некоторых особо впечатлительных магов «вывернуло» прямо на газон. Чудовищный же кроль, закончив свое дело, одобрительно кивнул и подпрыгнул выше в воздух. «Патронус» распахнул пасть до невозможно предела и… заревел. Волшебники задрожали в страхе и прижались к земле, закрывая уши. Звук был ужаснее визгов дементоров, напоминая каких-то доисторических магических тварей. Сигнал был очевиден — перед ними хищник. Оставшиеся дементоры испуганно заверещали и отреагировали именно так, как очень хотелось поступить присутствующим магам. А именно — максимально увеличили скорость, скрываясь где-то за горизонтом. Казалось, чудовище, мило маскирующееся под «Патронус», такой расклад вполне устроил и кролик радостно запрыгал в сторону Темного Лорда. Остановился прямо перед лицом застывшего с непонятным выражением Волдеморта и вдруг… заговорил… голосом Гарри Поттера. — Том, прости, но не мог бы ты за мной прийти? Я немного переоценил себя и кошмарно устал, а эти твари — выжали из меня последние соки. Наперед, спасибо. Иди за кроликом, он укажет дорогу. Замолкнув, «Патронус» облетел почетный круг вокруг Темного Лорда и потерся трогательно дергающимся носиком о щеку мага. В ответ, Волдеморт удивленно моргнул и рассеянно почесал кролика за ушком, чему тот оказался чрезвычайно рад. Маги безуспешно пытались подавить дрожь, видя как «Патронус» пародирующий Чеширского Кота с поправкой на вид, чуть ли не стучит лапой от удовольствия. В большинстве случаев, «Патронус» являлся отражением своего создателя… и такой внешний вид и поведение… многое говорили о личности юного Поттера. Несколько орденцев совсем некультурно выругались. Долохов восхищенно присвистнул, а Беллатриса — выглядела так, словно ее огрели чем-то тяжелым по голове. В шоке были все без исключения. Разве что леди Малфой была неожиданно спокойна, лишь заинтригованно изогнула брови, пока за ее плечом Сириус возмущено хватал ртом воздух, но что показательно — молчал. Волдеморт же не обращал ни на кого из них внимания, абсолютно очарованный жутким милым созданием. Он отрешенно ласкал подставляющийся под руки «Патронус» и послушно шел, куда указывал кролик.